Разбит

      Утро выдалось на редкость спокойным. Небо — чистое, солнце ласково светит, лёгкий ветер лениво гуляет по улицам. Идеальный день, чтобы прокатиться. Именно поэтому я стоял на заправке, заливая бензин в машину. — БОЖЕ МОЙ! — внезапно прорезал тишину подростковый вопль. — ЭТО ЧТО, ASTON MARTIN?!       Ну вот. Покой продержался недолго.       Я обернулся и увидел мальчишку лет двенадцати, высунувшегося из окна какого-то неприметного седана. Глаза у него были размером с блюдца, а взгляд скользил по каждой линии кузова и колёсных арок моего винно-красного автомобиля. В его глазах читалось нечто настолько искреннее, что это можно было назвать только первой любовью. — ИЦУКИ, ГЛЯНЬ! — ОГО! — донёсся второй детский голос из машины. — ЭТО ЖЕ VANTAGE! — ЭЙ, МИСТЕР! ВЫ НА ВАНГАН ПОЕДЕТЕ?! [1] — ДА ОНА ЛЕГКО УДЕЛАЕТ DEVIL-Z! — НЕ-А! DEVIL-Z НЕПОБЕДИМА! ТОЛЬКО BLACKBIRD МОЖЕТ С НЕЙ ТЯГАТЬСЯ! — ЗАТКНИСЬ, ИЦУКИ! ТЫ PORSCHE ОТ ЖУКА НЕ ОТЛИЧИШЬ! — САМ ЗАТКНИСЬ, ТОУМА! ТЫ ГОВОРИЛ, ЧТО У ТВОЕГО БАТИ STI, А ТАМ ОБЫЧНЫЙ WRX! — ДУРАК! — ЖИРТРЕСТ! — ОБА ЗАМОЛЧАЛИ! — рявкнул женский голос постарше, с грохотом захлопнув багажник. — ИЦУКИ, ЕЩЁ ОДНО СЛОВО — И БУДЕТЕ С КУЗЕНОМ НЕДЕЛЮ ПИТЬ ТОФУ-МОЛОЧНЫЕ КОКТЕЙЛИ!       Сработало мгновенно. Оба пацана затихли так резко, словно сурикаты, заметившие гепарда. Я решил, что это идеальный момент для тактического отступления, и быстро нырнул в салон. Когда дверь захлопнулась, мягкая кожаная кабина превратилась в тихое убежище, отрезав меня от внешнего мира.       Я повернулся к своей пассажирке, мрачно сидевшей рядом, пристёгнутой чёрным ремнём безопасности. — Ты была права, Руми. Эта машина действительно привлекает слишком много внимания. — Я в школу опоздаю. Поехали уже, — уныло буркнула она.       Я закатил глаза и выжал сцепление, нажимая кнопку запуска двигателя. Под капотом ожил V8, низко и хрипло заворчав. Стрелка тахометра поднялась, зависнув примерно на тысяче ста оборотах. Я включил передачу, плавно отпустил сцепление и нажал газ. Послышался мягкий металлический шорох — диск сцепления схватился с маховиком, передавая крутящий момент на задние колёса. Машина плавно тронулась с места.       Мы выехали с заправки на пустую дорогу.       Несколько минут ехали спокойно. Пригородный Сибуя мелькал за окнами, постепенно уступая место бетонным башням и эстакадам настоящего Токио. Я свернул на основную магистраль и спросил у Руми: — Этот съезд? — А? Да… нет! Следующий, прости. — Ничего.       Машина легко проскальзывала сквозь поток. Я перестроился и ушёл на съезд, который вывел нас обратно в жилой район — тихие улицы, частные дома по обе стороны.       Я поморщился, когда при понижении передачи двигатель громко ухнул и заревел. Местные жители явно не обрадуются моему появлению.       Руми сегодня проспала и, по её словам, чуть инфаркт не схватила — оказалось, она забыла поставить будильник. Потому что читала мангу до ночи!       К несчастью для неё, шеф Цуруми уже ушёл на работу, а Сидзука уехала раньше обычного из-за какой-то встречи. В итоге Руми примчалась к моему дому, когда до начала уроков оставалось меньше двадцати минут, и попросила подвезти.       Ну, «попросила» — это мягко сказано. Сначала она чуть не продырявила мне почки, пытаясь разбудить, потом орала, а затем буквально стащила меня с кровати.       Какой милый ребёнок. — Можешь высадить меня здесь? — А? — я удивлённо посмотрел на неё. — Школа же ещё через пару кварталов. — Именно поэтому я и хочу выйти здесь.       В её голосе появилась та же стальная интонация, что и у Сидзуки. Отлично. Они начинают перенимать привычки друг друга. — Ты уверена? — Да. — Ну ладно…       Я аккуратно припарковался у обочины возле маленького белого дома, поставил машину на нейтралку и затянул ручник.              Я терпеливо ждал, пока Руми выйдет, но она не двигалась. Вместо этого внимательно смотрела на меня. — Эй, Хачиман. — Мм? — Ты… — она нервно переплела пальцы, — собираешься сегодня увидеться с этой… Юкиноситой Юкино? — «С этой»? — переспросил я. — Ты её не помнишь?       Руми моргнула с таким видом, будто я спросил что-то совершенно странное. — А должна?       Я уставился на неё. — Вообще-то да. Тогда, в лагере в Тибе. Ты ещё в начальной школе была. Мы вроде одновременно тебе представились. Сидзука тоже там была. — Понятно…       Её лицо вдруг помрачнело, и атмосфера в салоне стала настолько неловкой, что у меня аж пот выступил на виске. — Значит, это действительно она… Ты сегодня к ней поедешь? — Нет… — протянул я, сбитый с толку этим разговором. — Мы увидимся только завтра, на суде. Сегодня у меня почти весь день работа. — О! — Руми заметно повеселела. — То есть вы будете встречаться только по юридическим делам? И всё? — И всё. А что?       Она покачала головой и слегка улыбнулась. — Да так. Ничего.       Я понятия не имел, что именно подняло ей настроение, но решил не жаловаться. Руми отстегнула ремень и осторожно открыла дверь — она уже знала, что петли у неё тугие и дверь распахивается резко. Я нажал кнопку открытия багажника и через зеркало увидел, как она достаёт рюкзак.       Потом девушка снова подошла к окну машины, всё с той же улыбкой. — Спасибо, Хачиман.       Я невольно усмехнулся. — Да не за ч… — РУМИ?! — потрясённый голос разнёсся по улице так громко, что птицы с деревьев вспорхнули в небо. — ХАРУКО?! — Руми мгновенно побледнела и резко обернулась. Потом снова повернулась ко мне — уже в панике. — Тебе надо уезжать! СЕЙЧАС ЖЕ! — Подожди, это те самые подруги, о которых ты всё время рассказываешь? — я попытался выглянуть в окно. — ХАЧИМАН! — прошипела она с таким взглядом, будто собиралась меня убить. — ЕЗЖАЙ! ЖИВО! — Ладно-ладно…       Я поднял руки в знак капитуляции и демонстративно завёл двигатель. Руми сразу отступила от машины.       Перед тем как окно закрылось, я услышал оглушительный вопль: — КТО ЭТО ТАКОЙ?! И ПОЧЕМУ У НЕГО ТАКАЯ КРУТАЯ ТАЧКА?! БОЖЕ, ЭТО ЧТО, ТВОЙ ПАРЕНЬ?! — ЗАТКНИСЬ, ХАРУКО! — взвизгнула Руми и тут же сорвалась с места, убегая вниз по улице, зажимая уши руками.       Девочка в той же школьной форме помчалась за ней следом, смеясь и выкрикивая извинения настолько фальшивым тоном, что это было даже мило.       Хм. Похоже, в школе ей всё-таки весело.       И это радует.

***

      Офис снова стал тихим и почти умиротворяющим местом с тех пор, как Шибу временно перевели в другой отдел. Я наконец-то мог дослушать подкаст до конца без единого прерывания и спокойно поесть — да даже в туалет сходить без приключений. Увы, сегодня этот маленький праздник жизни закончился.       И вот он снова здесь. Я наблюдал, как мужчина, который когда-то был вице-президентом школьного совета, влетел в кабинет с перекошенным от слёз лицом. — СЕМПА-А-А-АЙ?!! Прежде чем я успел хоть что-то сделать, он уже стиснул меня в медвежьих объятиях и жалобно разрыдался: — Семпа-ай! Я слышал новости! Это же неправда, да?! Тебя ведь не могут засудить, правда?! Как твой напарник по борьбе с преступностью, я буду рядом! — Отпусти меня, Шиба. Все смотрят. — Семпай, ты должен держаться! — Да отвали ты! Бесишь!       Я без колебаний врезал ему справа в солнечное сплетение. Вырвавшись, наконец, из его хватки, я устроил ему допрос. Оказалось, Секретарь-чан рассказала ему о судебном иске, и он тут же помчался всё проверять лично. Что ж, как и ожидалось, от лучшего выпускника детективной академии — подход у него был основательный.       Вот только в следующий раз нельзя ли обойтись без этого позора на публике? Надеюсь, ты сделаешь выводы, Шиба. Ради собственного здоровья. — Мы будем в комнате 12DF, — сообщил Шиба, потирая живот. — Тогда встречаемся здесь через пять минут? — Конечно, семпай.       Я собрал вещи, пока Шиба сдавал бумаги начальнику. Хиура заранее предупредил нас, что сегодня забронировал комнату для допросов и даже переслал краткое досье на задержанного.       Нашим сегодняшним «гостем» был восемнадцатилетний Фудзивара Эйичиро. После школы он решил не учиться дальше и остался жить с родителями, перебиваясь случайными подработками. Самая примечательная из них — работа на рыболовецком судне в Токийском заливе. Именно там, где часто появлялся Оума Дайчи. Показания свидетелей и записи с камер подтверждали, что они были знакомы.       Вообще-то, за одно лишь знакомство с преступником никого не арестовывают. Пока вина не доказана, человек считается невиновным. Но Фудзивара дважды проигнорировал требования полиции остановиться и попытался скрыться. Этого уже хватило для задержания.       Забавно иногда складываются обстоятельства. — Когда надевали на него наручники, нашли вот это, — Хиура указал на стол с вещдоками. — Нож, пачка наличных и телефон. Нож сам по себе выглядел подозрительно, но вот количество бумажных купюр вызывало подозрения уже совсем другого рода.       Я нажал кнопку включения телефона и разочарованно уставился на экран блокировки с запросом пароля. — Из-за законов о защите личных данных мы не можем требовать от производителей телефонов никаких лазеек, — устало пояснил Хиура, заметив моё недовольство. — Можно, конечно, поискать хакера, но держать пацана под арестом так долго без серьёзных оснований нам никто не позволит. — Жаль, наркотиков при нём не нашли, — бросил я между делом. — Это было бы идеальным козырем, но где тогда удовольствие от расследования? — усмехнулся Хиура, усаживаясь на табурет перед зеркалом Гезелла. — Мы точно знаем, что он общался с Оумой. Свидетели утверждают, что видели, как они что-то передавали друг другу. Я ещё проверил то рыболовецкое судно, где он работал пару месяцев — самый очевидный способ таскать наркотики под прикрытием легального бизнеса. — Судно принадлежит японским компаниям, но командуют там китайские моряки и рабочие из других стран. У нас недостаточно оснований, чтобы начать расследование по подозрению в контрабанде наркотиков. А сам пацан молчит. — Тебе молчит, — с нажимом поправил Шиба, глядя на Фудзивару через стекло. — Мне молчит, — философски согласился Хиура.       Я задумчиво почесал подбородок, раскладывая всё по полочкам. Что именно мы хотим вытянуть из Фудзивары Эйичиро? Зачем нам эта информация? Как его ситуация связана с нашим делом? Что он может знать? На что стоит надавить? И какие инструменты у меня вообще есть?       Ответ начал вырисовываться довольно быстро. — Кажется, у меня есть план, — сказал я, выходя из комнаты. — Дайте мне полчаса. Посмотрим, что получится.       Фудзивара выглядел как самый типичный малолетний хулиган, какого только можно представить. Рваные джинсы, чёрные кроссовки, белая футболка и поверх — синяя теннисная куртка. Волосы коротко подстрижены, а спереди несколько прядей выкрашены в блонд. Стоило мне войти в комнату для допросов, как его взгляд тут же впился в меня. В глазах — вызов. И почти звериная настороженность. — Я же уже рассказал тому говноеду! — процедил Фудзивара с презрением. — Я вам ничего не скажу!       Я проигнорировал вспышку и спокойно занялся привычным ритуалом: снял пиджак, разоружился и убрал всё на стол подальше от него. Затем взял стул, развернул его спинкой вперёд и сел, опершись грудью о спинку. — Детектив Хикигая Хачиман, — представился я вежливо. — Да насрать мне, мудила, — почти выплюнул он в ответ.       О-о-о, какой горячий экземпляр. Давненько мне такие не попадались. — Так вот, сегодня я веду твой допрос. Ты хоть понимаешь, за что тебя арестовали?       Его губы исказились в яростном оскале. — Арестовали?! Этот педрила коп припёрся ко мне домой и решил меня упаковать! А когда я сказал «нет», меня, значит, арестовали?! Что это за херня вообще?!       А-а, так он просто идиот. Прекрасно. Всё будет гораздо проще, чем я думал.       Я уложил подбородок на спинку стула и слегка наклонил голову, рассматривая его с почти любопытным выражением. — Видишь ли… — я дружелюбно улыбнулся, показывая, что его вспышка меня ничуть не задела. После того года за границей меня вообще вряд ли что-то способно напугать. Когда однажды реально боишься за свою жизнь, всё остальное как-то теряет остроту. — Насколько я понимаю, детектив Хиура дал тебе прямое распоряжение остановиться и ответить на вопросы… Захлопнуть дверь у него перед носом, а потом удрать через заднее окно — это не совсем «нет». Это уже уголовка, за которую тебя вполне можно задержать       Мой ответ явно сбил подростка с толку. Он не ожидал, что я так спокойно и подробно разложу всё по полочкам. Главное — сразу дать понять: терять ему есть что, а вот выгоды от выпендрёжа — почти никакой.       Время применить старую офисную тактику повышения продаж: предложить два варианта, один из которых человек инстинктивно захочет принять. — Давай начистоту, — я чуть подался вперёд и посмотрел ему прямо в глаза. — Сам по себе побег от полиции ещё ничего не значит. Но если судья сочтёт это подозрительным, может начаться уже настоящее расследование. Лично я думаю, что ты просто испугался. И это вполне нормально.       Я подвинул стул ближе к столу. Сокращая дистанцию и оставаясь в поле его зрения, можно искусственно создать ощущение близости и доверия. Маленький трюк, которому меня когда-то научила Шизука, рассказывая о методах консультирования. — Я пытаюсь накрыть сеть наркоторговли в Токио. Дури на улицах стало больше, чем когда-либо. Преступность растёт, и мы просто хотим, чтобы обычный офисный работяга мог спокойно дойти вечером до дома. Но мне нужна помощь. Всё, что от тебя требуется, — ответить на несколько вопросов. Не понравится — можешь не отвечать. Честно?       Я разыграл карту сочувствия.       Приманка.       Крючок. Ловушка, ведущая прямо в кроличью нору, если он клюнет. А он клюнет обязательно. Потому что, как ему сейчас кажется, других вариантов у него просто нет. — Я… я… ну… — я буквально видел, как у него в голове крутятся шестерёнки.       Он размышлял, стоит ли верить моим словам. Вполне естественная реакция — именно такой я и ожидал.       Вместо того чтобы позволить ему думать о собственных возможностях, я направил его внимание туда, куда было нужно мне. Незаметно внушил ему мысль, что ключи от всех дверей находятся только у меня. И лишь одна из этих дверей ведёт к свободе.       Хех. Он уже играет по моим правилам и даже не подозревает об этом.Добро пожаловать, дворняга, в мою Реальность Мрамора: «Unlimited Ploy Works». — Думаю... на пару вопросов я могу ответить... — неохотно согласился Фудзивара. Это было настолько легко, что аж неловко. — Что ж, начнём с представления. Я уже сказал, что я детектив Хикигая Хачиман. А как зовут тебя?       Я словно перезапустил разговор, стирая остатки напряжения после предыдущих вопросов. Заодно это заставляло его на время забыть, что именно он говорил раньше. А вот это уже было куда полезнее. — Фудзивара.       Он отвёл взгляд, всё ещё пытаясь как-то сопротивляться.Неужели он не понимает, что мы, скорее всего, уже знаем его полное имя, адрес, номер телефона и последнюю покупку по банковской карте? Кстати, это был журнал категории «18+». — Откуда вы знали Оому Дайчи? — Так и знал, что всё крутится вокруг этого парня, — раздражённо пробормотал Фудзивара, почесав затылок. — Я его не то чтобы знал-знал. Просто... пару раз разговаривали. — Можно сказать, что вы были знакомыми? — Ну да. Наверное, так.       Отвечать вопросом на вопрос — высшая степень бесполезности. Я подавил раздражение. Терпение — главное. Парень уже сидел на крючке. Нужно было только не ослаблять леску. — Ты знал, что Оома Дайчи был связан с наркотиками?       Фудзивара уже открыл рот, чтобы ответить, но мозг наконец догнал ситуацию, и до него дошёл смысл вопроса. Я буквально видел, как лихорадочно он соображает. — Типа того... но я никогда не был уверен до конца. Под конец он почти перешел на шёпот. — Понятно.       Я взял папку и достал несколько протоколов допроса свидетелей, подготовленных Хиурой. Положил бумаги перед подростком и дал ему пробежать глазами по строчкам. — У меня есть показания свидетелей. Они утверждают, что видели, как ты встречался с Дайчи и что во время этих встреч происходили передачи денег. Что скажешь? — Я ничего ему не продавал! Честно!       В его голосе появилась паника. — Мы просто иногда разговаривали. У меня даже номера его телефона нет. Это просто место, где куча народу тусуется.       И он был прав.       Это место действительно было известной наркоточкой, куда стекались зависимые со всего города. — То есть люди там просто "тусовались", да?       Я повторил это слово почти риторически. — У тебя всё ещё есть такие друзья? Я слышал, ты не пошёл в колледж, а сразу устроился работать. — К-как вы… — Парень. Я перебил его. — Мы полиция. Ну серьёзно. Моё замечание заставило его смущённо опустить взгляд. Он что, правда забыл, где находится? — Колледж не для всех, — пробормотал он, напрягая предплечья. — И уж точно не для меня. Я сразу пошёл работать.       Было очевидно, что тема болезненная. Из тех, о которых его наверняка спрашивали многие — и почти никто не пытался понять, как он сам это видит. Неуверенность. Щель в броне. А я, увы, недостаточно хороший человек, чтобы позволить такой возможности ускользнуть. — В этом я могу с тобой согласиться. Колледж и для меня сначала был не вариантом.       Я усмехнулся, и он удивлённо поднял на меня глаза. Я заметил, как напряжение в его руках начало спадать. — Я понимаю, о чём ты говоришь, Фудзивара. Я сразу после школы вступил в Силы самообороны Японии.       Это сработало. Он постепенно начал раскрываться. Следующие десять минут я узнавал всё больше о его семье и финансовом положении.       Родители не были против того, что он не пошёл в колледж, потому что он работал и вносил свою долю в семейный доход. Его мать держала небольшой магазинчик у причала. Отец тоже был рыбаком, и именно он помог Фудзиваре устроиться на первую работу — на рыболовное судно.       Сейчас Фудзивара работал водителем грузовика доставки. Работа была несложной и оплачивалась лучше, чем место на судне. Один из коллег посоветовал ему эту вакансию, поскольку у Фудзивары были токийские водительские права. Парень любил плавать и в старшей школе состоял в команде по плаванию. Его лучший друг, Хидэаки Арата, тоже был в этой команде, и вместе они отлично проводили время. До сих пор иногда переписывались. — А домашние животные у тебя когда-нибудь были? — спросил я, заметив, что Фудзивара становится всё спокойнее. — Да, был. Кот. Примерно вот такой. Он развёл руки, показывая размер животного. — Мы звали его Эбису.       Эбису? В честь бога рыбалки и удачи? Вообще-то это даже мило. — У меня тоже был кот. Толстый меховой комок по имени Камакура. Похоже, жизнь у тебя в целом была вполне неплохая. А как ты с техникой? — Нормально, наверное. Он пожал плечами. — Я не какой-нибудь техногений. Просто пользуюсь смартфоном, как все. Музыку слушаю, в интернете сижу, иногда играю. — Слушай, мне стало любопытно. Каким почтовым сервисом пользуешься? Просто хочу понять, через что сейчас молодёжь общается. Может, хоть раз смогу не отставать от младшей сестры.       Я старался держать атмосферу лёгкой — максимально далёкой от обвинительного тона. — Vodafone. Он шёл вместе с тарифом на телефоне. — Понятно.       Хорошо.       Кажется, я получил всё, что было нужно для моего плана. Стратегия уже сложилась. Теперь оставалось только расставить фигуры на доске и загнать Фудзивару в угол. — Именно через эту почту ты и вошёл в наркобизнес? — Разве я не сказал, что не связан с этим? — Он нахмурился, неуверенно реагируя на резкую смену тона. — Это потому, что ты живёшь у побережья вместе с родителями? У тебя лёгкий доступ к докам. Лёгкий доступ к иностранным поставкам. Если правильно рассчитать время, можно оказаться первым у нужного груза.       Плечи Фудзивары напряглись от нервозности. Он выдал себя: начал тереть указательным пальцем верхнюю часть большого пальца. По тому, насколько отполированным был ноготь на большом пальце по сравнению с остальными, я понял, что это его привычный жест. — Я… давно не был в доках. — Да ну? — я скрестил руки и откинулся назад. — Ты устроился водителем доставки на полставки только в прошлом году. Рискну предположить, что кто-то из команды на твоём рыболовном судне стал для тебя входом в наркоторговлю. Может, тот самый человек, который привёл тебя на нынешнюю работу?       Руки Фудзивары сжались в кулаки. Костяшки побелели. Я увидел, как дрогнули его глаза. — Я… я не хочу отвечать на этот вопрос.       Умный ход, но было уже поздно. Он лишь отсрочил шах и мат. — Слушай, я могу просто отпустить тебя, — сказал я, протягивая ему фальшивую спасительную соломинку. — А потом мне останется только притащить сюда каждого члена той команды. Одного за другим. И допрашивать их до тех пор, пока я не получу то, что мне нужно.       Фудзивара тут же начал дрожать и покрылся потом.       Он понял, что только что выдал существование тайны, о которой никто не должен был знать. Теперь он даже не пытался скрывать страх. — Л-ладно! — нервно выкрикнул он. — Э-это был я! Я торговал наркотой! Сам покупал её на улице и продавал Ооме. И всё! Больше ничего! — …Понятно, — осторожно произнёс я.       Я положил руку на стол и начал ритмично постукивать пальцами по поверхности. Краем глаза я видел, как Фудзивара неотрывно смотрит на точку, где мои пальцы ударяются о столешницу. Его кадык дёргался при каждом звуке. Он был на грани, а мне нужно было лишь надавить ещё немного. Но как?

***

— Он нагло пиздит, — заявил я, влетая в соседнюю комнату, где находились Сиба и Хиура. — Он никогда не торговал наркотиками.       Я объяснил им, что Фудзивара Эйитиро действительно знает: в доках что-то происходит. Что-то незаконное. Но он до смерти боится того, что именно там творится. Боится настолько, что готов пожертвовать собой и сесть в тюрьму за преступление, которого не совершал, лишь бы не оказаться на свободе с информацией, которая может всплыть наружу. — Парень травмирован, — я указал на своё горло. — У него шея начинает дёргаться от резких отрывистых звуков. Если это не следы физического насилия, то я тогда не знаю, что это. Не думаю, что дело тянется из детства. Скорее, его избил кто-то один. Или целая группа. — Значит, организованная преступность, — заключил Сиба. — У них есть отлаженная система: находить слабые места и затыкать их раньше, чем до них доберутся правоохранители. Фудзивара боится расплаты. — Хотя это может быть что угодно, — добавил Хиура. — Раз уж замешаны доки, мы можем искать банду, якудза, а то и новую преступную семью.       Сиба кивнул. — Если это всё, что у нас на него есть, придётся его отпустить. Сейчас у нас недостаточно оснований даже для того, чтобы держать его под стражей достаточно долго и начать полноценное расследование. — А кто сказал, что недостаточно?       Сиба и Хиура одновременно повернулись ко мне с вопросительными взглядами. На моём лице расползлась холодная улыбка, от которой в комнате, пожалуй, могло стать на пару градусов прохладнее.       Я попросил телефон Фудзивары. Включив экран, я проверил панель уведомлений. Значок в правом верхнем углу показывал, что он пользуется Vodafone. — Шиба, открой ноутбук и зайди на страницу входа в почту Vodafone. — Конечно, сэмпай. Но зачем? — Я на сто процентов уверен, что разгадка в его в телефоне.       Мой напарник посмотрел на меня так, будто я наконец-то окончательно съехал с катушек. — Но у нас нет доступа к его телефону. — Он нам и не нужен. Нам нужен доступ к его почте.       Фудзивара сам признался, что в технике он полный профан: обычный пользователь, не больше. Я сомневался, что он вообще знает о современных функциях смартфонов и почтовых сервисов, где сообщения автоматически синхронизируются между устройствами и платформами.       А это означало, что СМС и письма могли храниться на одном и том же почтовом ящике. Даже если он удалил письма с телефона, они всё равно могли остаться в его почте. — Значит, нам нужно просто попасть в его почтовый ящик. Пароля мы, возможно, не знаем, зато можем воспользоваться восстановлением доступа, — подвёл я итог. — Но у нас нет доступа к его телефону, — заметил Хиура. — Значит, чтобы сменить пароль, придётся отвечать на контрольные вопросы?       Я посмотрел на него с лёгким удивлением. Честно говоря, думал, он уже всё понял. — А я, по-твоему, что только что заставил его сделать?       Прошло несколько секунд, а потом глаза Хиуры и Шибы расширились — до них наконец дошло. — П-погоди! — Хиура недоверчиво заморгал, растирая глаза. — Т-то есть все эти странные вопросы…? — Я просто задал Фудзиваре пару обычных контрольных вопросов под видом светской беседы, — я самодовольно кивнул. — Сработало, надо признать, вполне недурно. Ноутбук Сибы открыл нужную страницу, и мы приступили. Как и ожидалось, контрольные вопросы были из разряда: как звали вашего первого питомца? Девичья фамилия вашей матери? Имя вашего лучшего друга?       Шибе понадобилось всего несколько минут, чтобы найти полное имя матери Фудзивары, и уже через мгновение у нас был новый временный пароль, открывший доступ к его почте. Джекпот. — …Это… что-то с чем-то… — Хиура смотрел почти благоговейно, пока мы прочёсывали входящие Фудзивары. — Это было гениально.       Мои подозрения подтвердились, когда мы наткнулись на целую цепочку сообщений: Фудзивара и его собеседник договаривались о местах и времени встреч, а заодно обсуждали цены на нечто, что предпочитали называть весьма туманно. Шиба сумел подтвердить, что сохранённый номер принадлежал Оуме Дайти. Однако цену запрашивал именно Фудзивара. Выходило, что продавцом на самом деле был Дайти.       Ну-ну-ну…       Нашлись и любопытные сообщения, связанные с курьерской работой Фудзивары. Заказы приходили с указаниями, когда и где их забрать, а также как ехать к месту назначения. Всё было расписано до странности тщательно — и оттого отсутствие приложенной карты выглядело ещё подозрительнее. А после ему велели удалить эти сообщения, предварительно выучив маршрут наизусть.       Если это не дурной знак, тогда я уже не знаю, что им будет являться. — Срочно позови сюда прокурора, — приказал я Шибе, в голосе невольно прорезалась сталь. Мы вышли на финальную партию, но вся она держалась на слишком хрупком основании. Мне нужно было, чтобы противник сдался сам — полностью и безоговорочно, — а не просто позволил мне его победить. Для этого требовалась помощь. Та самая, которую могла оказать только Юкиносита Харуно.       Похоже, в последнее время я заключаю подозрительно много сделок с самыми разными дьяволами.

***

      Я стремительно вернулся в комнату для допросов и сразу перешёл к делу: с грохотом опустил ладони на стол, заставив его вздрогнуть, и пригвоздил взглядом к месту. — Ты мне солгал, — произнёс я ровно и бесцветно, указывая на Фудзивару пальцем. — Ч-ч-что? — он нервно заикнулся, изображая полное непонимание. Но паника в нём росла с каждым словом, пока я вслух пересказывал ему переписку с Оумой Дайти.       Я наклонился ближе и почти шёпотом сказал Фудзиваре: — Тебя только что поймали на лжи правоохранительным органам. Я могу повесить на тебя воспрепятствование правосудию — и ты на какое-то время отправишься за решётку. Более того, ты действительно знал Оуму. А это уже выглядит совсем плохо. Тебя могут привлечь как соучастника. Представь: получить дополнительные годы тюрьмы за пособничество преступлению. Половина жизни — псу под хвост. Вот так просто. — Я-я-я… — Объясню проще, — оборвал я его, намеренно удерживая за собой главную позицию. Здесь говорил я. Он слушал. Наши отношения должны были свестись к этой простой, почти первобытной схеме. — Ты напрямую связан с возможным оборотом наркотиков. С учётом твоих прежних ошибок мне не составит труда получить ордер и проверить доставки в доках. А когда «они» начнут разбираться, как это произошло, «они» решат, что именно ты вывел нас туда. Напрямую или нет — уже неважно.       Понятия не имею, кто, чёрт возьми, эти самые «они», о которых я говорил, но по реакции Фудзивары стало ясно: для него «их» существование было более чем реально. Кровь отхлынула от его лица, и он побледнел так, будто перед ним распахнули крышку гроба. На лбу выступил пот, а кадык заходил вверх-вниз, словно буй в Тихом океане. — Вижу, ты понимаешь, что это значит, — кивнул я, подтверждая его худшие страхи. — Ты влип при любом раскладе. Так что, может, договоримся?       Я посмотрел ему прямо в глаза и заговорил уверенно, надеясь, что язык тела выдаст искренность моих слов. В конце концов, я ведь не лгал… просто кое-что оставлял за кадром. — Ты молод. У тебя впереди вся жизнь… и ты правда собираешься выбросить её ради кого-то другого? Взять на себя ответственность за преступление, которого не совершал? Я готов заключить сделку: ты даёшь мне информацию, а я обеспечиваю защиту тебе и твоей семье от «них». — Голос у меня был суше Сахары.       При упоминании родителей он вздрогнул, и я понял: всё кончено. После нескольких напряжённых минут внутренней борьбы Фудзивара согласился — и рассказал всё, что знал. Я поставил ему шах и он сдался.       Оума Дайти был тем самым человеком, который продавал наркотики Фудзиваре, а познакомился Фудзивара с этим студентом-филологом, переквалифицировавшимся в дилера, через свою работу курьером. Его бригадир однажды спросил, не нужно ли Фудзиваре что-нибудь, чтобы «расслабиться». Откуда Дайти брал товар, Фудзивара понятия не имел. Как перевозчика его ценили коллеги — за трудолюбие и за то, что он отлично ориентировался в Токио. Сама работа была довольно простой: в определённые дни он должен был пригнать грузовик в конкретные места, а когда добирался до пункта назначения, бригада разгружала поставки.       В доки приходила лодка и выгружала груз. Обычные портовые рабочие просто переносили всё в его грузовик. Странным было только одно: когда его отпускали, никто не спрашивал у него документы и не сверял ничего по маршруту или накладным. Лодка приходила в разное время через день: по понедельникам, средам и пятницам. По выходным не приходила никогда.       Я спросил, нападали ли на него когда-нибудь на работе. Помедлив, Фудзивара рассказал, что однажды случайно заглянул внутрь грузовика — и после этого бригада избила его до полусмерти. Они сказали, что это предупреждение: больше так не делать. Разглядеть что-либо толком он не успел, но внутри было необычно тепло.

***

— Как всегда, впечатляющая работа, — встретила меня Харуно, когда я вернулся. На ней был чёрный костюм и шёлковая синяя рубашка под пиджаком. Те самые строгие брюки всё так же подчёркивали её длинные ноги. И, что тревожило сильнее всего, этот новый стиль ей пугающе шёл. — Ты слышала признание? — спросил я торопливо. — Мне нужно, чтобы его и его семью как можно быстрее включили в программу защиты свидетелей.       Харуно моргнула. — А с чего ты решил, что я могу это устроить? — Прошу прощения? — такого ответа я точно не ожидал. После всей проделанной работы я сейчас провалюсь только потому, что переоценил наши возможности? — Ты хочешь сказать, что не можешь? Ты? Юкиносита Харуно? — Шучу, шучу, — Харуно отмахнулась от моих тревог так, как взрослые отмахиваются от детских страхов. — Я немедленно поручу своему офису подготовить соглашение о признании вины и свяжусь с государственным ведомством. Адвоката у него нет, так что придётся найти ему защитника для оформления бумаг.       Давление в висках отпустило. Я кивнул ей и повернулся к Хиуре с Шибой. — У нас есть зацепка, и действовать нужно быстро. Они поймут, что что-то не так, как только Фудзивара не приедет за очередной партией. Пусть парень даст нам доступ к своему телефону — так мы сможем ещё какое-то время поддерживать этот спектакль.       Шиба сорвался с места, чтобы предупредить начальника и подключить морскую полицию: выставить наблюдение за Токийской гаванью и начать планировать операцию вокруг неё. Хиура понёс наши материалы в архив и в свой отдел, чтобы доложить о развитии дела. Теперь у нас на руках было живое расследование.       А я остался с Харуно один в переговорной. — Спасибо, — вырвалось у меня. — И… заранее прости.       Харуно посмотрела на меня с недоумением. — В Токио скоро станет грязно, — пояснил я виновато. — Ваш офис может завалить жалобами. — Хм. С этим я справлюсь, но… — её лицо стало серьёзным; она явно задумалась о чём-то глубже. — То, как ты говорил с этим… Фудзиварой. Ты подмешал кусочки собственного прошлого, чтобы создать иллюзию сочувствия. Любопытная тактика. — Я просто пытался усыпить бдительность мальчишки, чтобы лучше понять, что он за человек, — пожал я плечами, отвечая первое, что пришло в голову. — Я не это имела в виду, — уточнила она, слегка нахмурив тонкие брови и впившись в меня тяжёлым взглядом. — Ты… сделал себя для него более человечным. Более близким. Он думал, что у него всего два выхода. И один из них ты расписал как лучший. Он даже не понял, что ты водишь его за нос. Довольно… злодейский приём.       От последнего слова мышцы на моём лице дёрнулись — и тут же застыли, будто их залили бетоном.       Я знал.       То, что я сделал, было мерзко. И я вполне мог это признать.       Я воспользовался наивностью подростка, загнанного в угол. Фудзивара не знал, что мог потребовать адвоката. Не знал, что если бы просто молчал, нам пришлось бы его отпустить. Я заставил его поверить, будто у него есть только те варианты, которые предложил я — и вынудил выбрать тот, который был выгоден мне. Я обратил против него его же страхи и неуверенность, чтобы глубже ввинтиться в его сознание и расколоть его изнутри. — Правда? Пока ты не сказала, я как-то об этом не думал, — я заставил тело расслабиться, стать мягким, непринуждённым.       Но во рту от этих слов стало гадко — словно я прополоскал горло аккумуляторной кислотой, а потом вдохнул серу через ингалятор. Я эмоционально выжал из юноши тайны самым грязным и отвратительным способом: притворился его спасителем. Он доверился мне до конца — а я это доверие предал. Он даже не заметил, как я подтолкнул его ко лжи, чтобы потом поймать на воспрепятствовании правосудию.       Это было так, будто я сам столкнул его в яму со змеями, а потом великодушно бросил верёвку. На самом деле я его не спас. Я просто разрушил ему жизнь и дал взамен крошку утешения. Он стал моей жертвой — только сам этого не понял. И, возможно, никогда не поймёт. Зато пойму я. Я прекрасно сознавал, что делаю. — К тому же… всех не спасёшь. — Значит, ты сам выбираешь, кому помогать? — спросила Харуно стальным взглядом. — Если в итоге из этого выйдет что-то хорошее… я готов идти на компромиссы.       Я проделывал это бесчисленное количество раз. Фальшь во мне сидела до самого основания. Мне это нравилось? Я это ненавидел?       Разве это что-то меняло?       Мой ответ вызвал у Харуно странный, холодный смешок — так смеются только те, кто слишком ясно видит весь абсурд происходящего. — Что ж, как бы там ни было, спектакль ты устроил впечатляющий.       Спектакль?       За свою жизнь я повидал достаточно масок, чтобы, кажется, узнать их все. Когда мы только познакомились, Харуно показывала только свою безупречную личину — изящную, отполированную до блеска, — пока семейные обстоятельства не изменили её. Я видел фальшивые карикатуры, которые мои одноклассники натягивали на себя каждый день. Видел тот тонкий слой лака, под которым дремало общество. Все эти подделки. Пластмассовый мир победил.       Но величайший спектакль в моей жизни сыграл человек, который ещё вчера притворялся союзником. А потом ты внезапно просыпаешься посреди ночи — и обнаруживаешь, что смотришь на нож, занесённый прямо над твоим сердцем.       Сначала улыбки, сладкие слова и сахарная глазурь — а в следующий миг из человека сочится столько злобы, что она становится почти осязаемой.       Ницше однажды сказал: «Тот, кто сражается с чудовищами, должен остерегаться, чтобы самому не стать чудовищем. И если долго смотреть в бездну, бездна начинает смотреть в тебя».       Я презираю лжецов. Презираю фальшивых людей. Презираю маски. Где-то по дороге — скорее всего, в тех джунглях, где я провёл год, — я сам стал всем этим сразу. Удобная штука — быть блестяще хорошим именно в том, что ненавидишь.