Разбит

***

      Еда была уже расставлена на столе, а участники ужина заняли свои места. Блюда, предназначенные для наших желудков, были разнообразны и аппетитны, и мы собирались отдать им должное.       Мои кулинарные способности… мягко говоря, оставляли желать лучшего, поэтому вечера, когда меня приглашали на ужин в дом Цуруми, были настоящим спасением для моего здоровья и вкусовых рецепторов.       Есть предел тому количеству лапши быстрого приготовления и карри, которое человек способен выдержать, прежде чем начинает подозревать, что удобства современной науки — это заговор, лишающий человечество возможности наслаждаться истинным вкусом хорошей еды. Звон посуды и столовых приборов ясно давал понять, что трапеза здесь — дело семейное. Кстати, о сегодняшних участниках ужина… — Земля вызывает Хачимана!       Возможно, вы задаётесь вопросом, почему эта шумная женщина средних лет, которая когда-то была моей классной руководительницей и учителем литературы в старшей школе, сейчас находится в Токио. Более того — что она делает, сидя напротив меня в этом доме, расположенном в районе Сибуя, одном из специальных округов Токио. Видите ли, мои воображаемые друзья и мысленная аудитория, эта моя бывшая учительница совершила невозможное.       Хирацука Сидзука вышла замуж.       Это можно было назвать не иначе как божественным вмешательством: она сумела разрушить заклятие одиночества и нашла какого-то бедолагу — то есть, конечно же, счастливца — который согласился связать с ней свою жизнь. И этим смельчаком оказался не кто иной, как наш местный начальник полиции — Цуруми Кэндзи.       Представьте моё изумление, когда я, вернувшись из-за границы и приехав в Токио из Тибы, увидел на станции сияющую Сидзуку. Она гордо продемонстрировала мне обручальное кольцо и заявила, что Бог, оказывается, всё-таки существует. Однако по какой-то странной причине Сидзука решила сохранить свою девичью фамилию, несмотря на то, что была в полном восторге от своей семейной жизни. Непостижимо, но факт. — Да? — Мы уже начали, — поторопила она. — Давай, ешь. — …       Блюда передавались по кругу, и я ощутил укол вины, заметив, что еды приготовили больше, чем обычно. — Извините, что я постоянно к вам наведываюсь. — Ерунда, — тут же отмахнулась Сидзука от моего извинения и тепло улыбнулась. — Я сама тебя пригласила. К тому же ты уже почти член семьи.       И правда, я часто бывал в этом доме и пользовался его гостеприимством. Как бы мне ни нравилось одиночество, иногда приятно было провести время в компании — просто чтобы убедиться, что мир продолжает вращаться.       В доме Цуруми было трое: Сидзука, начальник полиции и их племянница Руми. Сидзука преподавала литературу в одной из токийских школ — той самой, где училась Руми. Отец Руми служил капитаном в Силах самообороны Японии, и пока он находился в командировке, девочка жила у своего дяди и тёти. Она уже воспринимала этот дом как свой собственный и училась здесь же, поэтому и привыкла к нему так легко.       Ужин в доме Цуруми никогда не проходил в тишине — они не из тех, кто молча сидит за столом. Между всеми участниками постоянно завязывались разговоры. Из-за занятости они редко виделись днём, поэтому именно за ужином могли обсудить всё, что происходило в их жизни. Темы быстро сменяли друг друга — от школьных событий и экзаменов до новостей и текущих событий. Естественно, главным предметом обсуждения в этот вечер стала моя собственная непростая юридическая ситуация.       Начальник полиции кратко изложил суть дела, которое семья Оумы Дайти возбудила против меня. Судебный процесс только начинался, и юристы обеих сторон всего несколько часов назад провели первую встречу, обсудив детали. — Не могу сказать, что меня не беспокоит этот иск. А еще мне страшно за твое психическое здоровье, — нахмурилась Сидзука. — Я принимаю лекарства и в последнее время у меня не было приступов, — уверенно ответил я. — Я также продолжаю тренировки, так что сейчас, думаю, я в максимально хорошем состоянии. — Не переживай об этом, дорогая, — успокоил свою жену начальник полиции. — У него лучший адвокат из возможных — ему его предоставили сами Юкиносита.       Я едва не уронил палочки. О нет.       Шеф, остановитесь! Ещё слово — и вы всё испортите! Нельзя давать этому эмоциональному террористу унюхать кровь!       Сидзука мгновенно насторожилась, услышав знакомую фамилию. — Кто? — Кажется, их младшая дочь — Юкиносита Юкино.       Лицо Сидзуки изменилось: от изумления к откровенному восторгу. Она бросила на меня самодовольный взгляд. — Охо?       Я поперхнулся. Чёрт возьми, шеф! За что!?       Холодный пот выступил у меня на спине, пока я сжимался под её пристальным, изучающим взглядом. — Юкиносита Юкино, хмммммм?       Прекрати тянуть этот звук, ты взрослая женщина! Веди себя соответственно! — Да ты, оказывается, везунчик, — поддразнила она. — Кто бы мог подумать, что ты родился под такой счастливой звездой? — Отстань, — пробурчал я и, назло ей, передал тарелку с маринованным имбирём в противоположную сторону — Руми. Сидзука нахмурилась, заметив мою детскую выходку. Ха! Мелкая месть, но всё равно приятная. — А что такого в этой «Юкиносите Юкино»? — спросила Руми, медленно, по слогам произнося непривычное имя, аккуратно принимая тарелку. Неужели она забыла Юкиноситу после той давней истории в лагере?       Я быстро взглянул на Сидзуку, надеясь — и почти молясь — что у неё хватит такта сохранить моё достоинство. Я послал ей умоляющий взгляд. Начальник полиции наблюдал за нашей безмолвной «переговорной партией» с отстранённым интересом, словно смотрел теннисный матч по телевизору. Чистый зритель — он не собирался вмешиваться. Честно говоря, разумный человек.       Самодовольная улыбка моей бывшей учительницы стала ещё шире, когда в её глазах блеснула откровенно злая искра. От неё пощады ждать не приходилось. — Подожди! — поспешно начал я, тщетно надеясь прервать её. — Может, мы…       Я так и не успел закончить фразу — Сидзука громко, на весь дом, рассказала мой самый болезненный секрет со школьных времён. — Видишь ли, Руми, наш Хачиман в старшей школе был по уши влюблён в неё.       Я съёжился на своём месте, когда на меня обрушился поток воспоминаний. Каким же идиотом я тогда был. Помимо Юигахамы и Сэнсэя — неужели больше никто этого не замечал? Я постоянно ловил себя на том, что бессмысленно смотрю на неё, стараясь запомнить каждую деталь. Я начинал заикаться, когда она обращалась ко мне напрямую. Я терял способность нормально мыслить, стоило ей оказаться рядом — достаточно близко, чтобы я мог уловить запах её шампуня и духов. Клуб помощи и его встречи были для меня личным Тартаром, а я сам — прикованным Танталом. Я не мог приблизиться к ней так, как отчаянно хотел, но в то же время не мог избавиться от чувств, которые испытывал.       И лучше даже не вспоминать тот фальшивый выпускной. О чём мы вообще тогда думали? В целом, это была катастрофа, достойная романтической комедии про старшую школу. К счастью, если сейчас мне стыдно за те поступки, значит, я хотя бы немного вырос и оставил ту влюблённость позади.       Начальник полиции приподнял бровь, но тут же вернулся к еде — либо его это не удивило, либо не впечатлило (когда у тебя в жёнах такая женщина, как Сидзука, стандарты неизбежно смещаются). На лице Руми почему-то отразилось уныние. Она посмотрела на меня так, будто потеряла телефон — с примесью безнадёжности и разочарования. Заметив мой взгляд, она тут же отвела глаза.       Я перевёл взгляд на Сидзуку и попытался пригвоздить её самым тяжёлым взглядом, на какой был способен. Может быть, во мне вдруг проснутся сверхспособности, и я получу лазерное зрение — желательно, чтобы мгновенно испарить каждую молекулу её существования. Сидзука лишь лукаво улыбнулась, прекрасно осознавая, какой хаос она устроила, и откровенно наслаждалась результатом.       Да чтоб тебя…       В этот самый момент зазвонил мой телефон, и за столом воцарилась тишина — три пары глаз устремились на меня. Дело было не в том, что я проявил невежливость, не выключив звук перед ужином. Просто их удивило, что мне вообще кто-то звонит. Мне. Звонит. Кто-то.       Может, Сидзука и права — возможно, я действительно родился под счастливой звездой. В последнее время со мной происходило слишком много неожиданных вещей.Я достал телефон из кармана, и сердце у меня упало, когда я увидел, кто звонит. — Лёгок на помине… — пробормотал я, обречённо. Беру свои слова обратно. Никакая это не «счастливая» звезда. — Алло? — Здравствуйте, Хикигая-кун? — Вокруг меня стало тихо, как в глубине катакомб, и голос Юкиноситы отчётливо услышали все, кто находился в столовой, несмотря на то, что телефон не был включён на громкую связь. Сидзука одарила меня широкой улыбкой, в которой ощущалось откровенное злорадство. — Д-да, это я. — Хорошо. Добрый вечер. — Она коротко поприветствовала меня; на фоне слышался шелест бумаг. — Прошу прощения, что отвлекаю, но мне нужно сообщить вам кое-что по поводу дела. — Понял, дай мне секунду.       Я поднялся из-за стола и, собрав всё своё внешнее спокойствие, на какое только был способен, извинился и вышел. Взгляды начальника полиции, Сидзуки и Руми сопровождали каждое моё движение. Уже собираясь закрыть боковую дверь, ведущую во двор, я услышал, как Сидзука громко выкрикнула: — Вперёд, Казанова!       Тц, старая ведьма. Боги, может, и дали тебе поблажку, но я — нет. Я тебе это ещё припомню, только подожди! — Я позвонила не вовремя? — спросила Юкиносита, когда я вновь поднёс телефон к уху. — Нет, вовсе нет, — поспешно заверил я. — Я как раз заканчивал ужин с друзьями семьи. Кстати, возможно, ты её даже знаешь. — О? И кто же это? — Наш бывший куратор клуба — Хирацука… Цуруми Сидзука-сан. — Хирацука-сэнсэй? — повторила Юкино, а затем осознала, что я добавил ещё одну часть имени. — Цуруми?! — Ага. — Я… не знала, что Хирацука-сэнсэй переехала из Тибы… — Я тоже. Похоже, она переехала примерно тогда же, когда вышла замуж, отсюда и «Цуруми».       С той стороны раздался тихий смех. — Похоже, чудеса всё-таки случаются…       Её лёгкость вызвала у меня улыбку. Похоже, мы оба думали об одном и том же, когда речь заходила о нашей любимой учительнице и её неудачах в личной жизни. — Рада это слышать. Я не видела Хирацуку-сэнсэй уже очень давно. Хорошо, что у неё всё в порядке, — её голос вновь стал серьёзным. — Боюсь, сегодня я звоню по делу. По поводу встречи с адвокатом семьи Оумы, которая состоялась сегодня.Звучало вполне ожидаемо. Юкиносита не из тех, кто звонит просто так. — Что-то случилось? — К сожалению, да, — начала Юкиносита, тяжело вздохнув. — Семья отказывается идти на компромисс и заключать внесудебное соглашение. Они намерены довести дело до суда присяжных. — Что? — переспросил я, поражённый таким поворотом событий. — Но зачем? Разве не очевидно, что мы выиграем дело? — Должно быть очевидным, однако я не могу понять, какие у них причины для эскалации, — Юкиносита замолчала, словно решая, стоит ли продолжать. — Я не могу подтвердить эту информацию, но, по слухам, их сын оформил кредиты на имена своих родителей. Согласно подписанным им условиям, эти кредиты не аннулируются после его смерти. Я и сам мог догадаться: теперь родителям придётся выплачивать студенческие кредиты Оумы Дайти. — В этом есть смысл… — сказал я, вспоминая досье, которое составил начальник полиции. Я не знал, радоваться ли тому, что оказался прав, или огорчаться тому, что заранее предвидел финансовое крах семьи, уже переживающей утрату. — Скорее всего, они хотят довести дело до суда, чтобы выжать как можно больше денег. Но я по-прежнему не понимаю, зачем им идти на такой риск — их позиция далеко не внушает уверенности. — У меня нет таких денег, — спокойно признал я. — Я всего лишь госслужащий, моя зарплата лишь немного выше, чем у обычного полицейского. — Да, я тоже об этом думала. Полагаю, они рассчитывают, что платить придётся полиции, а значит — государству. — Вот же нажил себе проблем… — выдохнул я с раздражением. — Не могу не согласиться, но нам придётся с этим что-то делать. Твоё судебное заседание назначено через неделю. — Запишу в календарь. — Вот как? Уверена, ты всё равно умудришься забыть. — Эй… С той стороны раздался тихий смех. — Спокойной ночи, Хикигая-кун. — Да… спокойной ночи, Юкиносита.