чистое небо

На утро Лина проснулась сама не своя. Лицо было опухшим и заплаканным от тонны пролитых слёз, а глаза покраснели из-за недосыпа. Что-то последнее время со сном неудачно. Теперь она даже не пыталась вспомнить о событиях странной ночи, в которой она могла разобрать лишь черты красивого, но такого самовлюбленного лица Серёжи. Все мысли крутились лишь вокруг одной персоны — её брата. С одной стороны Кутузову съедала тревога за него, ведь будучи девочкой с головой на плечах, она понимала, насколько может быть опасно участие в группировке. И учитывая то, что он был младше её на два года, тому — 14, а ей — 16, она чувствовалась огромную ответственность за него. Лина волновалось, что Рома может пострадать в потасовке, получить серьезное ранение, либо же все может вообще закончиться летальным исходом… Нет. Эту мысль она сразу отметала, всё с ним будет хорошо, он ведь умный мальчик, знает, когда нужно лезть в драку, а когда нет. Но злость и обида на него была сильнее всего, девушка чувствовала, будто он предал их близкую дружбу, скрыв настолько важную информацию от неё. Встав с кровати, она нервным движением руки открыла ящик прикроватной тумбы. На дне была видна баночка, на которой был виден листочек с пометкой от Андрея Сергеевича: «Употреблять строго по рецепту врача». Кутузова достала препараты и пару минут смотрела на них, борясь с собой, воспоминания охватили всю её голову. Она всегда была нервным ребёнком, любая мелочь могла её зажечь, как спичку, либо довести до истерики. Родители отвели её в больницу, думая, что её поведение непросто детские капризы, а серьезная проблема. Так и оказалось. Ей поставили диагноз, говорящий о том, что у неё нервозность, как и отчего она появилась у девочки в столь юном возрасте, неизвестно, врачи не смогли найти причину. А после этого ей прописали препараты, результат был на лицо. Её больше не посещали дурные мысли, проблем со сном не было, ребёнок жил да радовался. Вскоре она перестала принимать таблетки, думая, что всё закончилось. Но меньше полугода назад, когда в её жизни появился, уже бывший, молодой человек, Лина снова заигралась с препаратами и начала употреблять их тоннами, ибо постоянные перепады настроения были невыносимы. Сейчас же ей просто очень хотелось хоть какое-то время побыть в спокойствие. Проглотив пару таблеток за раз, не запивая, она пошла в ванную в ожидании лучшего. Но и там она не увидела ничего хорошего. В зеркале перед ней была загнанная таблетками и призраками прошлого девушка. Болотно-зеленые глаза потускнели, а на месте румяных щёк были впалые скулы. Даже небольшая россыпь веснушек потеряла всю свою красу. Каштановые пышные волосы, что всегда блестели, превратились в солому. Лина абсолютно не хотела идти в школу, выглядя так, поэтому принялась мыть голову, и подправлять лицо лёгким макияжем. Лина сейчас не хотела пересекаться с братом или же оставаться наедине, но сама понимала, что тот обязательно предпримет попытки поговорить с сестрой. Ей нужно было немного остыть, отойти от ситуации и посмотреть на неё с другого ракурса, но не сегодня, пока что она к этому не готова. На данный момент ей легче будет просто избегать Рому, морально готовясь к разговору, который никак нельзя будет миновать. Поэтому, нехотя оставаться с братом наедине, девушка быстро поела и пулей вышла из дома, крикнув маме напоследок: «Пока, мамуль, удачи на работе!». Татьяна Алексеевна была воспитателем в детском саду, добрая и заботливая женщина очень любила детей, так что могла успокоить и найти общий язык даже с самым маленьким и капризным ребёнком.

***

В школе урок за уроком тянулись нудно и скучно, казалось, что они длились целую вечность. Сегодня у Лины не было настроения грызть гранит науки, хотя, и бывало оно крайне редко, но сейчас она была слишком подавлена. Единственное, что помогало ей не сойти с ума, это Ваня, друг всячески поддерживал её после того, как услышал, что случилось. Даже сказал, что может проводить её до дома после школы, но девушка отказалась, сама не зная почему. День был по-настоящему «особенным», так как именно сегодня из долгого отпуска вернулась — Настя Фролова. Её отец являлся политическим деятелем, поэтому семья имела приличный доход и могла позволить себе отдых на море. Девочка пробыла в лучах нежного солнца две недели и вернулась с легким загаром, где именно была, Лину не особо интересовало. Сейчас же одноклассницу облюбовала со всех сторон добрая половина класса, слушая её рассказы о поездке. Сама Фролова, оперевшись на парту, закручивала на пальчик свои золотистые локоны, то и дело хлопая глазками в сторону мальчиков. Кутузова её не особо любила, ибо та постоянно пользовалась статусом отца, ставя себя выше всех остальных. Особенно выше тех, у кого родители трудились не на таких привилегированных работах, как её семья. Фролова была нарциссичной эгоисткой, близко подпускала только двух своих подруг — Алису и Марину, те же просто ходили за ней хвостиком и пользовались популярностью подруги. Даже сейчас, хвастаясь перед остальными девчонками из класса, она рассказывала о том, что за ней бегает какой-то группировщик, который в своих краях имеет очень большую репутацию. Лина недовольно фыркнула, злившись на глупость Насти. Её вообще в городе две недели не было, откуда он мог взяться. И почему сейчас вообще каждая вторая мечтает о парне бандите, с каких пор это всё так романтизируют? Глупые девочки, лучше бы делами занялись.

***

На уроках Лина чувствовала себя душно, поэтому, зайдя в школьный туалет, она пошла к раковине. Включила холодную воду, чтобы умыться, хотелось немного освежиться. Настроение постепенно улучшалось, видимо помогли таблетки, или всё таки школьные будни скрашивают её дни. Скорее всего первое. Закручивая кран, девушка услышала звонкий девчачий смех, в туалет зашла Фролова со своей свитой. Увидав Кутузову, вторая натянуто улыбнулась. — Линочка, дорогая, — начала заговорщически говорить блондинка, — ты что не рада моему приезду? Весь класс слушал мои рассказы, а от тебя так и метали молнии… — она надула губы, делая вид, будто её это хоть как-то расстраивало. — Представляешь, Насть… — начала ей подыгрывать Кутузова, — не скучала… — она устало вздохнула, делая лицо полного раскаяния, а в душе ликовала, когда увидела, как у Фроловой задрожала губа от злости. — Признайся, ты просто ей завидуешь! — воскликнула Алиса, выходя из-за спины подруги. Глупые шавки, только и могут, что бегать за своей любимой и всегда ей поддакивать. — Было бы ещё кому завидовать, — Лина томно закатила глаза и, взяв свою сумку, удалилась. А ведь она сказала правду, поводов для зависти абсолютно не было. Их семьи имели одинаковый статус в обществе, и их доходы были практически одинаковы, так что материальные блага явно мимо. Обе были красивыми, даже очень, и в одинаковой степени пользовались популярностью среди парней. Различие было в том, что Фролова флиртовала с каждым вторым, а Лина во внимании противоположного пола не нуждалась. Сейчас, её волновала только школа, и она не искала отношений, ибо это будет отвлекать её от главного.

***

Сразу после учёбы, Лине предстояло пойти в художественную школу. Там ей пришлось работать на протяжение четырёх часов, ибо последние две недели девушка болела и не могла посещать занятия, теперь же ей предстояла отработка. Так как заданий накопилось много, а за первое полугодие у неё готово только четыре полноценные работу, не считая наброски и эскизы. За это ей пришлось послушать огромную гору нотаций от преподавателя. Выйдя из училища, где было очень тепло и комфортно, её будто окатило ледяной водой, морозный воздух встретил Кутузову без особого радушия. Изо рта сразу вышел клубок пара. Повезло, что идти до дома меньше десяти минут, поэтому за это время она не успеет окончательно прозябнуть. Будучи сильно утомленной, Лина мечтала, как сможет прийти домой, поставит заварку вкусного ягодного чая и хорошенько отогреется. Усталость брала вверх, над желанием оказаться в мягкой постели, поэтому сильно быстро идти она не могла, от чего злилась, что так злосчастно оттягивает момент встречи с любимой квартирой. И родителей дома не было, ибо они на всю ночь уехали на день рождение к папиному коллеге, а брат… наверное, где-то гуляет, но это её мало волновало. Единственной отдушиной была — это столовая в училище, где было много вкусной еды, которой вполне хватало, чтобы утолить голод даже на весь день. Поэтому есть не особо хотелось. Лина не была трусихой, но милиция, что зачастила в школу, забила ей всю голову об опасности группировок, что теперь во время ночным походов домой она съёживалась от каждого звука. Боялась нарваться на неприятности. Дойдя до хоккейного поля, который был обнесён хиленьким забором, она обрадовалась, что до дома осталось совсем немного. Пара шагов, и она будет в безопасности. Но её радость быстро уступила место страху, подходя к дому, она заметила фигуру, что, развалившись, сидела на лавочке, которая стояла прямо у подъезда. Животный страх одолел её, всего пара шагов отделяла от квартиры, уютного крова, где она чувствовала себя в полном комфорте и под защитой широких стен. Она остановилась, пытаясь всмотреться в фигуру, что не давала ей прохода. Лина то и дело прищуривалась в надежде, что бояться нечего, ведь это может быть просто её сосед. Ничего не видно. Девушка осмелилась подойти ближе, теперь то тусклый свет фонаря сумел осветить незнакомца. Кутузова сразу заметила. Кровь. Огромное красное пятно покрыло всю височную часть головы парня. Стало не по себе от быстро стекающих капель, они четко по контору обводили знакомое лицо. Она была повсюду, на куртке, краем которой он постоянно протирал рану, в надежде остановить кровь, на руках, на лавочке. Присмотревшись, она узнала в бедняге, как могла предположить, друга Ромы, которого видела с ним вчера. Отец учил курсам первой помощи, хотел, чтобы дети были готовы ко всему, и всегда учил, что нужно помогать любому человеку, который нуждается в помощи. Лина понимала, что такими темпами, парень может потерять слишком много крови, ибо рана продолжала испускать красную жидкость, не останавливаясь. Парень зажмурился от боли и поднял голову к верху, стараясь хоть как-то успокоится. Это было последней каплей. Под мягкими шагами Лины захрустел снег, незнакомец обернулся на звук, и принялся внимательно рассматривать фигуру девушки, что наделала так много шуму. Смотрел с любопытством, но когда та вышла на свет, и её красивое лицо, усыпанное веснушками осветилось, он впал в лёгкий ступор, она последняя, кого он ожидал увидеть. Теперь интерес сменился полным недоумением. Девушка заметила, как парень переменился в лице. Узнал, наверное? Хотя, она не думала, что настолько приметна, чтобы отмечаться у кого-то в памяти. Незнакомец поднял на неё свои серо-зеленые глаза, что голубизной отдавали, такой цвет необычный, Лина опешила. Никогда она не видела ещё такого нежного и ласкового взгляда, полного доброты и эмпатии к окружающим. Его глаза совсем не вязались с внешностью, ссадины на лице, побитые руки, потрёпанные крассоваки, неаккуратные кудри, хотя, даже в этом можно было найти свою манящую изюминку. Поэтому все девочки сходят с ума по группировщикам? Видимо. — Ты как? — аккуратно спросила Лина, подойдя чуть-ли не в плотную, он всё ещё рассматривал девушку с нескрываемым шоком. Подумал немного, будто рассуждая над вопросом. — Живой, пока, — парень выпалил это резко. Будто убеждая в этом самого себя. — Я посмотрю? — не успел он ей что-либо ответить, как Кутузова уже подскочила, и начала осматривать рану, пытаясь понять всю серьезность ситуации. Она аккуратно развернула голову, положив пальца на макушку, под рукой оказались мягкие кудряшки. Парень хотел было возразить, но не стал дергаться, просто продолжал смотреть на её следующие действия, — серьёзная, может скорую вызвать или в больницу пойти? — она переключила на его лицо, и снова встретилась с этими глазами, от одного взгляда в них можно было захлебнуться, поэтому она побыстрее отвела взор, чтобы не стать утопленником. — Нет, ерунда, — он попытался встать, но голова тут же резко запульсировала от боли, отчего он неряшливо упал обратно. — Ко мне тогда пойдём, я тут живу прям, — она указала на железную дверь, глупо говорить такое, если бы это не было её домом, ходила бы она тут просто так, — рана глубокая, если не отработать, в больницу на каталках увезут, — она сделала серьезное лицо, пытаясь доказать, что лучше не спорить, парень нервно сглотнул, всё таки боялся. — Ладно, — он кивнул, упёрся о спинку лавочки в попытках встать. Кутузова не растерялась, обхватила его за спину, а руку парня положила к себе на плечи, конечно, она его не утащит, но хоть какую-то поддержку окажет, — а ты не боишься в дом незнакомцев водить, Лина? — последнее слово он выделил, показывая, свою осведомленность. Усмехнулся, заметя, лёгкое удивление зеленых глаз, но потом резко закашлял. — Не боюсь. Ты друг моего брата, как я буду ему в глаза смотреть, если не помогу тебе? Видимо, для парня этот аргумент был весомым, ибо на его лице появилась улыбка, а во взгляде читалось уважение. Кутузова предположила, что на улицах такие поступки уважали. Парень старался по большей части опираться на свои силы, ибо не хотел сильно давить на девушку, понимал, что тогда оба упадут. Первые шаги давались тяжело, но уже подойдя к двери подъезда, становилось легче. Лина достала связку ключей из кармана шубки, на ней виднелся ключ от подъезда и от квартиры, а также брелок, в виде игрушки маленькой панды. Он усмехнулся, такая мелочь, а настроение поднимает, вроде взрослая, а так ходит. Хотя, это даже мило. Свободной рукой парень постарался придержать дверь, чтобы хоть как-то помочь. Но уверенная Кутузова брала всю инициативу в свои руки, не позволяя раненому напрягаться. Она подвела его к лестнице так, чтобы он мог держать за перила, подняться предстояло на третий этаж, повезло, что не на седьмой. Дошли они достаточно быстро, в руках Лины виднелась та же связка ключей. Зайдя в квартиру парень приподнял брови, рассматривая обстановку вокруг, внушающие размеры и дорогая мебель, стало не особо уютно. Он догадывался о том, что Ромка из обеспеченной семьи, ибо не ходил в обносках, но не задумывался в каких хоромах он может жить. Рассуждения прервались нежным голосом Лины. — Чего рот раскрыл? — девушка нахмурилась, но реакции парня не была удивлен, помогла снять куртку, — пойдём, — девушка уже догадалась о том, что парень не имел таких материальных благ, как её семья, поэтому его реакции не была удивлена. Кутузова протащила его дальше по коридору. Дома никого не было, повезло, только сейчас он понял, как глупо себя повёл. Даже не догадался спросить, дома ли родители, берут сомнения, что они бы расцеловали дочь за то, что она привела в дом непонятно кого. Но ведь он друг брата, как она и говорит, поэтому она ведь помогает да? Девушка провела его в санузел, и усадила на ванную. Убедившись, что он крепко держится, открыла ящик и полезла за аптечкой. Парень не сводил с неё глаз, осматривая каждый сантиметр лица, переводить взгляд на что-то другое дух не позволял. Наблюдал за каждым движением, торопливым, но грациозным. Достав коробочку, Кутузова принялась ворошить содержимое, вытащила перекись водорода, тряпочку, и какие-то пластыри внушительных размеров. Смочив тряпочку она начала аккуратно протирать лицо от крови, под её пристальным взглядом ни одна капля не осталась не убранной с красивого лица. Далее принялась промокать рану, от остатков крови. — Ты в меде учишься? — парень решил разбавить гнетущую тишину. — Нет. С чего ты взял это? — она вопросительно вскинула брови, не отводя глаз от раны. — Откуда тогда знаешь, что нужно делать в таких ситуациях? — Отец учил. Он военный, говорил, что любому нужно знать основы оказания первой помощи. Снова тишина, для парня она казалось слишком громкой и давящей. Кутузова взяла в руки перекись. — Нужно продезинфицировать, — она потрясла баночкой, обращая на неё внимание, чтобы он хоть на секунду отвлекая от её персоны, парень согласно кивнул. Девушка приподняла голову за подбородок, чтобы ей было удобнее, — будет щипать, — будто он маленький и не знает, чего Лина вообще так млеет и несёт полный бред, чувствует себя полной дурой. Она вылила пару капель на рану, смотря за реакцией парня, тот недовольно сощурился от боли. Девушка свернула губы в трубочку и заботливо подула на рану. — Так легче? — опять согласный кивок, он немой или что? Повторение действий, только теперь она вылила больше щипающейся жидкости, поэтому и реакция на это была ярче. Приступила к пластырю, хотя, это нельзя было таковым назвать, ибо он был большим, обычно, такими покрывали серьёзные раны. Распаковала одну штуку, она принялась аккуратно наклеивать. Все действия она выполняла бережно, ибо боялась хоть как-то вызвать у парня боль. — Валера, — произнёс парень, всё ещё не отрывая взгляда, от которого Лина иногда подрагивала. Она улыбнулась, хороший знак, подумал он. — Наконец-то сказал, а то я думала силой придётся выбивать из тебя имя, — оба засмеялись, тихо, по-детски смущённо. Очередной раз проверяя надежность пластыря, Лина с уверенностью сказала, — готово. Валера встал, и принялся осматривать себя в зеркало, старался оценить масштабы бедствия. А их не было, лицо было чистым, а на голове было лишь белое пятно наклейки. Кутузова была обладательницей модельного роста, все 176 сантиметров, но даже при этом, только сейчас увидя парня в полный рост, она поняла, что по сравнению с ним чувствует себя маленькой. Кутузова вышла из ванны, освобождая Валере проход, сама же упёрлась о стену, довольная своей работой. — Чай хочешь? Или воды может, тебе не помешает. Или ты домой пойдёшь? — Домой, — девушка слегка поджала губы, но потом согласилась, не понимала, почему ей обидно, что парень сейчас уйдёт? — Ладно, — она хмыкнула и кивнула «гостю» в сторону выхода. Оба прошли к прихожей, Лина подождала, пока парень накинет куртку, а затем открыла входную дверь, давая Валере возможность поскорее бежать, — до встречи? — спросила девушка, когда тот уже пересек прог квартиры. — Получается так, — встретились взглядами, Лина опять съежилась понимая, что уже потоплена, — спасибо за то, что помогла, — Валера слегка наклонился, и поцеловал девушку в щёку, так нежно, будто обращался с сокровищем. Кутузова сразу засияла от радости. — Доброй ночи, — последнее, что запомнила она.