Сердце

Противный звук будильника раздался где-то под ухом. Отвратительное чувство. Тяжело просыпаться в такую погоду. Самое худшее время года для Серафима — конец осени-начало зимы. Он ненавидел эту сырость, угрюмость погоды и людей, депрессивные физиономии которых делали его настроение только хуже. Они, огрубевшие за два нудных осенних месяца, никогда не поймут Серафима, хотя-бы пытающегося быть чуть счастливее остальных. Ещё один гудок будильника не дал парню додумать — неприятно ощущать сильную вибрацию под собственным ухом на протяжении... минуты? трёх? А разницы-то и не было: Серафим бодро, на сколько мог, встал и скорым шагом направился в ванную. Мать должна была проснуться только через час, значит времени на сборы у него было достаточно. Сегодня Серафим будет одет лучше всех одноклассников, ох, как он всё-таки сегодня будет прекрасен! Дочистив зубы, умывшись и в деталях представив свой сегодняшний образ, он открыл расписание в одном из чатов своего класса и стал обдумывать, что стоит взять, а чем можно пренебречь. Не хотелось таскать с собой пять ненужных учебников. Он остановился на химии и русском, ведь преподаватели конкретно этих предметов были строже и требовательнее остальных. Несмотря на всю свою любовь к учительнице математики — старенькой, невероятно доброй бабуле, учебник по алгебре он брать не стал, хотя математики сегодня две. С учебником алгебры не влез бы термос с кофе. А кофе — это святое, им пренебрегать нельзя. Мало кому хочется ходить ожившим трупом по школе, вот те, кто поумнее, и носят с собой разные бодрящие напитки и не только, потому что умникам спать некогда. Надев свои любимые кольца и не забыв про парфюм, Серафим был действительно готов. И шикарен. Он выглядел как самый настоящий (ну, возможно не особо) репер-рокер-панк-модель. Да, именно так. Серафим обожал этот стиль. На самом деле, он просто надел свою любимую тёмную футболку с черепами, цепями, бабочками, звёздочками, крестами... на водолазку чёрного цвета, которую носил всегда. Лёгкая куртка и широкие джинсы сочетались с образом чудесно. Решив, что больше не может смотреть в глаза произведению искусства, Серафим вышел из квартиры, закрывая за собой дверь. На выходе на улицу его встретила подъездная сырость и холод первого этажа. На других, выше второго, так холодно не было. Радовало то, что его путь до школы занимал несколько минут. Нужно было всего-то перейти дорогу, и вот, ты на месте. Раньше, когда он частенько прогуливал в седьмом классе, это только огорчало парня, ведь был большой шанс оказаться замеченым матерью. Благо, сейчас он подобным не промышлял: просто ходил туда, куда требовалось и спал там, где можно было немного подремать. Или рисовал... В общем, как повезёт. Сегодня, как оказалось, повезло. Серафим пришёл в школу без проишествий, узнал, что алгебру будет вести практикант и совсем обрадовался. Обычно никому нет дела до лентяев, тихо-мирно сопящих на последней парте, так ведь? Отсидев, именно отсидев на литературе, грустный паренёк поплёлся в кабинет алгебры, когда все остальные разбегались либо в столовую, либо в классный кабинет. Мда. Не смотря на то, что Серафим учился в классе с математическим уклоном, ничего подобного не ощущалось. Было хорошо, если у них вообще был урок математики, ведь старушка частенько рассказывала очень интересные истории из жизни. Всем, кроме Серафима, нравилось. Никто не жаловался. Как будто им экзамен не сдавать! Кинув рюкзак возле последней парты первого к окну ряда, Серафим снял куртку, повесил её на спинку стула и сел, по правде говоря, скорее лёг на парту. Его совершенно не смущало то, что в кабинете он был один. А что, собственно, не так? Комфортная обстановка, а в шуме он ещё успеет два урока провести. По крайней мере, обстановка была таковой до тех пор, пока какой-то умник не захотел зайти в кабинет. Спасибо, что хоть дверь за собой закрыл. — Здравствуй, ты, случаем, не ученик одиннадцатого "А" класса? — произнёс кто-то, наклонившись прям над ухом Серафима. Тот, разумеется, испугался, поднялся, чуть не ударил человека по носу, отодвинулся, замахал головой и пробубнел что-то неразборчивое. — А... э... Да, да, именно. Учусь тут... вот. Да. А вы?.. — запинался проснувшийся несколько секунд назад парень. — Ваш новый учитель, Андрей Игоревич. — улыбнулся преподаватель одиннадцатого "А", — А ты чего, спал что-ли? — Дремал, да. — отвёл взгляд Серафим. — Кстати, не сочтите за грубость, но я хотел бы сразу спросить... — притормозил парень, ожидая ответной реакции. — вы собираетесь нас учить? Вот чего-чего, а такого вопроса Андрей в свой первый рабочий день точно не ожидал. Он повёл бровью, непонимающе смотря на ученика, но всё же осознал причину этого странного вопроса. — Ну... да, конечно. Я же за этим пришёл работать. А что, странно? — как-то хитро улыбнулся Андрей. Он понял, что всё это время стоял напротив пары единственного сидящего в классе ученика и облокачивался на соседний стол. Учитель решил, что всё-таки нужно отойти к своему столу. — Нас практически не учил прошлый преподаватель, она очень хорошая, но старенькая бабулька. Правда, она мало чего объясняла. Да и совсем не требовательная была, поэтому оценки у класса хорошие. Но по факту там... — Серафим вздохнул. — А вы работать к нам пришли? — Да, именно. Практику я в вашей школе уже проходил, — доставая из портфеля какие-то бумажки, говорил учитель. — так что пришёл работать. Большинство ваших учителей меня знают, коллектив тут терпимый, соответственно... — пожал плечами Андрей Игоревич, беря в руки мел и записывая что-то на доске. Серафим не смотрел, что именно. Парню было гораздо интереснее рассматривать учителя. Тот был очень просто и красиво одет: обьёмная чёрная рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, галстук, классические, но так шикарно сидящие чёрные брюки... Не учитель, а... — Как ты мог заметить, — Андрей поймал взгляд Серафима и не спешил смотреть куда-то ещё, — на первом вводном уроке мы напишем небольшую самостоятельную, чтобы я проверил ваши знания. Серафиму было всё равно, он уверен в своих знаниях. Но то, о чём он не мог точно сказать, так это то, сможет ли он не пялиться на учителя. Андрей был превосходен! Серафим теперь и думать не смел о том, что хорошо выглядел. Хватило одного взгляда на этого... педагога, чтобы навсегда запечатлеть в памяти образ идеала, предела красоты. Прозвенел звонок, и класс стал наполняться учениками. Кто-то заходил, извинялся и сидел тихо, в ожидании того, что же будет дальше. Кто-то, ссылаясь на возраст, а, значит, и лояльность учителя, шумел. Кто-то вообще не пришёл. В целом, ничего нового, но кабинет был предательски наполовину пуст. Не хватало ещё того, чтобы Серафима пересадили. Подождав минут пять после звонка, Андрей начал вести урок. — Здравствуйте, ребята. Меня зовут Андрей Игоревич, я ваш новый учитель математики. Сегодня у нас ознакомительный урок, поэтому, логично, я хочу узнать вас, а конкретно ваши знания. Сейчас я раздам вам небольшую и несложную самостоятельную. Она рассчитана на пятнадцат-двадцать минут, поэтому все, кто сдадут её, смогут поговорить со мной и задать мне интересующие вас вопросы; разумеется, тихо, для того, чтобы не мешать остальным. — Андрей Игоревич начал раздавать листочки с заданием и местом для записи, что, между прочим, было очень удобно как ученикам, так и ему. — Оценки за эту работу я ставить не буду, поэтому выполняйте её честно. От того, что вы получите, будет зависеть моё к вам отношение как к ученику, знающему или не знающему мой предмет. На вопросы, касательно заданий, я не отвечаю. — Он закончил раздавать листочки и встал у доски. — И ещё кое-что. Со следующего урока, пожалуйста, садитесь на первые парты. У меня на уроках нет ничего страшного, а людей, сидящих в телефонах на последних партах, и так видно. Да и чем ближе вы к доске, тем меня лучше видно и слышно. На этом всё, пожалуйста, соблюдайте тишину во время выполнения заданий. Кто закончил — молча подходит к моему столу и отдаёт работу. Желаю вам успехов. Не прошло и десяти минут после окончания монолога учителя, как один из учеников совершенно спокойно поднялся, подошёл к его столу, сдал свою работу и уселся на смежную с учительским столом первую парту. — А вы ещё учитесь или уже закончили? — в полголоса спросил Серафим, пристально глядя на недоумевающего преподавателя. Ещё бы, кто же знал, что ученик, спящий на задней парте, сдаст работу быстрее всех. Хотя, всё же догадаться было можно. — Ещё учусь, но уже в магистратуре. — улыбнулся учитель и шёпотом добавил, — Кстати, если хочешь спросить, сколько мне, то я пошёл в школу в шесть, а в универ — сразу после неё. Считай. — на этот раз хитро ухмыльнулся Андрей и как-то кокетливо положил подбородок на ладони. Серафим оторопел от такого жеста, это было одновременно игриво, мило, странно и... — Двадцать один? — так же тихо переспросил Серафим. — Ну или двадцать два, я не знаю когда у вас день рождения, — пожал плечами ученик. Так же, как Андрей тогда, на перемене, двадцать минут назад. Последний, откровенно говоря, засмотрелся на этого парня. Серафим вообще как-то... выделялся среди остальных учеников. Не только внешним, нужно сказать, действительно шикарным видом, но и манерами, что-ли. Серафим смотрел так уважительно, что создавалось ощущение того, что смотреть более уважительно, внимательно, пристально, не сможет никто. Это подогревало невероятный интерес к ученику. Андрей опомнился только когда на его стол кто-то громко положил работу, чуть ли не хлопнув ей, как учебником хлопают по парте. Невероятно, всего один листик, а громко-то как. Учитель зло посмотрел на сдавшегося ученика, несколько секунд подумал и перевёл взгляд на Серафима, после чего посмотрев на подпись работы, которую он сдал. — Серафим, скажи мне, пожалуйста, кто и почему сегодня отсутствует. — нечитаемо, что странно, посмотрел на него Андрей Игоревич. — Если хочешь, можешь сесть сюда, — хлопая по стулу рядом, полушёпотом, так, чтобы услышал только Серафим, произнёс Андрей. — Окей, — просто произнёс ученик и пересел туда, куда предложили. — У вас есть список класса? — всё так же просто спросил парень, на что получил отрицательный кивок головой и попросил у учителя листик. Получив бумажку формата А4, он принялся аккуратно и красиво выводить имена одноклассников. Дописав имя последнего человека, ученик положил ручку и ощутил чужую ладонь на своём плече, немного вздрогнув от этого. В школе его обычно никто не касался, тем более так нагло. Серафим поднял глаза и, к своему сожалению, заметил, что всё это время писал на учительской части стола, хотя возле него самого, Серафима, было предостаточно места для записи. Тихо ойкнув, ученик отодвинулся от Андрея Игоревича и начал рассказывать тому кого нет в школе и конкретно на этом уроке. Когда большая часть класса закончила с работой, оставалось буквально пару человек. Вряд-ли они написали бы ещё что-то, всё-таки десять минут до конца урока. Учитель спросил, помешают ли разговоры пишущим, на что получил отрицательный ответ и со спокойной душой начал беседу с классом. Серафим пересел обратно за свою последнюю парту, лёг на неё и наблюдал за всем этим представлением. Девочки, какого-то чёрта, сели так ровненько, смотрели так внимательно и кивали на каждое слово учителя, что Серафиму, обычно не обращающему на них внимание, поплохело. Бедный Андрей! Хотя он и не выглядел раздражённым, напряжённая атмосфера из-за его сухих ответов на девичьи вопросы всё равно ощущалась. Серафим полез в рюкзак за кофе, а когда достал его, поймал жалобный взгляд Андрея. Быстро смекнув что к чему, Серафим поднял руку. — Да? У тебя есть вопрос? — радость была слышна в голосе Андрея, но, скорее всего, её заметил один только Серафим. — Ага. Мне вот интересно стало, у вас есть какое-то домашнее животное? — заинтересованно посмотрел ученик. Андрей, не веря своему счастью, начал рассказывать о котёнке, которого недавно забрал из приюта. О том, что маленькая лапочка очень послушный, милый. О том, что котята — лучшее что есть в этом мире и их нужно безоговорочно любить, кормить, поить, гладить, обожать и так далее. Чудный монолог на пять минут, на каждой из которых девочки дружно умилялись. Ответив ещё на какие-то вопросы, учитель попросил всех либо выйти из кабинета на перемену, ведь прозвенел звонок, либо не шуметь, поскольку он собирался проверить самостоятельные работы. Серафим, кто бы сомневался, остался. Крайне неожиданно для всех он, уже без преувеличений, полулёг на свою родную парту. Андрей Игоревич, тем временем, проверял работы, ставя "ноль" сначала каждой третьей, затем каждой второй работе. Под конец попадались ну совсем бездарные решения, Андрей Игоревич честно боролся с желанием порвать их. У него получилось, это уже было маленькой победой за сегодня. Но больше всего он ужасался, когда на вопрос "Планируете ли вы сдавать профильную математику?" ответ был "да", а решения даже самых простых уравнений были полностью неправильными. Одно дело, если подобный сюр встретился бы лишь раз, но совсем другое, когда больше десяти работ были такими. Андрей, мягко говоря, расстроился. Сверив фамилии сдавших работы с присутсвующими, он грустно положил их на край своего стола. Оставалось около шести минут перемены. Андрей сказал находящимся в кабинете ребятам о том, что они уже могут посмотреть свои результаты, а ещё напомнил о своей просьбе пересесть ближе. Серафим недовольно глянул на него, взял рюкзак и кофе, раздражённо встал и пошёл на первую парту, после чего сел прямо напротив преподавателя. Ещё немного посмотрев на учителя, он вспомнил о том, что может взять свою работу. Она, не удивительно, лежала на самом верху. Первым делом он обратил внимание на красную надпись "4б" в правом нижнем углу бумажки. Как и ожидалось, всё правильно. Серафим не был удивлён, ведь то, что дал учитель, полноценно можно было назвать "проверкой знаний за десятый класс", а конкретно знаний тригонометрии и метода интервалов. Парень не был уверен в том, что последнее — тема десятого, а не восьмого класса. Подняв голову, он поймал на себе довольный взгляд учителя. — Серафим, ты действительно молодец. Честно говоря, я в твоём возрасте не решил бы эти примеры настолько быстро. Могу сказать, что у тебя есть все шансы написать экзамен на семьдесят пять и больше баллов. — миленько улыбнулся Андрей. — Спасибо конечно, но... "семьдесят пять"? Вы такого плохого мнения обо мне? — немного недовольно ответил улыбкой учителю Серафим. Ну действительно, какие семьдесят пять, когда он уже решал геометрию и параметр? — Ну что ты, я говорю это с учётом тех баллов, которые ты можешь потерять. А вообще, не обижайся, пожалуйста, я же совершенно не знаю тебя. Считай это просто предположением или глупой шуткой. — пожал плечами Андрей. — Хорошо, я запомню, что вы глупо шутите. — обиженно отвернулся Серафим. Он не понимал, почему общение с новым незнакомым человеком далось ему так легко. Словно он знал учителя до этого. Вспомнив о том, что он не ответил на сообщения друга, единственного человека, с которым он мог открыто и честно поговорить и не закончить после этого общение. Серафим послушал голосовые, ответил что-то похожее на "пизда, чувак", "ебать они конченые" или "бля, я б нахуй послал", и с недовольным видом начал описывать Глебу нового учителя. Серафим напомнил другу о планах на выходные и пожелал скорее выздоравливать, потому что "я здесь без тебя не выживу, я уже злюсь из-за этих долбоёбов". Улыбаясь, ученик убрал телефон, не хотелось показывать неуважение на первом полноценном уроке. До звонка оставалось около минуты, а Серафим вспомнил о том, что не взял учебник по алгебре. Решившись на отчаянный шаг, он наклонился к учительскому столу. — Андрей... Игоревич, у вас есть запасной учебник? — грустненько, со взглядом того самого котёнка из мультика, спросил Серафим. Ну и как, извините меня, устоять перед этим взглядом? Андрей не знал, поэтому, произнеся "тихо" одними губами, пододвинул свой учебник на стол ученика, на что тот искренне улыбнулся. Прозвенел звонок. На этот раз Андрей Игоревич начал вести урок с самой первой минуты, а опоздавших, по его просьбе, отмечал Серафим. — Итак, ребята, начинаем. Сегодняшняя тема — вычисление производной сложной функции. Я дам вам формулы, если кому-то интересно, откуда они взялись и как их выводить, приходите на седьмой урок без опозданий сюда, я объясню. Требовать доказательства я не буду, но формулы вы должны знать. Так же вам необходимо уметь ими пользоваться. Ребята, уставшие уважительно вести себя уже на втором уроке, начали шёпотом разговаривать друг с другом. Интересно, а как они жить и учиться дальше собираются. — Забыл вам кое-что сказать. Если я услышу разговоры или шёпот, сразу дам самостоятельную работу по той теме, которую объясняю. Задания, как вы понимаете, будут соответствующего уровня. Все оценки я выставлю. Так что, пожалуйста, имейте уважение. — притворно улыбнулся учитель. Все сразу же, на удивление, замолчали. Андрей Игоревич несказанно обрадовался, ведь в тишине работать невероятно приятно. Правда, он не показал своей радости. — Спасибо. Итак, давайте вспомним, как найти производную от, так скажем, простой функции. После этого учитель подошёл к своему столу, ткнул пальцем в список и попал на Перфилова Юрия. Тот спокойно вышел к доске, записал всё, что требовал Андрей Игоревич и, получив "да, всё верно", грустно (из-за того, что ему не поставили оценку) потопал на своё место. — Что же, раз материалом прошлых уроков вы владеете, я приступаю к новой теме. — спокойно произнёс преподаватель, после чего начал аккуратным почерком записывать формулы на доске, попутно объясняя значение каждой из них. Серафим, откровенно говоря, засмотрелся. На учителя, на то, как он стоит, держит мел, выводит каждую буковку... — А продолжит эту формулу юноша, сидящий на первой парте первого ряда и, видимо, считающий, что знает эти формулы, поэтому ему можно не писать. Поднимайтесь, называйте фамилию и выходите к доске, мы все в нетерпении. Посмотрев на формулу, Серафим ни капли не расстроился. Производные — одна из его любимых тем. Да и к тому же формулы он знал наизусть. Ученик спокойно встал, обыденным голосом сказал "Сидорин" и вышел к доске, пока преподаватель искал его фамилию в написаном им же, Серафимом, списке. Но, как в прошлый раз, не успел преподаватель поставить "точку" напротив фамилии ученика и обернуться, чтобы проверить наличие формулы, как Серафим дописывал уже третью, начиная с той, что написал сам. Андрей Игоревич прервал его показательным кашлем. — Кхм, Серафим. Я просил вас закончить одну формулу, а не написать их все. Но, в таком случае, напишите эти номера в левом верхнем углу. — Андрей чуть ли не с нежностью посмотрел на смышлёныша. Да, так он окрестил парня. И поделом, Серафим действительно был смышлёным. Передав ученику бумагу с номерами заданий, Андрей Игоревич продолжил, — Да, действительно, всё верно. Что же, в таком случае, я объясню их значение, — указал на формулы преподаватель и начал рассказывать в каких примерах ими можно пользоваться. Не долго, только самое необходимое из того, что нужно знать перед практикой. — Вот и всё. Честно говоря, это самая сложная часть в "производных", поэтому её нужно как можно лучше закрепить на практике, а для этого я предлагаю вам выходить к доске и решать по одному примеру. Серафим, — обратился ко всё ещё стоявшему у доски парню преподаватель. — вы можете присаживаться на своё место. А Серафиму-то что, довольно улыбнулся и сел. Посмотрел на то, как невозмутимо Андрей попросил учебник у главных красавиц класса, отвернулся, улыбаясь, и написал на маленьком клочке бумажки "Андрей, ей богу, лучше бы у зубрил с первой парты учебник взял! Девочки ж теперь от тебя вообще не отстанут!" , положил бумажечку в форзац, вспомнил, что к учителю нужно на "вы" и чуть не расхохотался. Разумеется, он не рассмеялся, а просто улыбнулся. Его не столько забавляла эта ситуация, сколько вызывала какое-то странное чувство недопонимания. Обычно в таких случаях Серафим откровенно разговаривал с человеком об этом, но как поговорить с ним? Это будет слишком странно. Ещё страннее, чем их "общение" сейчас. В голове, как на зло, всплыл образ друга и их первого разговора по душам. Да, это было не лучшее время в его жизни. Сейчас от тех эмоций уже ничего не осталось, поэтому даже представить какое угодно чувство, кроме раздражения, по отношению к другу он не мог. Отвращение, злость, ненависть — нет, спасибо, ни в коем случае. Именно такое липкое несильное раздражение, которое он чувствовал по отношению ко всем. Все в кругу общения Серафима были какими-то... неприятными. Лицемерными и льстительными. Но, несмотря на то, как сильно это презирал юноша, он ничего с этим не делал, потому что это было банально тяжело и не результативно. Вот сейчас, после экзаменов, он поступит в иногородний вуз и вся его жизнь координально изменится. Больше не будет лицемерных знакомых и "друзей", а Глеб станет лишь голосом в телефоне, слушать который, конечно, не так приятно, как настоящий, но всё-же можно избежать многих неприятных взглядов, в том числе от собеседника. Да, совсем скоро Серафим уедет отсюда, скоро всё... — Серафим Сидорин, вы меня слышите? — недовольно посмотрел на него учитель, показательно скрестив руки на груди. — Зову вас третий раз. Выходите к доске и будьте внимательнее. Серафим грустненько встал, пошёл к доске и, услышав звонок с урока, развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл на уже своё место, как вдруг кто-то, будто бы стараясь как можно аккуратнее, сжал краешек его водолазки у кисти руки. Не нужно было быть гением, чтобы понять, кто это был. — Серафим, задержись на пару минут, пожалуйста. — тихонечко, чуть ли не над ухом парня произнёс Андрей. Серафим аж вздрогнул, но всё равно кивнул головой и медленно поплёлся к своему столу. Наконец-то дойдя до него, он стал медленно, насколько мог, собирать свои вещи. Как и предсказывал парень, девчата, у которых Андрей Игоревич одолжил учебник, никак не хотели отлипать от учителя. Но и преподаватель не промах — вежливо улыбнулся, сказал, что его восьмой класс сегодня учит очень непростую тему, поэтому дети должны прийти на перемене перед уроком, и попросил девушек возвращаться к своим урокам. Так Андрей Игоревич и Серафим остались один на один друг с другом. — Больше спасибо за учебник, — протянул книжку ученик. — Я... очень извиняюсь, но я, кажется, прослушал домашнее задание. Не могли бы вы... — Ой, да ладно тебе. И ты не прослушал, я действительно ничего не задал. — спокойно сидя за своим столом, Андрей вбивал какие-то данные в ноутбук. Видимо, это был электронный журнал. — Ты мне лучше скажи, вы пользуетесь этим новомодным порталом электронного дневника? Я хочу записать домашнюю работу сюда, понять, кто вообще пользуется технологиями. — продолжал спокойно печатать Андрей. — Знаете... последний раз я им пользовался тогда, когда мне выдали пароль от моей учётной записи. Мне кажется, писать домашнее задание в эту за... в электронный дневник будет слишком жестоко с вашей стороны. Можно я.., — он каким-то чудом оказался сбоку от Андрея, наклонился чуть вперёд и, пользуясь ступором учителя, сфотографировал номера домашней работы. — не переживайте, Андрей Игоревич, я никому не покажу, — нагло улыбнулся Серафим. — Ещё бы... ладно, Бог с тобой, я не в настроении сейчас спорить. Только, правда, — Андрей поднял взгляд на Серафима, всё ещё стоящего около него, — не показывай никому, пожалуйста. Это прозвучало так жалобно, что парень чуть не расплакался. Андрей вызывал в нём такие сильные противоречивые эмоции, о которых Серафим и подумать не мог. А думал Серафим много, особенно сегодня и особенно сейчас, стоя прямо перед учительским столом. — Как думаешь, — прервав его, в какой-то степени, рефлексию, повернулся к парню на кресле Андрей, — ставить тебе оценку? — Это вы у меня спрашиваете? — искренне удивился Серафим. — Если да, то конечно, если это четыре или пять — ставьте незадумываясь. — Серафим, ты слишком много мечтаешь. Особенно, мне кажется, сегодня. Где ты был на моём уроке? Я раз десять смотрел на тебя, а ты всё пялился в одну точку и сидел так. Нет, милый мой, так учёба не пойдёт. Сядь, пожалуйста, за парту. — умел же Андрей Игоревич убеждать учеников! Серафим, внимательно слушая и теперь уже не думая, сел напротив учителя. — Я тебя очень прошу, я же вижу, как тебе интересна математика и особенно производная. Серафим, будь внимательнее. Тебе нужно будет сделать всю классную работу, надеюсь ты понимаешь это. И домашку, без неё я на урок не пущу. Ты меня слушаешь? — щёлкнул перед носом юноши Андрей, на что получил неуверенный кивок головой, — Если будут какие-то вопросы, подходи и спрашивай, я почти всегда в школе. Ладно? — А... мне нужно подумать, секунду. — Серафим потёр лицо руками, — да, я согласен, сегодня сам не свой. Обычно я так в облаках не витаю. Классную и домашку разумеется сделаю, не переживайте. По поводу вопросов, я... спасибо вам, я буду пользоваться этой возможностью. Могу я консультироваться у вас если мне будут непонятны задачи, которые мы не проходим в школе сейчас? Я про экзамен, я же к нему тоже готовлюсь. — грустно, виновато, вопросительно — в общем, как-то жалобно посмотрел Серафим на учителя. — Серафим, ты сам готовишься что-ли? — шокированно чуть ли не вскрикнул Андрей. По его мнению, самостоятельно готовиться к профилю — убийство не только времени, но и своих баллов. — Это... в любом случае, я бы не рекомендовал. Хотя, смотри сам, я понимаю, что ты не на пустом месте так решил. — Да... спасибо вам ещё раз, я пойду. У нас химия сейчас, нельзя опаздывать, — улыбнулся Серафим, выходя из класса. — Хорошего рабочего дня вам, спасибо за урок! — он улыбнулся ещё лучезарнее и закрыл дверь. По телу Андрея прошло миллион маленьких мурашек.