Рассвет Серого Мира

━━━━━━━◌ Огненное кольцо ◌━━━━━━━ Магистр Ордена Холодок пробегает по спине новоиспеченного магистра. Такой, отчего содрогается его тело, рука нервно потрагивает. Он и понятия не имеет, куда именно ее деть. Ранее, он мог оплести пальцами рукоять своего клинка, но сейчас - его забрали перед высокими стальными дверьми, что ведут в главный зал, где по всем заветам канона - собрались величайшие умы Лимскола. Их культ нарекли Верховным советом, где решаются судьбы не просто лимов, но и городов, а то и континентов. Приспешники Создателя, которые день за днем продумывают дальнейшие ходы, что изменят ход истории, но исход - будет лишь один. И какие бы ветви не обломить к его пути, все равно он настанет. И в один суровый день, Серый мир обретет запредельное могущество, которое сотрет Лимскол и всех его обитателей с лица земли. Аурон Де Магнуссон - новый магистр Серебренного Ордена - стоит посреди зала, на рисунке, где изображен герб Гравердена, принадлежащий основателю Ордена - Фаргелосу. Под гнетом своей жажды отмщения, а также бесконечных амбиций, Аурон последовал совсем не той тропой, что была проложена Орденом изначально. — Аурон Де Магнуссон. — Раздался грубый тембр голоса верховного судьи, который показался взору магистра. Он усаживается за закругленный столик, который находился на небольшом возвышении. Далее - последовало полное безмолвие, в течении которого, под властью густой тишины, Аурон встает на колено, покорно склонив голову. Тем не менее, злость возрастает в нем, он сжимает руку в кулак. — От лица всех девяти Архирахелей, хочу задать вам вопрос, ответ на который, будет влиять на исход дальнейшего приговора. — Молвит верховный судья. — Мне поступили некоторые сведения, которые гласят, что вы отправили послание всем королям южных континентов, с требованием явиться на верховный суд, дабы получить свой выговор и получить заслуженное наказание. Для чего вы сотворили сие, магистр Магнуссон? Почему ваши действия не были согласованы с членами девяти верховных судей? — Короли юга возомнили о себе, что могут распоряжаться своими действиями так, как посчитают нужным, чувствуя свою безнаказанность. Серебренный Орден был создал для того, чтобы вершить правосудие и ставить на колени тех властителей, считающих себя непокорными перед законами, изданными на Огненном кольце. — Отвечает Аурон, попрежнему не поднимая свой озлобленный, полный ненависти и отвращения взор. — Короли юга уже получили свое наказание, в виде смуты, восстаний, а также уничтоженного флота. Зачинщики великого сражения на Северной душе, а именно Люксен Розенталь, почивший от клинка варвара в северных землях, бывший король Франбурга, а также Кейн Шторм, пропавший без вести, по всей видимости, ушедший на корм рыбам, предыдущий властитель Астроса - мертвы. Управление континентами перешли к законным наследникам. Достаточное наказание для тех, кто осмелится перечить указам верховных судей. — Недостаточно. — Перебивает Аурон, все же поднимая яростные серебренные глаза на одного из судей. — Закон Ордена нужно почитать и следовать ему, а в нем говорилось, насколько я помню, что вся династия не подчинившихся королей или же лордов воле Серебренного Ордена, должны быть истреблены. — Мы давно уже не следуем подобным традициям. — Сказал верховный Архирахель. — Лимскол переживает не самые лучшие времена, а посему мы избежим подобного, ради сохранения мира и процветания, который наконец явился в наш мир. — Гибель династий, положит начало анархии, кризису несоизмеримых масштабов, что приведет к массовым войнам. Ты, как магистр, должен был это понять. Как сын своего отца. Мы положились на тебя, Аурон Де Магнуссон, но ты преследуешь самоуправство, исключительно в собственных интересах. Ради чего? Отмщения за гибель своего отца, который по своей сути, чуть не подверг Орден разрушению. Мы должны учиться на своих ошибках. И ты, Аурон тоже. Ежели подобное повторится, то ты будешь лишен своего плаща и разжалован до рядового. — Я вас понял, Верховный судья. — Аурон опускает глаза на мраморный пол, где красовался рисунок герба Граверденов. — Ты извинишься перед всеми королями, возьмешь свои слова обратно, а теперь приступай к более необходимым целям. Рабы уже подоспели. — Да будет так. *** Длинные холодные коридоры одного из главных замков Огненного кольца, набитые рыцарями ранга «Серебренные щиты» сопровождали магистра Ордена в главный зал. Его длинный белый плащ собирал опавшую пыль, за ним следовали несколько солдат, гремя своими латными доспехами. Облачены они в темные доспехи. Воины специального назначения, что не знают страха, не знают боли. Для Северян – это берсерки. Во Франбурге и Астросе – паладины. Здесь же – совокупность обоих видов войск. Эти солдаты умели все, каждый мог управиться с любым видом оружия. Они ловкие, безудержные, крепки. С самого детства их поили специальными отварами, что подавляют болевой порог, выжигая эмоции, отчего их разум мутнеет и содрогается. Мышление попросту отключаются, и они возрастают, как изысканные и искусные воины, не знающие страха перед смертью. Подобные солдаты, походят скорее на мертвецов, нежели, чем на живых. Со временем, таких «выродков» перестали создавать. Большое количество затрат приходится по их душу, да и не все становятся эффективными. Многие гибнут, ибо не каждый может перенести подобные испытания. Изматывающие тренировки, проходящие ежедневно на протяжении многих лет. Их не обучают речи, письменности. Они созданы для того, чтобы убивать. Подобные эксперименты ныне запрещены в Огненном кольце по заветам верховных судей, но Архирахели не перестают измываться, предаваясь новыми утехами. Аурон обожал их, но к его сожалению, подобных солдат осталось совсем немного. Теперь же, Магнуссон жаждет возродить подобный культ извращений, а посему, зайдя в один из залов замка, он мгновенно бросает взгляд на прибывших рабов с Франбурга. — Новая порция мяса. — Довольно хмыкнул он, оглядывая вшивых, заточенных в кандалы лимов. Вот уже многие годы Аурон скупает ненужный, как он называет в узких кругах «скот», для удовлетворения своих извращенных идей. В зале также присутствовал один из знаменательных гостей в Серебренном Ордене. — Отправьте их на нижний ярус кольцевого замка, пускай Архирахели позабавятся. Рабов подняли с колен и погнали плетью в сторону выхода, покуда магистр, с приторно-ехидным выражением лица бросал на них сопроводительный, полный презрения, взгляд. Руки его были за спиной. Орден хранит в себе множества секретов, которые скрываются в тысячелетних архивах. — Добро пожаловать, мой дорогой гость. — С улыбкой, но не сказать, что с распростертыми объятиями, встречает он прибывшего принца в своей обители. Аурон был на порядок выше своего гостя, но это его ни капли не смущало. Он всегда любил смотреть на всех свысока. — Магистр Аурон-Де-Магнуссон, для меня честь, что вы приняли меня в столь приятной обстановке, рядом с протухшими рабами. — Изумился Уиллас Шторм. — Вы мне льстите. — Ехидно проговорил магистр. — Что вы, это вовсе не так. — Наклоняет голову набок юный Шторм. — Полагаю, вы прибыли сюда вовсе не для того, чтобы погостить, не так ли? У вас есть определенные мотивы, которые вы бы хотели извлечь из вашего прибытия. — Верно подметили, магистр. К слову, поздравляю вас с повышением в должности, теперь под вами может ходить весь Лимскол, как я полагаю. — Изысканно льстит коварный Уиллас, скрестив руки на груди, пожимая плечами от веющего со стороны окон сквозняка. Шторм заострил свой хитрый взгляд на Магнуссоне. — Лимскол? Ох нет, на данном этапе, по крайней мере. Весь мир сейчас погряз в смуте, которую я предвещал вашему старшему брату, а также его коллеге Люксену Розенталю, но они не послушали. Не послушали и то, что я предвидел и их поражение, а ваш еще один старшенький – Оскар, поверил в себя и попытался дать мне отпор, за что и получил по заслугам. — Мои братья никогда не славились умом, они, сущие глупцы, раз полагают, что имеют право перечить верховным судьям, а в особенности магистру Ордена. — Говорит Уиллас. — Верно. — Хмыкнул Аурон. Он словно призрак расхаживал по холодным, касаясь концом своего белого как молоко плащом, пыльную кирпичную укладку в виде мозаики. — Именно поэтому, сейчас Орден готовится к полномасштабной войне против Астроса и Франбурга. — Как я полагаю, это займет долгие годы. — Подметил Уиллас. — Ведь достаточное количество войска у вас все же нет, вернее есть, но не подготовленное. Не говоря уже о четком плане действий, но не думаете ли вы, что за все это время, Франбург и Астрос оправятся от смуты. — Что ты хочешь, Уиллас? — Не отвечая на поставленные вопросы принца, продолжает магистр Ордена, наклоняя голову набок, ядовитыми глазами отравляя юношу. — Я предлагаю свою помощь, ведь кто, если не я знает Астрос лучше? Не говоря уже про покалеченного брата, манипулировать которым – мой конек. В столь затяжной войне, вам нужны союзники, а я желаю помочь и отомстить своему семейству за то, что не ставили меня вровень. Особенно жалкой матушке. — Поверь, Уиллас, я тоже желаю отомстить Астросу. За гибель моего отца Карла Магнуссона. Серебренный Орден изничтожит, сравняет столицу с землей, если потребуется. Уверяю, я настроен предельно серьезно, нужно лишь выждать время. И настанет тот час, когда весь Лимскол встанет на колени перед могуществом Серебренного Ордена и моим величием. Все короли склонят колено, а ежели нет, все их наследие будет предано огню. Я меч Создателя, несущий его гнев и ярость. Несущий правосудие. Правосудие смерти. *** Яростный порыв холодного ветра – бьет со стороны Северного моря, волны которого – разбиваются о скалы, чуть ли не дотягиваясь до стен древних замков, что стоят тут уже несколько столетий. Развивающиеся по ветру флаги, которые попросту не выдерживают порывов и попросту срываются – улетая вглубь такого же серого горизонта. Ветер уносит Серебренные знамена, которые никогда не вернуться обратно. У пристани – дела обстоят гораздо хуже, швартовные концы, удерживающие фрегаты – попросту лопаются от больших волн, скрежет мачт, процветающий вдали водяной смерч. Яростные молнии, оставляющие вспышку в небесах. Но ничто это не пугает Серебренных щитов, марширующих на плацу перед самым главным замком, где с одного из балконов, на них наблюдает магистр Ордена. Аурон Магнуссон, уложивший руку за спину, пристально наблюдает за сие процессом, покуда начинается сильный ливень. Капельки дождя начинают разбиваться о землю, затопляя образовавшийся кратер, находившийся совсем неподалеку от плаца. Именно в нем – находятся все заветные секреты, которые оставил миру Создатель, но пока что – все его тайны непостижимы. Лимы еще не стали достойными. Так полагали все бывшие магистры Ордена и, в частности, сам Аурон. Буквально через несколько минут, Магнуссон должен отправиться на нижний ярус, дабы осмотреть очередную порцию рабов, привезенную неделей ранее. Эти же – доставлены с Франбурга. Но он так не желал прерывать любоваться своими идеальными во всем солдатами, вровень марширующие для магистра. Лицо, а точнее его выражение – было хладным. Только изредка на нем появлялась мимолетная слабая ухмылка, которую стирал бьющий о в лицо ветерок. — Знаешь, Уиллас. — Внезапно после долгого молчания, вдруг заговорил Аурон, все также не отрывая стеклянного взгляда от своего войска. — Чем опасны Серебренные щиты? — Боюсь ошибиться, магистр. — Внезапно оживился Уиллас, покачав головой. — Поэтому прошу вас – поведать мне о самом могущественном войске во всем Лимсколе. — Отряд Серебренных щитов опасен тем, что они и вовсе не догадываются о принципах морали. Они, словно ходячие мертвецы, непрекословно подчиняющиеся моей воли. В их глазах не виднеется страх, сердце их бешено не бьется, когда их мечи соприкасаются с врагом. Щиты идут до конца, ибо не ведают, что такое смерть. Эти воины, скорее страшатся гнева Создателя, нежели чем гибели. В свое время, мне казалось, что северяне – такие же, ведь в моменте, они впадают в дикую ярость, что затмевает страх и накатывает ужаса вам, южанам, но они все же остаются живыми. Не физиологически, нет. Скорее духовно. Каждый воин, ступающий на тропу сражения, идущий в бой, боится что-то да потерять. Кто-то думает о семье, остальные же о своем состоянии, некоторые и вовсе не хотят вступать в смертельную пляску, но тем не менее вынуждены идти сражаться, но опять же. Под страхом чего? Под страхом смерти, ибо в противном случае, ежели солдаты начнут возникать, то они мгновенно становятся врагами государства, предателями родины и без угрызения совести, оказываются повешенными. Серебренный Орден же – наоборот, взращивает тех, кто ничего не имеет, ни семьи, ни имущества. Они рождены, воспитаны лишь для того, чтобы сражаться. Единственное, что они, по правде говоря, имеют, так это вера. Вера в Создателя. Орден также, безукоризненно следует закону и призывает всех королей – поступить подобным образом, но почему-то, те считают себя выше закона. Ведь они властители могущественных континентов. — Короли не правят вечно, магистр Магнуссон. — Ухмыльнулся Уиллас, внимая все сказанное Ауроном. Шторм привстал с кожаного дивана, в руках его блистал серебренный кубок, из которого он попивал пряное вино. — Правда, к глубочайшему сожалению, все они считают обратное. Пора им доказать и показать, что такое истинное власть. А она, в свою очередь, является силой и могуществом, которое есть у вас. — Довольно лести, юный Шторм. — Наконец разворачивается Аурон, отрываясь от увлекательного марша своих солдат, готовых хоть сейчас вступить в долгую, беспринципную резню. — Ты претендуешь на корону Астроса, что в принципе, может меня устроить, но только в том ключе, где твоя наглая, хитрая задница окажется на верховном суде. Ты же знаешь все законы, прекрасно знаешь, чем чреваты выходки твоего брата. Мне кажется, он даже не догадывается о плачевности всей ситуации, где в конечном исходе, его ожидает страшная гибель. Истребление династии, где ты, к слову, тоже числишься. — Если понадобится, то я отвечу перед верховном судом Огненного кольца, но только в титуле короля. Мои братья, как я и говорил ранее, вовсе не блещут умом. Один из них уже доказал свое безрассудство, встав на путь истребления целого континента. Другой же, хочет перечить воле Создателя, рукой которого – является Орден. — Смелые заявления, но я не один из твоих братьев или прислуг. Я магистр Ордена и поверь, твои лживые слова, твое самолюбие, а также тщеславие – мне видно сразу. Меня надурить – будет гораздо сложнее, ежели и вовсе, невозможно. — Аурон дернул серыми бровями, просверлив юного Шторма своим хладным взглядом да так, что у мальчугана по коже пробежали мурашки, в особенности, после того как тот начал медленно шагать в его сторону. Магнуссон чувствовал свое превосходство, а также чуял страх. Страх, исходящий от наглого принца, строившего из себя сверхумного стратега, но на деле, он ничем не отличается от своих братьев. Разве только способностью лгать и сладко лить в уши свой блеф. Уиллас умело подстраивает свой архетип личности ко всем, с кем общается, но только не с Ауроном. Магистр ухватывает Шторма за шею, надавливая большими кончиками пальцев на гортань, отчего Уиллас выронил серебренный кубок прямиком на дорогой бархатный ковер серебренного оттенка. Шторм пытается выбраться, ухватываясь обеими руками за запястье магистра, но тот был крайне настойчив и до неприличия силен, по сравнению с принцем. Уиллас машинально отходит назад, вжимаясь в холодную стенку. — Не смей считать себя умнее, чем я, иначе. — Аурон сдавил сильнее, покуда глаза его наполнялись ненавистью. — Иначе, тебя ждет та же учесть, как и твоего старшего брата, а именно – мучительная смерть в пучине Северного моря. — Уиллас ощущает, как его виски начинают сильно пульсировать, кровоток медленно сужается, в глазах мутнеет. Все его попытки вдохнуть хоть бы немного кислорода, увенчиваются тем, что он бьется в конвульсиях, пытаясь выбраться или же ослабить мертвую хватку магистра. Мысли мелькают самые различные, вплоть до воспоминаний о детстве, которые юный Шторм старательно пытался заглушить. Руки магистра, словно тиски, сдавливали глотку, вовсе не щадя, в глазах принца уже темнеет, ноги становятся ватными. — Надеюсь, ты усвоишь урок. — Сказал Аурон, выпустив наглого Шторма, отряхнув ладонь о свою штанину. Уиллас рухнул на пол, жадно сглатывая воздух. У него не выходит насытиться им, сухой, царапающий горло кашель. Виски словно вибрируют, он весь покраснел. — Уяснил ведь? — Продолжает изумляться Аурон. — Да… — Хрипя произносит юный принц, после чего получает подлый удар носком сапога по ребрам. — Я не слышу? — Наклоняя голову, произносит магистр, с насмешкой поглядывая на измученного Уилласа, что попросту упал на пол, скрутившись в позе эмбриона. — Да, магистр. — Вновь выдавливает из себя Шторм, но уже на порядок громче. Тогда, Аурон безжалостно наступает на его голову, вдавливая в пол. — Ты будешь делать то, что я тебе скажу. Забудь о своей прежней жизни, ведь теперь, у тебя ее не имеется. Забудь о своей постели, женской ласки или даже материнской любви. Все кончено, Уиллас Шторм. Ты более не принц, ты мой рядовой. — Магнуссон еще несколько секунд жестоко вдавливал заскулившего Шторма в холодный мраморный пол, а после удаляется в неизведанном для Уилласа направлении. Он исчезает в глубинах холодных коридоров. Магистр Ордена шествует по спиральной лестнице, покуда два рыцаря по пятам следуют за ним. Он горд собой, злосчастный нарцисс, полный ненависти и отвращения ко всем тем, кто проживает за пределами Огненного кольца. Угнетающий холод, стоящая сырость, где-то неподалёку - стекает дождевая вода, но это никак не помешает магистру - встретиться с привезенными рабами. Аурон подоспел к небольшой каменной двери, подле которой находилось несколько часовых гвардейцев. При виде прибывшего Магнуссона, они мгновенно отдают честь, а после отваривают двери, вручая его стражникам факелы. Далее, еще несколько лестниц, ведущих на нижний ярус Огненного кольца, где хранилась древнейшая библиотека, подле которой опытные Архирахели - проводят перепись, а также жестокие опыты над низшими расами. Низшими - прозвали всех тех, кто не имеет какого-либо титула. Там же, у подножья библиотеки, его повстречали еще несколько гвардейцев, которые после - провели магистра к главному Архирахелю. Аурон прошел через множества высоких шкафов, на полках которых лежали самые различные книги, древние альманахи, в которых сказывается о всех артефактах, что были когда-либо найдены по всему Лимсколу после падения Огненного светила. Здесь также хранится подлинная история всех континентов, а также то, что было до разделения лимскола на четыре материка. Множества ученых Архирахелей и их подопечных - блуждали по библиотеке, постоянно рыская новые сведения, на основе опыта прошлого - составляя новые стратегии, строя планы на будущее. — Магистр Аурон. — Произносит один из верховных Архирахелей, подоспевший к нему. — Слушаю. — Кивнул головой Магнуссон, скрестив руки на груди. — Хочу поздравить вас с вступлением в новую должность, хочу сказать, что отец, великий магистр, Карл Магнуссон, явно бы гордился вами. — Осведомляется Архирахель. — Это все? — Аурон обошелся без слов благодарности, перейдя сразу к делу. Эта приторная лесть, в последнее время, излишне раздражала. — Нет, есть еще кое-что. — Кивнул головой он, взирая в глаза своему магистру. — Дело в том, что все управленцы Ордена, вступая в значимую должность, получали ключ от заветной комнаты. Той, в которую входили лишь избранные. Первым туда явился Фаргелос Граверден, который впоследствии и основал весь Орден. — Замечательно, так, где же ключ? — Наклонил голову набок Аурон. — Ключ находится у верховных судей Ордена, если будет время, то обязательно возьмите его и загляните в тайную комнату магистров. — Добро. Слова Архирахеля вовсе не удивили нынешнего магистра. Он все знал до этого, когда блуждал по окраинам замка, будучи еще совсем мальчишкой и подслушивал разговоры своего отца, извечно обсуждающего эту комнату с Алистером Штормом. Аурон без какого-либо интереса последовал дальше, все желая увидеть своих новоиспеченных рабов, которые прибыли из последней партии. Холодные длинные залы, украшенные готическими фигурами, в виде гарпий или же грифонов, а также с волкоподобными существами. Этот зал, некогда – был покоями самого Фаргелоса, что и основал этот орден. Здесь стоит высеченная статуя, служившая памятником древнему основателю. Но прямо в конце зала, на удивление стояла статуя волку, высеченные руны красовались по всему телу животного, но за все годы, еще никто не смог прочитать их. Ходят легенды, что именно Создатель высек их, а после – помог построить могущественные замки Серебренного Ордена. Далее, шел еще один зал, более мрачный и холодный. Фаргелос проводил тут уйму времени, строя планы на будущее, тем самым укрепляя Орден. В годы смутных войн, этот зал служил либо мертвецкой, либо тюремной камерой, где погибло, по меньшей мере свыше пяти тысяч солдат Фомаса, когда тот – решил восстать против Серебренного Ордена. Аурон останавливается посреди зала, на мраморных плитах изображено Огненное светило, некогда рухнувшее, по всем заветам прошлого, именно сюда, тем самым расколов Лимскол. Рабы, умоляющие отпустить их, помиловать, взывающие к повстанцу Марсу, а уже после к Создателю, находились по разные стороны, закованные в железные, проржавевшие кандалы. Сотни гвардейцев Ордена также находились здесь, выстроенные перед самым входом. По приказу магистра, они прошествовали по всем уголкам помещения и зажгли факелы, дабы Аурон, смог разглядеть их лица. — Грязные твари. — Сплюнул он, как всегда, убрав руки за спину и высоко задрав голову, прошелся по округе, довольно ухмыляясь, рассматривая каждого испуганного раба. Здесь также присутствовали и женщины, и совсем неокрепшие дети. Аурон искал тех, кто пройдет испытания. Своих воинов, ему было немного жалко. Тем более, зная, насколько тяжелые будут испытания. Он делал круг за кругом, видя, как страх в глазах рабов попросту изливается наружу, как мольбы о пощаде не прекращаются. И это вовсе не мешало магистру, Магнуссон наслаждался их плачем, тем, как они скулят и ползают на коленях, но это быстро надоедает. Аурон обнажает свой клинок, рассматривая в нем искаженное отражение своего лица, ладонью протерев меч от основания до самого острия. — Как же вы мне противны. — Продолжает он, останавливаясь перед женщиной, которая придерживает в руках плачущего младенца. — Прошу, не надо. — Молвит она, но Аурон будто бы и не слышит этих просьб, острием меча коснувшись ее шеи. — Пожалуйста! — Истеричный вопль срывается с уст женщины, она боится. Вовсе не за себя, а за маленького сынишку. Магистр наклоняет голову набок, его серебренного цвета глаза просто сверкают безумием, предвещая неминуемое. Один мощный замах и клинок рассекает мягкую, нежную плоть, отрубая голову. Кровь фонтанирует в разные стороны, испачкав белый, как молоко, плащ магистра. Голова покатилась куда-то в сторону. Глаза девушки еще не были стеклянными, она продолжала умолять, даже без туловища, но все кончено. — А ну все захлопнулись, сволочи неотесанные. — Выкрикнул магистр Ордена, вытирая кровь с клинка о плечо ближайшего раба. — Иначе что? Отрубишь всем нам головы? — Раздается где-то вдали зала. Услышанное Магнуссом – окутало удивлением всех гвардейцев, а также самого магистра, который попросту выпучил свои серебренные, безумные глаза. Конечно, это смятение – продлилось недолго и через короткое мгновение исчезло, когда несколько солдат Ордена – вытащили мечи из своих ножен. — Кто же это такой смелый? — Изумился Аурон, прищурив глаза, делая несколько протяжных шагов вперед, сильнее обхватывая рукоять клинка. Солдаты Ордена приволокли к коленям своего магистра выскочку, который посмел говорить с Магнуссом до той поры, пока ему не разрешили. Раба ухватили за длинные темные волосы, оттянули назад, заставляя смотреть прямо в глаза магистру. — Раб, тебя что не обучали манерам? Ежели нет, то какого черта ты еще жив? — Вопрошает Аурон, слегка ухмыльнувшись, пристально разглядывая заключенного в кандалы мужчину. — Не твое собачье дело, сутулый ублюдок. — Выругался раб, показательно сплюнув сгусток крови, сочившийся в его рту после нескольких ударов, которые заранее нанесли солдаты Ордена. — Забавно. — Недовольно хмыкнул Аурон, одарив наглого раба жгучей пощечиной. — Ну давай, убей меня. Этого ведь я и желаю, мне терять нечего. Ну же, сволочь поганая, давай. — Кто ты такой? — Прищурился Аурон, кивком указывая своим солдатам на его руку. Гвардеец подоспел к мужчине, закатил его рукав, показывая клеймо. — Не твое сучье дело. — Удивительно. — Разглядев клеймо, рассмеялся Аурон. — Клеймо лорда Марзена. Знаю его, противный мужик. Да и ты слишком смел для раба, а давайте-ка вспомним, чем славился этот ублюдок Марзен? Гладиаторами, показательными боями для развлечения королевской свиты. Теми самыми, которые устроили восстание и чуть ли не осуществили долгожданный переворот. Любопытно, ведь из того, что мне известно: мятеж был подавлен, а все его отголоски истреблены. Видимо, не все. Приведите его в порядок, отмойте как следует и устройте нам с ним ужин. Тебе повезло, гладиатор, ведь ты проживешь еще несколько дней, ибо нам есть о чем поговорить. За окном льет дождь, капли продолжают бить о кафель, ветер все еще завывает за разноцветной фреской. Небольшой трапезный зал, украшенные стены, канделябры, стоявшие посреди столика продолговатого деревянного стола. Камин, в котором трещат сухие дрова. Зажаренный поросенок с зеленым, словно отравленным, яблоком в зубах. Белоснежная скатерть, столовые приборы. Слуги, что разносят различные пряности, вместе с кувшинами, наполненные вином. Стражники, послушно находившиеся по углам. И конечно же, магистр Ордена, разодетый в самые дорогие шелка, блуждающий из стороны в стороны. Аурон сгорает от коварного любопытства, терзающего его изнутри. В стороне, рядом с балконом, стоит кожаный диван, подле которого находился закругленный стеклянный столик. На поверхности, лежало несколько пергаментов, один из которых, служил отчетом по всей ситуации, что развернулась во Франбурге за последние годы, а именно, касающиеся восстанию рабов и маршу Легиона Свободы, под предводительством известного гладиатора Марса. И наконец открываются двери, где в кандалах - ведут обросшего, бородатого раба. Его насильно усаживают за стул, покуда тот старательно, вперемешку с гневом, пытается выбраться из-под натиска солдат. — Тише, друг мой. — Уже с более спокойным тоном голоса, обрывает безмолвие Аурон, наблюдающий за бушевавшим гладиатором. Легкая ухмылка появилась на лице магистра, а глаза загорелись огнём. — Устраивайся поудобнее, отужинай со мной, без каких-либо выходок, договорились? — С какой стати, я могу тебе доверять? Да и на кой хер мне вообще это нужно? — Со злобой произносит раб, шумя тяжелыми кандалами. Выражение лица его было полно ненависти, разочарования и даже… — Боли. — Еле слышно произносит Магнуссон, укладывая руки на стол, покуда слуги отчаянно отрезают ножку зажаренной свиньи и подают ее своему магистру. — Доверять мне или нет это уже твое решение, но тем не менее, зачем мне приводить тебя сюда? В свою скромную обитель, где никогда еще не сидели грязные рабы. И зачем мне освобождать тебя от кандалов, дабы ты отведал ужина? — Продолжает Аурон, а уже после сказанных слов, гвардейцы подходят к гладиатору, освобождая его от цепей и незамедлительно покидают трапезный зал. Гладиатор был в легком смятении, оставаясь один на один с магистром Ордена. Сейчас, все находится в его руках? Он притрагивается к небольшому ножу, крепко сжимая в ладони. — Ты можешь попытаться меня убить, я вижу, как ты жаждешь испытать судьбу и совершить покушение, которое, к твоему сведению, ни к чему другому, кроме как к твоей смерти - не приведут. Ты ранен, истощен. — Аурон глазами указывает на рану, швы которой разошлись и сквозь синюю рубаху показались сгустки крови от сочившегося увечья. — Твоя смерть будет напрасной. — С чего ты взял, что я ее не желаю? — Изумился гладиатор. — Тогда бы ты так старательно не цеплялся за жизнь, а насколько мне известно, ты именно это и делал. — Незамедлительно отвечает Магнуссон. — К чему все это представление? — Осматриваясь по сторонам, все еще не выпуская ножа из своей руки, проговорил гладиатор. — Ответ на этот вопрос, я скажу тебе в конце ужина. От тебя зависит, куда именно ты отправишься. В ту холодную, сырую темницу, от которой подохнешь через некоторое время, либо же в достойную комнатку со своей кроватью, где ты сможешь отоспаться, пока мои лекари помогут залечить твои раны. — Аурон откидывается на спинку длинного стула, сверля своим взором гладиатора. — Зачем тебе, великому, как я понял лорду Ордена, вся эта несусветная канитель? К чему тебе вшивый, раненый гладиатор? — Все просто. — Дернул бровями магистр, пожав плечами. — И да, я не лорд, а магистр. — А мне плевать. — Наклонив голову набок, сказал гладиатор, выпрямляясь в спинке и будучи наготове к атаке, он пытается выждать подходящего момента. — Дело в том, что я неровно дышу к искусникам рабских развлечений, в особенности к гладиаторам. Вы в действительности впечатляете меня своей жаждой выжить, сражаясь против друг друга насмерть. Каждую недель выходить на арену смерти, дабы скрестится в бой, где выживет лишь сильнейший. Меня также впечатляют легенды арены, подобные Марсу, годами сражавшегося, выиграв с полсотни боев, выступления которого - собирали громадные суммы золота. В принципе, этот бизнес, мне импонирует. С радостью бы занимался им, да вот, к сожалению, у меня совсем другое предназначение. — Аурон чуть помедлил, разрезая зажаренную шкурку свинины, и двузубчатой вилкой укладывает теплый кусок себе на язык, тщательно разжевывая. — Вы - гладиаторы, видели и сражались со смертью чуть не каждый день. Это вошло в обыденность, и вы по своей натуре - позабыли страх перед гибелью. Смерть - стала вашим привычным зрителем, а также судьей, которая решит, кого именно заберёт с собой. — Аурон заострил взгляд на ноже, который держал гладиатор, слабо улыбнувшись уголками губ, кончиками пальцев постучав по столу, затем, растягивая каждое слово, продолжает: — Что могу сказать в конечном итоге? Так это то, что будучи гладиатором, вы стали похоже на моих солдат, они тоже не боятся смерти. И тем не менее, есть еще кое-что. Ты не простой гладиатор, нет, вовсе нет. Ты особенный, ибо под предводительством Марса, вы совершили практически невозможное. То, о чем мечтали рабы многие годы. Подняли бунт, который повлиял на многое. В том числе, принесли смуту всему Франбургу, давали отпор профессиональным гвардейцам королевской армии. Такое видано только в сказках. Жаль, конечно, что ваш лидер погиб в резне, он был достоин большего. О как бы я хотел познакомиться с ним, как бы я желал видывать его в рядах своих войск, как лидера, который осуществит долгожданное возмездие. Возмездия за подлые проступки заевшихся лордов. Ну, а на твой крайний вопрос, я отвечу достаточно просто. Ты единственный выживший гладиатор из той оравы. И я не хочу, чтобы ты гнил в сырой камере, я желаю, чтобы ты добровольно вступил в наши ряды. Как мне кажется, ты этого заслужил. — Теперь же, я хочу услышать, кем же ты являлся в легионе свободы. Скажи свое имя. — Магистр устроился поудобнее, отвлекаясь от еды, его руки опустились на подлокотники и слегка сжали их. — Марс не погиб. — Внезапно сказал поникший гладиатор, отводя взгляд в сторону. Он смотрел в одну точку, ощущая, как гнетущие воспоминания растерзывают его душу. Как ненависть поглощает каждый сантиметр его тела, чувство скорби уже давно ушло, а на его замену явилась ярость и жажда возмездия. — О чем ты? — Недоумевая вопрошает магистр Ордена, нахмурив серые брови, посильнее вжимаясь в подлокотники своими блеклыми руками. — Новоиспеченный король Франбурга, а именно Алекс Розенталь - доложили о подавлении восстания и смерти его зачинщика - гладиатора Марса, вождя легиона Свободы. — В той резне он не присутствовал. — Кивнул головой гладиатор, верхнее веко начало дергаться, а мимика его мгновенно изменилась, на глазах выступали слезы отчаяния. Сожаления о том, что произошло. Он поднимает взор на магистра. — Всех рабов, гладиаторов и дезертиров, вел только я. Марс отправился спасать свою возлюбленную, но, а я возглавил легион свободы. Я видел гибель всех своих соратников, своей возлюбленной. Видел, как гибли маленькие дети, что так и не познали все прелести этой жизни. Видел, как раненых затаптывали их бронированные кони. — Он не мог продолжать дальше, ощущая, как произносить каждое слово, дается ему с жуткой тяжестью, все встает комом в горле. Гладиатор уже не в силах сдерживать напутствующие слезы. Он вымолвил свое имя. — Меня зовут Киллиан и я один из тех, кого Марс называл братом.Вместе мы основали Легион Свободы. Лучше бы нашим лидером был Райс. Марс не достоин был вести нас, он ни грамма не понимал о том, как этот мир ужасен. Хотя нет, признаться честно, лучше бы я оставался в кандалах и сражался на арене смерти, нежели, чем пошел за ним. Мы потеряли стольких рабов и ни к чему так и не пришли. Все было зря. Ненавижу. Ненавижу Марса, Хориса, Марзена. Ненавижу Райса и Гризмана. Ненавижу рабов. — Сильное заявление. — Услышанное Ауроном - повергло его в шок. — Но не думал ли ты, что все это занавес обиды на него? Как по мне, тебе вовсе не плевать на рабов, раз ты так яро вступился за них, будучи заключенный в темнице. — Мне всегда было плевать на них, меня вовсе никогда не было интересно восстание, я только хотел получить свободу, сбежать куда-то со своей возлюбленной, но, к сожалению, понял это слишком поздно. Нужно было послушать ее. — Киллиан ощутил жуткую боль внутри своей груди, рана продолжала раскрываться и кровоточить. — Как именно ты сумел пережить ту резню? — С интересом вопрошает Аурон. *** В густой тишине раздается приглушенный стон, который постепенно нарастает. Утомляющий звон в ушах постепенно сошел на нет, по лицу с головы стекают кровавые ручейки. В глазах все мутнеет, руки, как и ноги совсем ватные, силы практически на исходе. Гладиатор переворачивается на спину, пытаясь что ест мочи – приподняться. Рассеченная грудь кровоточила, он укладывает на нее свою ладонь, все же поднимаясь на ноги, но лишь ненадолго, потому как падает на колени. Киллиан узрел умершую возлюбленную, что со стеклянными глазами смотрит на него. В них блистает страх, вороны падальщики, во главе Белого ворона – витают над головами, пикируют вниз, дабы полакомиться свежей плотью, которая только-только начинает гнить. Повсюду лежит Легион Свободы, павший в неравном бою. Киллиан тяжело дышит, пытаясь понять, что именно произошло. Среди мертвецов, он замечает разгуливающий силуэт в сером одеянии и с глубоким капюшоном, скрывающим его лик. — Смерть? — Выдавливает из себя Киллиан, с хрипом наполняя легкие отравленным гниющей плотью кислородом. Он подполз к своему клинку, ухватывается за него, оплетая пальцами окровавленную рукоять. И не в силах его поднять, чуть ли снова не падает лицом в багровую землю. Отрубленные конечности, разбросанные по всему полю, головы, выколотые глаза, вспоротые брюха. Здесь лежат все гладиаторы, что пали в бою, сражаясь за свободу. Все эти боевые кличи: «мы не боимся смерти и готовы умереть, ибо погибнем свободными» - оказались блефом, когда все те испытания, пройденные ими, сходят на нет. Флот, который построили остальные рабы – сожжен дотла. А незнакомый странник все обходит мертвые тела. Прохладный ветерок, который все еще указывает гладиатору на то, что он жив, доносит слова таинственного незнакомца. — Вот и сделал выбор Марс, осуществив свою судьбу, предначертанную Создателем. Теперь, у него новое предназначение, что не сказать о твоем, Киллиан. Ты жив только потому, что не исполнил заветную цель, при рождении выданную тебе же. Следуй на восток и сдайся работорговцам, где в последствии ты отыщешь заветное умиротворение. Белый ворон, предвестник войны и смуты – укажет тебе путь. — Я не могу… — Молвит Киллиан, пытаясь подняться, но ноги вовсе не желают слушаться. Он слаб, теряет слишком много крови, не говоря уже о воодушевлении. Ради чего ему сражаться, когда все потеряно? Теперь, он жаждет лишь одного – скорой гибели. Только грезы его не свершились, и арена смерти больше не ожидает своего гладиатора. Он опускает руки, хочет сдаться Создателю. Огонь, что горел в нем ранее – отныне потух, а разжечь его, увы уже никто не сможет. — Разве ты не желаешь отомстить тем, кто предал тебя? — Задает вопрос странник, а после исчезает на фоне уходящего солнца, когда последний лучик солнца скрывается за темным дремучим лесом, от которого веет холодом. — Ненависть – это все, что я имею. — Молвит Киллиан, покуда злость в нем только возрастает. Именно эта злость придала ему сил, заставила подняться и следовать на восток, за Белым вороном. *** — Там же, я и сдался работорговцам, которые на удивление отвезли меня на Огненное кольцо. Ума не приложу, как именно мне удалось пережить все эти дни, которые я добирался сюда. Быть может, так предначертано судьбой. — Оканчивает рассказ Киллиан, ощущая, как камень, который всегда тянул его на дно – наконец рухнул с плеч гладиатора. — Мне интересно, до боли интересно, чем же именно окончится эта твоя история и сумеешь ли ты исполнить свое предназначение. Теперь же, я уверен в том, что пригласил тебя в ряды своего войска. У меня нет сомнений, ибо ты избран самим Создателем, раз узрел его посланника. — Я не верю в Создателя. — Проговорил Киллиан. — Не может же быть такого, что сотни лимов, молившихся на него, о благополучии, о пощаде, не были бы им услышаны. Или же он любитель жестокости? — Дело не только в молитвах, друг мой. — Ухмыльнулся Аурон. — Ты еще не узрел его лик. Создатель творит историю, прописывает каждого лима во всем Лимсколе. Каждый играет свою роль, кто-то пихнул другого на ярмарке, приводя к тому, что в конечном итоге тот, которого пихнули – сорвется на другом и пошла цепочка. В этом мире нет погрешностей и каждое свершенное действие приведет к единому исходу, которого, увы, избежать невозможно. — И что же нас ждет в конце пути? — Вопрошает Киллиан. — Завтра и узнаем, а пока – отдохни, еду тебе принесут прямиком в новые покои, добро пожаловать в ряды Серебренного Ордена, сынок. С завтрашнего дня, я введу тебя в курс дела. После чего, двери распахнулись и гвардейцы – отвели раненого гладиатора в надлежащую опочивальню. *** Лучи солнца медленно пробивались сквозь мутное окно, чайки кружили над округой, издавая противные вопли, тем самым пробуждая гладиатора от сущего кошмара. Он вжимается в кровать, ладонями обхватывая простыню. По холодному лбу стекает кровь, руки трясутся, тело словно парализовало. Дверь распахивается и совершенно без стука, вовнутрь пожелал магистр Серебренного Ордена, как всегда держащий руки за спиной. Его молочного цвета волосы были заплетены в тугой конский хвост, несколько локонов спадали на его лицо. Одет он, как всегда, во все серебренное, в глаза бросались дорогие латные доспехи с очертанием герба на груди. Подобного же цвета был и плащ, длиною по самый пол. Кожаные перчатки, но только черного цвета. Ядовитая улыбка, обнаженные белоснежные клыки, серая бровь изогнута, а глаза взирают на лежавшего на кровати гладиатора. От него веет холодком, сквозняк пробежался по полу, позади него находился лекарь, что мгновенно, с разрешения магистра, приступил к своему делу, меняя окровавленную повязку на груди гладиатора. Киллиан мельком вспомнил лекаря Ронела, но постарался сражу же отбросить эти воспоминания, ибо от них, его тело попросту содрогнулось. Минувшее прошлое никак не может оставить гладиатора, это травма, которая будет присутствовать в жизни Киллиана до последнего вздоха. Ровно также, как и треклятая ненависть, не дающая ему заснуть. Гнетущая блеклая луна, подвешенная в темных небесах – напоминает о бывалых ночевках под открытом небом, славные деньки, когда еще живые рабы – мечтали о скорой победе, которая изменит все их жизни. О том, как они смогут осуществить свою давнюю мечту. Киллиан плотно сжимал кровать простыню обеими руками, чувствуя покалывающую боль, раздающуюся в груди. Аурон же – медленно расхаживал по маленькой комнатушке, изучая все внутри, будто видит все впервые, десятилетие назад ночевал здесь, будучи никчемным рядовым солдатом. — Как прошла ночка? — Оборвал неловкое безмолвие Магнуссон, подоспев к окну, наблюдая за тем, как чайки витают в воздухе прямо подле стен, совсем не страшась здешних жителей. — Неплохо. — Буркнул Киллиан, покуда лекарь наносит лечащую мазь, которая воняет гнилой плотью. Противный запах, от которого тянет блевать. — Ты наверняка вовсе не догадываешься о том, что нас ждет сегодня. — Довольно ухмыльнулся Аурон, покуда серебренные глаза отражали дикое безумие, которое в моменте настораживало гладиатора. Киллиан прищурился, скривил лицо от напутствующей, но терпимой болью, прикусив губу изнутри. — Не догадываюсь. — Кивнул головой Киллиан, в то время как лекарь нанес повязку, плотно закрепив ее на груди раненого гладиатора. — У меня на тебя большие планы, поверь, очень большие. Ты ведь не хочешь более ощущать ту боль, которая терзает твое тело? Ни душевную, ни физическую. — Подметил Аурон, продолжая, заострив взгляд на гладиаторе. — Вчера, ты сказал такую вещь, что дала мне пищу для размышлений. О том, что ты ненавидишь всех рабов, что вероятнее всего правда, ведь они напоминают тебе о заветном проигрыше. Проигрыше, который стал роковым событием в твоей судьбе. Или же я ошибаюсь? — Ты прав. — Сказал Киллиан. — Но эта боль – служит порождением моей ненависти и отказываться я от нее вовсе не желаю. — Знаешь, для чего мне на самом деле нужны рабы? Нет, вовсе не для развлечений, как ты мог подумать или не для эксплуатации рабочей силы. Тут дело немного в другом. Поведаю тебе о том, чем именно особенно Огненное кольцо. Когда Фаргелос Граверден впервые прибыл сюда, то обнаружил множество существенных моментов, служивших переломным моментом во всей истории Лимскола. Темная руда, которую раздобыли здесь, по всей видимости – была в Огненном Светиле, которое, как ты знаешь, обрушилось на наш мир. Ее хватило, чтобы выковать клинок, прозванный Клинком Зимы, а также доспехи. Это был самый прочный металл, а все то, что смогли выковать древние кузнецы – послужит для того, чтобы избранный надел их в последней битве и сразился с нечестивыми силами, которые возжелают остановить волю Создателя. На этом месте, где наши эту руду, росли Серые розы, знаменующие о том, что Серый мир так или иначе тесно связан с нашим. — Аурон встал к нему в полразворота, после чего, лекарь удалился восвояси. Магистр проводил его таинственным взглядом, а после продолжил. — Когда он начал прорываться в Лимскол, ну, Серый мир. Тогда случилось то, что называют последним гневом Создателя, а именно полное уничтожение Фомаса. Ядовитый туман охватил континент и отравил всех присутствующих на нем, после чего, отыскать его – практически невозможно. Только избранный может ступить на эту землю. Так вот, к чему это я. Серые розы погибли, но их сок остался в древних архивах Огненного кольца. Он отравляет тело, но в тоже время, превращает носителя в нечто сверхсильное. Убивая в нем страх, но порождая жажду убийств, гнева, ну и так далее. Все мои подопытные погибали, не говоря уже о других магистрах, что пытались воплотить давнюю мечту в реальность, но мы нашли выход. Создали аналог, который осуществляет почти тоже самое. После чего, на свет явились Серебренные Палладины, облаченные в темные доспехи. И я желаю предложить тебе испробовать этот эликсир на себе. Знаешь, в чем будет разница? Поверь, она будет колоссальная, ведь в основном, мы вводим его младенцам и только некоторые выживают в конечном итоге. Их мы взращиваем, как орудие. Орудие смерти. Без нравственных принципов, которые присущи тебе. Наши Архирахели подавляют в них характер. Искусное оружие. Ммм. — Хочешь опробовать его на мне? — Перебивает магистра Киллиан, щуря глаза. — Есть одно, но, почему мы не можем ввести полную эксплуатацию этого, скажем так эликсира, для всех своих солдатах. Он сокращает уровень жизни в три раза. В общей сложности, они живут не более двадцати пяти лет. Так что, испив его, твое сердце может и не выдержать, так как твой организм уже устоялся, а это может значить. — Аурон помедлил. — Что ты проживешь чуть меньше пяти лет. — Такая себе перспектива. — Киллиан поднимается с кровати, опустив глаза в пол, он тяжко выдыхает, пытаясь усмирить порывистые эмоции, что царят внутри него, а уже после – поднимает хладный взгляд на магистра. — Я согласен. — Замечательно. — Заулыбался Аурон. — Но для начала, ты должен будешь многому обучиться, продемонстрировать мне то, что ты в действительности отрекся от предыдущей жизни. Ты должен убить в себе того, кем ты был ранее, а посему, для тебя начнется череда испытаний. — Я готов ко всему. — Сказал Киллиан. — Ничего уже не имеет значение. Мне плевать, моя жизнь, итак, разрушена. — Но боль продолжает царить в твоей душе. Боль, с которой ты не в силах справиться. — Я жажду отречься от нее, если во мне останется только ненависть. — Нас ждут долгие войны, Киллиан. Астрос и Франбург – погрязнут в войне. Мы покажем им, что есть власть во всем Лимсколе. Власть – это Серебренный Орден. Наши знамена возвысятся в землях южных континентов, а мы, вершители правосудия, устроим им кровавую резню. Верховные судья против этого, поэтому для начала, мы разберемся с ними. Узнав о моих замыслах, они воспротивились, наверняка уже задумывав о том, как бы поскорее избавиться от меня. Мои послания королям юга – им тоже не пришлись по нраву. — Так что мне нужно сделать? — Размяв плечи, проговаривает потрепанный гладиатор, темные волосы которого, постепенно начинают седеть. *** Снова холод, снова сырость. Вопли рабов, которые не ведают, что происходят, молящие о пощаде. Кто-то молится, но вовсе не на Создателя, а на зачинщика восстания – Марса. Они питают надежды на то, что в одночасье, вождь свободы явится сюда для того, чтобы спасти всех от неминуемой гибели. Гладиатор, уже нацепивший на себя серебренные одеяния, плотно прилегающие к его телу, шествует по залу, разглядывая каждого заключенного в кандалы раба. В своих руках он держит факел, огонь которого – подрагивает на сквозившем ветру. Всего несколько дней прошло с их пребывания на Огненном кольце, но зал уже постепенно наполняется мертвецами. — Их нужно сжечь, они ведь разносят болезнь, да и воняет здесь. — Смрад окутал все помещение. Аромат гниющей плоти въедался, заставляя Киллиана вновь попасть в события прошлого. Где он раненый, без какой-либо помощи, передвигается сквозь умерших повстанцев, глаза которых уже никогда не наполнятся жизнью. — В этом и смысл. — Ухмыльнулся Аурон, сложив руки за своей спиной. — Выбирай тех, кто по твоему мнению, достойны подобных испытаний, которые я проведу на тебе. Киллиан молча обошел всех присутствующих, выбрав несколько рабов, которые казались крепкими снаружи и внутри. В чьих глазах уже не виднелся страх, а только горечь, которая следует после принятия всех реалий сурового мира. Он указал их гвардейцам, которые освободили заключенных, а после увели в неизведанном направлении. — Остальные могут хорошо послужить на стройке или кухне, всяко будут полезны. — Молвит Киллиан, остановив свой взор на маленьком мальчике. Он до боли напоминал того мальчугана, который держал в своих маленьких хрустальных ручках кинжал. Тот самый, которого насмерть задавили гвардейцы королевской армии Франбурга. Дыхание Киллиана на мгновение замерло, но он, отбросив все мысли вполоборота разворачивается к магистру Ордена. — Нет, Киллиан. — Громко рассмеялся Аурон. — Они мне ни к чему. Это простой мусор, от которого ты, мой дорогой, должен избавиться. Убей их. Убей их всех. Внутри гладиатора все перевернулось, выражение лица вдруг сменилось на недоумение, внутри все опустело, будто бы органы ушли в пятки, сердце сильно забилось, а дыхание заметно участилось. Рука задрожала, ноги становились ватными, а в глазах резко потемнело. — Я не понимаю. — Завертел головой гладиатор, пытаясь отрицать услышанное. Быть может, он попросту неправильно понял? Но нет, гвардеец Серебренного Ордена, который подоспел к нему, вручив клинок в руки, лишь подтвердил жестокую реалию. Реалию, в которой слова Аурона оказались в действительности правдивы. — Все ты понимаешь, Киллиан. — Ухмыльнулся Аурон, исподлобья взирая на гладиатора. — Выполняй, ты же ненавидишь их всех или же ты мне солгал? Что будет очень плачевно для тебя, ибо я ненавижу всего две вещи. Лесть и ложь. Впрочем, какая-то доли лести и является ложью, но не суть важно. Убей их, гладиатор. Докажи мне, что ты отрекся от своей жизни. Киллиан взирает на маленького мальчика, с зелеными глазами. Глазами, которые молят о спасении, которое никогда не явится. Внутри гладиатора все содрогается, он уже не может вдохнуть отравленный воздух, грудь сжимается. Он поджимает губы. — Убей их! — Уже громче восклицает Аурон. Магистр прав, пора отречься от всего того, что было в прошлом и встать на путь своего предназначения. Ведь не зря же он явился сюда? По воле Создателя, в которого никогда не веровал? Киллиан прикрывает глаза. — Простите меня. — Молвит он, еле слышно, так, что даже губы не дрогнули. Но он не сможет отыскать прощение. Никогда. Гладиатор осуществляет судьбоносный замах, лишая жизни зеленоглазого мальчишку. Затем его матушку, пронзив ее насквозь, обогащая неудобный тяжелый клинок кровью. Он шагает дальше, колющим ударом пробивая шею кричавшей от страха женщины. Рубящим, с сильного замаха, разрубает плечо худощавого юнца, раздробив ему ключицу. Старику – рассекает лицо напополам. Кровь обогащает сырые мраморные плиты, покрывая различные узоры. — Простите… — Срывается с уст Киллиана, покуда горячие слезы стекают по его щеке. Рабы в панике пытаются отползти, но гладиатор настигает их, нанося роковые удары. Перерезая глотки, погружав острие клинка прямиком в сердце лежавших юношей и девиц, вспаривая брюхо, выпуская внутренности наружу. Более сотни рабов – канули в пустоты Серого мира от рук Киллиана. Когда дело было сделано, он падает на колени перед мертвецами, кровь которых стекает к его ногам. Позади раздавались хлопки в ладоши. — Достойная работа. — Аплодирует магистр, довольно наблюдав за всем происходящим. — Да воцарится Серый мир!