Рассвет Серого Мира

━━━━━━━◌ Астрос ◌━━━━━━━ Начало 1456 года. И грянет Шторм. В своем отражении, он искал спасения. В надежде, что пролитая кровь, десятки пролитый фрегатов, сотни павших в морскую пучину душ – не будут напрасны. Одним лишь глазом, Шторм вглядывался в искаженное, мутное зеркало, принимая суровую судьбу. Леденящий холодок пробежался по спине, грудь тяжело поднималась и опускалась при каждом вздохе, будто бы невидимые тиски сдавливали ее. Сердце то быстро колотилось, пытаясь вырваться наружу, то останавливалось, подобно ожидая предсмертную муку. Уже нынешний король отворачивает голову, противясь того, что в пустом зеркале – ничего не отыскать, кроме отвратного, искалеченного мужчины. Вовсе не того, в ком видят спасение, достойного властителя или же изысканного воина. Смотря на свое лицо, Оскар видит лишь опухоль. Опухоль, которую нужно было вырезать на начальной стадии, но теперь, он король. Как бы то ни было, в голове все мутнеет, будто туман охватывает каждую извилину. Серый туман, отравляющий все на своем пути, что веет гнилью холодом и треклятым ужасом, парализующий конечности. Оскар уже не прислушивается к своей матери, не отдает отчет своим действиям, погружаясь в свой собственный рассудок. От этих чувств – невозможно скрыться, они, так или иначе настигают, да и еще с большей силой. Оскар отходит в сторонку, гнетущая пульсирующая боль отдает в висках, в ушах звенит, будто он стоит под десятками колоколами. Шторм притрагивается к своей груди, воплощая события минувшего прошлого в своей голове, проворачивая каждую деталь, которая послужила проигрышем в последней битве. Битве с Серебренном Орденом, которая стала роковым событием для всего Астроса, но прежде всего, для него самого. Оскар снова окунулся в канитель тех жестоких событий, вновь ощутил ту боль, когда раздробленные щепки впивались в его кожу, оторванные пальцы, потерянный глаз. Он прикрывает веко, пытается успокоиться. В тот миг, Астрос потерял весь свой флот. На нем надет бархатный кафтан с золотистыми нитями, украшенным различными извивающимися узорами, под ним белоснежная рубашка, кожаные брюки и длинные кожаные сапоги. Он взирает на свою руку, с неким отвращением. Оскар не может участвовать в боях в полной мере, как настоящий воин. Теперь, он ни на что не годен, не говоря уже о правлении, в котором Шторм ничего не мыслит. Осознание того, что затмить память отца своими достижениями, он явно не сможет, не говоря уже о старшем брате, который не то, чтобы очернил династию своим неудачным походом, обрекающим на многочисленные проблемы весь континент. Молодой король уже покинул свои покои, лицезрев приветствие своих стражников, что последовали за ним по пятам. Мраморные плиты, уложенные на полу в ромбовидном узоре, рыцарские лилии, украшающие стены, вперемешку с различными портретами или же развешенными знаменами. Горшки с изысканными растениями, привезенными с различных стран. Макеты фрегатов, галер, поставленные миниатюрные диорамы, что служат декором данного коридора. Коридора, который ведет в главный зал, там, где в обычное время - королевские служители, а именно вся его свита, собирается раз в неделю для обсуждения насущных проблем. Массивные исписанные рунами первых лимов двери распахнулись. — Приветствуйте, его величество, Оскар Шторм, именуемый Градостроителем. — Произносит первый советник короля, по совместительству адмирал-командор оставшимся флотом - Орион Грастен. Тот самый Грастен, служивший еще при его отце. — Ваше величество! — В один голос молвят и остальные советники, присутствующие в зале, а также в один такт склоняются перед своим властителем. Оскар грозно всматривается на своих подчиненных, протяжно шествуя к бархатному стулу из красного дуба. Он усаживается в него, после чего за примером короля последовали и все другие. — Ну, приступайте. — Отмахивается рукой король Астроса. — С вашего позволения, ваше величество. — Начинает Орион. — Позволяю. — Буркнул король. — В связи с последними новостями, хочу поведать вам о том, что произошло на других континентах. Благодаря нашей разведки - мы обнародовали тот факт, что по всей Северной душе продолжались гражданские войны. Они, в свою очередь, были чреваты многочисленными последствиями для нашей безопасности, включая вторжение варваров в земли Астроса. На данном этапе событий, бремя правления, все также несёт не менее известный вождь северян - Кастер Хардсейм, средний сын Фридриха Хардсейма, конунг Скаггерака, король Северной души, укротитель южан, как ныне его называют, убийца королей и Кровавая Секира. По моему мнению, этого варвара нельзя недооценивать, ибо его месть за вторжение союзного альянса - одна из самых больших опасностей для нашего континента. — Орион немного помедлил, набирая больше кислорода в свои лёгкие. Дряхлыми ручейками, он касается кубка, наполненного пряным белым вином, испивает пару глотков, а затем, с позволения короля - продолжает. — Вторая, не менее важная информация, касается характерным, дестабилизирующим событиям во Франбурге. Как нам стало известно, союз, после гибели Кейна Шторма, а также Люксена Розенталя - распался и уже не имеет какую-либо значимость. Предпосылок для его заключения - тоже нет. Знаменитое восстание, получившее название «Гладиарский поход свободы» - потерпело катастрофическое сокрушение. Все их зачинщики были ликвидированы, Резольда Розенталь, а именно первая королева Франбурга - была отравлена на собственном троне. На престол вступил старший сын Люксена, узаконенный бастард - Алекс Розенталь, который, объединившись с, недовольными правлением королевы, лордами добрался до столицы и подавил восстание. Ныне коронован в первом полнолунии тысяча пятьсот сорок шестом году. — Орион отложил несколько пергаментов в сторонку, после притронулся к другому, обращая свое внимание на поникшего в своих мыслях властителя. — Но теперь, над нами, в связи с наболевшей темой, а именно нападением нашего флота на Серебренный Орден, во имя благого дела, а точнее - спасение короля Астроса Кейна Шторма, Орден запрашивает объяснения и призывает к правосудию. Магистр Ордена, Аурон-Де-Магнуссон, требует явится новоиспеченных королей в Огненное кольцо и предстать перед судом династии, иначе, со стороны Серебренного Ордена - будет проведена, как высказал Аурон, «воспитательная мера». — Докончил свой доклад Орион Грастен, после чего из-за стола возвышается следующий советчик короля. — Ваше величество. — Произносит Архирахель Никон, без малейших пергаментов, преподнося властителю свою мысль. Разодет он был традиционно, в длинную темную мантию с большим амулетом, подвешенным на груди, на котором красовалась знаменательная для Лимскола руна. Руна Создателя. — Мой доклад будет не столь занимателен, как у многоуважаемого адмирала-командора Ориона Грастена, но затронет тоже немало важную тему. Касательно крестьян, их голодовку, о том, что наши храмы уже находятся в совсем плачевном состоянии и стоит уделить внимание их реконструкции, иначе это может сказаться на недовольстве крестьян, что спровоцирует очередной бунт, подобно во Франбурге или быть может, гораздо хуже. Нам эти проблемы – ни к чему, они лишь усугубят, итак, пошатанное состояние Астроса. Всем нам известно, что крайнее вторжение северян, как и последующая высадка альянса в их землях, а уже в исходе поражение, гибель множество солдат, устроенный геноцид – пошатнули не только Астрос, но и весь Лимскол. Последствия – могут быть колоссальными и твердыня Серебренного ордена, уже нареченный магистром – Аурон-Де-Магнуссон, одна из немногих угроз, которая грозит истреблению еще тысяч лимов. В худшем случае, ваша династия утратит весь свой род. Это законы Ордена. Святыня Создателя. Выслушав все насущные, тяготившие проблемы, которые в один миг свалились на властителя Астроса, Оскар переводит уставший взгляд на свою матушку. Он подпирает подбородок своей ладонью, погружаясь в себя и свои мысли. Флоренция небрежно поглядывала на изуродованного сына, отводя глаза в сторону. Шторм откидывается на спинку стула, устраивается поудобнее, чувствуя нагнетающую тишину, пристальные взгляды, исходящие от совета, в особенности от Ориона Грастена. Он ощущал, как эти глаза изучают его, рассматривают. В моменте, под натиском густой тишины, властитель слышит их. Оскар слышит голоса, слышит ехидные насмешки. В реальности – все было вовсе не так, но молодой король погряз в собственном безумии. После насмешек, он слышит, как морские волны разбиваются о борт фрегата, как чугунные ядра врезаются в обшивку кораблей, крики раненых, падающих в синею бездну. Команды адмиралов, а после удар. Он жмурится одним глазом, тяжко задышав, но спустя несколько минут все угасает. Оскар озирается по сторонам, понимая, что все кончилось. Шторм находится все там же. В том зале, с советниками. Удивлению нет предела, Оскар тянется к золотистому кубку, жадно делает глотки, опустошая до самого дна, смывая пот со своего холодного лба. — Все в порядке? — Вопрошает обеспокоенная Флоренция. Шторм не ответил, продолжая пребывать в безмолвии, которому должен прийти конец. — Серебренный Орден – не дождется суда, я не склоню перед ним колено, а значит, будем готовиться к очередной затяжной войне. — Наконец оборвав молчание, проговорил Оскар, нормализировав дыхание. — На протяжении года, все те, кто может, начинают строительство наших новых кораблей. Угроза никогда не миновала, адмирал Орион, она лишь возросла в новом лике, нарастила очередные силы. Пока существует Орден - он будет мстить за непослушание королей, которые осмелились противостоять решению верховных серебренных Архихарехелей. И никакой суд – тут не поможет. Это лишь оттяжка времени. Сколько у нас времени? Лет пять? Может больше, может меньше. Неизвестность – меня пугает куда больше, нежели то, что неминуемо. Ведь Орден, его наказания, вся эта война, она неизбежна, все мы это понимаем. — Не сочтите за дерзость, ваше величество, но почему вы считаете, что Орден не в силах напасть сейчас? — Изумился один из главнокомандующих королевской гвардии имени Гринвальда Шторма. — Их флот наполовину уничтожен, чтобы переправить их знаменитое, несомненно несокрушимое войско. Дабы рассчитать все затраты, подготовить войско, на это нужны колоссальные затраты, время, подготовка солдат, планы. Почему так? Потому как, если они зайдут сюда, то их встретит все войско континента, ополчение и тому подобное. Значит, нам попросту необходимо подготовиться. Построить форты, усилить блок посты, разбить множество лагерей вдоль берегов возможной высадки, укрепить стены. И сделать все то, чтобы столица не пала. Прошу исполнить мои указания. — В данном случае, я бы рекомендовала вступить в союз с Франбургом, ведь, как и нас – их ожидает подобная же участь. — Оживилась в какой-то степени Флоренция, поправляя свои пышные волосы, заплетенные в сложную прическу. Она гордо задрала голову, несомненно, привлекая к себе излишнее внимание со стороны советников, но Оскар считал, что их взгляды, на самом деле были прикованы именно к нему. — Никаких союзов. — Оскар сражу же реагировал негативно. — Франбург никогда не поможет нам, они высасывают с нас ресурсы, а сами… — Он чуть помедлил. — А сами, скоты, не предоставляют необходимую помощь. Готовимся к отстройке флота и возведению укреплений, а теперь, заседание окончено. Все разошлись, естественно, перед этим покорно кланяясь своему королю и отдавая надлежащие почести. Вскоре, когда зал советов опустел, Оскар Шторм, уверенно считал, что вот-вот останется наедине со своими мыслями, но все обернулось вовсе не в ту сторону. Оскар показательно закатил глаз, когда заметил, что матушка воздержалась от того, дабы оставить сына наедине с самим собой. Властитель Астроса устремился вперед, прямиком к выступающей террасе. Отодвинув белоснежные шторки, он заглотнул побольше свежего воздуха, упираясь руками о небольшие перегородки. Он смотрел вдаль, где разворачивался небольшой внутренний порт столицы. Когда-то он был самой огромной торговой точкой во всей истории Лимскола. Сейчас же все изменилось. Корабли, будь то парусники, фрегаты, корабли, шхуны, да и просто лодки десятками лет забивали морской предел Гавани, она кишела ими, но сейчас всего этого нет. Кишела и не только кораблями, но и различными торговцами из неизвестных островов, послами о мире. Впрочем, до войны с северянами разговоры о мире были практически на каждом шагу. Во времена правления Ричарда Великого, освободителя Астроса от иноземных захватчиков. Он был любим всеми, к сожалению, так рано покинув этот мир. Короли не правят вечно. Лишь маленький кусок времени, который милосердно подал им Создатель. Люди, верные своей клятвой короне и королю возлагали надежды на подрастающего Кейна Шторма. Они верили в него, но их надежды не оправдали себя. Сейчас по улицам Кроутера ходят грязные слухи о предыдущем правителе. Некоторые прозвали его Кейн-Потерянный, или же Кейн-Никчемный. Все невзлюбили юношу за то, что он потерял все войско и всю флотилию, но, чтобы они сами сделали, будь на его месте? Теперь жителям приходится верить в нового короля. Флоренция не позволяла сыну утонуть в омуте ядовитых мыслей, что время от времени терзали его. Конечно же, она видела его сломленное состояние после судьбоносного сражения. Флоренция так или иначе любит своего сына, каким бы он не был. Оскар тщательно пытался скрыться от своего отражения, от излишних глаз, именно поэтому, чаще всего, за прошедший год, властитель не покидал своего замка. Не выходил в свет, дабы показаться своему народу. Нет, дела шли гораздо хуже. Левая рука, на которой оторвало несколько пальцев, нервно подрагивала. Этот тремор невозможно снять никакими травами, порой, этот недуг не позволяет ему спать. Не говоря уже и о кошмарах, которые, подобно пытки – мучают Оскара до изнеможения. — Кроутер наконец расцветет, примет краски и серость вновь исчезнет. Настанет ее конец, твой народ должен во что-то веровать. Так пускай верует в Светлый мир, который явится на замену серому. — Ты также говорила моему брату? — Оскар косо взглянул на матушку, а затем отвел глаз в сторону, протяжно выдыхая горячий воздух. Он разомкнул губы, прохладный ветерок пробежался по его больной коже. — Говорила. — Подметила Флоренция. — Но я вижу, что ты будешь гораздо умнее, нежели, чем он. Я горжусь твоими подвигами. — Сражение в Северном море невозможно назвать подвигом. — Кивнул властитель государства, наклоняя голову в сторону, ощущая, как тревога постепенно уходит и наступает долгожданное расслабление. Или же очередная мнимая надежда на то, что его не нахлынет вновь. — Еще как возможно. — Молвит королева, скрепив тоненькие бархатные ручки в замок. — Кейн боялся власти, а ты – наоборот. Принял бремя правления достойно. Твой брат был слеп обоими глазами, не видя то, что видишь ты. — Ну, а как насчет Уилласа? — Изумился Оскар, посильнее вжимаясь в перегородку правой рукой. — Он явится сюда, в этом нет никаких сомнений. Его разбои, что ведутся на окраинах Астроса, не останутся безнаказанными. Он получит по заслугам, доверься Ориону Грастену, который руководит его поисками. — Докончила Флоренция, всматриваясь в красочные пейзажи расцветающей столицы. — И что прикажешь мне с ним делать? — Буркнул Оскар, коротко кивая головой. — Это тебе решать, ты же король. — Сказала Флоренция и наконец оставила своего сына в глухом одиночестве, как тот и возжелал. Оскар еще некоторое время находился в своих мыслях, всматриваясь вдаль, в надежде, что его снова не окутает очередной припадок, но в миг, он ощущает, как сердце снова колотится в грудь, как конечности немеют, а внутри все переворачивается вверх дном. Легкие сдавливаются, желудок ноет, давление отдает в голову. Вновь те кровожадные события, вновь та боль, тот парализующий ужас. Тот самый, что сдавливает кости. Страх, от которого столбенеют конечности. День за днем, Оскар остается там. Слабый, никчемный и уродливый. Флоренция же, после того, как вышла наружу, заметила, что ее дожидается тот самый Орион Грастен. — Ваше величество. — Молвит Орион, озираясь по сторонам, в надежде, что он не привлекает излишнее внимание и «незваные гости», внезапно не услышат то, что Грастен желает донести до нее. — Нам попросту необходимо побеседовать, но не здесь и только один на один. — Не доверяете моей страже? — С самовлюбленной улыбкой, говорит королева, чуть приподняв подол своего платья. Она искоса посмотрела на двух стражников, закованных в латные доспехи, а после перевела взгляд на командора Грастена. — Не желаю, чтобы подобное смогли узнать те, кому последующая информация не предназначена. Прошу, пройдемте. — Вдобавок говорит Орион. — В моих покоях и побеседуем. *** Флоренция преподнесла пряный напиток, наполненный в золотистом кубке к своим алым губам, пробуя на вкус очередной сорт вина, привезенный с Франбурга элитными торговцами. Она загадочно взирала на командора, усаживаясь на кожаный диван, устраиваясь поудобнее. Королева дернула своими бровями, давая разрешение на то, чтобы Грастен таки начал вещать столь засекреченную информацию. — Прошу, позвольте мне зачитать послание от Серебренного Ордена. — Начал Орион, после чего, королева одобрительно кивнула головой и смахнула рукой, не отрываясь от действительно сладкого вина. — Ваше величество, великий и ужасный Оскар Шторм, король Астроса, освободитель народа и скорбящий по смерти брата мужчина. Спешу вас обрадовать своим визитом в вашу скромную цитадель мещанства, дабы отведать вкус разменной за грехи альянса монеты. Пора отдать долг, за вашего покойного брата Кейна Шторма. Во время моего визита мы все обсудим, а на сей раз предупреждаю. В противном случае легионы ордена Серебряных щитов прибудут в ваши земли, а после сравняют столицу с землёй, С уважением и ожиданием тёплой и разумной встречи, ваш магистр-хранитель Аурон-Де-Магнуссон. — Аурон никогда не оставит нас в покое. — Подметила Флоренция, укладывая кубок на стеклянный прикроватный столик. — Вы должны понимать, что это полное безрассудство – перечить воле Серебренного Ордена и верховного судьи Лимскола. Именно поэтому, прошу вас, как мудрую королеву – повлиять на своего сына и облагоразумить его, наставить на истинный путь, путь искупления за грехи Кейна Шторма. — Орион, вы же мудрый человек, сами понимаете, что на одном его визите в цитадель Огненного кольца, Аурон и верховные судьи не остановятся. Перед ликом Создателя, они в лучшем случае лишат моего сына и всю династию титулов и отправят вспахивать землю, дай бог в Астросе. А в худшем – массовая казнь. — Расправив плечи, говорит она, пристально взирая на командора. — На то будет воля Создателя. Вы знаете меня, я желаю лучшего своим землям и будь передо мной Ричард Шторм, я бы поведал ему тоже самое. Слово за слово, Ричард бы пожертвовал всем во благо своего народа и благополучия родным землям. Эта война нам вовсе ни к чему. Бессмысленные жертвы ради того, чтобы династия Шторм – выжила и сохранила свою власть? — Мой сын не пойдет на уступки, да даже, если бы я и смогла пойти на уступки своему народу или же каким-то образом облагоразумить Оскара, то вы знаете, чем бы закончилась эта история. Взгляните на Резольду Розенталь и то, каким именно путем оборвалось ее правление. Вы же, лорд Грастен, сейчас можете наговорить на измену и будь на моем месте кто-либо другой, то слету же прошествовал к королю, а уже дальше, повешение за нарушение своей клятвы. — Прошу простить меня, ваше величество. — Спустя недолгое молчание, сказал Орион. — Вскоре, потребуется ваша помощь в мобилизации мужчин и юношей, так что, сообщите своему сыну о том, чтобы подготовился по всем нормам. — Сейчас, он находится на специальном задании, о котором, я тоже смолчал перед волей короля. Дело в том, что недавно, крестьяне обнаружили драккар северян, но самих варваров – сыскать не удалось. Но с неделю назад, к нам примкнули еще несколько кораблей с Северной души, а они, в свою очередь, уже начинают диверсии. — Хотите сказать, что нам, помимо всего этого, стоит готовиться к нападению варваров? — Сейчас, мой сын Хэйвунд разбирается с этим. — Почему не сообщили об этом государю? — Он итак погружен в свои мысли, важно, чтобы мелкие проблемы, в виде этой, не отвлекали его от того, над чем в действительности нужно думать. — Надеюсь, ваш сын справится. — Уверяю, Хэйвунд знает свое дело. *** Крепость, построенная еще задолго до падения Фомаса, возвышалась у подножия великих гор, пики которых, беспощадно рассекают белоснежные облака, идущие в неизведанные дали. Тридцать конных воинов приближались к небольшому мостику, который позволяет перейти устье реки. Зеленоватые поля, дремучий темный лес, веющий своей загадочностью, окружают стоявшею многие года крепость. Имя ей дали, в честь северянина, который погребен здесь уже несколько столетий. Варвар, которые многие года терроризировал восточный Астрос, не имея ни одного поражения, умер здесь от самого сильного яда. Теперь же, курган, возвышающийся неподалеку, вместе с его костями – оберегает здешние земли от вторжения. Звали его Эрсон, а посему и крепость получила такое же название. Стены достигали полтора метра в ширину, сама она имела ромбовидный вид. Рядом – расположены небольшие домишки для прислуги и оруженосцев, а в самой крепости, находились высокопоставленные рыцари и управленцы местных земель. На нескольких смотровых башен, сделанных из дерева, развивались знамена лорда Эригальда Рагрома, который ныне является владельцем Эрсон. Этот день был не особо примечательным, но именно сегодня, здесь собрались все местные лорды, закатив огромный пир. Несомненно, перед этим, провели небольшой турнир, но к глубочайшему сожалению Хэйвунда, к вечеру он и окончился. А именно сейчас, последние лучи уходящего солнца скрылись за горновыми пиками, в крайний раз перед холодной ночью, озарив теплом местные земли. Конники медленно проехались по мостику, где находились гвардейцы, контролирующие поток. — Добро пожаловать в Эрсон. — Говорит один из них, отдавая почести приезжему Хэйвунду-Мертворожденному-Грастену. Тот же кивнул головой в знак приветствия, подъезжая к главным воротам. — Я служил с твоим отцом! — Кличет один из солдат преклонного возраста, Грастен обратил на него свой взор, завидев ужасы, которые сотворили с ним годы войн, происходившие во времена правления Ричарда Шторма. Он сидел на небольшом стуле, лишенный правой конечности ноги и кисти. Глубокий шрам на лице, вовсе не украшал его, скорее наоборот – устрашал. Солдат выглядел, подобно бесу, что вышел из Серого мира и явился на свет. Сотни огней от факелов, жаровни, лучины – освещали подножье крепости, покуда сумерки постепенно опускали и навеивали мрак. Врата отворились, позволяя путникам проникнуть вовнутрь. Хэйвунд осторожно придерживал кожаный повод своего вороного скакуна, легонько поддавая по бокам ленивого коня, который истощил свои силы в долгом походе. К Грастену мгновенно подбежали конюхи, желая помочь прибывшему слезть с седла, но тот остановил их. Несколько рыцарей остались в дворике крепостей. — Добро пожаловать в нашу скромную обитель, господин Грастен. Прошу, следуйте за мной, Эригальд Рагром, как и остальные уже заждались вас. — Произносит квартирмейстер, кивнув головой. С самого дворика, Хэйвунд уже слышал, как раздается громкий хохот и выкрики лордов, которые нашли себе развлечение в столь смутное и неблагоприятное время. Так сказать лазейку, дабы улизнуть от своих семей и примкнуть к выпивке и дорогим шлюхам. — Благодарю. — Сняв перчатки, грубым тоном голоса проговаривает Хэйвунд, оглядываясь по сторонам, наблюдая за тем, как лучники и смотрящие несут свой дозор. Молодой Грастен, как и вся его свита в виде нескольких приближенных к нему рыцарей – двинулась в трапезный зал крепости, покуда остальные расположились либо за ее пределами, либо внутри. Все, конечно же, зависит от ранга. Хэйвунд поднимается по каменной лестнице, чуть пригибается, дабы не стукнуться головой, ибо был достаточно высок, по сравнению с остальными. Его ведут сквозь холодные коридоры, освещая путь факелами. Леденящая прохлада щекочет кожу, пробираясь до костей, заставляя содрогнуться при малейшем сквозняке. Двери, чуть помассивнее отпирают стражники и яркий свет от подвешенных к стенам люстр, а также канделябров и не обойтись без стальных жаровнь, пробивается за пределы трапезного зала. Он, к слову, был заполнен почти до основания. Выкрики, разлитый эль, разбросанные недоеденные куски пищи, голова поросенка – прибитая к щиту, что в свою очередь свисал на одной из колонн. В конце зала, один из лордов сношался с служанкой, вероятнее всего думая, что его никто не заметит. — Хэйвунд! — Средь стоявшего в зале гула, слышится знакомый оклик. Эригальд Рагром выходит из-за столика, с распростертыми объятиями примыкая к прибывшему гостю, жирными от мяса руками растирая спины и плечи Грастена. — Как же я рад тебя видеть! — Это взаимно, лорд Рагром. — Оголяя белоснежные клыки в улыбке, произносит Грастен, косо поглядывая на то, как испачкалась его одежда. От лорда жутко пахло перегаром, почти до тошноты, но это не позволяло Хэйвунду стереть улыбку со своего лица. — Вот собака, сколько раз тебе говорил, зови меня просто Эригальд. Пойдём скорее за стол, ты наверняка устал с дороги, тем более, исполняя такую затяжную миссию. Пойдём, давай давай, не противься! — Сегодня Эригальд был в ударе, конечно же, совсем не догадываясь какая головная боль будет ожидать его с утра. — Не беспокойся, усажу тебя рядом с теми, кто еще не напился до беспамятства. Вот, усаживайся. — Он слегка отодвинул деревянный стул с длинной спинкой в сторону. — Благодарю лорд Эригальд. — Говорит Хэйвунд, присаживаясь за столик. — Еще раз так назовешь меня, я тебе врежу! Че я тебе сказал? Вот собака! — Выругался лорд, громко засмеявшись, а после усаживается рядом, пытаясь представить всех тех, кто находился с ним за одним столом. — Вот этот полудурок зовёт себя Генрих Хорисон, но на деле его зовут Гейлаб Хорисон Де Никон. Ты прикинь? А знаешь как в сокращении? — Не стоит, я догадался. — Облагоразумил выпившего лорда Грастен — Эта прекрасная дама, разодетая в шелковые обтягивающие одеяния, подчеркивающее все ее формы… — Эригальд засмотрелся на выдирающие груди. — Ее звать Вероникла Тералекс. Графиня, изысканная графиня… Славится во всем… — Астросе, знаю, слухи дошли и до Лебединого утеса. — Вновь улыбнулся Грастен, ощущая себя неловко в подобном обществе. Он исподлобья посмотрел на девушку, а затем отвел взгляд в сторону. — Приятно познакомиться с той, которая несёт благодетель всем низшим слоям нашего народа. — Не то, что король. — Осведомился Эригальд, подливая в глиняную исписанную узорами кружку еще больше эля. — А чем же вам не угодила наша власть? — Изумился Хэйвунд. — Наш параноик король тратит все сбережения не на благоустройства народа, а на никчёмный флот. И все из-за того, что он потерпел поражение Серебренному ордену. Нет бы прокормить тех, кто голодает, нет бы… Ай, черт с ним, за него сегодня пить не буду. — Не вижу в этом ничего непристойного. — Кивнул головой Грастен. — Они увеличили налоги для населения, спонсируют армию, власть готовит нас к затяжной войне. И, похоже, с теми, с кем я воевать отнюдь не желаю. — Серебренный орден. — Подметил Хэйвунд, замотав головой и тяжко вздыхая. Он изредка поглядывал на Верониклу, которая явно сверлила его своим пристальным взглядом. — Не будем о наболевшем, лучше поведай всем нам, чем же ты занимаешься? Куда планируешь двигаться дальше? На север? — Вопрошает Эригальд, пытаясь разбавить напряженную обстановку. — Отец поручил мне важную миссию, раскрывать подробности, к сожалению, не могу. — Хэйвунд перевёл взгляд на лорда, так и не подобрав удобного положения на скрипучем стуле. — Иж ты! — Недовольно фыркнул Эригальд. — Все правильно. — Оживился охмелевший «Генрих». — Ты вообще, Ге… Ох собака, опять драться из-за твоего имени у меня нет желания. — Открестился от очередных обид Гейлаба, лорд Эригальд. — А ты че вылупился? Давай выпивай с нами! — Пожалуй, откажусь, завтра на рассвете мы уже отправляемся дальше, затягивать эту миссию, к сожалению, нельзя, но обещаю, выпьем в следующий раз. — Ладно, хер с тобой. — Плюнул Эригальд. Хэйвунд же, в свою очередь поднялся из-за стола и не обращая внимание на выпивших лордов и рыцарей, с трудом выбрался из забитого трапезного зала. Слуги подоспели к нему, дабы провести прибывшего гостя в заготовленные покои, но Грастен отказался, возжелав пройтись перед сном. Оказавшись снаружи, он мгновенно оказался под натиском серебренного блика, прикованной к ночным небесам луны. Хэйвунд взглянул на сотни звезд, что также мелькали под покровом ночи. Холодный ветерок задувал, развивая русые волосы молодого Грастена. — Рада знакомству. — Послышался за спиной женский голосок. От неожиданного появления бесшумной графини, Хэйвунд слегка вздрогнул, мгновенно оборачиваясь. — Простите, если напугала вас, господин Грастен. — Нет, все хорошо, просто вы так бесшумно подкрались. — Он заглянул прямиком в глаза Верониклы, что подобно звездам, точечно присоединенным к темному небу, манили к себе неоднозначные взгляды. — Могу я поинтересоваться? — Чуть прищурившись, сказала графиня, наклоняя голову набок, слегка улыбнувшись уголками своих пухлых губ. — Безусловно. — Хэйвунд сложил руки за спиной, дернув бровями, все-таки поборов желание взирать в ее глаза и отводит взгляд куда-то в сторонку. — Почему вы покинули трапезный зал, скажите мне, господин Грастен? Это ведь не из-за того, что вам вставать с первыми петухами и отправляться в очередное, неоднозначное странствие по окраинам Астроса, в попытках сыскать северян, что высадились здесь с неделю назад? — Откуда вам известно про северян? — После сказанных ею слов, Хэйвунд насторожился и легкая улыбка слетела с его лица, а взгляд возвратился на ее глаза. — Вы так и не ответили на мой вопрос, господин Грастен. — Она продолжала улыбаться, не сводя глаза в сторону, это немного смущало молодого воина. Хэйвунд делает шаг вперед, чуть хмуря брови. — Не люблю шумные компании, ну, а теперь вы, графиня. Откуда вам это известно? Об этой миссии мы не разглашаемся. — Мне известно очень многое, лорд Грастен. Даже не поверите насколько. — Она кивнула головой, покуда губы широко расплетаются в улыбке. — Не зря же меня называют Графиней Астроских гор. — И что же еще вам известно? — Интересуется Хэйвунд. — Как вы относитесь к восстанию рабов во Франбурге? — Вопрос на вопрос? — От вашего ответа – зависит и мой. — К восстанию Франбурга. — Наконец сломался Хэйвунд, играя бровями, изредка поглядывая в разные стороны. — Отношусь нейтрально. С точки зрения будущего лорда, то это неприемлемо. Неприемлемо перечить власти, королям или королевам. Это не есть правильно, леди Тералекс. Но, с другой стороны, лицезреть подобные издевательства над теми, кто является такими же, как и мы, а именно над лимами, мне противно, а посему и понятна мотивация того гладиатора. Теперь ответьте и вы. — Разглагольствовать не буду. Гладиатор, поднявший восстание был в сговоре с королевой, но подлые лорды – обставили все так, что в этом всем виноваты именно воины Свободы. К сожалению, это глубочайшая правда. Та власть, что по своей сути узурпировала трон Франбурга – не имеет права управлять государством. Алекс Розенталь, новоиспеченный король – устроил резню, кровавую резню, где гибли и женщины, и дети. Но вы не находите параллель? Все говорят, что смута Франбурга прошла, но это вовсе нет так. Из-за неопытности бастарда, который никогда не готовился к правлению, итак, пошатанная экономика континента летит на дно, как и политика, как и все остальное. Франбург идет к расколу, точно также, могу и сказать про нынешний устрой правления Оскара Шторма. Мы проиграем войну с Орденом. А до тех пор, пока Серебренные щиты не ступили на наши земли, мы попросту обязаны выдать Шторма и всю его династию магистру Ордена. Иначе, будут сотни тысяч жертв, если не полное уничтожение Астроса. Вы хотите повторить судьбу Фомаса? — Не сочтите меня неправильно, леди Тералекс, но я не клятвопреступник. Я буду биться за нашего короля. — До поры до времени, господин Грастен. — Холодным тоном голоса молвит Вероникла. — До поры до времени. — Она в моменте разворачивается, бросая блистающий огнем взгляд на молодого воина, а затем оставляет его под гнетом серебренной луны, на растерзание своих мыслей. В тот момент, Хэйвунд считал леди Тералекс слишком высокомерной, а ее мнение – далеким от истины. Или же вовсе не имеет какой-либо правды. Оно ошибочно, в этом сомнений у молодого Грастена не присутствовало. Еще немного постояв во дворике, под натиском холодной мрачной ночи, Хэйвунд отправился в свои покои, дожидаясь грядущего дня. *** — Ты даже не явился на завтрак. — Кивнул головой лорд Рагром, щуря взгляд, кончиками указательного и среднего пальцев массировал свои виски от пульсирующей боли. Лорда бросало то в жар, то в холод. Он тяжело дышал. — Как и вы, Эригальд. — Ухмыльнулся молодой Грастен, подметив, итак, плохое состояние лорда, мучавшегося от сильного похмелья. — Не стоит меня провожать до моста, я и сам смогу отыскать дорогу, можете не беспокоиться на этот счет. — Делать мне больше нечего. — Хмыкнул лорд, заулыбавшись, но через мгновение улыбка сошла с его лица, после того как сверлящая боль новой волной окатила голову. — Благодарю вас за ваше гостеприимство, лорд Эригальд, рад был встречи с вами и с другими достопочтенными лордами. — Ага, особенно с нашим Гейлабом. — Раздался ехидный смешок со стороны Рагрома, после которого, он пожимает руку молодому Грастену, чуть потянув на себя, дабы сократить дистанцию между ними. — Будь осторожен, Хэйвунд и передай мои предостережения своему отцу. Власть нынче будет цепляться за каждую возможность сохранить свой статус, они будут убирать неугодных, невзирая ни на какие принципы морали и достоинства. Борясь с врагами, мы становимся похожими на них же самих. Берегите себя. — На серьезной ноте оканчивает Эригальд, похлопав Мертворожденного по плечу, а затем – отходит в сторонку. Хэйвунд же тяжко выдохнул, кивая головой. Подобные фразы или замысловатые диалоги, толкают Грастена в легкое недоумение, словно все в округе – пытаются подготовиться к катастрофическим последствиям, быть может даже к самой анархии. — Успехов желаю и вам, лорд Рагром, как все окончится, я заеду к вам. До скорой встречи. — Сказал он, медленно отправляясь к заготовленному коню, который уже наверняка набрался новых сил для очередного странствия. Перед тем, как взобраться в седло, Хэйвунд отблагодарил конюха за хорошую работу, подав тому несколько серебренных чешуек. Грастена ждет долгий путь, ведь он не может подвести своего отца, в особенности, когда смутное время начинает расцветать. Оно добралось и до самого Астроса. И теперь, его уже никак не избежать. Хэйвунд поправил плащ синеватого оттенка, устроившись поудобнее. Ладонь его легла на мордочку коня, чуть погладила по гриве, а после ухватилась за кожаный повод. Он поддал по бокам и галопом поскакал в сторону дремучего леса, там, в тридцати милях, слышалось нападение на ближайшую деревню. Конечно, это могут быть обманчивые слухи или же разбойники Уилласа Шторма, принца Астроса, который отрекся от своей семьи во благо осуществления корыстных и подлых деяний. Так или иначе, Хэйвунд, как и вся его орава достопочтенных рыцарей из благородных семей, должна убедиться в правдивости или лжи, со стороны местных странников. Почему Эригальду не доложили о том, что несколько дней ранее было совершено нападение на деревню, которая находится совсем неподалеку от его крепости? Все просто. В ней живут отреченные. Те, кто не верует в Создателя, а значит, ни помощи, ни взысканий налогов с них не производится. Это священный кодекс, выдуманный Архирахелями. К счастью, таких поселений по всему континенту совсем немного. Крестьяне привыкли жить под защитой, хоть как-то ощущать себя в безопасности, под покровительством своих лордов. Да и отречение от Создателя – влечет за собой последствия. *** Конники уже подоспели к ближайшему поселению, лес скрывал ужасы, что творились во дворах старинных домиков, зеленоватая листва не позволяла глазу увидеть мертвые тела. Издали, все казалось более чем нормальным, из избы доносился дымок, который говорит о том, что некто затопил печь. Когда же воины Хэйвунда подоспели ближе, то заметили засохшую кровь, которая обогатила всю близлежащую землю. Нечестивый ветерок задувает с севера, пробуждая бесов Серого мира в землях Астроса, отравляя континент своим проклятым присутствием. Сухая ветвь старого дуба изгибается на порывистом потоке воздуха, с небес падают тяжелые капли дождя, предвещая начало бури, которая не стихнет до той поры, пока не окончится Рассвет Серого мира. На той самой ветви, висит повешенное, чернеющее тело. Где-то вдали раздается устрашающий гром, вороны падальщики прячутся среди листвы, только-только полакомившись мертвечиной. Аромат смерти царит в этом поле. Оторванные конечности. Хэйвунд спешился, присмотревшись ближе. Изуродованные до неузнаваемости крестьяне разбросаны подле своих домов. Видны вилы, топоры, которыми лимы пытались отбиться от внезапного нападения. Молодой Грастен перешагивает через мертвые тела, покуда сердце его бешено колотится о грудь. Он сглатывает скопившуюся от волнения слюну, делает глубокий вдох, заметив, как маленький мальчик, лет десяти от силы – насажен на пику, а лицо его издает предсмертный ужас. Стеклянные глаза так напуганы, что от скорби, по щекам Грастена побежали слезы. Он отворачивает голову в сторонку, заметив, как рядом лежит женщина с неестественно вывернутой шеей, там же, находился, по всей видимости и муж. Отрубленные руки, выпущенные наружу кишки. Дикая вонь нависла над странниками, заставляя все внутри изворачиваться. Некоторых рыцарей – вывернуло от нагнетающего смрада. Хэйвунд еле как сдерживался, прикрывая нос руками. Он все же поднимает глаза на избу, в которой доносился дряхлый голосок старухи, напевавшую песнь. Песнь О Сером мире. Грастен медленно ступает по влажной земле, случайно наступив на отрубленную гниющую кисть. Он ощущает, как вчерашний ужин подступает к горлу. Молодой Грастен заметно побледнел, как и остальные, но никто не посмел прервать безмолвие. Кроме воронов, тучами витающих над головами странников. Хэйвунд укладывает ладонь на эфес своего клинка, озирается по сторонам, жестом приказав своим солдатам смотреть в оба, а после – тихонько открывает скрипучую дверцу. — Мертворожденный. — Молвит старуха, даже не обернувшись лицом к вошедшему Грастену, который со страхом поглядывал на нее, хмуря брови и щуря глаза. — Я уже заждалась тебя. — Вслед за ним, последовали еще несколько рыцарей. — Не понимаю о чем вы. — Буркнул Хэйвунд, заметно насторожившись. — Нет-нет. — Вертит головой старуха. — Ежели хочешь отыскать варваров, то тебе следует зайти одному. Другие не должны перешагнуть через порог. — Молвит она. — Ну же, Мервторожденный, что же тебе может сделать обычная старуха? — На сей раз, Грастен разглядел, чем же так увлечена незнакомка. Она осторожно нарезала овощи на деревянной дощечке, кидая в чугунный котелок, стоявший в печи. Хэйвунд недоверчиво посмотрел на своих воинов и кивком приказал им удалиться, прикрыв за собой дверь. — Откуда ты знаешь меня? — Хэйвунд пытается разглядеть ее лицо, в ответ услышав безумный хохот старицы. — Он сказал мне. — Она хрустит своими суставами, не позволяя себе отвлечься от готовки. — Кто же? — Пророк, величайший лим, благословлённый Создателем. Он все поведал о тебе и о том, что ты явишься в мой дом. С мечем наперевес, ищущий северян, во благо справедливости и признания своего отца. Или же затмить его имя своими подвигами, молодой воин. Хочешь узнать свою судьбу? — Огонь, вспыхнувший в печи – заметно усилился. Языки пламени так манили молодого Грастена. — Допустим. — Хэйвунд старается не спускать с нее глаза, но изредка осматривается по сторонам, дабы из угла не выскочил засевший северянин. Он держал меч наготове. — Задай мне три вопроса. Именно те, которые тревожат твое робкое сердечко. — Говорит старуха. Изначально – Хэйвунд сомневался в праведности своих действий. Он тяжко выдохнул. Ведь не каждый желает узнать свою судьбу. Это неправильно, не так ли? Узнать то, что тебе предначертано, вопреки всему – попытаться исправить написанную Создателем историю, но так или иначе – оказаться там, где ты должен быть. Свершить то, что обязан. Любопытство взяло верх, поборов внутри него все сомнения. — Удастся ли превзойти своего отца? — Вопрошает он. — Несомненно, молодой воин. Будь в этом уверен. — Говорит старуха, покуда языки пламени охватывают чугунный котелок. — Тебе суждено встретиться с тем, кого твой отец уважал и любил. И тот, кого ты встретишь, простит тебя за все твои деяния. Вот увидишь, ты присягнешь королю королей и отыщешь свое счастье в огне. — Я не понимаю. — Хмурит брови Хэйвунд. — Ты и не поймешь, пока сие не случится. — Что ждет мою семью? Светлое ли будущее ожидает моих детей? — Задает он следующий вопрос, пока старуха солит котелок, мешая жидкость большой деревянной ложкой. — Твои дети – заставят тебя пойти на невозможное, вот увидишь. Они сподвигнут тебя на то, что тебе противно и нежеланно. А вот справишься ли ты с этим бременем или нет, зависит только от твоего выбора. — Астрос ждет война? Насколько ужасны будут ее исходы? — Неважно, какие исходы будут на континенте, важно лишь то, как сильно они ударят тебя, как сильно обожгут твое тело, покрывая кожу волдырями. Тебя же ожидает война, долгая и суровая война. Война с самим собой, со своими амбициями. И окончится она кромешным огнем. — Докончила старуха, безумно засмеявшись. Ее хохот был отвратительным, как и дряхлый голос, которым она молвит предсказания. Толи остерегая Хэйвунда от предназначенной судьбы, толи насмехаясь над тем, что ждет молодого воина. — Довольно лжи. — Сплюнул Грастен. — Говори, где северяне. — Молодой воин замечает в котелке всплывающий глаз, а уже после – гнилую челюсть. — Они уже здесь. — Ее безумный смех не оканчивается, даже тогда, когда за стенами разваливающегося дома слышен свист стрел и боевые клики диких варваров. Хэйвунд мгновенно разворачивается, скрежет металла раздается во дворе, обнажает клинок. Старуха показывает свой ужасающий лик. Точнее то, что от него осталось. На ее лице вовсе не было кожи, она была содрана до самого мяса, кошмарные глаза смотрели на Мертворожденного. Незнакомка ухватилась за свой нож и набросилась на Грастена, который сумел вовремя увернуться и отскочил назад, после чего острие клинка вонзилось в подоконник. Хэйвунд не теряет время зря, делает замах, а затем сокрушительный удар, отрубая безумной старухе голову. Грастен выбегает наружу, слету вступая в сражение, когда в нескольких сантиметрах от его головы в стенку вонзается метательный топорик. Мертворожденному тяжко задышал, ощущая, как в виски отдает адреналин, и он с полной уверенностью спускается по ступенькам. Прямо перед ним, беспощадно зарубили его товарища, острие топора вонзается прямо в лицо, северянин обухом раздалбливает ему челюсть. Хэйвунд заносит клинок над своей головой, атакует, оставляя у варвара глубокий порез на спине, после которого, вонзает клинок насквозь, разрезая все внутренности. Без какого-либо угрызения совести, малейших сомнений. Второго, он заметил из-за угла. Варвар выцеливает сражающихся рыцарей, а после дает залп, после которого стрелы пробивают головы солдат. Хэйвунд пробирается к нему, попутно давая отпор нападавшим, искусно парируя их атаки, с разворота рубя насмерть. Дыхание участилось, сердце забилось еще сильнее. Он пригибается от неожиданной атаки варвара, ударяет крестовиной о грудь, исполнив толчок ногой. Проворачивает клинок и вонзает меч в попытавшегося атаковать сзади варвара, тот же – обогатил его одежду кровью, горячие капли попали и на лицо. Выдернув меч, Грастен продвигается дальше, с бурей эмоций, что полыхают внутри груди, добивает лежавшего на земле северянина, шаг за шагом приближаясь к меткому лучнику, который заметил и самого Мертворожденного. Дыхалки уже не хватало, меч с каждым ударом становился все тяжелее и тяжелее, но Грастен не сдавался, ухватившись за рукоять обеими руками. Лязг металла, предсмертные мольбы, стоны раненых – раздавались по всей округе. Один из его солдат спотыкается о мертвого крестьянина, падает на грязную, кровавую землю, а его голову – слету отрубает безжалостный варвар, восхваляя Создателя на своем языке, довольствуясь смертями. Для них – это самое приятное удовлетворение. Вовсе не взмокшая плоть девицы, а ручейки крови, что стекают по их уродливым лицам. Как в миг, чья-то жизнь становится под твоей властью. Хэйвунд вступает в схватку с мечником, отбиваясь и уворачиваясь от его атак, тот же колющими ударами пытался пробить оборону Грастена. Мертворождённый не собирался сдаваться, он не имеет на это право. Изысканный удар, по своей натуре, который совершил Хэйвунд – остался роковым для сражающегося северянина. Клинок пробил ключицу, вошел так глубоко, что с подобными увечьями невозможно выжить. Грастен ухватывается за длинные, заплетенные волосы варвара и освободив клинок от его плоти, насаживает глазом на крестовину, всаживая по самые мозги. Отталкивает уже мертвое тело северянина в сторону, он добирается до лучника, замахом разрубая его лук и ударяет в голову, после чего тот падает без сознания. В тоже время отгремело сокрушительное поражение варваров, осталось только несколько, которых сумели взять в плен странники Грастена, дабы допросить. *** Предварительно, пойманных чужеземцев связали и усадили подле дерева. Они что-то яро обсуждали на своем языке, но по манере речи, с легкостью можно было понять, что те вероятнее всего сквернословили. Свои ненавистные и презренные взгляды варвары бросали на рыцарей, которые пытались предать огню тела северян, а также крестьян, что пали здесь. Своих же воинов, Грастен не мог бросить здесь в бесславной могиле. Посыльный отправился за повозкой, в которой тела солдат будут доставлены их семьям. На гнилой скамье, восседал и сам Грастен, прислонившись затылком к избе. Он вытер свое лицо тканью, очистив его от чужой крови. Конечно же, понять мотивы – Хэйвунд попросту не мог, а посему готовился к отправке в Лебединый утес. К себе домой, дабы местные Рахели послужили переводчиками. — Ты как? — Спрашивает один из рыцарей. Хэйвунд недолгое время выдержал паузу, пытаясь принять гибель своих солдат. — Двенадцать бойцов. — Все же начинает прискорбный говор молодой Грастен. — Сегодня, я потерял двенадцать бойцов, которые полегли в этих прогнивших землях. Спрашиваешь, как я? Ужасно, но уж явно получше, нежели чем они. — Он кивком указывает на павших рыцарей и крестьян, которых еще не успели сжечь. Воин кивнул головой, пытаясь оставить Грастена наедине с собой, но тот внезапно продолжил. — Знаешь, а ведь я пылал желанием отправиться вместе с Кейном Штормом в то ужасное, затягивающее путешествие, считая, что мое присутствие там – будет полезно, но мой отец. Отец отговорил меня от подобного, ведь даже он сам не отправился на войну. Он так яро просил меня остаться, а я – полный глупец, раз желал вкусить первую пролитую кровь, испытать себя в достойных сражениях. Это все так отвратно. Я помню те времена, когда даже представить себе не мог, что испытывает мой отец, когда отправлялся на войну с северянами, что время от времени насаждали наши земли, отравляя их своим гнилым присутствием. — Хэйвунд переводит взгляд на варваров, связанных подле дерева. — А теперь понимаю, что никогда бы не вернулся с ледяной обители. И остался бы там на корм воронам падальщикам, вдали от родных земель, от семьи. Это ужасно. Ужасно то, что почти все двести тысяч рыцарей нашей армии не смогли вернуться восвояси, как и сам король. Как только найдете необходимую повозку, то мгновенно отправляемся в Лебединый утес, я хочу повидаться со своими детьми и женой. — Грастен поднялся с места, медленно отходя в сторонку, ощущая, как холодный пот стекает по его коже. Как в одно мгновение, каждый вздох давался ему через силу, взирая на то, как мертвые тела лежат в грязи, как их последний миг, последнее воспоминание было клинок или топор глумившегося северянина. Теперь, Хэйвунд на своей шкуре познал то, насколько ужасны могут быть варвары с Северной души, насколько жестоки и беспринципные. В них нет ничего святого, ни души, ничего. А их сердца давно насквозь замерзли, как и земли севера. Беспощадность и жестокость, жажда бесконечных войн – вот что ими движет на самом деле. Хэйвунд шествует дальше, пытаясь отвлечься, но эти смерти не выходят из его головы. Как бы он не желал вступить в первое сражение, теперь, он понимает, что все это – поистине ужасно. А что будет дальше? Ведь Астрос находится на пороге войны с более опытными солдатами. С Серебренным Орденом, который будет рубить всех без малейшего разбора. На сей раз Хэйвунд усвоил жестокую истину. Истина войны – на деле лишь доказывает то, что на самом деле, в ней нет никакой романтики, кроме гнили и смрада.