Приходи ко мне на чай

Лёшин развод мы отмечаем с размахом. Точнее, он его сначала отмечает с размахом с коллегами, потом с ещё большим размахом с друзьями, а затем уже со мной. И в этот раз размахнуться у него здоровья не хватит. Поэтому пьём мы мало, а болтаем много. Лёха ноет, ноет и ноет. Я, конечно, поддерживаю его, поддакиваю, но, честно говоря, он сам козлина, который во всём виноват. Ну ездил бы к любовницам сам, а не таскал их в семейную постель, глядишь, и не застукали бы. По мнению Лёхи виновата во всём Света. Ну да, понимаю, с такими болячками безотказной секс-куклой ей быть тяжко. Да только дело ведь не в этом. Лёхе хоть три раза в день давай — он всё равно к другим бабам потащится. И ко мне. Но эту мысль я старательно отпихиваю в самый дальний уголок мозга. Я ведь тоже не кто-то особенный для него. Так… удобная дырка. Может быть, ещё друг немного. Лёха лезет ко мне прямо в баре. Блять, и когда успел так набраться? Следил же, чтобы особо ему не наливали. В итоге приходится отмахиваться от недоброжелательно настроенных личностей. Из меня боец никакой, из пьяного Лёхи тоже, поэтому в опустевшую теперь квартиру мы возвращаемся с синяками и ссадинами. Нахождение и обработка пострадавших мест плавно переходит в ласки. Внезапно Лёха замирает. — Слушай… Ты наверное хотел бы, чтобы я тебе минет сделал? Ну я, предположим, хотел бы. Только ты, милый мой, этого делать совершенно не хочешь. Когда на член смотрят как на виселицу — это ни хера не возбуждает. — Брось, Лёш. Ну противно тебе — бывает. Мне и так нормально. — И тебе не обидно? Ты сосёшь мне постоянно, а я… — Так и я не постоянно. Сегодня не сосал ещё. Прячу обиду под улыбкой. Только обижаюсь я вовсе не из-за нежелания Лёхи мой член облизывать. Вот то, что Лёха теперь свободен, и я сейчас свободен, а поведёт он на свидание завтра какую-то Дашу — вот это обидно. Дурак я. Всё-таки умудрился в него влюбиться. Твердил себе, что просто проведу парочку приятных — или не очень — встреч с некогда понравившимся мне мальчишкой, а два года спустя уже влюблён по уши. А Лёха… Он ведь моим не будет никогда. И дело не в его «гетеросексуальности». Или бисексуальности. Или в ещё какой сексуальности, их сейчас столько развелось — хрен разберёшь, а Лёха сам не в состоянии решить, на кого у него встаёт, а на кого нет. Просто мы слишком хорошо друг друга знаем. Я знаю, сколько девушек через него прошло. Он знает, что я ни одни отношения сохранить не в состоянии, потому что всем изменяю с ним. И даже если представить себе, что мы бы договорились о свободных отношениях — я мог бы, я не ревнивый — всё равно Лёха никого любить не способен, кроме себя. Надеялся, что хоть сына полюбит. Но Света один раз сказала ему, что с ребёнком видеться не даст — и он уже сдался. Напрасно я говорил ему про суд, про установление порядка общения с отцом… Лёхе хочется напиваться, жалеть себя и винить во всём Свету. Участвовать в воспитании сына ему не хочется. А я был бы не против видеть, как Ваня растёт. Он приятный малыш. При последней нашей встрече у него было уже шесть зубов, и он чуть не отгрыз мне палец. — Глеб, чего задумался? Я выныриваю из своих мыслей. В руке у меня по-прежнему зажата перекись водорода. Аккуратно завинчиваю крышечку. — Устал, Лёш. — Давай тогда спать? Ты оставайся на ночь, чего тебе гонять, ещё врежешься куда… Да, я закончил универ, начал работать уже полноценно и наконец-то купил машину. В кредит, конечно. — Я впечатлён твоей верой в мои водительские навыки. Мы ложимся. Мысленно делим кровать на две половины. Каждый на своей. Никаких обнимашек и прочих гейских нежностей. Нежности у нас суровые, истинно мужские — перед сексом. Ну или когда Лёхе так плохо, что он не особо соображает, с кем милуется. Сейчас Лёхе хорошо. У него праздник. — Знаешь, Светка меня ни разу минетом не будила, — сонно тянет Лёха перед тем, как отвернуться и засопеть. Ок, намёк понятен. Ставлю будильник, чтобы точно проснуться раньше, укладываюсь поудобнее — в левый бок мне прилетело не слабо — и закрываю глаза. Спи, милый мой. Будет тебе празднично-разводный утренний минет. Мне не трудно.

***

В более-менее устойчивое сознание прихожу только на третьи сутки. Уж очень неуловимым оказался мой аппендицит. Успел развиться до перитонита и сильной лихорадки. Чувствую себя хреново. Родители соизволили в больницу явиться. И вроде даже рады, что на выписку, а не на отпевание. Довезли до дома, забили весь холодильник контейнерами с «нормальной едой». И не переубедишь их, что бульон и кашу я сам сварить в состоянии. Или не в состоянии. Швы болят. Всё болит. Ну может, не так уж и сильно болит, но хочется, чтобы кто-нибудь был рядом и пожалел. Сегодня тридцатое декабря. У меня своя квартира — ипотечная, конечно. А вот ёлку купить не успел. И не смогу уже. Руки так и тянутся позвонить Лёхе. Но я не даю им воли. У Лёхи и Юли первый совместный новый год. Без меня забот хватает. Просто обидно, что не позвонил сам. Не написал ни разу. Я ведь ему первому о предстоящей операции сообщил. А вдруг помер бы на операционном столе… Впрочем, Лёха один раз меня уже «схоронил». Ему не привыкать. Плачу в подушку. Что ж я за урод такой. Родители живы-здоровы. Братишка мой молодец, учится хорошо. Работа есть, квартира есть, машина есть. Друзья — ну не прям близкие, но тоже найдутся. А достать контейнер из холодильника и подогреть в микроволновке некому. И ёлку наряжать не с кем. Завидую Лёхе. Надеюсь, второй брак у него выйдет крепче первого.

***

Второй Лёшин развод отмечаем уже без всяких размахов. Теперь ему платить алименты на двоих детей. Он этим фактом не доволен, но с его зарплатой — мог бы мне не плакаться. Впрочем, это я размер его зарплаты знаю. Он моей — нет. Зато на этот раз обошлись без драк. И потрахались. Лёха великодушно предлагает мне лечь в гостевой спальне — бывшей детской. И с улыбкой вспоминает, какие классные сырники я готовлю. А я задолбался. Это у Лёхи свободный рабочий график, клининг-служба два раза в неделю и доставка еды на дом из ресторанов. А у меня жопа болит. Кажется, уже давно бы привыкла за столько лет, но нет, сука такая. И Лёха никак не может смазку себе тоже прикупить. Моя закончилась так не вовремя… — Мне Джерри выгулять надо. — Джерри? — хмурит лоб. Ну да, вряд ли он в свой ежедневник записал имя моей собаки. — Щенок. Помнишь, я тебе рассказывал о нём? Сожрал мои ботинки ночью, поэтому пришлось идти на работу в костюме и кроссовках. — Лёха кивает, но не слушает. Переписывается с кем-то в телефоне. — Завтра день рождения у Вани. Не забыл? — Помню. Подарок только надо купить… — Что он у тебя любит? — Лёха пожимает плечами. — Я там тебе скинул несколько ссылок. Посмотри. Вроде у детей это сейчас в моде. Лёш… Он отрывается от телефона. Смотрит на меня. А я и не знаю, что сказать хочу. Что могу попросить соседку погулять утром с Джерри? Что у меня тоже скоро день рождения и можно меня для разнообразия и поздравить в этом году? Что хочу нормальный поцелуй на прощание? — Такси уже приехало, наверное, — говорит Лёха. — Наверное, — эхом откликаюсь я. — Ну… пока.

***

Мне тридцать. Пора уже готовиться к кризису среднего возраста или как? Сообщение от Лёхи приходит вечером. Открываю. Читаю. И нет, это не поздравление. «Приедешь в пятницу?» Я набираю его номер. Пока он в третий раз не женился, звонить ему можно. — Привет, Лёш. У меня тут вроде как новые отношения намечаются. Я хочу попробовать. По-нормальному. — Не приедешь? — слышу усмешку. — Не приеду. — Да брось, Глеб. Мы же с тобой по-нормальному не умеем. Сколько ты уже пробовал? Сорвёшься и опять прискачешь ко мне из любых своих отношений. Слишком много правды в его словах, чтобы просто от них отмахнуться. Но я стараюсь. Видит Бог, в этот раз я действительно стараюсь. И нажимаю на отбой.

***

Лёха даёт мне три месяца. А потом пишет снова. «На чай хоть придёшь? Просто встретимся.» Я не отвечаю. «Не хочешь чай — тогда как насчёт прощального секса? Я тебе и минет сделаю. Ты же всегда хотел, я знаю.» Я не отвечаю. «Глеб, я соскучился. И не по стонам твоим. По тебе. По твоему запаху.» А вот это слишком мне знакомо, чтобы не ответить. Что-то внутри меня рвётся через всю Москву к Лёхе. Но в этот раз я не срываюсь сразу же. «Лёш, чем я пахну?» «Это игра в угадайку?» «Волосы. Я с шестнадцати лет только одним шампунем пользуюсь.» «Глеб, кончай дурить. Ты уже взрослый мужик, а мозги ебёшь хуже любой жены.» Я не отвечаю. «Что-то ягодное. Виноград?» Я оставляю телефон на кухонном столе и иду в душ. Переключаю режим с тропического на обычный. Тропики — это интересно, конечно. Для отпуска. А жить я в них не хочу. Не знаю, выйдет у нас что-то с Андреем или нет. Загадывать боюсь. Посмотрим. С ним у меня хоть есть шанс. А с Лёхой — ничего нет. И любви уже нет. Отболело. Так, привычка, не более. Пора заканчивать. А то ведь и правда сдохну под ним. А он и не заметит.