чистое небо

Размазывая ладонью по лицу тушь, которую девушка «удачно» решила не смывать, она медленно шагала по длинному коридору, который был увешен множеством картин. Второй рукой ей приходилось опираться о стену, чтобы ненароком не упасть, ибо голова мучительно пульсировала от каждого резкого движения. Разум был затуманен, она почти не помнила, что произошло накануне, только маленькие кусочки событий крутились в мыслях, но этого было мало, чтобы собрать картину целиком. Коридор вывел её на просторную кухню, совмещенную со столовой, девушка сразу взяла стакан и наполнила его до краев. Залпом осушив его, она надеялась, что ей станет лучше, не прогадала. Прохладная жидкость и впрямь дала положительный эффект. Шатенка отодвинула стул и аккуратно присела, а с её пухлых губ сорвался тяжёлый вздох. Помассировав виски, она постаралась привести мысли в порядок. Последнее, что она четко помнила это разговор с…. Сережей? Она сморщила нос, пытаясь вспомнить лицо своего собеседника. Да, именно с ним. Кажется, они о чем-то спорили. Девушка продолжила рассуждать, или по крайней мере пытаться это делать. Поток мыслей полностью поглотил её, что она даже не заметил звука приближающихся шагов. — Лина? — за спиной послышался тихий, но такой же строгий голос отца. Она нервно сглотнула, но всё же повернулась к нему, подняв брови в вопросительном жесте. — Поздно, ты почему не спишь? — Воды попить пришла, в горле пересохло, — он утвердительно кивнул, встал за тем же, поэтому подошёл к графину. Девушка отвела глаза, чтобы не встречаться взглядом с грозной фигурой отца, в ожидании, когда он оставит её наедине. — Не задерживайся только, — он бросил на неё последний полный недоверчивости взгляд и стремительно удалился. Когда Вика удостоверилась, что мужчина закрыл за собой дверь в спальню, та сразу облегченно уперлась руками о стол. Кутузов Василий Петрович генерал-полковник, важный человек, имеющий большое уважение и множество заслуг перед родиной. Может показаться, что мужчина является тираном или мучителем, но наоборот, он настоящий пример семьянина и любящего мужа. Но будучи военным и, имея суровые взгляды на жизнь, тот воспитывал детей в особой строгости. Всегда под четким контролем, отчего, порой, лишь от одного взгляда становилось не по себе. Поняв, что пора идти в комнату, пока остальные члены семьи не покинули мир Морфея, и Лина не начала получать слишком огромную порцию вопросов, та решила пойти спать. Теплая постель встретила её с распростертыми объятиями, и девушка сразу провалилась в сон.

***

Подперев голову рукой, Лина наблюдала за происходящим на улице, часто лениво зевая. Солнце ярко светило, а под его теплыми лучами сверкал снег. Красивые снежинки падали с неба, оставляя после себя горы снега, а окно в свою очередь покрылось узорчатым инеем. Она не старалась вникнуть в суть урока, ибо после ночных похождений её то и дело клонило в сон. Зимние пейзажи, как человека проникнутому искусством, интересовали её намного больше, чем биология, а особенно монотонный и скучных бубнеж Ирины Игнатьевны. Казалось, что самой учительнице не было дело до урока, из-за чего бóльшая половина учеников занималась чем угодно, кроме учёбы. Сама Кутузова не была исключением, физически она была в школе, а мысленно летала далеко отсюда. Но ей все таки пришлось вернуться в класс на скучный урок, ибо вся идиллия нарушалась, когда кто-то ударил Лину локтем. Нахмурившись, она повернулась в сторону того, кто совершил столь ужасное злодеяние, и наткнулась на обеспокоенный взгляд ярко-голубых глаз. — У тебя всё хорошо? — заговорил шепотом её сосед по парте, чтобы не быть пойманным Ириной Игнатьевной, хотя, та не обращала и малейшего внимания. — Да, просто не выспалась, — отмахнулась Кутузова, но увидя то, как парень поджал губы, добавила, — Вань, все правда хорошо, — тогда тот одобрительно кивнул. Девушка обрадовалась тому, что Грачёв не стал задавать лишних вопросов, ибо ей было сейчас не до его расспросов. Сама Лина училась здесь с начальной школы, а Ваня перешел лишь два года назад, но именно тогда она нашла в его лице верного друга. Кутузова не обладала обширным кругом друзей, лишь знакомыми, с которыми можно было обсудить последние сплетни, скоротать перемену, либо посидеть вместе в столовой. Ей вполне хватало родителей, брата и Ванечки, она и не требовала большего.

***

Учебный день тянулся долго. За всё время не произошло ничего интересного, только если не считать очередного визита полицейских, которые убедительно просили учеников быть осторожней, в связи с тем, что уличных группировок становится всё больше. До того, как такое посещение произошло в первый раз, Лина даже не обращала на такое внимание, она ни капли не боялась уличных бандитов, но вмешательство органов здравоохранения в это дело было тревожным звоночком. Даже отец последнее время много говорил об этом и очень переживал за детей. Но а что же касается школы, то Кутузова считала секунды до того, как сможет наконец-то пойти домой. Поэтому, когда она услышала долгожданный звонок с последнего урока, то на радостях побежала в раздевалку за вещами. Пролетая очередной пролёт, её нагнала учительница по рисованию, заградив от шатенки столь долгожданный выход из школы. — Здравствуйте! — мигом сказала Кутузова, чтобы не показаться учительнице невоспитанной. Получив на это светлую, полную доброты улыбку, девушка расслабилась. — Здравствуй! — ответила ей женщина средних лет. Именно Анна Анатольевна была любимым учителем Лины, не только из-за предмета, который вела, но и потому что сама по себе была очень душевным человеком. Она всегда с уважением относилась к своим ученикам и была готова прийти на помощь в любое время. Иногда, если между уроками и дополнительными занятиями у Кутузовой было некоторое время, за которое было бессмысленно идти домой, а потом обратно, то ту учительница приглашала к себе в кабинет и угощала чаем со вкусным печеньем. Одним словом, не женщина, а золото! Именно так считала она, — Линочка, у нас будет проводиться художественный конкурс, тема его: «Европейская архитектура 12 века». Я подумала, может ты захочешь поучаствовать? Ты ведь такая умница, — женщина мило улыбнулась, намекая, на, как она считала, большой талант Кутузовой в рисовании. Лина подумала, что это было бы неплохой идеей отдохнуть от уроков и уйти в важное творческое занятие. А шансы занять призовое место были высоки, отец был бы рад, если бы дочка смогла выиграть. Еще и отказывать Анне Анатольевне не хотелось, ибо она слишком много для неё сделала. — Да, я с удовольствием! — заметив то, как засияла учительница, Кутузова не пожалела о своём решении, — а какие сроки на выполнение? — У тебя три недели. Спасибо большое, что согласилась, ты моя гордость! Выслушав ещё достаточно большую порцию благодарности от Анны Анатольевны, девушка наконец-то могла пойти домой. Быстро переобувшись и накинув шубку, она вышла из школы. Сегодня она не ждала брата, чтобы пойти домой вместе, ибо он сказал, что у него дополнительные занятия, и он задержится, а ждать его вовсе не хотелось. Люди вокруг были укутаны в теплые шарфы и шапки, все торопились, стараясь поскорее зайти в здание, чтобы спастись от холода. Идти было достаточно трудно, ибо горы снега лежали на каждой тропинке, что не позволяло быстро передвигаться. Но Лина не спешила, потому что хотела полюбоваться красотой зимы и настолько насладиться прогулкой, чтобы все плохие мысли остались на улице и не преследовали её как минимум до вечера. Девушка замедлила шаг и принялась оглядываться, стараясь убедиться, что рядом никого нет. Когда она удостоверились в отсутствие лишних глаз, то зашла в арку между домами. Полезла в «потайной» карман своего рюкзака. Нащупав желаемое, она обрадовалась, что никуда их не запропостила. Лина достала пачку вишневых сигарет, и выудив оттуда одну штуку, зажгла. Сделав первую затяжку, она почувствовала приятное расслабление, что отозвалось мурашками по телу. Вишня в примись с табаком оставляло приятное послевкусие. Откинув голову на верх, она продолжила делать новые нервные затяжки, стараясь таким образом успокоиться ещё больше. Узнал бы отец, чем занимается его дочь, руки бы отрезал, либо же прибил на месте. Говорят, те, у кого строже родители, нарушают больше всего? Как сказать то, Лина была прилежной ученицей, дочерью, почти, ни с кем не конфликтовала, за исключением одной интереснейшей персоны, да и в школе была на хорошем счету. За ней не было никаких проступков, домой поздно не возвращалась, в плохих компаниях не состояла, девочка прилежница. Единственный грех, который можно было наблюдать за ней, это курение, вредная привычка преследует её не первый год и отвязать никак не получается. Но в суровых реалиях это практически самый действенный для неё способ, чтобы успокоиться. Только она начала расслабляться, а назойливые мысли окончательно покинули её, Кутузова расслышала мужской голос, их обладатели явно шли в её сторону. Но девушку это мало волновало, вряд ли средь бела дня кто-то начнет до неё докапываться, да и до дома если что недалеко. Поэтому она продолжала курить и стоять, лениво облокотившись о стену. Но какое-то странное любопытство теплилось в её душе к неизвестным персонам. Где весь страх, который её окутывал, когда полиция рассказывала об уличных бандах, как она внутри вся сжималась, представляя самый ужасный исходы событий? Видимо табак настолько дурманит её разум и чувства, что любой страх отмечается далеко-далеко, а инстинкт самосохранения резко отключается, будто его и не было. Звук шагов стал громче, а голоса четче. Прислушиваясь, она поняла, что один из них кажется ей до боли знакомым. Нет. Она сразу отогнала эту мысль в сторону. Кутузова слегка повернула голову в сторону, где в арку зашли пять парней, понимание пришло не сразу. Но когда девушка четко разглядела того, кто шел во главе этой компании, сердце пропустило несколько ударов. Увидя её брат остановился, его хватил ступор. Они оба являлись последними людьми, с которыми сейчас хотелось пересечься. — Рома… — девушка прошептала это еле слышно, но тот, чьё имя она упомянула, услышал. Секунды недоумения, она оглядела тех, кто плёлся следом за братом. Двое парней, на вид его возраста, кажется, она видела их в школе, один в пальто, а другой в синей куртке. Двое других, что шли чуть подальше, щелкая семечки, выглядели явно старше. У всех, за исключением брата, были многочисленные ссадины на лице, а также протертые до крови костяшки пальцев. Группировщики. Осознание резкой лампочкой загорелось в её голове, и теперь удивление сменилось гневом, чистой и абсолютной злостью. Кутузова вальяжно направилась к брату, совсем не обращая внимания на его компанию, она демонстративно затушила бычок о стену, в паре сантиметров от Ромы. — Разве, ты не должен быть на допах, как и говорил, братец? — последнее слово она ярко выделила. — Лина, я всё объясню, — он поднял руки в применительно и жесте, надеясь, что это хоть как-то поможет, — послушай, пожалуйста. — Вот и ответы на все мои вопросы: куда ты пропадешь постоянно, уходишь по ночам, сбегаешь с уроков, почему ты стал таким скрытным, — девушка заговорщически усмехнулась, — можешь не объясняться, я и так всё поняла. Она постаралась как можно быстрее скрыться с глаз Ромы, тот ещё кричал ей что-то вслед, но девушка не слушала. Кутузова лишь набирала скорость шага, ей хотелось только домой, только туда и никуда больше. В сердце начала разрастаться обида. Брат был для неё безумно важным человеком, она доверяла ему как никому другому, любая тайна, любой секрет, он знал про неё всё. Считая своей главной обязанностью следить за младшим, она всегда ему помогала, прикрывала его перед родителями, перед учителями в школе. А в ответ получила это? Абсолютная скрытность и полное недоверие, почему он не рассказал, боялся, что сестра не поймёт, но ведь она бы приняла любое его решение, даже пришиться к банде. Отговаривала бы, ибо это слишком опасно, но все равно приняла. Ей было больно, что именно он всадил нож в спину настолько глубоко. Придя домой, она разрыдалась, сняв только обувь сползла в коридоре по стене и принялась заливаться слезами. Пустота. Абсолютная. Единственное, что сейчас она могла ощущать.

<right><right>

</right>

</right>