В пустоте своих мыслей.

Кафе «Лютес» как всегда заливалось утренним солнцем, восходящим над стенами, окружавшими Кур-де-Фонтейн. Вокруг слышались множественные голоса. Люди и мелюзины приходили за чашечкой свежесваренного кофе перед долгим рабочим днем. Стояла большая очередь, а Аруэ пытался обслуживать двоих клиентов одновременно, чтобы как можно скорее сократить количество желающих полакомиться горьким кофе. Все столы забиты: кто-то сидел неспеша, кушал тортик; кто-то в торопях допивал горячий напиток и тут же вскакивал — бежал на работу; девушка с нежно-розовыми волосами и крио глазом Бога, висевшим на белоснежной сумочке на ноге, неторопливо допивала остывший кофе, что-то записывая в блокнот. Она постоянно осматривалась, сужала глаза, о чем-то думая, и возвращалась к своей работе. Самый левый столик, ближе расположенный к зелени, был занят двумя людьми, которые оживленно о чем-то разговаривали: -… в салоне Каритат будет лекция, на которой я буду выступать. Ты придешь? — Обязательно, — Фремине сделал глоток. — Что за лекция? — «Чем опасно загрязнение воды в Фонтейне для популяции животных». Я буду читать доклад. Его надо еще дописать… — Тебе много осталось? — Нет! Хочу сплавать в самое загрязнённое место в районе Морта и там провести несколько анализов. — Сплавать с тобой? — Да, пожалуйста! Будет здорово. Ребята ели зажаренную медузу, которую вчерашним вечером приготовила девушка у себя дома, и пили крепкий, горячий кофе, приготовленный Аруэ. -… девушка. Почему жандармы все еще не нашли преступника? — послышалось за соседним столом. Линорея развернулась, прислушиваясь к разговору. — Говорят это Каллас Бесчестный. — Я вообще слышал, что это какой-то заговор. — Это ужасно, — пробормотала девушка. — Что именно? — Фремине посмотрел в сторону, куда и Линорея. — Да… Даже не представляю. — Я вот боюсь, вдруг и меня однажды так украдут. — Все будет хорошо, — заверил ее парень, — тебе ничего не грозит. — Да… Надеюсь, что ты прав, — она бесцельно перемешивала ложкой кофе, смотря в стол, о чем-то задумавшись. — Вкусное мясо, — попытался сменить разговор парень, переключая на себя внимание девушки. — Спасибо. — Я весь вечер им занималась, не зная как лучше приготовить. Даже сходила в Дебор отель и там спросила. В итоге решила пожарить. — Ты молодец. — А что у тебя нового? — Я… — Фремине что-то поискал в карманах и вытащил заводной механиз, пока что ни на что не похожий, — пытаюсь создать что-то новенькое. — Ого! Круто же! Что это будет? — Рыба. Она должна плавать. Но пока не получается создать ей плавники. Не могу найти необходимые материалы. — А в магазине смотрел? — Я сам их нахожу. — Денег нет? — догадалась девушка, беря в руки будущую игрушку. — Выглядит интересно. Я уверена, что у тебя получится! Фремине смутился, забирая обратно не состоявшуюся рыбку. — Я покрашу ее в красный. — Почему именно красный? — Даже не знаю, — он нечаянно глянул на яркие волосы девушки и тут же уткнулся в свою белоснежную кружку с красным обрамлением, стоявшей на такого же цвета блюдце. — Когда состоится лекция? — Через день. Осталось дописать всего немного. Думала сегодня днем сплавать, пока работы нет. — Оставила же ты на последний день работу свою. — Да, ха-ха, — девушка неловко засмеялась, помешивая ложкой пустую кружку. — Если хорошо сдам реферат, то меня могут принять в круги учёных Исследовательского Института Фонтейна, когда мне исполнится восемнадцать. — Ты обязательно туда попадешь. Они улыбнулись друг другу, случайно коснувшись пальцами, когда убирали кружки со стола, и тут же смутились, вместе идя по направлению к зоне, для выноса мусора за собой. Попрощавшись с Аруэ — молча кивнув ему — парочка вышла за пределы кафе, идя по залитой солнечными лучами дорожке из кирпичей. Бело-голубоватые дома окружали их, а тени от них, прятали ребят от знойного летнего солнца. — Интститут натурфилософии. — Что? — Фремине аж остановился, подобное он услышал впервые. — Это какой-то отросток от вашего общего Интститута. — Нет. Когда-то раньше это был отдельный институт, как и институт Нарциссенкрейца. — Нарцис… Чего? — Ха-ха, Ордо Нарциссенкрейц — это как детская сказка у нас в Институте. Якобы он раньше существовал и действовал как приют во времена правления Архонта Эгерии. — Тебе все это надо? — Нет, к счастью. Мне только надо сплавать в Институт Натурфилософии и описать его. Может там сохранились записи, которые помогут мне успешно не завалить доклад. — Может сплаваем? — Ой, а я как раз собиралась прощаться с тобой и плыть туда одна. — Институт же заброшен, там может быть много ловушек. К тому же мы не знаем, что именно ты ищешь, вдвоем всё-таки будет быстрее. — Хорошо, с удовольствием! Только за костюмом сбегаю, — девушка начала пятиться задом в сторону своего дома, — встретимся через час у южно-западных стен Кур-де-Фонтейна. Где ее часть стены затоплена. — Хорошо, — парень помахал рукой, подумав, что неплохо было бы заскочить домой. Темный холл — центр дома- встретил недружелюбно. Дети сновались туда сюда, кто чем занимаясь. Кто-то сидел у камина и читал, кто-то оживленно с кем-то болтал у окна, периодически поглядывая в стекло, будто кого-то ожидая. — Кто пришел. Лини возник из ниоткуда прямо за спиной парня. — Новый фокус. — Ага! — Лини щелкнул пальцами, снял шляпу и растворился в воздухе, а после очередного щелчка появился прямо перед Фремине, надевая шляпу с котом обратно на головую. — Легкий поклон и… Зал ревет от восторга. — Только перемещаться ты можешь не дальше собственного носа, — Линнет ласково провела по плечам Фремине, несильно их сжимая. — Это пока что! Скоро все изменится. — Где ты был в такую рань? — Линнет повернула брата к себе, заставив того посмотреть в ее аметистовые глаза — бриллианты. — Задания получил. Перед выполнением решил к вам зайти. — Какое? — Линнет что-то чувствовала и не хотела отпускать Фремине. — Мне пора. Я вас предупредил, буду поздно. Парень мягко отстранился от сестры и вышел из здания. — Что-то случится, — прошептала Линнет. — Что? — Что-то случится, — повторила девушка чуть тише. За белоснежным забором, на небольшом клочке земли, еще не утопленном в безжалостной воде, стояла пара человек, проверяющая свои гидрокостюмы. — Я готова, — Линорея застегнула застяжку на шее, соединяя шлем с остальной частью костюма. — Я тоже, — Фремине нажал на кнопку и шапочка преобразовалась в шлем с полностью черным экраном. Ребята двинулись в воду. Хоть погода стояла жаркая и солнечная, почти безоблачная, вода была прохладной, от чего Фремине поежился, остановился подумать, и всё-таки залез в воду. Их встретили разнообразные водоросли, готовые ухватиться за тебя своими цепкими присосками и больше никогда не отпускать. Они начали плыть южнее стены по самому желтому, песчаному дну. Мелкие рыбехи иногда проплывали небольшой стайкой мимо. Фремине посмотрел вверх, где обрыв, отделяющий дно и берег, становился все выше и круче. За несколько минут ребята доплыли до огромной, почти круглой дыре в земле, ведущую как раз-таки в то самое место, нужное для развития и заканчивая работы доклада Линореи. Ребята углубились. Их встретили заброшенные, полуразваленные дома, полностью разбитые дороги, а кое-где и вообще их отсутствие. И скаты. Линорея схватилась за парня и они медленно поплыли дальше, стараясь обходить опасных животных стороной. Каменные врата стояли непреклонно, столетние морские прибои не сняли ни единой штукатурки с них, а соль не проела дыры. Длинный коридор с отсыревшими картинами, давно не показывающими свои сокровища, изображёнными на них. Проплыв еще немного, их встретил гигантский холл без какой-либо мебели, видимо мародёры уже все вынесли. Линорея заметила небольшой проход и повела парня за собой. Взобравшись вверх пол лестнице они наткнулись на круглую комнату, обставленную шкафами с книгами. Фремине заметил старинный рычаг, такой же, как в типичных заброшенных зданиях, в которых он бывал. И нажал на него. Что-то лязгнуло позади и вода медленно ушла. — Ух ты! — Линорея сняла шлем начала осматривать книжные полки. — Да… — на значке кислорода оставалось меньше половины полоски. — Давай быстрее. Быстрее не получилось, Линорея около часа возилась с книгами, переписывая все в свой журнал, переодически вскрикивая «да это же прогресс " или «да быть такого не может». В один момент она достала одну книгу в черном переплете и остановилась посреди комнаты читать ее. Фремине все это время возился с недоразвитой рыбкой на своих коленях. — Что…? — Линорея подняла правую ногу, почувствовав странный холод в лодыжке. Ступня была мокрая. — Я куда-то наступила…? — она обернулась вокруг себя, смотря по сторонам. — Нет… — Фремине осмотрелся. — Земля намокла. Вода… Вода появилась из почвы. Парень присел, потрогав влажную траву. — Нужно уходить. — Но я не все осмотрела — Немедленно! Вода начала медленно подниматься к потолку, заполняя пространство. — Что происходит? — Линорея не на шутку испугалась, когда вторая нога погрязла в воде. — Уходим! Фремине подбежал к девушке и взял ее за руку, устремившись к выходу. Они побежали. Повернув за угол, Фремине остановился, поняв, что за металлический шум они услышали, когда он дернул рычаг, чтобы ушла вода. Решетка. — Фремине… Выход… — Я вижу. На месте выхода из основного зала в холл стояла огромная металлическая решетка. Вода медленно наступала, доползая до колен. Фремине взялся за решетку, пытаясь ее выдернуть, но древние, ржавые прутья не поддавались. Тогда он быстрым шагом, насколько позволяла вода, дошел обратно до механизма. Навалившись всем весом, он дернул рычаг. Позади послышался лязг металла. — Она поднимается! — крикнула обеспокоенно девушка. Фремине отпустил рычаг и уже было дернулся назад, как, вдруг, краем глаза увидел, как рычаг плавно опускается назад, а решетка с грохотом падает. — Фремине?! Что произошло? Девушка выскочила из-за угла и со страхом в глазах смотрела на парня. — Все хорошо… Он медленно подошёл к механизму и уставился на него, неровно дыша. Пингвин на поясе зашевелился, почувствовав прохладную воду. — Иди на выход. — Но… — Иди на выход! — Фремине впервые за всю жизнь поднял голос. — Я открою решетку и ты выходи, — он замолчал буквально на секунду, — а я пойду следом. — Хорошо. — Подошла? — Да! Фремине смотрел неотрывно на рычаг, боясь его дергать. Пингвин вовсю щебетал, пытаясь вырваться из цепкой, веревки, что опоясывала его. Он полностью погрузился в воду. Сделав глубокий вздох и, забыв выдохнуть, Фремине насел на рычаг. Тот не поддался. — Фремине! Вода дошла до груди, когда парень наконец смог дернуть рычаг. Он продержался недолго, наседать на старое оборудование было тяжело. Решетка лязгнула позади. — Фремине! Парень подплыл к выходу, взявшись руками за прутья. — Уходи. — Что? — девушка плакала. Она тоже схватилась за решетку рядом с рукой парня. — Уходи! — Но ты… — Механизм работает только, если его кто-то держит, — он перебрал руками выше, так как вода уже поднялась где-то на два метра. — Скоро тут все будет в воде, уходи! — Но как же ты?! — она всхлипнула, перебирая руками выше. — Пожалуйста, — Фремине взял девушку за руку и сжал ее ладонь, — Линорея… — Да. — Пожалуйста, уплывай, — он достал с пояса пингвина и передал девушке. — Это тебе. Береги его. Вода плавно текла, просачиваясь в дырки в стенах. Обрушивала штукатурку и кусочки кирпичей, что падали вниз, с всплеском ударяясь об воду. Непонятно откуда взявшиеся рыбы проплывали через дырки в решетке, заполняя собой пространство. Их было бесчисленное множество. Разноцветных. Девушка взяла игрушку, вытирая слезы. — Фремине… — Линорея, — он перебил девушку, крепче сжимая ее ладонь. Голова упиралась об потолок, от чего страх за нее нахлынул сильнее. — Уплывай, прошу тебя, не возвращайся. — Хорошо, — она сжала его руку в ответ и отпустила. — Линорея… — прошептал он спустя пару минут, — Я люблю тебя, — и, сделав последний вдох у самого потолка, погрузился полностью в воду. — Кха… Кха… Красноволосая девушка надела шлем, запуская моторчик для откачивания воды. — Фремине… Фремине! Думала она, быстро уплывая назад. Она хотела вернуться за подмогой, но пропикавший звук на руке дал понять, что уже поздно… Кислород был на нуле. — Фремине…! Она сильнее задвигала руками, реже дыша, но при этом активно плача. Стоило ей в последний раз обернуться в сторону, где остался Фремине, как вода донесла до нее его слова: — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. — Она выбралась? — Наверняка. — Нет. Не выбралась! — Выбралась! В голове спорили голоса, пока Фремине, держась за решетку, смотрел вслед простывшему следу девушки. — С ней все будет хорошо, — прошептал Лис в самое ухо парню. — Она выплыла. — Хорошо, — подумал Фремине и… выдыхнул, отпуская решетку и закрывая глаза. Солнце светило в окна, оставляя следы на белых полу и стенах. Скромно обставленная кухонька заливалась в свету. Лишь одна тень маячила, мешая солнцу полностью осветить столь маленькое помещение. Она ходила из одного угла в другой, держась за голову. Откуда-то издали дома послышался детский смех, а после и голоса: — Мама! — Мама! Женщина обернулась, мотнув головой и прогоняя столь назойливый голос из головы. Двое детишек вбежало на кухню. Их рыжие волосы развивались от ветра, создаваемого их бегом. — Мама, смотри, что мы нашли! — Откуда… — в руках дети держали черно-белого пингвина, давно переставшего подавать голос. Он все также светился, будто только что созданный. Женщина вздохнула и забрала у детей игрушку. — Это… семейная реликвия, отдам, когда подрастете. — Ну мам! — воскликнули дети в один голос. — Позже. Она поставила пингвина на стол и села, облокотившись головой об руку. Обиженные дети ускакали играть в другую комнату, тут же забыв про механическую игрушку, которых у них было навалом. Но эта была особенная, об особенностях которой они еще не знали. Эта игрушка была создана с любовью из мельчайших деталей, собранных на улицах. — Я люблю тебя, — проговорил голос в голове Линореи. Было ли мне страшно? Наверное, было. Умирать оказалось страшнее, чем просто думать и мечтать о смерти.