Черный пепел

***

      Я неспешно шел по широкой лестнице. Уроки уже закончились, и в школе почти никого не оставалось. Я хотел лишь занести в кабинет домашнее задание, которое когда-то задолжал, однако мне помешал чей-то истошный крик на третьем этаже. Не медля ни секунды, я кинулся на звук. Глаза мои оторопело бегали в попытках найти кричащего, пульс вдруг забился в висках, ладони вспотели. Адреналин поднял мое сердце на уши.       Когда я завернул в одну из рекреаций, то увидел страшную картину. Двое учеников, словно ожившие статуи, расположились в углу пустого пространства. Первый лежал на спине, а второй наступал тому на грудь и непрерывно давил на нее своим массивным ботинком. Конечно, я узнал того, кто проявлял подобную жестокость, хоть никогда прежде с этим человеком не разговаривал. Любой другой на моем месте бы убежал, но мое благородство не позволило мне этого сделать. А впрочем, благородство ли? — Эй! Отпусти его! — я крикнул, и в моих ушах загудело.       «Монстр», как называют его некоторые ученики школы, медленно поднял на меня свои черные глаза. Что ж, теперь я увидел этот взгляд, окутанный слухами и сплетнями, и ныне понимал, почему его прозвали именно так. Приглядевшись, я заметил капли крови на его лице и руках — и правда «монстр». Кровь чужого человека опасно темнела на бледной коже, однако я и не думал бояться.       Его каштановые кудрявые волосы с легкостью спали на лоб, частично прикрывая чернеющий взгляд. Он выпрямился во весь свой рост, представая передо мной худым и высоким силуэтом, а затем, ничего не говоря, бесшумно пошел прочь. Все мне это показалось странным. Может я схожу с ума, но в этих угольных радужках промелькнула слабая, почти неуловимая досада.       Придя в себя я наконец приблизился к юноше, что лежал на полу и не смел двигаться. Лицо его все еще отражало ужас. На бледных и сухих губах блестела свежая кровь, она же ярко окрасила некоторые пряди светлых волос. Я узнал этого юношу — если мне не изменяет память, его звали Каоно. У меня не было желания узнавать причину стычки, да и этот тип ничего бы мне не рассказал. Помнится только, что репутация у Каоно не была особенно хорошей. Вспоминая слухи о его деяниях, я почему-то начинал считать, что тот «монстр» не так уж и плох.       Каоно с трудом встал и, хромая, проследовал в темноту опустевшей школы, не проронив ни слова. Я знал, что он никому не расскажет про произошедшее, да и я, разумеется, тоже никого сдавать не буду.

***

      Время и не собиралось останавливаться после того дня. Оно быстро утекало, набирая скорость. С «монстром» я виделся часто — он учился в моем классе, однако я никогда не мог поймать его взгляд вновь. Он будто прятал его от всего мира и потому будил мой интерес. Его черные угольки казались беспросветными и в то же время слишком красноречивыми, словно в них можно увидеть его душу или хотя бы ее подобие. Обычно он сидел где-то на последних партах, недалеко от меня. Учителя его не трогали: сокрее всего, они знали о нем немного больше, чем ученики. Учился этот черт хорошо, даже слишком. Я бы назвал его злым гением, однако не спешил так говорить — может, он гений, однако точно ли злой?       Сейчас мы все сидели на геометрии. Нужные задания уже давно были выполнены мной, и я сидел, тайком поглядывая на учеников в классе. Большинство из них не казались мне особо интересными — на чьем-то лице выражалось абсолютное непонимание, кто-то в поте лица пытался решить неподдающуюся задачу, а кого-то вообще ничего не волновало. Взгляд, словно по непонятной привычке, прилип к силуэту, сочащемуся темной и тяжелой энергией. Взглянув на забинтованного ученика, я не увидел в нем злобы или ненависти к этому миру. Возможно, мои рассуждения могли бы стать сигналом того, что я медленно теряю рассудок, но в этой худощавой фигуре я видел только смертельную печаль, разочарование или, быть может, полное опустошение, которые изнутри разъедали бледную кожу. Я никогда с ним не общался, но отчего-то желал сделать это и понять его подноготную, хоть и осознавал, что это едва ли возможно.       Витая в своих раздумьях, я не заметил, как урок закончился. Люди, сидящие в классе, будто разом выдохнули, их плечи наконец-то расслабились и расправились. Застывшая картинка вновь зашевелилась, ученики с энтузиазмом небрежно пихали свои записи в портфели и покидали помещение. — Дазай! — прозвучало сквозь смешанный шум, -подойди ко мне, пожалуйста.       Шатен неторопливо поднял глаза на преподавателя. Я продолжал неотрывно следить за ним — все в нем казалось странным и неземным. Дазай не выглядел как замкнутый психопат, но каждое его движение отличалось от обычного человеческого. Наверняка даже учителя его боялись или, по крайней мере, сторонились.       Господин Эро, новый молодой учитель геометрии, очевидно, питал какой-то интерес к мрачному подростку. Вероятно, никто еще не соизволил посвятить Эро в историю забинтованного мальчика, сокрытую от посторонних ушей плотным занавесом. Я и сам хотел бы узнать это.       Ступая совсем бесшумно, шатен двинулся в сторону господина Эро. Учитель строго и красноречиво посмотрел в мою сторону, и я понял, что мне следует удалиться. И хотя раньше я говорил, что не считаю Дазая «монстром», в эту минуту мне захотелось посочувствовать господину Эро. Не знаю, о чем он хочет побеседовать с шатеном, но ему однозначно придется терпеть на себе черный, ощутимо давящий взгляд.       Я ушел, громко хлопнув дверью. Подслушивать мне никогда не нравилось.

***

      Господин Эро больше никогда не желал оставаться с Дазаем наедине. Каждая мышца его лица выражала тревожность, стоило только шатену замаячить на горизонте. Сколько же вокруг этого «монстра» загадок! Простите, я не могу перестать так его называть.       Сидя своей небольшой компанией в столовой, мы беззаботно обсуждали самые разные темы. И тут я внезапно понял, что никогда не видел Дазая в столовой. Никто обычно не говорил о нем, сколько бы времени мы не учились вместе с этим учеником. Все считали его тихоней, социофобом — то ли он настолько им был не интересен, то ли они подсознательно чувствовали опасность, находясь рядом с ним. И все же я решился спросить. — Вы когда-нибудь видели Дазая в столовой? — после моего вопроса последовала тишина. Ответили мне только спустя несколько минут. — С чего вдруг ты о нем вспомнил? — Лилу, девочка со светло-русыми волосами, ехидно ответила мне вопросом на вопрос. Из всей компании она мне нравилась меньше всех.       Я не обратил на нее внимания и взглянул на других ребят. В глазах Юан засияла неясная тревога, как только она посмотрела на меня. Мне сразу стало неуютно, будто моя душа только что оголилась перед ней, а все мои мысли вылились чем-то неприятным, вязким и невозможным для понимания. Ширасе хмурил пепельные брови и не поднимал своих глаз. Роко, похоже, был единственным, кто собирался ответить.       Он неловко прочистил горло и шумно сглотнул, будто предстоящая тема для диалога действительно являлась столь тяжелой. От подобного поведения я почувствовал, как раздражение постепенно разливается по моим жилам — с чего такая реакция? — Нет.       И это все? Серьезно? — Что «нет»? — мои брови изогнулись в непонимании. — Нет, никто его здесь не видел. Как правило, он сбегает куда-то на больших переменах, — Роко заговорил более расслабленно. — Почему вы так смутились? Ответ ведь не был так страшен, — я никак не унимался. — Мы никогда прежде о нем не говорили, — голос Юан дрожал, она нервничала, — наверное, никто не ожидал такого.       Я с недоверием покосился на нее. — Ты что же, боишься Дазая? — вызов сам собой сорвался с моих губ. — Боишься Дазая? Шутишь что-ли? — вступил в диалог Ширасе. Было заметно, как он старался показаться куда круче, чем есть на самом деле, но интонация, с которой он говорил, была нервно-дрожащей, — его стоит бояться только на конкурсе «самая недовольная рожа» или «самый задротный пацан в классе»! Вы же видели, чувак вообще ни с кем не общается!       Наигранный смех отзывался противным скрежетом в моих ушах. Внутри меня пробудилось желание заступиться за человека, который наверняка даже не помнит моего имени.       Я не стал больше развивать эту тему, которая ставила ребят в весьма неловкое положение. Это выглядело забавно, но в то же время совершенно неприятно. Обед скоро должен был подойти к концу, и тогда, вероятно, все забудут об этом странном диалоге.

***

      Я вновь шел один. Такое происходит часто — иногда стоит отдыхать от шумных компаний. Я прекрасно знал, что за прогулы меня никто хвалить не будет, но ничего поделать с этим не мог — еще один урок литературы с новой, не особо приятной преподавательницей мой мозг вытерпеть не сумел бы. Тем более я пропускал лишь последний урок из всех имеющихся. Это было моим откровенным утешением.       Выбраться из школы незамеченным довольно легко, если знаешь обходные пути. Я всегда успешно справлялся с этим, и этот случай не исключение. Прошмыгнув на сокрытый от посторонних глаз школьный двор, я с упоением вдохнул морозный воздух подступающего вечера, и широкая улыбка тот час распласталась на моем лице.       Не потрудившись застегнуть свою теплую и чересчур тяжелую куртку, я спешно зашагал в сторону нужного мне выхода. Ноги тонули в сугробах, снег стремительно заваливался в мои ботинки. Дыхание сбилось и стало глубоким, а внезапно появившийся насморк сделал его, ко всему прочему, сильно рваным. Так и не завязанный длинный шарф мешался у меня под ногами, постоянно мельтеша из стороны в сторону. Но, несмотря на это, я все равно ощущал неподдельное счастье от мнимого чувства открывшейся передо мной свободы.       Со школьным портфелем на перевес я брел по знакомым тропинкам, позабыв обо всем на свете. Не волновали меня сейчас даже приближающиеся экзамены. Нет, не подумайте, что я не учусь и валяю дурака. Внушительная часть моего времени как раз занята учебой — выпускной класс говорит сам за себя.       Вскоре я добрел до парка. Заснеженные дорожки почти полностью пустовали, зажигались фонари. От их ярко-желтого света всюду лежавший снег начинал искриться еще сильнее. Поуспокоившись, я наконец перестал глупо лыбиться на все подряд. Мой взгляд, будто застланный мутной пеленой, не цеплялся за что-то конкретное, мысли плавали далеко от реальности. Редкие встречные прохожие проходили мимо меня, но их лица не продерживались и секунды в моем сознании.       И все же следующий человек выдернул меня из моего временного забвения.       Сперва я заметил Дазая, а затем незнакомого мне человека, что шел рядом с ним. Взрослый незнакомец ступал вальяжно и чинно, никуда не спеша. Шатен шагал или старался шагать подобно этому мужчине, но его собственная манера, которую я уже успел разглядеть, никуда не исчезала — он все так же отличался чем-то неземным и неизвестным.       Бинтованный юноша, как мне показалось, был расслаблен. Взгляд отражал лишь пустоту и холод, но ничего более. Мне порой думалось, что его глаза находятся в постоянном расфокусе и в это же время видят абсолютно все. Каждое незначительное движение. Шатен не повернул голову в мою сторону даже на миллиметр, однако я почему-то был уверен, что он меня узнал.       Мы поравнялись на пару мгновений, после чего двинулись дальше, и я неосознанно обернулся. Спустя секунду за прошедшими людьми проследовал шлейф их ароматов, которые смешивались с морозным зимним воздухом. От этих двоих веяло роскошью. Если говорить точнее, всю роскошь я скинул на мужчину с седыми, зализанными назад волосами, очевидно дорогим парфюмом и моноклем на тонкой золотой цепи. Он пафосно покуривал свою сигарету. Однако, несмотря на его внешний вид и поведение, мой язык не поворачивался сказать, что этот незнакомец имел какую-то власть над Дазаем — скорее наоборот.       Кроткий след его аромата ощутимо пощекотал нос. В целом, пахло от него очень даже приятно, но этот аромат смешивался с чем-то кровожадным и пугающим. Я услышал едва различимые нотки металла и на автомате поморщился. Гадать, что это было, я не желал, да и времени не было — внимание резко переключилось.       Дазай вынул руку из кармана, доставая оттуда какую-то вещь. Вместе с тем он, вероятно, не заметил, как из его длинного пальто вывалилось что-то еще. Увидев это, я остановился и некоторое время стоял неподвижно, раздумывая над собственными действиями. Потом все-таки подобрался к выпавшей вещи громкими, хрустящими от снега шагами.       На холодном белом полотне лежал какой-то маленький предмет, небрежно завернутый в тряпку темного цвета. Нагнувшись, я слегка отодвинул в чем-то испачканную ткань, и вещица, вложенная в нее, сверкнула блеком фонарей. В ней я распознал серебряное кольцо. Оно было идеально чистым и изящным.       Я осторожно подобрал кольцо, чтобы вновь завернуть его в тряпье, но перед этим изучил его повнимательнее. На внутренней стороне кольца красовалась искусная гравировка. Мое любопытство заставило меня попытаться прочитать написанное, но, сколько бы я ни старался, так и не смог ничего разобрать. Наверное, в ней содержался какой-то затейливый, мне недоступный смысл.       Оторвавшись от кольца, я глянул на стремительно удаляющиеся силуэты. Отсюда мой крик им трудно будет услышать, а бежать до них у меня нет сил. Немного поразмышляв, я решил, что отдам потерянную вещь завтра, если, конечно, Дазай заявится в школе. Возможно, я сделал не самый правильный выбор, но сейчас я уже не мог ничего сделать — мой одноклассник и незнакомый мужчина успели скрыться из виду.

***

      На следующее утро я был не в лучшем состоянии. Из моей памяти напрочь вылетели воспоминания о том, как я добрался до дома, зато я точно помнил крупную дрожь по телу от сильного холода. Я не чувствовал свои конечности — пальцы на ногах и руках окоченели и едва сгибались, зубы с неприятным звуком бились друг о друга, а лицо жутко болело от ветра.       Всю ночь я не преставал трястись и продолжал кутаться в одеяло, а утром проснулся с тяжелой ватной головой и воспаленным горлом. Каждая минута становилась все более паршивой, и по-хорошему я должен был остаться дома, но в школу я все же пошел. Выйдя из квартиры и захлопнув входную дверь, я остановился, чтобы застегнуть куртку. На это раз я решил не пренебрегать этим. Рука сама нащупала подобранную вчера тряпку с кольцом внутри и, схватив ее, переложила в карман брюк. Решимость окончательно переполнила мой больной организм. Я не хотел держать у себя чужую вещь, тем более такую. ***       Школа встречала меня привычным шумом. В этом месте всегда пахло чем-то странным, очень душным и спертым, хотя, может, мне все это лишь казалось. Никакой вони здесь не стояло, однако я иногда неосознанно морщил нос.       Когда я зашел в класс, из всех на меня обратила внимание только Юан. Эта девушка радовалась мне куда больше, чем остальные. Я подошел к ней, и она обняла меня, улыбаясь губами, намазанными нежно-розовым блеском. От этого любвеобильного порыва я на мгновение позабыл о слабости в теле, больных голове и горле. — Чуя! — вскоре она отстранилась и посмотрела на меня с подозрительным прищуром, -что с тобой?       Глядя на Юан, я не заметил, как к нам приблизился Ширасе. Возможно, он тоже решил со мной поздороваться, а может, ревность уже грызла его изнутри. -Выглядишь отстойно, чувак, -наверное, он хотел создать иллюзию исключительно дружеского общения, «беззлобно» подкалывая меня, но она ломалась, стоило получше рассмотреть выражение его лица. — Я приболел, — виноватая улыбка тронула мои губы. — Тогда зачем пришел? — вклинилась Лилу, тихо подкравшаяся со спины. За ней подтянулся и любопытный Роко. — Не хочу пропускать новую тему, — теперь улыбка больше походила на оскал, адресованный неприятной Лилу.       Диалог зашел в тупик, и мы коллективно опустили тему моего здоровья. Ребята обсуждали какую-то недавно вышедшую игру, а я, совершенно в этом не разбирающийся, изображал искреннюю заинтересованность, пока мою голову наполняли совсем иные мысли. Краем глаза я осматривал помещение и всех сидящих здесь учеников, однако не мог найти то, что мне нужно. Дазая в классе не было — если бы был, то мой взгляд зацепился бы за него, как сорока цепляется за сияющую побрякушку. Черт, неужели я зря пришел сегодня?       Я поник, но старался не подавать вида — лишние вопросы мне были ни к чему.       Время тянулось засохшей пастилой. Я мысленно ликовал, когда закончился последний урок. Ребята стремительно оставили меня одного, на прощание кинув неуместные извинения. Они спешили в кафе, чтобы там засесть и играть до умопомрачения. На самом деле, меня это ни капли не тронуло — за весь день всякое действие капало мне на нервы, и я желал по скорее отделаться от их компании.       Школьные коридоры почти полностью опустели. Я шагал медленно, словно вот-вот упаду без сил. Однако как только я завернул за угол, мой мутный взгляд тут же прояснился.       У шкафчиков, расположенных вдоль стены, стоял Дазай, впервые появившийся за весь день. Он был повернут ко мне боком, но даже так я мог разглядеть легкую, несвойственную ему нервозность. Он держал в руках клочок потрепанной бумаги и, очевидно, читал его содержание. Как только я сделал шаг в его сторону, бинтованный мгновенно обернулся на меня. Жутко.       Прищурив глаза, шатен стал походить на члена семейства хищных кошек. Он чего-то выжидал, сохраняя молчание. — Привет, — мой голос слегка дрожал. Дазай никак не отреагировал, и я решил продолжить, аккуратно ступая к нему навстречу, будто человек в клетке с пантерой, — мы с тобой вчера пересеклись в парке.       Своей вспотевшей ладонью я неловко похлопал по карманам брюк, и бинтованный чуть наклонил голову вправо. Набрав воздух в легкие, я продолжил свою речь. — У тебя что-то выпало из кармана, но когда я заметил и подобрал эту вещь, ты ушел уже слишком далеко — я бы не сумел добежать, — я наконец вынул сверток с кольцом из кармана и протянул его шатену.       Чернеющие глаза будто загорелись азартным и опасным огнем, но это меня не напугало. Я сказал себе, что не больше не буду трястись как осиновый лист перед ним. Дазай хмыкнул, и в своей нечеловеческой манере подошел ко мне. Только сейчас я заметил, что все это время шатен стоял напротив шкафчика Каоно, юноши, которого я спас от этого самого «монстра».       Подобравшись совсем близко, он выставил свою руку, а я аккуратно вложил в нее комок темной ткани. Бледные пальцы согнулись и сжали найденную вещицу лишь спустя пару секунд. Прежде я говорил, что хотел бы с ним пообщаться, но сейчас думал лишь о том, как отсюда поскорее уйти. Я неловко натянул улыбку на лицо и развернулся, чтобы зашагать прочь. К сожалению, все было не так просто, как я предполагал. — А твои друзья не будут донимать тебя, когда узнают, что ты со мной общался? — он говорил настолько редко, что я даже не мог вспомнить такого случая. Его голос напомнил мне какую-то мелодию, каждый звук лился сладким соком.       Стоило ему заговорить, как я сразу перестал чувствовать напряжение. Открыв рот, он будто перестал быть загадочным устрашающим «монстром». Еще немного, и он будет видеться мне настоящим идиотом. — Во-первых, мы с тобой и не общались толком, — я словно вернулся в комфортное для себя состояние, — во-вторых, какая тебе разница? Да и к тому же, почему ты решил, что я поведую об этом друзьям?       Изучив меня и мою реакции своими черными глазами, Дазай вдруг усмехнулся. Что в этом забавного? — Зачем же так сразу переживать? Я просто поинтересовался, — он перешел на обольстительный тон, — и все же согласись, твои друзья очень любят посудачить. — Поверь, ты им не интересен, — мои губы скривились от подступающего раздражения. — О, правда? Я оскорблен до глубины души, -Дазай театрально нахмурил брови, покачивая головой из стороны в сторону. Я и представить не мог, что человек, который вечно ходит темным силуэтом, сумеет нацепить на себя столь правдоподобную маску клоуна, — а что, кстати, в таком случае им интересно? Компьютерные игрушки? Корейские дорамы?       Было странно и непривычно смотреть, как почти мертвенно-бледного цвета губы изгибались в ехидной улыбке. Проанализировав его вопросы, я слегка опешил. — Откуда ты узнал? — резко спросил я. — Я не знал, просто угадал, — шатен развел руками. — Ты врешь! — Ой да брось. У них все это чуть ли не на лбу написано, — бинтованный вновь отмахнулся, — пойдем-ка лучше отсюда, а то мы уже припозднились.       Дазай мастерски ушел от темы, которая точно еще всплывет у меня в голове. Вместе мы спустились вниз по лестнице, переоделись и пошли к выходу. Между нами завязалась абсолютно бессмысленная беседа, которая оберегала нас от неловкого молчания. Я все еще не отказываюсь от своих слов о том, что бинтованный довольно странный, но нейтральные темы для разговора он находит даже слишком умело.       Наши пути разошлись, когда мы вышли за ворота школы. -Мне в другую сторону, -сообщил шатен, стоило мне развернуться в направление моего дома. — О., — в этот миг неловкость все же одолела мое тело, -ну пока тогда. — Пока, — бросил Дазай напоследок и пошел своей дорогой, ни разу не оглянувшись.       Я замер где-то на минуту или две, наблюдая за удаляющейся фигурой. За прошедшие мгновения бездействия организм вновь напомнил мне о простуде.       По пути я уже представлял, как заварю себе теплый чай с медом, лягу на кровать, завернусь в одеяло и займусь просмотром чего-то легкого и отвлекающего. Я постепенно улетал в свои размышления, однако на землю меня вернуло сообщение, только что встрепенувшее мой телефон.       Я прочитал присланный текст, и по всему моему телу пробежался сильный озноб. Под теплой одеждой проступил холодный пот. Я тяжело сглотнул, ощущая гул в собственных ушах. «Буичиро Ширасэ:       Чувак, ты где? Надеюсь, что уже давно дома. Недалеко от заднего школьного двора нашли труп Каоно.»