win is loss

      Июльское жаркое солнце уже как несколько часов согревает землю столицы своими тёплыми яркими лучами. Они проникают сквозь не закрытое плотными шторами панорамное окно в просторную комнату, озаряя её мрачную атмосферу. Чонгук жмурится во сне и несколько раз недовольно ворочается на кровати, желая уйти от источника света, но, признав свои попытки провальными, он всё-таки открывает глаза и с неприкрытым недовольством смотрит на чистое голубое небо за окном, мысленно проклиная себя, что с вечера не закрыл шторы. Теперь, когда его сладкий сон был так жестоко прерван, придётся вставать. И плевать, что время уже близится к полудню, а он всё ещё спит. После изнуряющей рабочей недели можно позволить себе всё, что угодно. Особенно в том случае, когда о выходных чаще всего приходится только мечтать.              Планировать свои выходные Чонгук не привык, поэтому сегодняшний день он с удовольствием проведёт за просмотром какого-то очередного бессмысленного сериала. Он давно подметил для себя, что такое времяпрепровождение хорошо помогает расслабиться и не думать о работе, что преследует изо дня в день вкупе с бешеной нагрузкой, которую возлагает на его плечи начальник.              Что же касается начальника, его зовут Ким Тэхён, и по мнению Чонгука он самый бесчеловечный человек на всей Земле. Тэхён является владельцем крупного холдинга по созданию и производству автомобильных запчастей, а также по совместительству директор его материнской компании. Его бизнес процветает не только в Корее и странах Азии, но и в Европе. Весь производимый товар качественный и эффективный, почти не имеющий достойных аналогов.              Когда почти три года назад Чонгук устраивался работать инженером в эту компанию, он и думать не смел о том, что когда-то дослужиться до заместителя директора этого самого холдинга. Однако, теперь в его голову закрадываются назойливые мысли, а этого ли он хотел? Отсюда вытекает вопрос, жалеет ли он о приобретённой полгода назад новой должности? Вероятно.              Он, конечно же, не глупый мальчик, и с самого начала понимал, что для того, чтобы такое огромное производство работало как часы требуется немало усилий, но это только верхушка айсберга, ведь вся основа проблемы кроется именно в Ким Тэхёне. Он перфекционист до мозга костей, заставляет доводить всё до идеала, и Чонгук бы ценил такое качество, но не в том случае, когда ему приходится переделывать весь отчёт заново, только потому что чья-то подпись на несколько миллиметров вышла за края клеточки, и это ещё достаточно безобидный пример.              Так, вместо своих оговорённых сорока часов работы в неделю, Чонгук работает около шестидесяти, а в самые трудные дни бывает даже ночует в своём офисе. Помимо всего упомянутого, Тэхён имеет стойкий навык плевать на чужой отдых, именно поэтому каждый свой выходной Чонгук считает за благословение, наконец ниспосланное ему за все мучения.              Тогда возникает вопрос, что же до сих пор держит его на такой адской работе? Возможно, одним из факторов является заработная плата, ведь за все сверхурочные часы Тэхён платит с лихвой, за что Чонгук действительно благодарен. Вероятнее, дело заключается в самом начальнике, что в одну неприметную ночь, когда работы было слишком много и они снова остались вдвоём разгребать завалы из документов, когда Чонгук был почти на исходе человеческих возможностей и держал в своём рабочем столе заполненное заявление на увольнение, тот впервые по-человечески поблагодарил его за труд и искренне попросил не увольняться.              В тот момент в сердце Чонгука что-то будто неприятно кольнуло, а в мыслях всплыло осознание, что Тэхён, наконец, тоже, кажется, человек и выкладывается ничуть не меньше того, чего требует от других. Увидев обычно строгого и собранного начальника таким уязвимым и уставшим, Чонгук согласился. С того самого момента внезапных вызовов на работу стало значительно меньше, чему он был несказанно рад, но всё же, когда они случались, Чонгук со всех сил удерживал себя от продумывания плана жестокой мести «любимому» начальнику.       Провалявшись в кровати ещё с десяток минут, Чонгук, окончательно проснувшись, поднимается и первым делом задёргивает все шторы и опускает жалюзи в своей уютной мрачной квартире на 50 этаже, погружая её в полную тьму. Он зажигает подсветки, что приятным, не бьющим по глазам жёлтым светом, разбавляют темноту. Кто-то скажет, что неэкономно включать свет, когда есть возможность этого не делать, а Чонгук просто проигнорирует это высказывание. Ему так комфортно.              Эту квартиру в центре Сеула, совсем рядом со зданием холдинга, предложил ему сам Тэхён, когда Чонгук проработал несколько месяцев вместе с ним. До становления заместителем, Чон работал в дочерней компании холдинга, которая находилась на окраине города, соответственно, и жилье его было там. Тэхён не хотел, чтобы его подопечный терял много времени на дорогу, поэтому пошёл на радикальные меры. Всё-таки, возможно, у этого бездушного человека осталось сердце.              Чонгук с удовольствием принял тогда такое щедрое предложение, прикинув, что даже такая покупка не так уж сильно и ударит по чужому кошельку. Он получил пустое помещение и оформил всё сам, как душа пожелала: в чёрном, сером, темно-коричневом цветах, разбавленных зеленью многочисленных живых растений. Он искренне доволен полученным результатом.              Быстро умывшись, небрежно и безуспешно попытавшись привести в порядок торчащие в разные стороны после сна тёмные вьющиеся волосы, натянув на себя футболку на несколько размеров больше, Чонгук забирается на высокий стул барной стойки и подгибает ноги под себя, устраиваясь удобнее. Рядом с ним на столе стоит чашка с парящим свежесваренным кофе, разнося свой приятный аромат по всему помещению. Он берёт в руки небольшой пульт от телевизора, что висит на стене напротив, и быстро включает одну из серий сериала, на которой остановился в прошлый раз.              Звуки из телевизора разбавляют идеальную тишину, но не нарушают сложившуюся идиллию, в отличие от внезапно зазвонившего телефона, заставившего Чонгука, еще не успевшего сделать и глотка кофе, вздрогнуть от неожиданности. Он хмурится. Догадки, кому он так внезапно мог понадобиться не оставляют желать ничего хорошего.              Чонгук ещё несколько секунд колеблется, а затем смотрит на экран телефона, видя такое ненавистное сейчас имя начальника. У него в голове появляется слишком заманчивая мысль просто не отвечать, но он тут же её откидывает: совесть не позволит. А вдруг что- то важное случилось? Подгоняемый этими соображениями, Чонгук с тихим вздохом принимает вызов.              — Доброе утро, Чонгук, надеюсь, Вы успели выспаться, потому что мне срочно нужна Ваша помощь.              Чонгук кричит мысленно, как этот человек может говорить такие страшные вещи с настолько обыденной интонацией.              — Ценю Вашу заботу, господин Ким, но это действительно так срочно, что требует моего неотложного присутствия в мой же выходной? — Чонгук прекрасно уверен, что человек на той стороне телефона безошибочно распознал его скептицизм в голосе.              — Не забывайте, что и у меня сегодня выходной, — Тэхён явно не намерен в чём-то убеждать своего заместителя. — Чем быстрее мы справимся, тем быстрее я Вас отпущу.              — Я понял Вас, — Чонгук первый сбрасывает трубку и обреченно падает на сложенные на столе руки, принимая свою тяжелую участь, в которой он даже по своим законным выходным должен работать, не имея и малейшего шанса отказать. Он сидит в таком положении ещё несколько минут, а после всё-таки поднимается и направляется в комнату, быстро надевая дорогую белую рубашку и чёрный классический костюм, не удосужившись завязать галстук. Он так и оставляет беспорядок на голове, плевать. Тэхён сам сказал, чем быстрее, тем лучше.       Чонгук, как и обычно, решает пойти пешком. Такая небольшая прогулка до офиса занимает у него всего лишь около пяти минут, в то время как поездка на машине, с учётом всех светофоров на дороге и частых пробок, отнимает в два раза больше времени. К тому же, это просто доставляет ему удовольствие.              Многим людям слишком быстро надоедает добираться до работы, каждый день по нескольку раз видеть одну и ту же неменяющуюся картину, навевающую желание как можно скорее добраться до своего места назначения. У Чонгука всё ровно наоборот. С утра он считает полезным пройтись перед трудным рабочим днём, настраиваясь морально и прогоняя окончательно остатки сна, чтобы позднее не было проблем с концентрацией над чем-то важным. Вечером же он пытается скинуть напряжение. Вдыхая прохладный воздух полной грудью и наблюдая за заходящим или уже севшем солнцем, Чонгук пытается забыть этот самый день.              Для многих большую роль играет тишина, покой, им удобнее жить где-то далеко от всей суеты, двигаться в своём умеренном темпе, никуда не спеша, а Чонгуку это всё даёт ощущение спокойствия и комфорта. Идя по городу или смотря на него сверху из своей квартиры, он любит наблюдать за людьми, одни из которых не торопясь идут куда-либо, а другие почти бегут, боясь опоздать; за быстро проезжающими по широкой дороге машинам. Весь этот нескончаемый хаос заставляет Чонгука чувствовать себя собой.              Спустя 20 минут после звонка Тэхёна Чонгук заходит в просторный холл очередной высотки, которая как раз-таки и является основным корпусом материнской компании. Он без проблем проходит пост охраны и направляется к стойке регистрации, за которой стоит миловидная, приветливо улыбающаяся девушка.              — Доброе утро, господин Чон, — она уважительно кланяется ему, — у Вас же сегодня выходной, либо я ошибаюсь? — девушка оглядывает его в какой-то степени оценивающе, подмечая наспех заправленную в брюки рубашку, отсутствие галстука, как важного элемента их дресс кода и растрёпанные волосы.              В отличие от Тэхёна, который держит всех сотрудников в страхе, из-за чего те стараются не сталкиваться с ним лишний раз и перепроверяют свою выполненную работу по несколько раз, чтобы случайно не напороться на чужой гнев и не вылететь со своей должности, Чонгука любят в компании. Почти со всеми коллегами у него установлены комфортные, но не переходящие черту, отношения.              Весь коллектив уважает Чонгука, ведь обычно именно он получает все нагоняи от начальника и терпит его дрянной характер. К тому же, никто из прошлых заместителей не смог так наладить отношения с Тэхёном, из-за чего доставалось буквально всем. С приходом Чонгука стало намного спокойнее, он знает, что делает и отлично контролирует рабочий процесс, а его доброта и вежливость, как вишенка на торте, поднимает настроение другим.              — Доброе, Джил, — Чонгук кланяется в ответ, а на его лице расцветает тёплая улыбка, которую все так любят, но она почти сразу же меркнет из-за следующих слов. — Не ошибаетесь. Меня начальник вызвал, сказал, что-то срочное, — пожимает плечами.              — Вы совсем не бережете себя, — в её взгляде проскальзывает сочувствие, смешанное с каким-то восхищением? Чонгук не уверен. — Могли бы отказать ему в этот раз, эта неделя была поистине изнуряющей, Вы должны отдохнуть.              — Не мог, — он вздыхает с ноткой печали, зачёсывая волосы назад рукой. — Не стоит переживать за меня. Что ж, мне стоит поторопиться, пока Тэхён не нашёл себе очередную жертву. Хорошего Вам дня, — Чонгук напоследок снова улыбается девушке и уходит в сторону лифтов.              Поднявшись на нужный этаж и покидая лифт, Чонгук надеется, что сможет быстро управиться с нужной задачей и провести остаток дня в гордом одиночестве дома. Он даже не заходит предварительно в свой кабинет, что находится на этом же этаже, вместо этого прямым ходом идёт в офис Тэхёна и, предварительно постучав и сделав глубокий вдох, заходит туда.              Чонгук сразу чувствует напряжение, кажется, ещё немного и воздух начнёт потрескивать от него. Тэхён сидит за своим массивным столом из тёмного дерева и, раздражённо покручивая ручку в руке сосредоточенно просматривает какие-то бумаги, лежащие перед ним. По другую сторону стола стоит мужчина с виновато опущенной головой, он нервно теребит руками пуговицу своего пиджака. Они оба оборачиваются на вошедшего.              — Вы очень вовремя, Чонгук, — обращается к парню Тэхён, полыхая на него своими чёрными глазами, а затем переводя свой взгляд обратно на «провинившегося» мужчину, — у меня закрадываются подозрения, что начальник отдела кадров Кан не совсем компетентен в своей должности, иначе я понятия не имею, почему он никак не может нормально заполнить эти чертовы документы, — Тэхён говорит это спокойным, грубым и холодным голосом, мелкими иголками врезающимся в кожу, заставляя Кана сжаться ещё сильнее.              Чонгук уже давно подметил для себя одну деталь: Тэхён никогда не повышает ни на кого голос, наоборот, чем он злее, тем безэмоциональнее становится его речь, и, возможно, Чон бы и посчитал это за преимущество, но только не в случае его начальника. Лучше бы он просто крыл их всех благим матом, чем так.              Тэхён берёт небольшую папку с бумагами, что неприметно лежала на краю стола, и протягивает её Чонгуку:              — Помогите господину Кану заполнить это и можете идти домой.              Чонгук принимает документы и быстро их просматривает, сводя брови к переносице. Он бросает быстрый взгляд на пострадавшего мужчину, что смотрит на него как на своего спасителя. Кан только недавно получил свою должность, поэтому Чонгук понимает, насколько тому тяжело на первых парах, а тут, ко всему прочему, ему ещё не повезло напороться на гнев Тэхёна, который, к слову, в отличие от самого Чонгука, даже в свой выходной одет с иголочки: идеально выглаженная белая рубашка, чёрный классический костюм двойка, стоящий целое состояние, галстук с зажимом из белого золота и идеально уложенные чёрные волосы, красиво открывающие лоб.              — Тут же работы на десять минут буквально, — заговаривает Чонгуку, снова привлекая внимание Тэхёна к себе. Он прекрасно знает, что лучше сейчас не прекословить своему начальнику, но внутри начинает постепенно закипать. — Вы могли сами ему всё объяснить.              — Через 15 минут я должен ехать в одну из наших компаний в Пусане, а до этого мне нужно закончить дела здесь, — Тэхён пронзительно смотрит на своего заместителя, сложив руки на столе, — у меня нет времени нянчится с человеком, который получил повышение, но при этом совсем не понимает, что от него хотят.              У Чонгука внутри с геометрической прогрессией растёт желание поругаться с начальником за несправедливое отношение к своему сотруднику и за свой нарушенный выходной, но он лишь сильнее нужного сжимает папку в руках и говорит размеренно:              — Господин Ким, Вы могли попросить помощи у кого угодно и не нарушать мой выходной вызовом на работу на десять минут.              Тэхён слегка поражённо смотрит на Чонгука, тот впервые за полгода, что работает заместителем, показывает такую нескрытую агрессию в его сторону.              — Чонгук, послушайте, — он вздыхает и трёт лицо рукой, — я прекрасно понимаю, что доставил Вам неудобства и обещаю компенсировать их. Что касается других сотрудников, я не мог быть уверен, что они сделают всё верно и не допустят ошибок как господин Кан, зато я уверен в Вас, господин Чон. Мне бы не хотелось сейчас ругаться ещё и с Вами, поэтому предлагаю закончить наш разговор на этом, — Тэхён говорит совершенно спокойно, но не с угрозой, как до этого, а скорее с целью успокоить закипающего Чонгука, с которым он хотел бы поругаться в последнюю очередь. — Просто, наконец, закончите с этой макулатурой и отправьте её мне на почту, а я, так уж и быть, дам Вам отпуск на следующей неделе.              У Чонгука весь пыл мгновенно как рукой сняло после последней сказанной Тэхёном фразы:              — Вы сейчас шутите? — слишком скептически.              — Серьёзен, как никогда, — и смотрит в чужие глаза пристально, придавая твёрдости своим словам. — На этой неделе мы, можно сказать, сделали почти всю работу, поэтому на следующей дел будет по мелочи. Вы усердно работали, поэтому не вижу причин не поощрить Вас за это.              Смысл сказанного доходит до Чонгука слегка заторможенно. Он только что хотел поцапаться с начальником, а в итоге получил похвалу в свою сторону и недельный отпуск? Судьба сегодня действительно на его стороне, иначе невозможно объяснить, как он всё ещё работает здесь. Он первый обрывает их затянувшийся зрительный контакт и переводит взгляд на Кана:              — Тогда думаю нам пора уже закончить с этим, — Чонгук кивает начальнику отдела кадров и, призывая идти за собой, направляется на выход, но внезапно останавливается у самой двери. Он слегка поворачивает голову так, что Тэхён видит его профиль, но, к его же большому сожалению, не видит чужих очаровательных глаз из-за спадающих на лицо непослушных волос. — Спасибо, Тэхён.              Дверь захлопывается, и Тэхён остаётся в своём кабинете один. Он возвращает взгляд к бумагам, перечитывая всё заново, но тут же откладывает их в сторону, признавая свои попытки сконцентрироваться тщетными. Он смотрит через панорамное окно на шумный город внизу, на самом деле воспроизводя снова и снова у себя в голове сцену только что случившегося разговора с Чонгуком, и улыбается слишком довольно.

___

      В тот день Тэхён не просто бросил слова на ветер, а, как и обещал, дал Чонгуку недельный отпуск. Сам Чонгук ещё долго думал над этим мелким происшествием, испытывая слегка противоречивые чувства и каплю стыда. Его всегда было очень трудно вывести из себя и вообще конфликтным человеком он не был с самого детства, поэтому повздорить со своим начальником было чем-то из ряда вон выходящим. Проанализировав все события за последние месяцы, Чонгук списал эту эмоциональную вспышку на накопившуюся усталость. Он пообещал себе как следует отдохнуть и впредь контролировать себя лучше, чтобы случайным образом не лишиться работы. Всё-таки как бы он не ненавидел свой плавающий график и Ким Тэхёна, а такую престижную должность не хотелось бы терять.              За весь свой отпуск Чонгук успел привыкнуть к беззаботной жизни, которая, к большому сожалению, заканчивается уже сегодня. Он позволил себе откинуть все свои заботы и проблемы и как следует восстановил силы, чтобы снова влиться в поток работы.              День плавно перетекает в вечер. Чонгук сидит на полу в своей квартире, головой прислонившись к панорамному окну. Он наблюдает, как солнце медленно близится к горизонту, окрашивая всё некогда голубое небо в пылающий оранжевый цвет. Оно отражается в многочисленных стеклянных небоскребах, придавая всей картине ещё более чарующий вид. Весь город будто охватил пожар, только не губительный, а наоборот исцеляющий. Чонгук сожалеет, что люди сейчас как обычно куда-то торопятся, не уделяя внимания такой красоте, что прямо перед их глазами, стоит только оглянуться вокруг.              Телефон в кармане свободных домашних штанов начинает вибрировать, заставляя Чонгука нехотя вынырнуть из своих мыслей. Он достаёт его и принимает вызов.              — Привет, Гуки, я просто уверен в том, что ты собираешься провести свой последний выходной, просиживая задницу дома, поэтому у меня для тебя есть очень заманчивое предложение! — Чонгук даже телефон к уху поднести не успевает, как слышит чужую быструю речь.              — Хосок, если ты снова предложишь мне какую-то чушь, я клянусь, что кину твой контакт в чёрный список, — он старается звучать как можно твёрже, чтобы заранее обезопасить себя от каких-либо сомнительных событий, в которых его просто-напросто заставят принять участие, но у самого интерес загорается.              — Ты ещё меня даже не выслушал! — Хосок фальшиво хнычет в трубку. — В общем, через пару часов ребята устраивают крупный заезд на южной окраине Сеула, и птичка мне нашептала, что в нём будет участвовать тот самый непобедимый король дорог, как его прозвали, — говорит вкрадчиво, — Заинтересовал?              — Это тот гонщик, про которого ты мне говорил, что никто ни разу не смог обогнать его с момента, как он появился на дорогах? — Чонгук подскакивает на ноги и направляется в комнату, чтобы переодеться. Он не очень частый гость на уличных гонках, но слухи об этом человеке так распространились, что привлекли его внимание настолько, что он дал себе установку погонять с ним, как только выдастся возможность. Вот она и появилась.              — Да, именно! Только вот всё не могу вспомнить, как его зовут… — Хосок задумывается на мгновение. — Кажется, Ким Тэхён? — неуверенно.              Чонгук так и замирает на пол пути, смотря в пол неверящим взглядом с надеждой, что ему послышалось.              — Ким Тэхён? — начинает он почему-то дрогнувшим голосом. — Хосок, пожалуйста, скажи, что ты шутишь, — и смеётся слегка нервно.              — Я же сказал, что не уверен, — парень пожимает плечами, хотя этого, конечно же не видят. Он немного сбавляет свой пыл, так как не понял, чем вызвал такую реакцию у Чонгука. — Ты его знаешь?              — Моего блядского начальника тоже зовут Ким Тэхён! — он спиной к стене прислоняется, стараясь организовать свои мысли, и стонет как-то слишком обречённо. — Я в полной мере осознаю, что во всей Корее далеко не один человек с таким именем, но если это действительно окажется мой бос, то я буду в полнейшем шоке от этой жизни.              — Не могу подтвердить или опровергнуть твои догадки, мой друг, ибо я никогда его не видел, но если это на самом деле твой начальник, то считаю у тебя появилась неплохая возможность чуть-чуть отомстить ему. Я не буду участвовать в этом заезде, но с удовольствием посмотрю, как ты надираешь всем зад. Ты в деле?              — Ещё спрашиваешь.              Чонгук познакомился с Хосоком в университете около шести лет назад, они как-то слишком быстро и легко притёрлись друг к другу, сохранив свою дружбу даже после выпуска. Именно Хосок втянул Чонгука в мир гонок, как легальных, так и не совсем, научил его водить автомобиль на высокой скорости и заходить в идеальный дрифт. До того, как Чон не погряз по уши в работе, они часто выбирались покататься вместе по городу или по его окрестностям, участвовали вдвоём в уличных заездах, в которых Чонгук обычно не стремился победить. Ему доставляют удовольствие рык мощного двигателя, адреналин, кипящий в крови от большой скорости, и покорный автомобиль, но только не опасность. В большинстве случаев у него была возможность примчатся первым на старт, однако, он не хотел переходить черту, за которой было сильное напряжение, а не удовольствие от гонки. Стоя на стартовой полосе, он никогда не думал о том, что хочет победить, в его голове всегда кипело одно желание получить нужную дозу адреналина, приято покалывающую на кончиках пальцев.              Уже стоя перед зеркалом, Чонгук оценивает свой внешний вид. На нём надета чёрная свободная рубашка в белый горох и с v-вырезом, заправленная в чёрные плотно облегающие ноги и сильно подчеркивающие бёдра джинсы с тонким ремнём на поясе. Чёрные кудрявые волосы небрежно, но красиво чуть спадают на лоб, и последний штрих, завершающий его броский образ — серьги в виде небольших колец в ушах.              Чонгук удовлетворенно хмыкает сам себе и направляется в коридор, быстро хватая ключ с тумбы в виде щита, и покидает квартиру, спускаясь на подземную парковку. Он, не тратя времени, сразу направляется к своему личному гаражу, что очень удобно расположен здесь же. Чонгук открывает секционные ворота и тусклый свет парковки тут же отражается от идеально отполированных корпусов двух машин.              Справа стоит чёрный Мерседес Амг, Чонгук до жути любит этот автомобиль, он у него, можно сказать, повседневный, не всегда же будешь ездить за рулём гиперкара. Хоть возможность съездить куда-то самостоятельно выдаётся редко, так как в центре города всё находится в шаговой доступности, а когда появляются дела по работе, Тэхён вызывает для него водителя, Чонгук всё равно не намерен избавляться от этой превосходной машины.              Рядом с ней, поражающий своим агрессивным видом, припаркован Кёнигсегг One в чёрном цвете с нежно розовыми полосами на капоте, крыше, дверях и бампере. Поистине дикий гиперкар. Он приветливо мелькает фарами, когда Чонгук открывает его и садится за руль. Громкое рычание двигателя резко разрушает всю тишину парковки, эхом раздаваясь на всё огромное помещение.              Уже спустя пару минут этот самый Кёнигсегг спокойствие городских дорог рушит, петляя между медленно плетущихся автомобилей со скоростью, которая превышает допустимую раза в два точно. На улице уже успело стемнеть. Чонгук машину ведёт слишком расслабленно, в голове прикидывает, что до заезда осталось минут двадцать от силы. Благо, он ещё дома изучил так щедро скинутую Хосоком сегодняшнюю трассу. Эта гонка поистине масштабная.              Маршрут пролегает через горную местность, поэтому на трассе много заворотов, некоторые из которых достаточно резкие, почти под девяносто градусов. Чонгук просчитывает свои действия наперёд, понимая, что в нужном месте и в нужное время придётся скинуть скорость, иначе возникает шанс вылететь в кювет или даже в пропасть. Дорога всё время то спускается вниз, то поднимается резко вверх, ровная прямая будет только перед финишем.              Чонгук уже предвкушает эту гонку, которая даже немного пугает своей сложностью, но больше его интересует то, действительно ли его бос — король дорог, либо это лишь совпадение? Он чувствует, как сердце сбивается со своего привычного ритма, долбясь в грудную клетку, и совсем не от скорости. По всему телу разливается тревожность, как будто от какого-то предстоящего события, которое, вроде как, и ждешь с нетерпением, но всё равно страшно от чего-то.

Dirty little animals - bones uk

             Подъезжая к своему месту назначения, Чонгук уже издалека видит огромную толпу, что сегодня собралась понаблюдать за этим в какой-то степени неординарным заездом. На дороге в две полосы друг за другом выстроились пять дорогущих суперкаров, Чон становится шестым, медленно, под чужие заинтересованные взгляды, останавливается на свободном месте в правой полосе. Он не удивится, если за оставшееся время подкатит кто-нибудь ещё, хотя впервые участвует в таком крупном заезде.              Чонгук глушит двигатель, вокруг оглядывается, насколько это вообще возможно из машины, выходить пока не хочет — заезд начнётся совсем скоро. В этом районе уже нет никаких жилых домов, единственное здание, которое стоит справа от дороги — бар, что поимеет сегодня неплохую прибыль. Люди из толпы продолжают заинтересованно осматривать его машину, сейчас Чонгук рад, что его стёкла затонированы. Они перешёптываются между собой, так и не отводя взгляда, а потом один незнакомый парень достаёт из кармана небольшую пачку денег и машет ей перед лицом своего собрата.              Чонгук усмехается, чувствуя разливающийся в крови азарт. Ставки. Эта гонка не просто масштабная, она грандиозная. Кто-то собирается потерять всё этой ночью, либо наоборот обрести. Что ж, Чонгук обещает себе не подвести тех, кто рискнёт поставить свои деньги на него, гонщика, которого здесь мало кто знает. Он продолжает бегать глазами по толпе, стараясь найти Хосока, потому что телефон он, конечно же, не берёт. Громкая музыка звучит кажется отовсюду, а цветные прожекторы, установленные на фасаде бара, немного слепят глаза. Чонгук оставляет попытки найти своего друга и возвращает внимание к своим соперникам.              Пока он осматривался, сзади уже успел пристроиться чёрный корвет, седьмой участник, это просто немыслимо! Здесь слишком много дорогих машин, даже редкие есть, например, как та красная Лаферрари, что стоит впереди. Однако, взгляд Чонгука приковывает Чёрная матовая Ламборгини Авентадор, что из-за своего цвета с темнотой ночи сливается опасным хищником. Он даёт себе установку, после заезда обязательно побеседовать со всеми сегодняшними стритрейсерами.              Гонка начнётся через считанные минуты, поэтому Чонгук мысленно настраивает себя, обтирая об штаны внезапно вспотевшие ладошки. Он делает глубокий вдох, прикрывая глаза, и откидывается на спинку кресла, смотрит вперёд и замирает.              В компании какого-то снова незнакомого ему, но очень привлекательного на первый взгляд, парнишки с розовыми волосами, заливисто смеющегося, идёт он.              Оу.              Чонгук будто к сиденью примораживается, в голове слишком много мыслей разом, но ему не удаётся ухватиться ни за одну. Если бы кто-то увидел его в таком виде, то точно бы подумал, что на него наложили какое-то заклятие обездвиживания, ибо он, кажется, не дышит даже, вперившись пристальным взглядом в Тэхёна. Именно того Тэхёна, который его начальник.              Тот выглядит совсем не таким, каким его знает Чонгук. Ему даже ненароком думается, что, у его боса есть брат близнец, о котором никто не знает, но он сразу отталкивает эту глупую мысль.               Вместо уже приевшегося классического костюма на Тэхёне чёрные джинсы, почти такие же, как у самого Чона, плотно облегающие сильные бёдра, в них заправлена чёрная футболка, а сверху надета тоже чёрная куртка, но с ярким принтом в виде многочисленных цветов. Чужие волосы не лежат в идеальной укладке как обычно, а небрежно раскиданы крупными завитками по лицу. Чонгук рвано выдыхает.              «Пиздец» — думает он, когда Тэхён отвлекается от диалога со своим компаньоном и подбородком кивает в его сторону.              Чонгук начинает вспоминать все молитвы, которые знает, когда Тэхён усмехается, заставляя сердце пропустить удар, что-то быстро шепчет парню рядом, и уверенными шагами, целенаправленно идёт к Чонгуку, который глядит на него будто олень при свете фар.              Внезапно, музыка прекращается, и по громкоговорителю объявляют о начале заезда, прося зрителей сделать последние ставки, а водителей сесть за руль. Тэхён чертыхается себе под нос, остановившись на пол пути. Придётся познакомиться с новеньким гонщиком уже после гонки. Он подмигивает Чонгуку, вкрадчиво улыбнувшись, и уходит назад, садясь за руль той самой матовой Ламборгини под громкие возгласы толпы.              — Блядский Ким Тэхён! — матерится Чонгук вслух и бьёт руками по рулю, падая на него же. Он так и знал. Было бы смешно считать, что владелец холдинга, поставляющего запчасти многим известным маркам автомобилей, сам никогда не участвовал в гонках, которые сейчас так процветают. Чонгук не уверен, отчего он потрясён больше: от того, что его суровый начальник всё-таки оказался королем дорог или от того, в каком виде он предстал перед ним. И речь совсем не об одежде, хотя о ней тоже.              Знал ли он, кто за рулём Кёнигсегга? И что это за парень с ним? И как вообще Чонгук ни разу до этого не видел его на гонках?! Слишком много вопросов, над которыми он собирается подумать потом, так как сейчас наблюдает за тем, как в центр дороги встаёт совсем хрупкий парнишка в розовом кроп топе и узких порванных на коленках скинни джинсах. В его руках два крупных красных флага, которые он медленно поднимает у себя над головой.              Рычание двигателей семи спорткаров вероятно слышно даже за несколько километров. Чонгук старается дышать размеренно. Толпа восторженно кричит, не сдерживая своих эмоций, и в следующий миг флаги опускаются вниз. Машины с визгом шин срываются со своих мест, за считанные секунды пропадая из поля зрения, набирают скорость большую.              Быстрый оглушающий стук сердца слышится в ушах, кровь кипит в венах, а адреналин стреляет в мозг, заставляя страх отступить далеко, оставляя место только какому-то мазохистскому наслаждению. Чонгук вырывается на четвертую позицию, оставляя позади спорткары, что сильно уступают в скорости его Кёнигсеггу. Стрелка спидометра приближается к отметке 250 км/ч.              Впереди едет Лаферрари, не желая пропускать Чонгука вперёд, она петляет из стороны в сторону. Чонгук матерится себе под нос. У него впервые желание выиграть гонку, он просто обязан это сделать. Тэхён держит статус короля дорог, только потому что ему посчастливилось ни разу не погонять с Чонгуком.              Воспроизводя карту у себя в голове, он прикидывает, что через метров 900 должен быть первый и самый трудный на всей трассе поворот. Он скидывает скорость, оставляя возможность обогнать спорткар впереди. В дрифт заходит слишком уж плавно, можно сказать идеально, шины громко скрипят по асфальту, его машина идеально слушается, а вот Лаферрари впереди заносит сильнее нужного. Чонгук пользуется секундной заминкой другого гонщика, и жмёт педаль газа, выводя машину из дрифта и быстро выравнивая. Двигатель рычит необузданно, когда он обгоняет красный спорткар, входя в тройку лидеров.              Он наконец видит Тэхёна, который уверенно едет на первой позиции. С темнотой ночи призраком сливается, периодически пропадая из поля зрения.              Дальше не предвидится слишком резких поворотов, поэтому Чонгук набирает скорость большую, разгоняясь до 300 км/ч, и с легкостью обходит жёлтый Макларен, дыша Тэхёну в спину буквально.              На огромной скорости большое расстояние трассы почти не ощущается. Входя идеально во все повороты, тройка лидеров приближается к финишной прямой. Чонгук ужасно бесится, никак не может догнать Тэхёна. Тот будто дразнит его: сначала даёт приблизиться, а затем сразу уносится вперёд на несколько метров, играющих большую роль.              — Что же у тебя блять под капотом, — Чонгук совсем не сдерживает себя от нелестных выражений, когда Ламборгини в очередной раз пропадает из виду, скрываясь за поворотом. Он уверен чуть ли не на сто процентов, что под капотом чужой машины совсем не заводская комплектация, так как его собственный спидометр уже показывает 360 км/ч.              Остаётся ещё один поворот и финишная прямая. Чонгук плавно выходит из заноса. Раньше он никогда не старался выжать максимум из своей машины. Время пришло. В этот раз победа должна остаться за ним.              Он вжимает педаль газа в пол, стремительно за считанные секунды сокращая расстояние между ними. Пейзаж за окном полностью размытый от такой скорости, в ушах гудит, но Чонгук видит только ненавистный суперкар впереди. Он только начинает выходить на обгон, как Тэхён тут же перегораживает ему путь, виляя из стороны в сторону, не оставляя и шанса обогнать. Сзади Чонгука начинает поджимать Макларен, заставляя его принять окончательное решение незамедлительно.              Он ускоряется снова, уничтожая расстояние между Кёнигсеггом и Ламборгини настолько, что подайся он ещё чуть вперёд, и заденет справа чужой задний бампер, что на такой скорости вызовет страшную аварию. Тэхён сразу понимает, что к чему, не хочет в такие опасные игры играть, материться вслух, но в сторону отъезжает.              Чонгук сразу выравнивает машины. Они несутся почти на ровне, каждый вырывается периодически на жалкие миллиметры и снова теряет лидирующую позицию. Впереди уже видна толпа. Чонгук поворачивает голову, смотря на Тэхёна, который взгляд его будто чувствует на себе и усмехается с вызовом, знает, что его видят, и сам мельком смотрит в тонированное стекло Кёнигсегга.              Чонгуку второй раз повторять не надо. Он последний раз сильнее жмёт педаль и значительно вырывается вперёд, достигая 400 км/ч, чувствуя, как его постепенно окутывает слишком неприятное чувство. Страх. Он гоняет уже далеко не первый год, но всё же на такой скорости его начинает захлёстывать паника, для которой и причины особой нет.              Чёрно-розовый Кёнигсегг первым разрывает натянутую на финише красную ленту, проносясь тенью мимо зрителей, не имея возможности сразу остановиться. На такой скорости управлять машиной тяжело, подмечает Чонгук. Толпа взрывается. Кто-то в шоке прикрывает рот, а кто-то начинает орать нецензурной бранью из-за проигранных ставок. Тэхён подвёл сегодня многих. Но финишируя вторым, он совсем не думает об этом. На его губах цветёт предвкушающая улыбка. Эта ночь будет очень интересной.              Скидывая скорость и проезжая небольшой круг, чтобы вернуться на финишную полосу, Чонгук прибывает в некой прострации. Он смог. Эта фраза мелькает в голове, разливаясь приятным теплом внутри, но осознание скручивается неприятным узлом в животе. Несмотря на всё сегодня он отыграется по полной.              Он знает, что поступил очень подло, почти подрезав Тэхёна, но сам доказывает себе, что это были вынужденные меры. В любом случае никто не пострадал, больше он делать так не будет. Чонгук чувствует сильное напряжение во всём теле, только когда уже паркует машину, он совсем не чувствовал до этого, как мышцы ноют, а дыхание слишком поверхностное. Кёнигсегг тут же окружают со всех сторон, ждут, когда его водитель выйдет, чтобы поздравить, возможно познакомиться, если повезёт. Чонгук даже замечает Хосока в этой толкучке, но не спешит, пытается унять дрожь в руках. Этот заезд запомниться надолго.              Рядом с ним паркуется Ламборгини, теперь усмехается Чонгук. Пришла пора лично переговорить с её водителем.              Тэхён ждать себя не заставляет, дверь его машины взмывает вверх, ему сразу кричат что-то, но он не обращает внимания, пылающим взглядом смотря лишь на Кёнигсегг. Он обходит чужой автомобиль под пристальный взгляд Чонгука и открывает его дверь с водительский стороны.              Чонгук вылезает из машины. Они с Тэхёном окружены толпой со всех сторон, всем безумно интересно, чем закончится эта стычка. Он дверь закрывает и теперь, наконец, без каких-либо преград смотрит на человека напротив. Тот не церемониться: расстояние между ними сокращает настолько, что Чонгуку спиной приходится упереться в свою машину. Тэхён почти вплотную стоит к нему, личное пространство грубо нарушает, и в глаза смотрит так пронзительно, будто насквозь видит. Вместо его обычного холодного взгляда сейчас сжигающий, он и Чонгука заставляет гореть, который, к слову, совсем не знает, чего ожидать от такого Тэхёна.              — Это же далеко не первая твоя гонка, Чон Чонгук, разве ты не знаешь правила? — Тэхён вскидывает бровь вопросительно, его голос на контрасте со взглядом слишком уж холодный, серьёзный. Чонгук глазами по чужому лицу бегает и чувствует горячее дыхание на своих губах. — Я обязательно напомню их тебе при первом удобном случае, — звучит уже более расслабленно, но всё ещё напряженно. Видно невооружённым глазом, как недоволен, что его чуть не подрезали.              Чонгук тоже недоволен тем, что его так по-хамски зажали, поэтому, долго не раздумывая над своими действиями и их последствиями, он не сильно, но ощутимо толкает Тэхёна в грудь. В глазах того что-то странное мелькает, но он послушно делает шаг назад.              — О каких правилах может идти речь на уличных гонках? — Чонгук усмехается, стараясь удержать себя в узде и не наговорить того, о чём потом может пожалеть. — Понятия не имею, — он притворно задумывается. Если играть грязно, то до последнего. — Это же не Ваша первая гонка, Ким Тэхён, разве Вы забыли, что правил здесь никогда не существовало?              Тэхён тянет шире свою улыбку, по нему можно с уверенностью сказать, что он наслаждается происходящим. Не один Чонгук видит такого Тэхёна впервые, для того тоже в новинку поведение Чонгука.              — Хорошо, так уж и быть, я упущу момент, что мы оба могли разбиться и, возможно, не только мы. Я даже закрою глаза на то, что перед гонкой участники заключают негласный и неписанный договор о честном заезде. Знаешь, — он пожимает плечами и говорит совсем непринуждённо, будто погоду обсуждает, — чисто уважение гонщиков к друг другу, ведь никто не хочет, чтобы его труп соскребали с асфальта после, — он поднимает руки в примирительном жесте, заставляя толпу начать перешёптываться. Тэхён вычитывает его словно провинившегося ребёнка, заставляя начать злиться. — Что же ты хочешь взамен на свою грязную победу, Чонгук? — Тэхён произносит свой вопрос, снова привлекая внимание «зрителей» к ним двоим. На следующих словах он наклоняется, шепча их Чонгуку на ухо, чтобы никто больше не узнал сказанного, — Хочешь небольшие привилегии на работе? — и в глаза смотрит опасным, прищуренным взглядом, от которого дрожь по позвоночнику пробегает, так и говорит, мол, попробуй, рискни, — А может быть, хочешь мою тачку? — снова так, чтобы все слышали. — Или поступишь как в самых клишированных фильмах и захочешь взять меня? — Тэхён ни капли не меняется, говоря такие вещи, а у Чонгука жар по телу разливается.              Он глухо смеётся и слегка трясёт головой, из-за чего волосы на глаза спадают, делая его взгляд поистине не предвещающим ничего хорошего, сам ближе подходит. Тэхён от него собственных глаз отвести не может, смотрит и не дышит. Они друг друга в могилу свести собираются.       — Кажется, у Вас слишком раздутое мнение о себе, — фыркает Чонгук, показательно кривясь. Никогда не признает, что предложение на деле заманчивое. — Не могу не сказать, что днём Вы являетесь моим до жути раздражающим начальником, — шёпотом говорит, его лицо находится в опасно близком расстоянии от чужого, он усмехается, опуская взгляд вниз и затем снова возвращая его на чужие глаза, что готовы сжечь его на месте своей внезапной серьёзностью, неужели задел, — но здесь, в темноте ночи, привычные нам формальности отходят на второй план, не они мне нужны сейчас. Вы должны хорошо знать, что на дорогах король тот, кто первым пересекает финишную полосу, поэтому, Ким Тэхён, Ваша цена за проигрыш — подчинение мне, — он произносит последнее предложение громко, выделяя каждое слово. У людей вокруг глаза расширяются.              — Вот как, — Тэхён отходит на пару шагов назад, разрушая сложившуюся интимную атмосферу. Его поза расслабленная, руки в карманах. Он источает такую уверенность, что у Чонгука закрадываются мысли, что победителем сегодня не выйдет ни один из них, — и каковы твои условия?              — Вы должны будете выполнять всё, о чём я попрошу в течение месяца, — Чонгук не теряется под чужим сжигающим взглядом, чуть вздёргивая подбородок, пока говорит, — а по его истечению я приглашу Вас на заезд исключительно со мной, и тут есть только два развития событий: либо вы возвращаете себе свой статус, и я выполняю одно ваше желание, либо вы продолжаете подчиняться мне.              — Интересно, — кивает сам себе Тэхён. — Я бы сказал, что принимаю твои условия, но у меня изначально не было выбора, поэтому я скажу лишь одно. Не пожалей об этом, — с расстановкой произносит. Он стоит молча, прослеживая за реакцией Чонгука, тот лишь усмехается в очередной раз, а во взгляде мелькает осознание.              — Хотите уволить меня? — что ж, Чонгук рассчитывал на такой исход. Возможно, он пожалеет об этом позже, но сейчас он наслаждается своим триумфом, что наконец-то смог отыграться на своём наглом начальнике.              — Я подумаю над этим, — смотрит напоследок всё таким же обжигающим взглядом и уходит, заставляя Чонгука хмыкнуть и поёжиться, чувствуя на себе фантомные горячие прикосновения в тех местах, куда смотрел Тэхён. Он бы хотел посмотреть, какой кризис испытает его бос, пока ищет нового нормального заместителя.              Не давая перевести дух, к Чонгуку тут же подлетает Хосок и хватает за плечи, заставляя перевести взгляд от спины Тэхёна к нему.              — Бог мой, Чонгук, у меня к тебе так много вопросов, что я даже не знаю, с какого из них начать, — Хосок, как и обычно, поражает своей нескончаемой энергией. Он берёт того под локоть и тянет в сторону бара, чтобы любопытные люди вокруг не грели уши. Чонгук лишь наспех успевает закрыть машину, без сопротивления шагая за другом. — Во-первых, ты хоть понимаешь, что только что сделал? — и смотрит на Чонгука как на сумасшедшего.              — О чём ты? — он хмурится, пытаясь понять, о чём именно его спрашивают.              — Этот Ким Тэхён, я успел всё разузнать про него. Уже даже в курсе, что он владелец того самого холдинга, а значит и твой начальник. Ты совсем умом тронулся просить у него такое? — Хосок останавливается и в глаза Чонгуку смотрит.              — А что он может мне сделать? — задаёт риторический вопрос. — Он проиграл, поэтому обязан выполнить моё желание, а что касается его содержания, ну… — Чонгук смеётся немного нервно, — должен же он когда-нибудь почувствовать как нам всем тяжело, когда он гоняет нас без дела.              — Справедливо, — кивает Хосок, продолжая идти. — Уверен, что он не уволит тебя после этого?              — Не совсем. Но, с другой стороны, думаю, он отлично осознаёт, что без меня у него опять всё пойдет по одному месту, — улыбается довольно, вообще не преувеличивает.              Тэхёну однозначно нужен заместитель, потому что самостоятельно ему не справится с таким наплывом работы, а Чонгук отлично вписался на эту должность. Наладил дела, как никто до него этого сделать не смог. Если Тэхён действительно компетентен, в чём Чонгук не сомневается, он должен в полной мере осознавать всю важность того. Даже если у него уже есть другая кандидатура на должность заместителя, то кризис придётся перенести, насколько бы не был хорош новый сотрудник. А сейчас этот самый кризис переносить очень невыгодно. Чонгук просчитал все риски.              — Я бы сказал, что это слишком самонадеянно. Ну что ж, я с удовольствием понаблюдаю, чем это всё обернётся. Главное, чтобы ты не пришёл мне плакаться в плечо, когда тебя выгонят.              — Спасибо за поддержку, друг, — Чонгук закатывает глаза, за что сразу получает шуточный удар в плечо и смеётся. С Хосоком они дружат очень давно, многое пережили вместе.              — Лучше скажи мне, что ты сделал на трассе, что Тэхён был на тебя так зол? — Хосок снова интересом загорается, ему нужно знать всё произошедшее от и до, поэтому, уже заходя в бар и устраиваясь за дальний столик, где почти не слышно музыку, они заказывают напитки и Чонгук всё рассказывает.              — Ты ещё не видел его по-настоящему злым, — начинает он, делая глоток своего напитка. Безалкогольного, конечно. — Он всю гонку мурыжил меня, то давал приблизиться, то снова уезжал. Представить не могу, что у него под капотом, а он ещё говорит, что я грязно играю. В общем, когда мы уже были почти на финише, я хотел его обогнать, а он не пропускал меня и я чуть не подрезал его, — Чонгук рассматривает людей, танцующих у барной стойки, лишь бы Хосоку в глаза не смотреть и не видеть осуждения там.              — Ради всего святого скажи мне, что ты сделал это случайно, — Хосок даже напиток в сторону отставляет, сканируя взглядом своего собеседника.              Чонгук лишь отрицательно мотает головой:              — Я сделал это умышленно, — он всё-таки переводит на него виноватый взгляд. — Только вот не надо читать мне лекций. Я свою ошибку понял, больше так не буду.              — Мне остаётся только понадеяться на твоё благоразумие, ведь если ты когда-нибудь разобьёшься, это будет на моей совести. Не заставь меня пожалеть, что я втянул тебя в это, — Хосок говорит серьёзно, но не упрекающе. Просто переживает за Чонгука.              — Не волнуйся, Хосок, я ещё даже тебе успею нос утереть на гонке, — и улыбается очень многообещающе, глазами сверкает. А Хосок и не сомневается, отзеркаливая чужую улыбку.              — И последний вопрос, — говорит он, отпивая виски из своего стакана. В отличие от Чонгука, он может позволить себе алкогольные напитки, потому что сегодня он не за рулём, — с какой скоростью ты ехал на финише? Ты так быстро пронёсся, что не все даже сразу поняли, что произошло.              — Почти четыреста километров, — передёргивает плечами, — это было слишком быстро. Я, конечно, люблю погонять, но не настолько, — Чонгук откидывается на спинку их углового дивана. На его лице отражается задумчивость. Он решает специально умолчать о том, что почувствовал панику, когда граница реальности начала размываться. Хосок с такими темпами может не пустить его на следующую гонку, а это ему нужно в самую последнюю очередь.              — Вау, — Хосок внимательно смотрит на человека рядом, открывая и закрывая рот, будто пытается подобрать нужные слова, — это действительно достойно восхищения, Чонгук. Ты был очень крут. Только всё же старайся не забывать про безопасность. Думаю, после того как ты утёр нос Тэхёну, многие захотят погонять с тобой.              — Кажется я у вас животрепещущая тема, — за их спинами внезапно раздаётся голос, заставивший Хосока с разгорающимся интересом посмотреть на нарушителей их уединения, а Чонгука подавиться воздухом, — не будете против, если мы присоединимся к вам? А то все столики уже заняты, — губы Тэхёна трогает лёгкая улыбка, когда он мельком смотрит на Чонгука. — Думаю, мы найдём, что обсудить.              Подозрительно прижимаясь к Тэхёну, стоит всё тот же парень с розовыми волосами, вызывая у Чонгука скептический взгляд. Он ощущает какое-то неприятное чувство в груди, но упорно старается его игнорировать.              — Конечно не будем, садитесь, — Хосок как всегда дружелюбен ко всем. Чонгук даёт себе установку обязательно серьёзно переговорить с другом на эту тему, а сейчас лишь смотрит на него самым убийственным взглядом, на который только способен, когда Тэхён садиться рядом с ним.              За ним на диван приземляется его компаньон и тут же разбавляет неловко повисшую тишину своим звонким голосом:              — Меня зовут Пак Чимин, — он радостно пожимает руку сначала Чонгуку, который заинтересованно смотрит на нового знакомого, а затем Хосоку. — Ну этого придурка вы точно знаете, — он косится в сторону Тэхёна, которому как будто нет дела до таких детских оскорблений, — не вижу смысла его представлять.              — Вы встречаетесь? — Хосок не ходит вокруг да около, сразу решает задать крутящийся на языке у Чонгука вопрос, заставляя того повернуть голову и проследить за реакцией Тэхёна, что в лице никак не поменялся. Он сидит совсем расслабленно, потягивает какую-то непонятную тёмную жидкость из своего стакана и, казалось бы, совсем игнорирует Чонгука, которого это нервирует в какой-то степени.              — Что ты, нет конечно, — Чимин выдыхает уж слишком поражённо. — Мне легче со скалы спрыгнуть, чем ужиться с его дерьмовым характером.              Чонгук прыскает со смеху. Что ж, он уже за пару минут их неожиданного знакомства проникся уважением к Чимину. Самому давно хотелось сказать нечто такое Тэхёну в лицо, но, к сожалению, их сугубо рабочие отношения связывали его по рукам и ногам. Теперь прям камень с души.              — Не такой уж у меня и плохой характер, — наигранно обиженно вздыхает Тэхён, то и дело поглядывая на развеселившегося Чонгука, — просто небольшая профессиональная деформация.              — Вы сильно недооцениваете себя, — наконец подаёт голос тот с горящим вызовом в чёрных глазах.              Он не намерен так легко отказаться от своей грязной, по словам Тэхёна, игры, которая началась ещё с того момента, как Кёнигсегг Чонгука остановился на стартовой полосе. Начальник трепал ему нервы все полгода работы, после такого не хочется терять вовремя появившуюся возможность хоть немного, но отомстить ему. Возможно, это прозвучало по-детски, но Чонгуку глубоко наплевать. Он хочет — он делает. О последствиях будет думать потом. Тем более с таким Тэхёном играть интересно, от него совсем не знаешь чего ожидать, ведь ведёт себя он совсем не так, как на рабочем месте. А Чимин улыбается удовлетворённо, с одобрением смотря на Чонгука. Вот и группа поддержки появилась.              — Для начала ты можешь обращаться ко мне неофициально, пока мы не на работе, — бархатный спокойный голос Тэхёна патокой разливается по телу, а снисходительный взгляд лишь нервирует, — а то всю атмосферу портишь своим «вы».              — А Вы, — специально выделяет, — потом не уволите меня за неуважение? — и азартно бровь выгибает.              — Я, может быть, и вспыльчивый, но не дурак, чтобы так глупо терять ценный кадр, — говорит Тэхён абсолютно серьёзно, вкрадчиво, так, что после его слов сомнений не остаётся.              У Чонгука камень с плеч падает. Он уже прямо сейчас готов был достать телефон из кармана и начать смотреть доступные вакансии.              — Что, даже не хотите выгнать меня за моё желание? — он изучающе и как-то оценивающе смотрит на своего собеседника.              — А ты, я гляжу, так и напрашиваешься, чтобы тебя выгнали, — взгляд Тэхёна, изредка прорезаемый светом прожекторов, долетающим до них, темнеет, — я могу тебе это обеспечить.              — Эй, всё, хватит! — в их перепалку влезает Чимин и, кажется, молнии в Тэхёна мечет. — Потом успеете пообсуждать свою работу, — и наклоняется ближе к нему, пристально смотря в глаза: — Уволишь его, и я скормлю тебя своим собакам, — Тэхён примирительно поднимает руки и еле как сдерживает рвущуюся наружу улыбку, таким образом подчёркивая всю серьезность своих намерений, а Хосок, всё это время молча наблюдавший за ними, тихо смеётся, сразу получая больной тычок от Чонгука и сказанное одними губами «предатель». — Давайте лучше поговорим о том, ради чего мы все сегодня собрались здесь. О гонке. Чонгук, — он привлекает чужое внимание к себе, — ты был превосходен! — в глазах Чимина сверкают искры истинного восхищения, заставляя Чонгука искренне улыбнуться. — Я тебя видел на прошлых заездах. У тебя такой потенциал и такая машина, что я просто не понимал, почему ты не выигрываешь гонки. Но когда тебя сегодня увидел на старте, то пошёл и в последний момент поставил тысячу баксов на тебя, — у Чонгука глаза округляются, а Чимин лишь смеётся, мол, пустяк, — и, видишь, не ошибся.              — А потом он говорит, что я плохой друг, — вздыхает Тэхён, заставляя других рассмеяться.              — Да, Чонгуки был превосходен в этот раз, — кивает Хосок. Он тянется к названному и говорит следующие слова тому на ухо так, что их всё равно все слышат, — я тоже поставил на тебя.              — Вы сумасшедшие, — выдыхает Чонгук, отстраняясь и отпивая свой напиток, — и всё же… — замолкает он, будто подбирая слова, — Тэхён, зачем Вы мне поддались?              За их столом повисает гробовая тишина. Чонгук ожидающе смотрит на Тэхёна, который улыбается довольно, глядя на него, а Хосок с Чимином только вопросительно переглядываются, ведя немую беседу.              — Ты сегодня не собираешься обращаться ко мне на «ты», да? — Тэхён теперь полностью корпусом поворачивается к нему, отставляя стакан на стол и предвкушая интересный диалог.              — Не смейте переводить тему.              — Я и не собирался. На самом деле, я думал, что ты не заметишь. Однако ты снова превзошёл все мои ожидания. Как ты понял? — несмотря на тему, в воздухе не висит ни капли напряжения, они словно продолжают вести обычную дружескую беседу. Взгляд Тэхёна тёплый, а на губах играет мягкая улыбка, из-за чего Чонгук немного теряется, чувствуя себя обведённым вокруг пальца.              — Ваша Ламбо тюнингованная, потому что, если память мне не изменяет, максимальная скорость Авентадора 350км/ч, а Вы ехали километров на двадцать больше точно, — он пожимает плечами, — не знаю, насколько она теперь у Вас способна разгоняться, но скорее всего, на финишной прямой Вы могли без особого труда меня обогнать.              — Браво, — Тэхён хлопает в ладоши, поистине довольный услышанным, а затем кладёт руку на сердце, — очень наблюдательно. Я поражён.              — Так почему? — Чонгук пропускает всё мимо ушей. Его волновал этот вопрос с момента пересечения финишной линии и в голове у него совсем нет предположений, почему Тэхён сделал это. Тот явно не стал бы вытворять нечто подобное, не преследуя собственной цели. Это заставляет напрячься.              — Как и на всех других гонках, проигравшие выполняют желание победившего. Мне очень захотелось узнать, что ты попросишь у меня, — облизывает внезапно пересохшие губы, подмечая, как внимательно Чонгук проследил за этим жестом. — Ты не представляешь, насколько увлекательно выяснять, что могут заставить тебя сделать твои же собственные работники, когда они ничем не ограничены.              — Это нечестно, — отвечает Чонгук, пребывая в замешательстве. Во-первых, он не верит, что всё вот так просто. Во-вторых, это по-настоящему несправедливо. Обида где-то в груди неприятно колет, но он успешно это скрывает за агрессией.              — Честно, — мотает Тэхён головой. — Я не стал рисковать и разгонять машину до 400 километров в отличие от тебя, поэтому можешь насладиться своей победой в полной мере.              — Вы как будто мне одолжение делаете, — фыркает Чонгук.              — Понимай как хочешь, — пожимает плечами. — Я не собираюсь тебе ничего доказывать.              — Хорошо, допустим, Вам стало скучно докучать мне на работе, поэтому Вы захотели добраться до моей личной жизни. Мне нужно время это принять, — он откидывается на спинку кресла, нагло берёт стакан Хосока и делает пару глотков виски, что тут же обжигают горло, заставляя поморщиться и вернуть напиток обладателю, под пристальный взгляд того.              — Почему ты говоришь так, будто я самый настоящий тиран? — Тэхён вскидывает бровь.              — Потому что так и есть, — и в глаза смотрит. — Откуда Вы знали, что я за рулём Кёнигсегга?              — Тебе не кажется, что было бы более удивительно, если бы я не знал? Мне, вероятно, стоит напомнить, что твоя машина одна из шести существующих в мире, не считая прототипа. Было бы трудно не знать, что единственный Кёнигсегг One to one в Корее принадлежит тебе, — Тэхён задумывается на миг, будто размышляя над тем, стоит ли всё сказать, как и есть или нет. — Но если проще, то я, как твой начальник, знаю из документов о всём твоём крупном имуществе, — и улыбается совсем невинно.              — Как же подло, — вздыхает Чонгук, усмехаясь.

_

      Заезженные хиты продолжают бесконечно сменять друг друга, разноцветный свет прожекторов начинает раздражать. Чонгук устало трёт глаза и смотрит время на телефоне, что давно уже перевалило за полночь. Чимин, Тэхён и Хосок продолжают увлеченно о чём-то переговариваться, пока Чонгук слушает их молча, иногда вставляя свои пять копеек. Не желает больше лезть на конфликт со своим начальником. Он всё ещё чувствует слабую обиду из-за чужих уловок и остатки мандража от большой скорости, до сих пор фантомно покалывающие в кончиках пальцев.              Он жмурится от внезапно прострелившей виски головной боли, чем привлекает к себе встревоженные взгляды, тут же убеждая, что всё в порядке. Ещё раз смотрит на время и встаёт из-за стола, прощаясь со всеми, всё-таки «завтра на работу», ловит хмурый взгляд Тэхёна и напоследок берёт у Чимина номер телефона, потому что человек действительно хороший. Чонгук был бы не против как-нибудь ещё раз провести с ним время, желательно без нахального друга того, что как-то слишком странно глядит на него из-под полуопущенных ресниц, даже подрывается за Чонгуком пойти, только Чимин его за руку хватает, усаживая обратно.              Несмотря на всё вечер прошёл хорошо, заключает для себя Чонгук, когда в лёгкие наконец-то пробирается свежий холодный ночной воздух. Он выиграл гонку, нашёл нового хорошего знакомого, отлично провёл свой последний выходной, в конце концов. Да, Тэхён неплохо так решил нарушить его спокойную личную жизнь, но всё ещё только начинается. Чонгуку не терпится посмотреть, какой тот будет замученный через месяц. Всё-таки не зря же гонку выиграл. Он слегка улыбается своим мыслям, чуть задирая голову вверх и задерживая взгляд на звёздном небе. Сегодня ясно. Чудесная ночь.              За остаток вечера к Чонгуку подходили и другие участники заезда, искренне и не совсем поздравляли с победой, спрашивали, что должны ему, на что он только отмахивался, мол, ничего не нужно. Его главный должник сидел рядом с ним.              Он тихо вздыхает, скидывая с себя внезапное наваждение, и идёт к своей машине. Людей вокруг значительно приуменьшилось. Холод заставляет поёжиться, а внезапное прикосновение, когда он уже собирается сесть в Кёнигсегг, вздрогнуть. Он оборачивается, уже готовый втащить нарушителю его личного пространства, почти уверен, что это Тэхён. Почти. Он недоумённо замирает, когда видит перед собой совершенно незнакомого парня и ещё двоих позади него.              — Доброй ночи, — начинает неспеша незнакомец. Выглядит он достаточно доброжелательно, поэтому Чонгук расслабляется, — меня зовут Ноа, — тянет руку для рукопожатия.              — Чонгук, — отвечает он коротко, пожимая чужую руку. Он хотел бы быстрее оказать дома в своей тёплой мягкой кровати, а не в окружении каких-то подозрительных мужчин.       У Ноа острые черты лица, светлые волосы и тёмные, как и у всех азиатов, глаза. Выглядит он опрятно, ничего не скажешь, его друзья, стоящие чуть поодаль, кажется, тоже. Однако что-то не так.              — Я сегодня участвовал с тобой в гонке, — говорит он будто невзначай и, видя замешательство на чужом лице, смеётся, быстро поясняя: — жёлтый Макларен Сенна, — Чонгук кивает, сразу же припоминая чужую машину. Как же можно забыть того, кто так упорно поджимал его сзади, ничуть не хуже, чем сам он Тэхёна. — Так вот, с Тэхёном, я, конечно же, тягаться не буду, а вот проигрышу тебе я совсем недоволен, — хмурится. Чонгук поражается такой наглости, — поэтому хочу предложить тебе гонку один на один. Я поспорил с друзьями, что смогу выиграть.              Чонгук застывает в ещё большем замешательстве от такой прямолинейности и явного пренебрежения в свою сторону. Он бы отказался от такого щедрого предложения, только вот его гордость задета. К нему обратились так, как будто он ничего из себя не представляет, надо это исправить. Хосок был прав, что теперь многие захотят с ним погонять, отказывать желающим он не будет, особенно настолько зазнавшимся и уверенным в себе желающим. Чонгук тоже не сомневается в себе, поэтому кидает небрежное:              — Какая наглость, — и взглядом пренебрежительным окидывает с ног до головы. — Я согласен, подготовишь всё — позвонишь, — он диктует быстро свой номер.              — Знай, отказ — автоматический проигрыш.              — Только через мой труп.              Распрощавшись со странным парнем, Чонгук наконец-то садится в машину, сразу ложась на руль. В голове снова пульсирует из-за лавиной накативших мыслей о том, что этот Ноа слишком подозрительный. Ему не впервые участвовать в гонке один на один с кем-то недовольным своим проигрышем, но этот раз чем-то отличается от остальных, Чонгук чувствует. Хотя, скорее всего, он, как и обычно, себя накручивает.