nid de serpent

      Глаза с интересом пробегаются по всем бутылькам и флаконам, которые стояли на полочках в ванной. Их было, ну как будто бы, слишком уж много, что заставило слегка растеряться. В итоге, всë с тем же интересом, руки сами потянулись к каждому флакону, поочерёдно открывая их и поднося к носу. Мягко-древесный аромат сандала с ноткой чего-то кисло-сладкого. Черника? Догадка подтвердилась, как только взгляд упал на этикетку с названием. Дальше шëл яркий цитрусовый запах. Очень бодрящий и поднимающий настроение. Апельсин и грейпфрут, кажется. Такой подходит довольно энергичному и оптимистичному человеку, но при этом сильному и стойкому. Затем в нос ударил сладковато-терпкий аромат лесных ягод. Земляника, малина и ежевика с лëгкой горчинкой брусники. Так и веет свежестью и какими-то древесными и землянистыми оттенками. Иными словами – лесом после дождя, когда сладковато-ягодный дух сливается с влажной древесиной.       Глаза с наслаждением закатываются, когда до обонятельных рецепторов доходит следующий запах. Тот самый. Такой противоречиво холодный и горьковатый, но в то же время тëплый и сладкий. Приходится какое-то время внюхиваться, чтобы разобрать компоненты. Чайное дерево и гвоздика. Да, безусловно. Именно эти два аромата едва-едва витали тогда в кабинке туалета, как бы странно это не звучало, и в тесной кладовке полицейского участка. Без долгих размышлений вязкая субстанция из флакона была нанесена на голову и всë остальное тело. А затем, натëртая до белой воздушной пены, смыта горячими струйками воды из душевой лейки. Потребовалось около минуты, чтобы привыкнуть к температуре воды. Зеркало уже запотело, а в воздухе стоял пар.       Простояв под горячим потоком ещë какое-то время, Джаббер опустился вниз, затыкая слив пробкой. По телу пробежали мурашки от контакта разгорячëнной кожи с холодным акриловым покрытием ванны. Парень лёг на спину, чувствуя как вода постепенно начинает окутывать его тело, наполняя ванну всë больше и больше, что вскоре остались торчать только острые коленки. Задеревеневшие мышцы, особенно после сна на лавке в участке, наконец-то расслабились, глаза закрылись. Последовал довольный вздох. Джаббер скатился вниз, зажмурив глаза и полностью погрузившись под воду. Все звуки в момент стали далëкими, приглушëнными. Только шум бьющей из-под крана воды наполнял собой голову, заставляя чувствовать себя плывущим по бурному течению в горной речке. Ещё немного – и вот его вынесет к обрыву, к какому-нибудь Анхельскому водопаду, и он полетит, полетит и, наверное, так и не долетит, потому что с такой высоты даже вода не достигает земли, распыляясь на мельчайшие частички. Он, скорее всего, разобьëтся об выступающие скалистые камни. Или же захлебнётся. Да, вероятно, куда быстрее альвеолы в его легких полопаются, сами легкие разбухнут, а эритроциты в крови разрушатся. Джаббер настолько ярко всë это представил, что, казалось, его и самого начало охватывать нарастающее, едкое, но такое сладостное чувство удушья. Воздуха становится катастрофически не хватать, а сознание продолжает уносить всë дальше и дальше, по течению прямиком к обрыву...       Джаббер резко выныривает, вцепляясь в бортик ванны и судорожно хватая ртом воздух. В глазах всë плыло, а в ушах звенело, и не понятно было – это из-за кислородного голодания или из-за высокой температуры, стоящей в ванной комнате. Хотя, скорее всего, из-за того и другого. В дверь, кажется, кто-то стучал, но Джаббер не был уверен, действительно ли в неë стучали или это его сердце так бешено отбивает ритм.       Кое-как, Джаббер перевалился через бортик, оседая на пол. Вышло это, видимо, куда громче, чем казалось, потому что за дверью раздался голос. Он что-то спрашивал. Или ругался. Или всë вместе. Джаббер проморгался. Зрение стало возвращаться к нему, и он смог оглядеться где находится. Светло-серая плитка на полу, такая же на стенах, небольшая белая ванна, запотевшее зеркало с полочкой, на которой стоял стаканчик с зубными щётками. Под ним раковина, ещё какие-то шкафчики, сбоку унитаз, на полу впитывающий влагу коврик, над ванной симпатичная голубая шторка, а за спиной стиральная машинка. Джаббер ещё какое-то время растерянно повертел головой, а затем расплылся в широкой довольной улыбке. Сознание, наконец-то, полностью вернулось к нему, и он в полной мере смог осознать где он находится.

***

      Пару секунд Джаббер смотрел в удаляющуюся спину парня, прежде чем повертеться на скамейке в попытках устроиться по-удобнее. Деревянные доски неприятно впивались то в позвоночник, то в рëбра, одна нога постоянно соскальзывала, а руки, придавленные головой, как-то слишком быстро начинали затекать. Но от всех его стараний расположиться как надо, его отвлёк звук приближающихся шагов. Это мистер Плохое Настроение зачем-то вернулся и теперь смотрит на него своими омутами. Джаббера они вообще очень прикалывали, просто какие-то чëрные дыры, а не глаза. Он так и предчувствует, как из этой непроглядной темноты выскочат всякие черти и монстры и набросятся на него. И плевать, что иногда там проскальзывает оттенок синего – дела это не меняет.       Джаббер приподнял одну бровь в немом вопросе, на что получил короткое, не требующее отлагательств:       — Вставай.       Вторая бровь тут же взмыла вверх к первой, а губы растянулись в снисходительной усмешке, что, впрочем, была проигнорирована. Просто кивнув в сторону, как бы говоря, чтобы Джаббер следовал за ним, парень снова развернулся и направился прочь.       Джаббер недолго думая, точнее вообще не думая, быстро подорвался следом.       — И как это понимать, а, мистер Плохое Настроение? — Всë ещё с ухмылкой, но уже какой-то более хитрой, спросил Вонгер, когда поравнялся с ним.       — Да как хочешь, — тëмные глаза закатываются с особой элегантностью – и это, наверное, какой-то фирменный жест этого парня, потому что Джаббер уверен, что не встречал никого, кто бы закатывал глаза так же, — и я – Занка.       — А-а-а? — Слегка растерянно протянул Джаббер, наклоняясь ближе к чужому лицу, чтобы, якобы, лучше слышать.       — Это моë имя. Хватит уже этих дурацких прозвищ, надоел, — хмыкает и с ленивым недовольством отодвигает Джаббера от себя.       — А-а-а, — снова тянет Вонгер, но теперь уже с интонацией познавшего весь этот мир и жизнь, — За-а-анка, — смакует, пробует, как бы оценивая на вкус чужое имя, краем глаза замечая как того передëргивает.       Буквально недавно ушедшая эйфория вновь настигла его, теперь Джаббер ощущал себя полным сил, несмотря на то, что тело ломило, а желудок уже не то, что урчал – его сводило болезненными спазмами. Кажется, последний свой приëм пищи он расточительно выблевал куда-то в кусты, ещë перед тем как загремел в ментовку. Но Джаббер шагал вприприжку и насвистывал какой-то простой мотив, периодически ловя на себе косые взгляды своего попутчика.       Занка провёл их ещё через пару кварталов, выходя на улицу с частными домами. Райончик, надо признаться, не для нищеты какой-нибудь, это уж точно, так что Джаббер с оценивающим видом покивал сам себе, представляя о том как будет хвастаться своим знакомым и друзьям, где ему сегодня довелось переночевать.       — А родаки твои хоть против не будут? — Поинтересовался Вонгер, и заметив недоумение на чужом лицо, пояснил, — ну что я приду, типа.       Потом подумал, что, наверное, задал немного... ну прям очень тупой вопрос. Раз уж Занка всë-таки ведёт его к себе домой, то видимо проблем с этим никаких нет. Да и вообще, спрашивать что-то про родителей обычно чревато дурными последствиями. Зачастую это выворачивает наружу что-то негативное, какую-то боль, грусть, гнев, раздражение. Не то, чтобы Джаббера волновали чьи-то чувства, но портить отношения пока как-то не хотелось.       — Нет, — отвечает Занка, и Джаббер чувствует исходящее от него напряжение, — они... — запинается, — их нет дома сегодня, так что всë в порядке, — Занка снова возвращает себе спокойствие и добавляет, — просто постарайся ничего не испортить, поломать и...       Они наконец-то остановились у нужного дома. Симпатичного такого, двухэтажного, с современным дизайном. Занка кидает на Джаббера сомневающийся взгляд, видимо прикидывая все риски, и Джаббер насмешливо хмыкает, про себя делая ставки, решится ли тот или нет.       — И... — в итоге продолжает Занка, — ещё есть одно условие...

***

      Ну и так получилось, что Занка всë-таки пригласил Джаббера к себе, при условии, что тот тщательно отмоет от себя всë то дерьмо, грязь и вшей, которые вообще на нëм могут быть. Конечно, выразился Занка не совсем так, но посыл был примерно тем же, разве что про вшей он ничего не сказал, но у Джаббера их, хотите – верьте, хотите – нет, и без этого не было.       Ну и в итоге привело это всë к тому, что Джаббер чуть не утопился в чужой ванной, хотя стоит признаться, ощущения были что надо. От одного только воспоминания как горло сводило спазмом, у него глаза закатываются в безумном блаженстве. В голове всплыло лицо Занки, который бы потом нашëл его бездыханное тело. Оно было бы таким злым, разочарованным, а чёрные дыры в его глазах наконец-то бы открылись и стали втягивать в себя все улики происшествия, его труп и одежду, всю воду... Так, а зачем Занке вообще скрывать улики? Он же не какой-нибудь беглый преступник. Хотя постойте, вообще-то ещë какой беглый, и возможно, совсем чуточку, преступник, он же за что-то оказался в камере полицейского участка. Тут фантазия окончательно разыгралась, подкидывая картинки, как Занка в итоге оказывается каким-то маньяком, запирает Джаббера в подвале, привязывает к стулу и начинает жестоко пытать, с садистской улыбкой и пляшущими чертями в тëмных глазах. Затем подумал, что Занке очень даже пойдëт такое выражение лица.       Джаббер явно перегрелся, мозги уже поплыли куда-то точно не туда. Попытался встать на ноги, но тело было таким обмякшим и ватным, что получилось только с третьей попытки. От подъëма снова потемнело в глазах, но Джаббер проигнорировал это, на ощупь хватая что-то похожее на полотенце. Кое-как вытерся, хотя тело по-прежнему оставалось влажным, так что натягивать одежду, любезно предложенную Занкой, стало той еще задачкой. Стоя на одной ноге, пока второй пытался попасть в штанину спортивок, Джаббера заносит в сторону, и тот, теряя равновесие, впечатывается в дверь, неприятно ударяясь плечом. Наверное, это тоже было довольно шумно, потому что послышался слегка обеспокоенный голос, спрашивающий всë ли нормально.       Когда же Джаббер выглядел уже более менее прилично, ну или, иначе говоря, одетым, он наконец-то распахивает дверь, сразу же натыкаясь на недовольного Занку. Тот стоял, сложив руки на груди и прислонившись к стене. Снова закатывает глаза – и как они у него ещё не выкатились?       — Я сказал тебе просто помыться, а не плескаться там три часа, — преувеличивает. Джаббер уверен, что прошло максимум тридцать минут с того момента как он скрылся за дверью ванной, — поплавать захотелось? — С сарказмом спрашивает Занка, даже не рассчитывая на ответ.       Но Джаббер всë равно отвечает:       — Ага, понырять.       Занка тяжело вздыхает и трëт ладонью лицо, затем внимательно пробегается глазами по Джабберу. Расслабленному, обмякшему, немного растрëпанному, с раскрасневшимся лицом, довольной и глуповатой улыбкой на нëм и затуманенным взглядом.       — Ты... Чем там вообще занимался? — Со скептическим настроем интересуется Занка, и Джаббер не уверен, что тот хочет знать всю правду о том, как в его ванной чуть не всплыл труп. Поэтому отвечает размыто, только в общих чертах, может это и не вся правда, но и ложью не назовëшь.       — Решил покайфовать и сделать себе приятно, — слетает с его губ быстрее, чем он осознаëт двусмысленность этой фразы.       Хочет оправдаться или прикрыться шуткой, но к этому моменту на лице Занки уже взрывается какой-то фейерверк всевозможных эмоций. Сначала вскидывает брови с некой озадаченностью. Затем его глаза распахиваются в осознании, смешанном с ужасом. Потом он вспыхивает ярко красным, но это быстро сменяется сведëнными к переносице бровями и поджатыми губами, глаза теперь стреляли недобрыми молниями – это гнев. Ну и наконец-то он морщит нос, уголок губ дёргается, а во взгляде селится уже столь родное отвращение. На Джаббера, в принципе, часто смотрели с отвращением, как на какого-нибудь червяка или насекомое. Но Занка и тут отличился. Он вроде бы смотрел и также как все остальные, а вроде бы читалось в его взгляде что-то ещë. Какое-то настороженное любопытство, что ли. Как-будто закрывает глаза руками, но всë равно подглядывает сквозь щели между пальцами.       Джаббер правда пытался сдержаться, но в итоге искренне смеëтся над чужим выражением лица, которое снова приняло розоватый оттенок.       — Ну и рожа, — не может остановиться хихикать, периодически срываясь на какие-то хрипы полудохлой чайки, — о чëм ты подумал, а?       — Придурок, — ворчит Занка, толкая Джаббера в плечо, то самое, которым он ударился об дверь, и где теперь, наверное, уже расползся большой синяк.       Джаббер зашипел сквозь улыбку, потирая болевшее плечо и двинулся за Занкой, который куда-то его повëл, логично предположить, что туда, где ему предстоит сегодня спать.       — Тебе повезло, что дома никого нет, — сказал Занка, оставляя своë заключение без пояснений, а Джаббер и не спрашивает, что бы это могло значить, — ну разве что, только Рудо, но сомневаюсь, что вы с ним столкнëтесь, он обычно не выходит из комнаты.       Что это за таинственный Рудо такой, и почему он не выходит из комнаты, Джаббер тоже решает не спрашивать. Вместо этого он с интересом оглядывает интерьер дома. Минималистично, но стильно. Хороший ремонт, новый и современный. Хотя это он увидел пока только маленькую часть всего дома. Через открытую дверь гостинной, мимо которой они проходили, Джаббер убедился, что и комнаты сделаны в таком же стиле. Угловой диван с серой обивкой, журнальный столик перед ним... Ого, там даже, кажется, был камин?       От разглядывания всего Джаббера отвлëк Занка, который вдруг резко затормозил, и Джаббер, не заметивший этого сразу, врезался тому в спину. Столкнулись головами. Занка ойкнул, хватаясь за затылок, и кинув через плечо гневный взгляд, заговорил:       — Ты чего не спишь? — Спросил Занка, но явно не Джаббера.       Тогда Джаббер удивлëнно выглянул из-за чужого плеча. Они как раз подошли к лестнице, ведущей на второй этаж. На нижних ступеньках стоял паренëк и таращился на них своими большими красными глазищами. Неужели это и есть тот самый Рудо, который из комнаты не выходит? Джаббер взглянул на Занку. Тот выглядел немного нервно, кажется что-то явно пошло не по плану.       — Я хотел отремонтировать тот старый магнитофон и увлëкся. А сейчас услышал шум и спустился, чтобы проверить. Ты только что вернулся? — Тихо ответил Рудо, кидая на Джаббера подозрительные взгляды.       — Да, недавно вот, — Занка мнëтся и тоже поглядывает на Джаббера.       В воздухе повисла какая-то неловкость и Джаббер думает, что, должно быть, он тому виной. Иначе он не может объяснить почему стал центром чужого внимания. Ему нужно что-то сказать, представиться? Пока ему хочется только смеяться, уж слишком забавные лица у этих двоих. Постоянно метают взгляды то друг к дружке, то к нему, потом снова друг на друга посмотрят, моргнут пару раз, и опять на Джаббера. Это они так мысленно общаются что ли между собой?       Положение спасает Занка, решивший сменить тему:       — Ты ел сегодня что-нибудь? — Это он тоже спрашивает у Рудо. А жаль, потому что у Джаббера во рту и крошки не побывало с самого утра.       Рудо ещё пару секунд косится на Джаббера, прежде чем ответить, а Джаббер чувствует себя какой-то нелепой декорацией на фоне двух актëров, что-то вроде того самого чувака, который играет дерево. Стоит и мило улыбается. Ну или думает, что мило, в реале же выглядит это, скорее, подозрительно.       — Ага, около часа назад, когда заметил сколько уже времени и, что ты так и не звал меня ужинать, — Рудо смущëнно тупит взгляд в пол, — в итоге оказалось, что тебя вообще нет дома. Я тебе звонил и писал, но ты не отвечал.       На этих словах Занка встрепенулся и полез в карман за телефоном. По его лицу стало ясно, что он там увидел. Кучу пропущенных вызовов и непрочитанных сообщений.       — Я уже думал позвонить Энджину, — продолжил Рудо, и Джаббер заметил, как Занка напрягся, — но решил ещё немного подождать, а потом занялся делом и... Забылся, — закончил свой отчëт паренëк, всë таким же тихим, немного флегматичным голосом.       — У Энджина много работы, не стоит его отвлекать такими пустяками, — теперь Джаббер замечает, как Занка облегчëнно выдохнул, едва-едва, но для того кто стоит рядом вполне заметно.       Такая реакция показалась Джабберу забавной. Неужели мистер Плохое Настроение не желает огорчать свою семью тем фактом, что побывал в ментовке, вернулся после полуночи, да ещë и типá странного какого-то притащил с собой.       Рудо кивнул и сказал:       — Я пожарил яичницу. Там на тебя тоже есть, только разогреть надо. Ну и на твоего... друга, тоже, наверное, хватит, — замялся, снова настороженно зыркая на Джаббера, — кстати, а почему он в твоей одежде? — Вдруг ни с того, ни с сего спросил мальчишка, таким тоном, будто просто интересуется сколько сейчас времени.       Джаббер хрипло хихикнул, смотря как Занка чуть воздухом не подавился.       — Так надо, — вместо объяснений просто закатывает глаза, и беря Джаббера за плечи, толкает его в обратном направлении. Видимо курс перестроен на кухню, чему Джаббер, надо признаться, несомненно рад, — мы тогда пойдëм перекусим, а ты, не беси меня и иди спать.       В ответ слышится недовольное фырканье, а следом – шаги вверх по лестнице. Джаббера вталкивают на кухню, и тот сразу же по-хозяйски разваливается на стуле у стола, подперев голову рукой.       — Твой братишка? — Спрашивает он с ехидной улыбкой.       Занка медлит, обдумывая ответ, пока достаëт из холодильника яичницу и ставит еë разогреваться.       — Ну, можно и так сказать, — в итоге отвечает парень, облокотившись о столешницу.       — Приëмный, что ли? Вы совсем не похожи, — бесцеремонно замечает Джаббер, забив на правило «не спрашивать о семье».       Занка насмешливо выгибает бровь.       — Это ты про кого? Про него или меня?       Джаббер медленно моргает. Задумался.       — Про обоих, тогда уж, — пожимает плечами.       — Возможно, частично, — увиливает Занка, выкладывая уже разогретую яичницу на тарелки.       — «Возможно, частично»? — Джеббер недоумëнно усмехается, вскидывая брови, — это что за ответ такой? Типа, наполовину приëмный? И ты сейчас про кого, про него или себя? — Передразнивает чужую фразу.       — Про обоих. Может быть, и наполовину, — отвечает Занка, но понятнее от этого не стало.       — Может быть? А это вообще как, «наполовину приëмный»? — Спрашивает с таким видом, как будто действительно пытался разобраться в теме.       Джаббер отвлекается от этого тарантиновского диалога, когда перед ним ставят тарелку с яичницей, немного подгорелой, но вполне съедобной. Занка пожимает плечами и бросает на него загадочную улыбку, кажется первую за весь вечер.       Они едят молча, но довольно быстро, там всего-то по одному желтку каждому. Потом Джаббера наконец-то ведут наверх, в комнату Занки. Чистая, даже слишком для парня-подростка. Заправленная кровать (кто еë вообще заправляет?), на столе стопка тетрадей и учебников, мягкий ковëр на полу, на подоконнике пара комнатных растений, небольшой стеллаж, почти полностью заполненный книгами. В принципе, ничего интересного на первый взгляд. Но Джаббер почему-то уверен, что тут точно припрятано что-нибудь эдакое, по типу тех нефорских серёжек-кисточек, что парень носит.       — Можешь лечь на пол, — бросает Занка с язвительной улыбкой (уже второй за день!), беря какие-то вещи из шкафа, — скоро вернусь, — и вышел из комнаты.       Джаббер, без каких-либо раздумий, сделал так, как сказали. По правде говоря, ему так даже привычнее – спать на полу. Это у него ещё с детства. Так было принято в его родительском доме. Там не было для него места за столом, не было места на кровати, диване и других предметах мебели. Он ел на полу, делал уроки на полу, играл там же, и спал, укутавшись своим же шмотьëм, тоже на полу. Сейчас он живëт один, но по-прежнему не изменяет старой привычке.       Лежать на полу у Занки было немного по-другому. Тут было тепло. И мягкий ковëр. Джаббер запустил пальцы в длинный ворс тëмно-синего оттенка. Провëл рукой туда-сюда. Затем откинулся на спину. В глаза сразу же бросились приклеенные к потолку небольшие звëздочки, похоже те самые, что впитывают свет, а потом светятся в темноте. Эта деталь «интерьера» показалась ему такой по-детски милой. Он хихикнул и перевернулся на бок, прислоняясь щекой к мягкому ворсу. Да по сравнению с лавкой в участке, этот ковëр казался пуховой подушкой. Джаббер прикрыл глаза, такими темпами и заснуть недолго.       Не то, чтобы Джаббер шарил в психологии или типа того, но в людях он разбирался. Он их чувствовал. Каким-то своим особым чутьëм, как у животных. Он чувствовал сильных людей, кто опасен, а кто – нет, кому можно доверять, а кому нельзя. И на всëм своëм опыте Джаббер мог сказать одно – в Занке был какой-то подвох. Был ли он сильным? Возможно. Опасным? Как посмотреть. Занка был очень неоднозначным – от того и интересным. Его хотелось разгадать. Расколоть. Раскрыть.       Джаббер пролежал где-то пятнадцать минут, и у него даже почти получилось заснуть, если бы не раздавшийся вдруг откуда-то сверху голос.       — Ты, блин, издеваешься? Какого чëрта ты тут разлëгся? Я же пошутил.       Джаббер перевернулся обратно на спину и открыл глаза. Над ним возвышался Занка, весь такой посвежевший, домашний, под одной подмышкой зажато свëрнутое одеяло, под другой – подушка. Холодная капля упала Джабберу на нос. Затем ещё раз – на щëку. Это вода стекала с чужой мокрой чëлки. Они какое-то время изучали друг друга взглядом, пока очередная капля не упала Джабберу прямо в глаз, заставляя зажмурить его. Тогда Джаббер зевнул и лениво приподнялся на локтях.       — Между прочим, сложно понимать такие шутки, когда ты находишься в чужом доме в качестве бездомного щенка, которого пронесли в тайне от родителей, — он хмыкает и принимает положение сидя, всë ещё смотря на Занку снизу вверх.       — Чего это ты вдруг решил проявить скромность? Тебе не идëт, знаешь ли, — мокрая чëлка липла к лицу, и Занка забавно пытался её то сдуть, то стряхнуть, дëргая головой, — да ладно, я же не тиран какой-нибудь! — В итоге не выдерживает и кидает в Джаббера подушку с одеялом, — просто ляг уже на чëртову кровать, пока я не передумал, — теперь, когда руки свободны, нормально поправляет чëлку и легонько пинает Джаббера куда-то в бок, намекая чтоб тот поднялся с пола.       Джаббер нехотя встаëт, слегка недовольный тем, что его «сон» прервали. Но быстро возвращается к своему обычному, озорному состоянию.             — Ну-ну, не злись ты так, — скалится, стреляя розовыми глазами исподлобья, — если тебе страшно засыпать одному, так бы и сказал. Первый побег от полиции, травмирующий опыт и всë такое. Я тебя прекрасно понимаю, — кивает с умным видом и расставляет руки в стороны, в приглашающем жесте, — могу обнять, если хочешь.       Лицо Знаки мгновенно кривится, он отшатывается назад.       — Нет, спасибо, как-нибудь переживу. И, — запинается, — и это был не первый побег.       — Да ну? — Джаббер заинтересованно смотрит, ожидая подробностей, но Занка ограничивается коротким и дебильным:       — Ну да, — и добавляет, — в каком-то роде.       Настала очередь Джаббера закатывать глаза.       — Опять эти твои «в каком-то роде», «возможно, частично». Нормально ответить можешь? Без всяких загадочных формулировок, — Джаббер раздражëнно выдыхает и плюхается на кровать, погружаясь в мягкий матрас. Ощущалось это очень странно. Он словно тонет в вате.       — Как будто я должен тебе что-то разъяснять, — Занка недовольно хмыкает, сложив руки на груди. Молчит пару секунд, потом тупит взгляд в пол и, уже намного спокойнее, продолжает, — это были в основном военные, нежели полицейские, да и сам побег был, скорее...       Джаббер его перебивает, резко вскидывая голову:       — Ты убегал от военных?! — Он перевернулся набок, подперев голову рукой, и всем своим видом показывая заинтересованность в диалоге.       Опешевший от такой бурной реакции, Занка растерянно смотрит в горящие розовые глаза.       — Если это так можно назвать...       — Ашалеть. А в тебя стреляли? — Вновь перебивает Джаббер.       Занка задумался.       — Иногда да.       Джаббер присвистнул.       — Что-то ты не договариваешь, — глаза сужаются в озорном прищуре, — ну или просто наëбываешь меня, ага.       — Да как тебе угодно, — хмыкает и выключает основной свет, оставляя гореть только настольную лампу, — Всë. Спать, — таким образом даëт понять, что лимит бесплатных вопросов закончился, и плевать, что ни на один из них Джаббер не получил внятного ответа.       Джаббер мечтательно откидывается на подушку и говорит:       — В меня вот никогда не стреляли, ну разве что, только из пневмата. Но мне капец как хочется попробовать! Это, должно быть, пиздец как больно, когда пуля разрывает ткани, проходит сквозь мышцы и мясо, — Джаббера передëрнуло, он так это представил, что, казалось, почувствовал фантомную боль, — о-о-о- да-а-а! — Протянул он в каком-то полустоне.       Занка косо на него посмотрел и уселся за стол, открывая тетрадь в сорок восемь листов.       — Что ты делаешь? Не хочешь присоединиться ко мне в тëплой и мягкой постельке? — Усмехается Вонгер, снова переворачиваясь на бок и внимательно наблюдая за действиями Занки.       — Мне, — тот отводит взгляд, прикусывает губу, — нужно ещë кое-что сделать, — и начинает что-то писать в тетради, издалека не было видно что, но, кажется, что-то по учебе.       Теперь Джаббер понимает, почему Занка так просто уступил ему свою кровать. Он изначально не планировал ложиться спать с ним рядом. Точнее, судя по всему, вообще не собирался спать этой ночью. Хотя по его внешнему виду было ясно, что во сне он нуждается куда сильнее самого Джаббера.       Джаббер на него скептически смотрит. Занка продолжает выводить буквы, ну или цифры, в своей тетради, совсем не обращая внимания. Хотя может он просто задрот, который не способен отвлечься от учëбы. Как будто бы, это вполне вяжется с его образом. Но тогда этот Занка такой странный. Одно сплошное противоречие. Джаббер даже не представляет как в его биографии может сочетаться побег от военных и учëба в каком-нибудь, наверняка элитном, для богатеньких, колледже. Занка может злиться, смотреть на тебя как на грязную шавку, а потом добровольно впустить в свой дом. Он стильно одевается, опрятно, в выглаженное и чистое, следит за укладкой и, по-любому, за кожей, при этом носит огромные, почти никуда не вписывающиеся серьги. Да он даже пахнет по-особенному. Хочется спросить его обо всëм-всëм, но Джаббер знает, что ответов не получит. Не сегодня.       — Сделай одолжение, выколи себе глаза, а то сейчас дыру во мне просверлишь, — а ещё Занка может говорить жуткие вещи максимально будничным тоном, — серьëзно, ложись уже спать, в чëм твоя проблема? — Раздражается.       — Да так, просто жду когда ты всë-таки уснëшь, чтобы обнести весь твой дом, ещё и подпалить его напоследок, — говорит Джаббер так, будто делится планами на завтра.       По реакции Занки, по тому как тот замер, затаил дыхание, вскинул взгляд тëмных глаз, Джаббер понял. Он угадал.       — За-а-анка, — тянет елейным голоском, он даже не знал, что так умеет, — ты так мне не доверяешь?       — Ты ещë спрашиваешь? Мы встретились сегодня в полицейском участке, — хмурит брови, но при этом гордо приподнимает подбородок. Пытается скрыть напряжение, — а ещё, ты вандал.       — Эй, я же не исписываю памятники матюками, ты тут понятия не путай, окей? — В розовых глазах мелькает угроза, но она быстро сменяется на хитрые огоньки, — да и, что-то я припоминаю, тебе тогда понравилась моя кобра, разве нет?       Занка вдруг встрепенулся, метнул взгляд на свою тетрадь и резко захлопнул её, откидывая к остальной стопке. Снова недовольно посмотрел на Джаббера. Насупился, сложив руки на груди и выгнул бровь в немом ожидании, что тот ещё скажет.       — Может мне уйти, м? — Со скучающим видом интересуется Джаббер. Его уже утомили постоянные чужие сомнения и колебания.       — Да куда ты пойдëшь-то? — Фыркает Занка, и тон его стал вдруг резко серьëзным, — и я не отказываюсь от своих решений.       Джаббер ещё десяток секунд смотрит в ответ. Ждёт. Ждёт, что Занка сейчас пойдёт на попятную, но тот продолжал оставаться предельно серьёзным. На самом деле он почти всë время сохранял эту маску серьëзности на своëм лице, но сейчас он прям источал уверенность в своих намерениях. Джаббер усмехнулся. Такой реакцией он вполне доволен.       — Если тебя это успокоит, то я, между прочим, тоже рискую, что нахожусь здесь, — отмечает Джаббер.       — Ты? — Насмешливо спрашивает Занка, позволяя у себя на губах проскочить лёгкой улыбке (третьей!!).       Джаббер щелкает пальцами.       — Именно! Тебя родители не учили, что идти домой к первому встречному – опасно?       Занка сначала непонимающе уставился на него. А потом вдруг заливисто рассмеялся. Мелодично так. Такой реакции Джаббер не ожидал от слова совсем. Так что первое время просто таращился на смеющегося парня, и делал это, по ощущениям, с таким лицом, с каким обычно смотрят на него самого. Немного косо, озадаченно, с неким пренебрежением. Они как-будто поменялись местами. Такое для Джаббера было в новинку. Обычно смеялся всегда только он один.       Джаббер, в принципе, за сегодняшний день испытал много новых ощущений. Некоторые его забавляли. Некоторые были очень странными, непривычными. А некоторые, как например вот это, где ты просто смотришь как кто-то другой смеëтся – напрочь сносили крышу. Тогда Джаббер нашёл ещё одно противоречие. Занка был полной его противоположностью, но при этом как же они, чëрт возьми, были похожи. Джаббер не мог точно объяснить, но он чувствовал это на подсознательном уровне, тем самым своим чутьëм. Просто Занка такой же. Другой, но всë равно такой же. С Занкой хотелось смеяться вместе.       — Признавайся, ты это только что придумал? — Спросил парень, когда вдоволь насмеялся, — а то сомневаюсь, что ты побеспокоился об этом хоть раз, когда шëл за мной.       Вообще, Занка был прав. Джаббер подумал об этом только когда уже сидел у него в ванной, с расплавленными мозгами. И то, мысли где он представлял Занку маньяком относились больше к влажной фантазии, нежели разумным опасениям. О чëм лучше умолчать.       — Мы встретились сегодня в полицейском участке, — припоминает чужой аргумент Джаббер, — а ещё ты скрывался от военных.       — Да я и сейчас от них скрываюсь, — мрачно усмехается Занка, и Джаббер клянëтся, что видел как из чëрных дыр всë-таки повылазили всякие черти, — в каком-то смысле, — добавляет с хитринкой. Это он специально, чтобы побесить.       А Джабберу просто пиздец как хочется узнать всю историю целиком, без идиотских неопределëнных фразочек. Но конечно же, Занка не из тех кто откровенничает в первый день знакомства.       — Вот видишь, да ты опасный парень!       — Рад, что ты это понял, — спокойным тоном сказал Занка, явно пребывая в хорошем настроении.       А затем в его глазах блеснуло что-то эдакое, что-то такое, что заставило убедиться окончательно. Это не просто две чёрные дыры – за ними скрывается другая галактика, целая вселенная. Такая далëкая и недостижимая, но при этом такая близкая, буквально в одной с ним комнате. Со своими законами и правилами, со своей инопланетной жизнью, там даже, наверное, физика своя, совсем другая. Там всë такое неизведанное и от этого опасное. Опасности Джаббер любил. Противореча здравому смыслу, они его почему-то всегда привлекали.       — Так что можешь хотя бы сделать вид, что спишь, чтобы я уже поскорее перетащил тебя в свой подвал? Пожалуйста, — добавил Занка и наигранно мило улыбнулся.       Джаббер резко, словно пëс, которому дали команду «лежать», укутался в одеяло и отвернулся к стенке, зажмурив глаза. Как непослушный ребëнок притворяется спящим, когда слышит за дверью шаги. Только сейчас вместо шагов он слышит мягкий смешок, и не за дверью, а за спиной.       — А, кста-а-ати, — протянул Вонгер, приоткрыв один глаз, — советую тебе перед этим всë-таки отдохнуть немного, а то сил совсем не останется. А я между прочим не пушинка! — усмехается, продолжая поддерживать их своеобразную игру, хотя это уже больше на ролплей смахивает, и совсем не детский.       Потом Джаббер обратно повернулся, сталкиваясь взглядом с Занкой, который всë это время внимательно следил за ним. Он выглядел уже куда более расслабленным, полностью принявшим ситуацию. Джаббер это чувствовал. Осталось лишь слегка надавить. И Джаббер щурит глаза, улыбается, скалится, обнажая клыки. И проговаривает, будто бросая вызов:       — Ты же не отказываешься от своих решений?