Лютики

— Узнаем что там?       Ая на мгновенье раздумывает над ответом, но интерес берет свое и она соглашается, легонько качая головой. — Ну и что ты узнал? — чуть приоткрыв дверь, Лиля не убирает предохранитель, чтобы Марат не смог зайти внутрь. Будет ли от этого толк, она все же сомневалась. Знает не понаслышке, Суворовы — люди упертые. — То, что ты самая красивая.       Лиля не успевает отреагировать, как Марат моментально ломает предохранитель, на который была брошена вся надежда, и вырывается в гостиную комнату, попутно взяв за руку Аю.       У Аи болит рука, которая до сих пор не отошла от того, что было в подъезде. Сейчас становится еще больнее. Наверняка будут синяки.       Сестрам потребовалось чуть больше времени, чтобы понять — что сейчас произошло.       Ая уже стоит с ним наедине в гостиной, а Лиле остаётся только таить веру, что все закончится быстро и безболезненно, ведь смотреть на мучения сестренки — самая ужасная боль и для неё самой. — Я не мог тебя оставить в таком состоянии, ты же знаешь, родная, — он вновь погружает свои холодные пальцы в её кудрявые волосы, зарываясь в её шею, наслаждаясь ароматом её тела.       Ая уже выплакала все, что было возможно. У неё нет сил спорить или выбивать ответы из него, она хочет только любви и нежности. Он готов ей это дать. — Все нормально?       Обеспокоенный голос сестры за дверью вынуждает оторваться от Марата. Ая выдавливает из себя унылый ответ, но и этого достаточно для сестры.       Она все понимает — сама была на этом месте.       Остаётся только догадываться, что случилось бы если Лиля знала всю правду, но она точно бы не спустила с рук такое поведение и сестре, и Марату вставила бы по первое число.       Ая зависима от нежности, порой грубости его рук. Она предпочитает убирать из головы все плохие воспоминания, чтобы раствориться полностью в этом моменте, когда он рядом и хриплым голосом нашептывает ей различные пустые слова.       Марат же пытается заглушить предательский голос в голове, который все время твердит ему, что без него ей будет лучше. Без него она будет счастливее, спокойнее и здоровее. Он это и так знает, но следует своему эгоизму и глупости, которые уверяют, что под его защитой, она будет нетронута всей грязью его жизни.       Его девочку вытянули из спокойной жизни комсомолки, чтобы помочь ему. Она уже не увидит в жизни все то прекрасное, во что верит каждый подросток их возраста. Не сможет. Слишком сильно впечатлена в память картина его бездыханного тела, он уверен в этом.       Нет необходимости в словах. Не сейчас.       Он жив и для неё это — самое главное.       Она ждёт, любит и прощает, это для него — двигатель жизни.       В том, что все невзгоды можно прожить, Марат не сомневается. Он будет рядом, постарается её охранять от наводящей страха улицы. Получится ли? Суворов хочет верить, что да.       Ая запуталась в себе и своих истинных чувствах, все смешалось. Холодный разум уговаривает, подначивает все бросить и бежать без оглядки, а горящее от любви сердце умоляет остаться.       Остаётся только стоять в объятиях друг друга, в надежде, что это поможет выместить всю ту злость и обиду, которая её накрыла с головой. — Я тебя люблю, — шепчет он куда-то ей в шею.       Ая не уверена, что это любовь. Та самая любовь, из-за которой ты становишься лучше, мудрее, свободнее… это не та любовь.       Устраивает ли это девушку? Пока он стонет ей в шею о любви, да.       Устраивает ли это парня? Пока она терпеливо его ждёт, да. — Я от тебя никогда не уйду. Даже если захочешь, понимаешь?       Ая смиряет его потухшим взглядом. У неё нет больше никаких сил ни моральных, ни физических. Ранее она думала, что сможет вытерпеть все тьму, которую он вносил в её жизнь, но сейчас понимание того, что это слишком, начинает вымещать остаток светлых чувств.       Темнота забирает весь свет. Так было и будет всегда. — Прости меня, родная, я не думал, что все так обернется. Клянусь, — он в тысячный раз обещает, что все будет нормально. Она ему не верит, но и отпускать не спешит.       Ая не уверена в том, что сможет даже сейчас, когда особенно нужно, захлопнуть дверь. Да и Марат ей не позволит. Это она знает точно. — Я хочу быть с тобой, — парень взором очей умоляет её не уходить и быть рядом, и она это с легкостью считывает. Это греет её наивное и юное сердце, но этого недостаточно, чтобы убить все сомнения, поселившиеся в её глазах.       Он тонет в ней, не желая осознать — её жизнь не будет так тяжела, если его не будет рядом. Она же тонет в его карих глазах, надеясь, увидеть в них тот самый блеск, который освещал самые темные для неё ночи. — Не молчи прошу тебя.       Загитова отвечает тягучим, безжизненным взглядом. Ей противна слабость, которую она сама себе позволяет; ложь, к которой больше не питает всепоглощающей ненависти; и самое главное то, что она готова простить его снова и снова. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?       Она не отвечает, а про себя думает, что лучше бы он замолчал. Прямо сейчас. Развернулся и ушел. У неё нет ресурсов выслушивать вечный поток вранья, направленный в её сторону. — Ответь, я тебя прошу, родная, — он вновь обвивает руки об её разгоряченное тело, сжимая бедра. Марат вновь стягивает с неё свитер, порядком ему надоевший, и ласково примыкает к её голым плечам, пытаясь задобрить, знает — Ая такое обожает.       В данном раскладе мало что сможет помочь. Оба подростка жутко устали: один был на грани смерти, другая не спала ночами, боясь, что станет причиной его кончины.       Ая одергивает себя от лишних слов, ведь они кажутся ей абсолютно ненужными.       Что он сможет сказать, чтобы убрать ту бездонную яму между ними? Ничего.       Что он сможет сделать, чтобы зажечь тот огонь, который помогал им найти свет в этом безумном мире? Ничего. — Ответь, пожалуйста, Ая.       Она вновь смиряет его отрешенным взглядом, который доводил Марата до мурашек. Он боится её последующих слов. — Уходи.       Суворов на секунду забывает о возможности дышать настолько его сражает ответ девушки. Он всегда думал, что она поймёт и примет его любым, но нет. У неё тоже есть предел.       Несмотря на то, что Марат понимает — он бы незамедлительно послал бы такого человека как он куда подальше, он с детской непосредственностью хочет надеяться, что Ая так не сделает. Сюрприз — она это сделала. — Уходи, молю.       Марат снова окутывает её в объятия, из которых она не сможет убежать, жадно обхватывая свои губами её.       Ая же начинает рыдать во все горло, думая, что так сможет избежать этого наказания. Ей нужно убежать от источника всех своих проблем, и побыстрее, пока Марат окончательно не убил в ней любовь.       Суворов, конечно, поступает по-своему, совершенно не обращая внимания на её просьбы. — Я же сказал, что не уйду.       Ая уже перестает замечать дрожь, которая пробивает её тело — привыкла. И к тому, что Марату все равно тоже. — Как ты меня заебал, — отойдя на пару шагов, пытаясь успокоить приближающуюся бурю в своей голове, Ая нервно проводила дрожащими руками по волосам.       Марат пытается поймать её настроение, но не получается. Грусть сменилась злостью. — Я должна тебя с того света вытягивать, а ты…ты можешь прийти, что угодно со мной сделать, наврать с три короба и уйти. Так?       Ему нечего сказать. Понимает — ситуация критическая. Загитова не должна была даже знать, что произошло, а в итоге она — причина почему он до сих пор жив. — Признавайся, что это так.       Ая хмыкает, удостоверяясь в своих мыслях. — Вот и знай, я больше тебе не поверю, пока ты правду не расскажешь. — Я не могу. Пацаны.       Сколько было предупреждений с её стороны о том, что вся эта грязь его до добра не доведет и все бестолку. Он опять думает, что пацаны выше её, её чувств и даже собственной жизни. — Вот и целуй своих пацанов раз они тебе дороже.       Марат пытается укоротить дистанцию между ними, но Ая не дает ему этого сделать, вскинув руки в знак протеста. — Не приближайся.       Суворову далеко не все равно, но как спасти отношения до полного обвала не понимает. Только силой. Сжать её в своих стальных объятиях и не отпускать. — Лиля! Помоги Марату выйти, пожалуйста.       Крик младшей дает Лиле понять — необходимо вмешаться. Сами не разберутся. Пока она сломя голову пытается найти ключи от двери, которую Марат ловко успел закрыть, Ая продолжает попытку донести до Суворова простую суть — она устала. — Если ты себя не жалеешь, то пожалей меня. Я чуть не умерла прям там, а тебе все равно. Тебе лишь бы меня побыстрее зажать, забив на то, что у меня на уме. Уходи. — Не уйду.       Его упрямство не помогает. Ая сдается наладить отношения. Пусть бегает, просит прощения, но сейчас ему лучше уйти. — Пойми ты наконец, я уже не могу выдерживать все это, — слова Аи как-будто бьют Марата по щекам, оставляя синяки. — Не могу.       Не в силах больше устоять на ногах, она медленно спускается вниз. Все эти бессонные дни, полные нервного ожидания, а затем и вид почти мертвого любимого человека сделали свое дело — Ая уже на грани. — Родная, я понимаю, — опустившись рядом, он пытается загладить свою вину нежными прикосновениями по спине, щекам, волосам. Не помогает. Ая до сих пор бродит, не в силах поднять взгляд. — Ничего ты не понимаешь, Марат, — зеленые глаза девушки накалились злобой, которая на самом деле была крайней степенью отчаяния.       Суворова окатывает холодным потом. Рана еще не зажила и ноет, отдавая болью по всему телу. Мысль о том, что Ая поступит так же, как её сестра в свое время, сводит с ума. Потеряв её, свой свет, он окончательно свихнется в полном мраке улиц. — Это не меня убили, чтобы ты всю суть понял, — её голос трясется и выговорить все слова становится трудно. — Не ты меня полумертвую видел.       Все что она видела до: драки, побои, синяки, никогда не сравнится с видом бледного, почти не дышащего человека.       Загитова думает, что в пятнадцать жизнь должна быть другой. Её жизнь должна была быть другой: в музыкальной школе, с грамотой в руках, в ДК на дискотеках по пятницам с другими одноклассниками, но ни в коем случае не так.       Винить некого. Или.?       Щелчок двери, которая была наспех закрыта Суворовым, открылась. Разговор закончен.       Дрожащая на полу младшая сестра, укрытая руками парня, который довел её до такой ситуации — картина крайне неприятная, но до боли в груди знакомая.       Груз воспоминаний накатывает и Лиля уже не может держать себя в руках, хотя пытается. Сама в свое время за себя постоять не смогла — сестре такого не позволит. — Тебе пора, — почти шипя от злости, Лиля поднимает за руки сестру, огораживая её от Суворова. — Потом все объяснишь, ей плохо.       Марат не сдается. Приблизившись к девушке, которая явно не заслуживала того, что с ней происходило, он проводит холодными пальцами по её щеке. — Все будет хорошо, родная.       Ая неспешно вскидывает красные от пробитых слез глаза, вглядываясь. Сколько можно говорить о том, чего никогда не будет?       Пацаны всегда на первом месте, Ая на втором. Это уже отчетливо въелось в сознание. — Уходи, пожалуйста.       Нетерпящий неповиновения голос Лили отрезает нить диалога. Хотя был ли это диалог, если обе стороны друг друга не слышат? — Я приду завтра, хорошо? — Марат, хватит. Ты не видишь? Она не в себе. Все потом, иди быстрее, — почти выталкивая Суворова из квартиры, Лиля не сдается побыстрее закончить эту пытку.       Страдать самому — больно, но лицезреть страдания своих близких — еще больнее. — Лиля, я виноват, но… — Суворов, — строгий тон выдавал всю ярость, которую Лиля пыталась утаить. — Я все объясню, просто… — Прекращай.       Гневный взгляд Марата не останавливает. Выглядеть полным отбросом в глазах Лили он не хотел. Он много не хотел, но теперь выхода не было — нужно пытаться восстановить то, что осталось. — Это все сложно… — Иди. Или я вызову ментов.       Сейчас старшей Загитовой важнее было утихомирить сестру, прогнав парня подальше.       Марат уже успел ступить за порог, но его остановило неожиданное обстоятельство.       Захлопнуть дверь Лиле не удалось.       Человек, о котором Лиля думала не один день.       Человек, встречи с которым она боялась большего всего.       Человек, который навсегда изменил её жизнь. — Лиленька, привет.       Военная форма, в которой она его увидеть не успела, но те же зоркие, темно-карие глаза прожигают в ней дыру.