Моя Калиостро

Авроры всегда славились отменной вакханалией на тренировочном полигоне: вспышки заклинаний, кровь, разодранная одежда. Они сражались, как в последний раз, даже если прямой опасности, кроме как напарника в отработке, не было — что уж говорить о спецотрядах и личных телохранителях госслужащих. Поэтому, зайдя в секцию тренировки «Калиостро», Верес ожидал увидеть, что угодно, но только не это: корпус Союза встретил его оглушающей тишиной, почти вакуумом. Не было ни звона оружия, ни треска заклинаний, ни шума борьбы. Время здесь словно замерло. Сателлиты безучастно сидели в креслах, не шевелясь, как будто решили ненадолго вздремнуть. Их руки расслабленно лежали вдоль подлокотников, грудные клетки почти не поднимались при вдохах. Головы аккуратно лежали на выгнутых подушках, поддерживающих кровоток в шейном отделе. Картина была обманчиво безмятежна. В воздухе стоял запах спирта, стерильности и новой резины — так пахло, в основном, во всех Союзных сооружениях, где безмятежность могла только сниться. С любопытством рассматривая экипаж, который вместо того, чтобы тренироваться, отдыхал в условиях «Комфорт +», Верес насчитал пятерых. — Мистер Малфой подойдёт после Погружения. Ждите, — голос раздался из неоткуда. Щёлкнув выключателем, темнокожий незнакомец с планшетом подмышкой невозмутимо прошёл вглубь Полигона. Верес решительно двинулся следом, оглядываясь по сторонам. Общий дизайн Корпуса Союза смутно напоминал ему обстановку Министерства, и в особенности — собственный кабинет. Белые стены, тёплое освещение, окна в пол и несколько искусственных растений в качестве декора. Оторвавшись от аврора, Верес решил не отказывать себе в удовольствии и привычно склонился над цветами, вдохнув сочный аромат пионов полной грудью. Раньше заклинание Herbivicus Odor знали только ботаники или парфюмеры, но после Революции — каждый второй. Люди скучали по ароматам, что могла подарить лишь живая природа. Он провёл пальцем по искусственным листьям и выпрямился, чтобы вскоре нагнать мужчину. — Долго ещё? — Зависит от того, насколько быстро соображает экипаж, — фигура пожала плечами. — Мы отрабатываем стадию отклонении МИИ от нужного курса и передачи ручного управления. Пока всё неплохо. Если Поттер не побежит спасать мисс Уизли вместо того, чтобы держать панель управления, то минут десять. Извините, — он поднёс палец к небольшому наушнику, вьющемуся вокруг ушной раковины. — Мистер Лонгботтом, хорошая работа. Продолжайте. — Вы что, видите действия экипажа в реальном времени? — Не только вижу, но и контролирую. Слежу. Меняю декорации, дирижирую, — он сверился с данными из планшета. — «Погружение» — моя усовершенствованная версия Legilimens, скрещённая с Омутом Памяти. — Изобретение только для личного пользования? Мужчина обернулся через плечо. — Для личного. Верно. По той простой причине, что Погружение опасно, — он вернулся к записям. — В ваших интересах держаться от него как можно дальше. Верес закатил глаза. — Разумеется. Связист, вовсе не собиравшийся совать нос в разработки Аврората, мысленно ощетинился, но быстро остыл. Пожалуй, аврор имел право держать свои секреты под семью замками и охранять их, словно Дракон, бескомпромиссно и бдительно. В особенности, если секреты были такими… губительными. Глупо надеяться, что воздействие на сознание для мага-ретранслятора проходит бесследно. Вмещать в себя сознание нескольких человек, контролировать их внутри системы, которую также необходимо контролировать… Должно быть, аврор тратил немало усилий для того, чтобы держать все части Погружения в единой конфигурации. Такое самопожертвование казалось Вересу несколько фанатичным — постоянное использование ментальной магии неизбежно приводит к помешательству и разрушению личности. В лучшем случае, эти опыты с Погружением продолжатся ещё год или два, прежде чем потребуется вмешательство целителей Мунго. Однако, сложившаяся ситуация также не подразумевала проявления жалости со стороны Вереса. Как бы не хотелось признавать, но в глубине души он знал: этот аврор и люди, подобные ему — отчаянно преданные, готовые рисковать собой ради дела — локомотивы любого прогресса. — Мистер Олсон, не хотите взглянуть? Должно быть, любопытная для вас картина. Поравнявшись с аврором и получив немое разрешение, Верес переступил красную черту на полу. Вблизи лица Сателлитов напоминали восковые маски: непроницаемые и безучастные, с полным отсутствием понимания, что жизнь находится в руках мага-менталиста. — Насколько симуляция реальна? Они могут чувствовать боль? Верес осторожно щёлкнул Гарри Поттера по расслабленным пальцам. — Чувствовать — да, но физических последствий на теле не будет, — мужчина цепко следил за каждым движением связиста. — Предвосхищая ваш следующий вопрос — умереть по-настоящему в симуляции нельзя, только гипотетически. В этом месяце отряд зачастил… Кажется, около пяти смертей на человека. В среднем. Верес промолчал. Безжизненный с виду экипаж по-прежнему не реагировал на внешние раздражители. Верес задумался, что они делали прямо сейчас, что чувствовали: боль, страх или, может быть, умиротворённость? Он задумчиво провёл рукой по волосам Поттера, убирая чёлку со лба, и кончиком пальцев коснулся знаменитого шрама. После многих лет тренировок всё его тело было испещрено мелкими укусами обстоятельств, но эта молния — не просто след, а клеймо судьбы. Доказательство победы. Верес задумался, подвластно ли Поттеру дважды за жизнь выиграть ещё немного времени для человечества. — Мы закончили! — громко оповестил аврор, хлопнув в ладоши. Верес вздрогнул, отойдя в сторону. — Вставать не торопимся, погружались семь часов без перерыва. Дайте нейронам привыкнуть, — он коснулся наушника. — Всё, отключаюсь. Вы молодцы. Полигон тотчас наполнился звуками: скрип обивки кресел, шипение, стоны, шорох одежды, хруст разминаемых суставов. Невилл Лонгботтом почувствовал себя достаточно самоуверенным для того, чтобы резко подняться, и потерял равновесие. Невероятно, но, проходя эмуляцию Legilimens бесчисленное количество раз, экипаж, как и прежде, сталкивался с усталостью и дезориентацию в пространстве. Верес на автомате фиксировал изменения в поведении подопечных, отмечая колоссальное влияние тренировок на поведение Сателлитов. Вероятно, каждое погружение, вопреки всему, только усиливало эффект «допроекции», приводя к выраженному дисбалансу между чувственным и пространственным восприятием. Аврор молчал. Двигаясь неуклюже, Сателлиты молча разминали конечности. Окружающий мир воспринимался ими как нечто инородное. Транс? Гипертрофия когнитивных карт? Их мозг по-прежнему не видел разницы между симуляцией и реальностью. — Итак, десять минут, — воспользовавшись заминкой команды, Верес выпрямился и тихо спросил: — Значит, Поттер не спас мисс Уизли? Мужчина хотел было возразить, но передумал. — Таковы протоколы. Исправность «Калиостро» превыше всего, — сказав это, аврор двинулся с места. Он методично подходил то к одному, то к другому Сателлиту, замеряя давление и частоту сердечных ударов, а затем раздал каждому по бутылке воды. Состав «Калиостро» с благодарностью кивнул и жадно присосался к горлышку. То, как синхронно двигались кадыки, как расслаблялись мышцы плеч и шеи, как капли пота мерцали под светодиодными лампами — экипаж вёл себя в точности как стая, повторяя действия друг друга. Возможно, на каком-то интуитивным уровне. — Ну ты и медведь, Майки, — простонал Рон Уизли, возвращая бутылку аврору. — Все ноги отдавил напоследок. Увалень. — Ну прости, бро, — прохрипел Майкл Корнер. Он несколько раз прочистил горло, прежде чем голос вернул свой прежний тембр. — Костюм реально гигантский. — Вы оба придурки, — Поттер бесшумно спрыгнул с кресла и, засучив рукава, начал разминать плечи. Крепкий орешек. — Я же ясно сказал не стоять под креслами пилотов, там мало место. Тем более в скафандре. Развивайте пространственное мышление. — Пространственное мышление, — передразнил тот. — Босс, есть вариант сделать скафандры более облегающими? — весело спросила Джинни. И посмотрела прямо на Вереса. За ней обернулся весь экипаж. Сложив руки на груди, Олсон облокотился о стену. Он наконец рассмотрел лица всех Сателлитов, которые раньше были знакомы только по колдографиям из досье — теперь они улыбались ему наяву, замерев в ожидании. Не улыбались только их глаза. Глубокие омуты внутри юных глазниц жили словно отдельно от своих хозяев; то были бездны, как у солдат, видевших и смерть, и горе. Они все участвовали в Битве за Хогвартс? Верес моргнул, отогнав неприятные мысли. Экипаж по-прежнему улыбался. — Так вы знаете, — он вежливо кивнул. — Хотел бы я объявить о своём назначении лично, но, видимо, гонец Союза был проворнее. Рад познакомиться, ребята. — Взаимно, мистер Олсон. Все шестеро обменялись крепкими рукопожатиями. — Эш, — Поттер указал на аврора, — рассказал о замене, как только активировался порт-ключ. Насколько мы поняли, Блейд напортачил во время Собрания и был отстранён, а вы согласились занять его должность. Примите нашу благодарность. — «Спасибо»? — Верес слабо улыбнулся. — Да. За то, что взяли на себя ответственность, — он серьёзно кивнул. — Я понимаю, насколько тяжело вам было отказаться от престижной должности ради нас, но поверьте, мы это ценим. Связист растерянно моргнул. То, что команда знала о его назначении — это одно, но то, что она была в курсе его профессии… Что ещё они знали? Стараясь не подавать вида, Верес забеспокоился. Участие в Революции? Это бы ранило чувства Уизли. Родство с Министром? Это бы испортило отношения с Поттером. Содействие в допросе Пожирателей? Тут и говорить не о чем. — Вы же бросили Мунго ради нас, — подсказал Рон, подозрительно косясь на Невилла. — Все награды, года практики и недописанную докторскую. Верес вопросительно посмотрел на Сателлита, скромно державшегося поодаль от коллектива. — Эм… Это я. Я рассказал. Моя бабушка наблюдалась у вас какое-то время, — тихо сказал Невилл. — Говорила, когда вы рядом, болезнь отступает, и голоса перестают мешать спать… Августа Лонгботтом, помните такую? Он помнил. Верес мысленно усмехнулся, почувствовав, как нервное напряжение отпускает. Перенервничал? Он так крепко погряз в эмоциональном покровительстве Сателлитам, что забыл об обещании, данном в начале карьеры — не привязываться к пациентам. Не очеловечивать работу. Однако теперь, когда его подопечные были не просто людьми — с мечтами, планами и прогнозируемым будущим — а выданным под расписку «сырьём с интеллектом», он заранее сожалел обо всём, что будет завтра. Послезавтра. И когда «Калиостро» взлетит. Космос для них обещал быть безжалостным. — Что ж, моя жизнь для вас как на ладони. — Аналогично, мистер Олсон, — заметила Джини, безучастно разглядывая этикетку бутылки. — Перси говорил, папка на каждого Сателлита собирается не один месяц. Ещё бы. Биография взлётов и падений вперемешку с грязным бельем, — она миролюбиво склонила голову, — а вы наверняка видели не только наши досье, но и медкарты. И результаты тестирований. Так что, можно считать, мы квиты. — Это не соревнование, мисс Уизли, но вы правы. Майкл с энтузиазмом придвинулся ближе. — Так вы знаете о тестировании! — в его глазах появился азартный блеск. — Что скажете о наших результатах? У кого самые высокие показатели? — Было бы нечестно разглашать такую конфиденциальную информацию, — Верес улыбнулся, глядя в глаза напротив. Майкл казался ему самым простым из этой пятёрки. Такие парни, как он, умные, амбициозные и болтливые всегда оказывались самым надёжным звеном в команде. Они умели не только говорить то, что никто другой не решался произнести вслух, но и слушать жесткие формулировки в ответ, воспринимая их с уважением. — Но лично вас я могу порадовать. Мне ещё не доводилось встречать настолько талантливого инженера. — Спасибо, — тот почти покраснел. — О Мерлин! Он опять за своё, — скрывая веселье, Рон закатил глаза. — Мистер Олсон, не обращайте внимание. Майк ещё в Хогвартсе выуживал комплименты, манипулируя Макгонагалл. — Неправда. Я беседовал с ней исключительно по учёбе, — Майкл довольно откинулся на кресло. — Помните выпускной? Она сказала: «Мистер Корнер, у вас большое будущее». Рон скорчил рожу. — Но не такое большое, как ваше эго, — продолжил он, пародируя тон профессора. Майкл отмахнулся. Он обожал разгонять историю о своём несуществующем романе с Макгонагалл и знал, что все вокруг обожают это не меньше его. Бывало, собираясь по вечерам в коворкинге, они разбирали его фиктивные душевные раны и советовали, как написать профессору письмо с признанием так, чтобы получилось достаточно скромно, но чувственно. С каждым новым заходом история любви ученика и директора Хогвартса обрастала большими подробностями. Иногда Сателлиты не понимали, как смотрели Макгонагалл в глаза на собраниях, зная, что сутки до этого описывали её аппетитные изгибы и называли «самой горячей милфой Британии». — Хочешь верь, хочешь нет, но Минерва та ещё штучка. Как давно мы с ней не виделись? Наверное, с тех пор, как Дамиан провёл первую настройку МИИ. Майкл тотчас растерял весь энтузиазм, осознавая, что сказал. Правда подобралась незаметно, кусая в загривок и опасно рыча. Повисло молчание. — Ну наконец-то, — пробормотал Невилл, бросая нечитаемый взгляд на пустое кресло слева. — Хоть кто-то поднял эту тему. Я думал, вы забыли. — Не говори ерунды. Никто не забыл. Просто, — Джинни сжала челюсти, — как-то неловко. Экипаж синхронно отвёл взгляд друг от друга. Но не Верес. Он рассматривал каждого в ожидании увидеть следы психологической травмы после самоубийства Дамиана, но вместо того, чтобы встретиться с отражением горя или глубокого потрясения, обнаружил лишь раздражение и лёгкую апатию. Извращенную форму смирения. Экипаж, воспитанный циклом смерти и воскрешений в симуляции, принял гибель сослуживца как неотъемлемую часть своего существования. — Мы дерьмовая команда, если не оплакиваем потерю коллеги? — спросил Рон сам у себя, глядя в окно напротив. — Наверное. Так странно. До меня как будто ещё не дошло, что он умер. Подъём, завтрак, тренировка. Но, надо признать, вшестером в Погружении было веселее. — Рон! — гаркнул Поттер. Тот пожал плечами. Лонгботтом тяжело вздохнул, подпирая щёку рукой. — Одного не понимаю. Было ведь так очевидно, что парню нужна помощь. Особенно после очередной… Какой там, десятой по счёту смерти? — его ладонь съехала по лицу, прикрывая глаза. — Мы ведь ни разу не спасли его. Ни разу не прикрыли. — Не наша проблема, — отрезал Майкл. — Дамиан был упёртым бараном, который действовал не по протоколу. Никто не просил его брать удар на себя, никто не просил жертвовать собой впустую. За такие закидоны «спасибо» не говорят, — он закинул руки за голову, сцепив пальцы в замок, и поймал осуждающий взгляд Невилла. — Ну ладно. Он умер, я — сожалею. Делу это не поможет. Вопрос в том, как мог недоглядеть Блейд. — А ты? — А что я? Мы почти не общались. — Забейте, Майки прав. Это реально не наша проблема, — Джинни нахмурилась, принимая из рук аврора лёд в пластиковой коробке. — В Погружении колоссальная смертность. Я умирала и за меньшее, чем чья-то жизнь: взрыв скафандра, — она загибала пальцы, — удушение и тот случай, когда пришлось отдать МИИ магическое ядро для починки. Но это наша работа, — лёд обжёг синяк на загорелой ноге. Джинни зашипела сквозь зубы. — Мы должны спасти мир, кто-то помнит об этом? А Дамиан вместо того, чтобы молча делать дело, подставился сам и подставил всех вокруг. Думаете, если бы я хотела сдохнуть, то не предупредила бы кого-то из Союза? Поттер устало застонал. — Не могу слушать, как вы «убиваетесь» по бывшему напарнику. В Погружениях всем было непросто. Давайте закроем тему, — хрустнув спиной, он угрюмо посмотрел на команду. — У нас хватает тем для беспокойства. — Например? — Думаю, в отсутствии артефактора нас всё-таки расформируют. Верес прочистил горло. — Нет. И всё-таки хорошо, что он теперь связист. Но всё-таки плохо, что он связист, вовлечённый в дело Сателлитов на таком глубоком эмоциональном уровне. Верес услышал достаточно, чтобы понять, насколько несовершенно было командование отрядом в руках Блейда и насколько небрежно тот относился к Союзному протоколу. Дамиан не подходил «Калиостро» с самого начала. Доложил ли Мейсон начальству об этом? Ни слова. Никто в Союзе не знал, что тренировки проваливались одна за другой из-за того, что артефактор возомнил себя мессией, намереваясь спасти всех, кроме себя самого. Самого важного винтика в системе, второго приоритета на «Калиостро» после корабля. В отличие от других членов экипажа, заменить артефактора не может никто, даже МИИ, поэтому отряд должен защищать специалиста всеми возможными способами: обеспечивать полную неприкосновенность, делиться припасами, воздухом, жертвовать жизнью. Однако экипаж так и не научился распределять силы для обеспечения жизни артефактора. Более того, думал Верес, с каждым разом, когда Дамиан жертвовал собой впустую, они всё дальше отдалялись от нужного паттерна поведения в случае опасности. Теперь, чтобы нагнать список условных реакций по протоколу, Сателлитам не остаётся ничего другого, кроме как повторить тренировки с начала. Верес мысленно чертыхнулся. В отличие от Дамиана, Драко, очевидно, не страдал выраженной склонностью к самопожертвованию. Это означало, что бросаться на плаху теперь будет некому, а следовательно, плаха найдёт своего несчастного самостоятельно. Переигрывать сцены Погружения, где гриффиндорский экипаж раз за разом умирает за Малфоя, не входило в его первоначальные планы. Связист потёр переносицу. — Нет. Поберегите нервы команды, мистер Поттер. Никого расформировывать не будут, — он подошёл к экипажу, стараясь не выглядеть слишком обеспокоенным. — Вам уже нашли артефактора. — Вы шутите? — Отнюдь. Скоро он будет тут, так что выше нос. Постарайтесь выглядеть гостеприимными. Поттер ошеломлённо кивнул, озираясь на команду — те беспомощно посмотрели в ответ. Аврор за спинами Сателлитов закряхтел, неумело сдерживая ухмылку. Поттер быстро сложил в голове два и два. — Эш? — тихо позвал он. — Даже до того, как узнал про назначение мистера Олсона, — ответил аврор честно. — Минерва связалась со мной на рассвете. Кажется, из камина Министра. — И вы молчали? — Она убедительно попросила не рассказывать об этом до окончания Собрания, — Эш улыбнулся. — Иногда ваш босс в праве мною командовать, хотя, должен признаться, я бы поступил так же и без её наставлений. — Честно сказать, я в ужасе, — Поттер снял очки, потирая костяшками лоб. — В хорошем смысле. Похоже, Союз не собирается списывать нас со счетов. — Естественно, нет. Вы не виноваты в смерти коллеги, — Верес по-отечески положил руку Поттеру на плечо и слегка сжал. Конечно, Поттер был виноват — только слепой не увидел бы, как тошно Дамиану в Союзе. Но поскольку его вина, как и вина остальных Сателлитов, была столь незначительна по сравнению с пользой, которую они собирались принести в будущем, Министерство просто уволило Мейсона Блейда и посчитало дело закрытым. Вся ситуация тронула Вереса по другой причине: Поттер, будучи командиром, но далеко не самым главным виновником трагедии, воспринял неудачу «Калиостро» как свою собственную. Это попахивало проблемой. — Но я надеюсь, вы сделаете нужные выводы из сложившейся ситуации и примите нового члена команды более радушно. Как вы понимаете, третьего артефактора на замену будет уже не найти. — Конечно, — Поттер выдохнул, поднимая тяжёлый взгляд на связиста. — Итак, нас снова будет шестеро, как и вчера. Расскажите, какой он. — Ваш новый коллега? — тот кивнул. Верес подобрался. Ничто из того, что вертелось на языке, не годилось для обтекаемой формулировки. — Умный. Расчётливый. Немного замкнутый, немного претенциозный. Очевидный перфекционист. — Хорошенький? — Джинни улыбнулась. — Мистер Олсон, вы его уже видели? — Видел. Вам беспокоиться не о чем. — Связист прав, — вдруг подытожил Эш, — Малфой — отличный парень — и, как ни в чём не бывало, взяв подмышку планшет, ретировался. Тук. Тук. Тук. Первой мыслью Вереса было: «Малфой действительно отличный парень». Второй: «Какого чёрта?». Тук, тук, тук — это стук гвоздей о крышку гроба продуктивного сотрудничества, командной работы и зачатков взаимопонимания. Верес мысленно застонал, проклиная болтливый язык аврора. Эш был явно далёк от малейшего проявления дипломатии и, по всей видимости, не был в курсе, что все Сателлиты воспитывались с весьма консервативными идеями о добре и зле. Особенно в контексте Пожирателей Смерти. Верес хотел подать идею о назначении Драко под особым соусом, завернув в красивые слова, в нужный момент. Однако судьбоносные слова уже были сказаны, и он на мгновение позволил себе блажь усомниться — а действительно ли всё было так плохо? Сателлиты привыкли смиряться. Каждая смерть в симуляции на протяжении года воспринималась экипажем как рутинная часть тренировочного процесса. Они неоднократно проходили через отрицание, гнев, торг и депрессию, чтобы в итоге принять неизбежность собственной смерти. Они видели штыри обшивки, торчащие из живота, глотали кровь, слышали хруст костей — они дюжину раз осознанно умирали, думая, что это по-настоящему, чтобы потом возвратиться к исходной. Справедливо считать, что подобный опыт мог исказить их чувства, связанные с психологическим стрессом из далёкого прошлого? Погружение, раз за разом поглощающее их чувства и переживания, оставляло вопрос открытым: а насколько эмоции экипажа остались реальными в принципе? — Я не понял, — разорвал тишину голос Майкла. — Малфой… Это который из них? — он тупо уставился на Вереса. Не было смысла юлить. — Драко Малфой. — О, — его губы причудливо округлились. И вновь тишина. По какой-то причине эти паузы в диалоге казались органичными, словно экипаж репетировал их всю жизнь. У них была особая тактика ведения немых разговоров. — Отказаться от него нельзя? — Рон поднял голову, прищурившись. — А есть причины, мистер Уизли? — Как посмотреть, — выдохнув, он попытался подобрать слова, чтобы описать весь спектр их взаимоотношений в коротком резюме, но замешкался. Что-то в лице Вереса остановило его — оно показалось хищным. Решительным. Рон моргнул. — Мы не особо ладим с Малфоем ещё с детства. — По причине? — Верес сделал подгоняющий жест рукой. — Продолжайте, Рон. Просто хочу услышать историю из первых уст. — Малфой — высокомерный аристократ, помешанный на чистоте крови, который хотел убить Дамблдора, — вдруг грубо отчеканил он. — Не буду перечислять список его подвигов, но причин для ненависти достаточно. — Итак, вы ненавидите его, — констатировал Верес, сохраняя спокойный вид. Ему повезло, что в диалог ввязался именно Рон. Рон был прост, вспыльчив и психологически лабилен, учитывая роль мисс Грейнджер в становлении его личности. Ему просто нужна была рука, которая потянет за собой. Верес мог бы стать ей прямо сейчас. — Я не буду уверять вас в том, что с годами мистер Малфой изменился — скорее всего, это не так. Более того, послевоенное время и Революция ни для кого не остались бесследны. Мы все очерствели. Он — вдвойне. Но… Рон покосился на Вереса, отмечая странный поворот разговора. Он был уверен, что связист скажет нечто более успокаивающее: про энергию ненависти, про работу над собой — разве не это обычно говорили колдопсихологи? — …Но в отношении чёрствости вы переиграли нас всех, — подняв подбородок, Верес сложил руки на груди. Он смотрел на экипаж свысока и думал: «Как мы до этого докатились?». Его не услышали. Никто не принял во внимание просьбу быть снисходительнее; никто, даже признавая, что отсутствие артефактора означало провал «Калиостро», не был готов идти на уступку. Яблоко от яблони… Мейсон виртуозно развалил дисциплину в строю, пытаясь быть беспроблемным — удобным для экипажа и Союза — и вот, к чему это привело. Если Министерство пустило оплошность Сателлитов с Дамианом на самотёк, Верес мог с уверенностью сказать, что он — не Министерство. — Простите? — с вызовом спросила Джинни. — Всё просто. Малфой — результат ваших взаимоотношений в команде, — он навис над экипажем. — Могу поспорить, никто из вас, находясь в аналогичных с Дамианом условиях, не умер и не сошёл с ума по той простой причине, что вы стояли друг за друга горой. Вы друзья, родственники, — он остановил взгляд на Роне, — и настоящая команда с хорошей координацией действий. Но стоит прикрепить к вам ещё одного человека, всё разваливается. Команда — это совокупность её участников. Вы не можете быть эффективны, заботясь только о близких, Сателлиты, — он вздохнул. — Внезапная смерть Дамиана — прямое доказательство того, что никто из вас, и Мейсон в том числе, не понял сути командообразования. Я всё ещё слышу попытки отрицать очевидное. Уизли отвёл взгляд, чувствуя, как краснеют кончики ушей. Он уже и забыл, каково это — ощущать разливающееся в желудке едкое варево из смущения и чувства вины. Нечто подобное было на занятиях у Снейпа: тот прилюдно отчитывал гриффиндорцев за ошибки в эссе, и Рон каждый раз прятался за кипой пергаментов, стараясь не привлекать внимание. — При всём уважении, — начал Майкл. Рон мысленно застонал: ни одна из фраз, которая начиналась с этих слов, обычно не заканчивалась ничем хорошим, — но если не брать в счёт ситуацию с Дамианом, я всё равно не понимаю. Что нам теперь делать? Принять Малфоя с распростертыми объятиями? — Нет, — спокойно ответил Верес. — Вам не нужно его любить. Вам нужно работать с ним. — Работать с тем, кто нас презирает? Да он же… — …Был мальчишкой, — перебил связист. — Испуганным, запутавшимся мальчишкой, который не знал, за что ему цепляться, — Верес подошёл к окну и, глядя на солнце, продолжил. — Вам дали шанс работать в команде мечты, без ссор и недомолвок, но вы не справились. Дамиан, мягкий и податливый, принятый с распростёртыми объятиями, умер в вашем дружелюбном коллективе через полгода. Так будьте любезны смириться, — Верес пригладил волосы ладонью у виска, морщась как от головной боли. — Приставить к вам человека с выдержкой было коллективным решением. Экипажу нужен стержень, стопор, якорь. Кто-то, на кого вы, Мерлин побери, будете обращать внимание. — Вы правы. Верес, неверяще усмехнувшись, обернулся к Поттеру. Он не ослышался? Крепость пала. — Командир? Поттер полулежал на кресле, сцепив пальцы на груди. Его голова была запрокинута к потолку; в стеклах очков блестели лампы. Он безразлично разглядывал магический купол Полигона, прежде чем, наклонив голову в сторону Вереса, измениться в лице. — Я сказал, что вы правы. Да, отрицать очевидное невозможно, Малфой причастен к смерти Фреда, к травле Невилла в Хогвартсе, что уж говорить обо мне. Но может ли это… спровоцировать? — Поттер с силой провёл указательным пальцем по обивке кресла, выводя причудливый узор. — Отнюдь. Мы отлично себя контролируем и можем вести дела с кем угодно. Но ваша теория однозначно сработает. Не обращать внимание на Малфоя просто невозможно. Рон с неохотой кивнул. — Таков твой вердикт? Мы берём Малфоя? — А что нам остаётся? — Поттер повёл плечом, вновь переводя взгляд на потолок. — Не мы тут решаем. К тому же, возвращение в Британию запланировано к весне. Если мы терпели Малфоя годами, пара месяцев погоды не сделает. — Ладно, — вздохнул Рон, всё ещё тушуясь под цепким взглядом Вереса. — Тогда я попробую быть терпимее. Но если Малфой начнет меня доставать, я ему врежу. Со стороны коридора послышались шаги.