Возвращение Гермионы Малфой

      Блейз тогда ты уже знал, что я помогаю Драко с пари. Но почему ты… — Гермиона запнулась, подбирая слова.       — Потому что если бы ты узнала правду сразу, — перебил он мягко, но быстро, словно боялся передумать, — ты бы исчезла. Перестала бы разговаривать со мной. И с Драко тоже.       Он пожал плечами, будто речь шла о чём-то незначительном.       — А я не мог этого допустить.       — Не мог… допустить? — она настороженно отступила на шаг. — Ты всерьёз сейчас говоришь?       — Более чем. Я просто выбрал единственный вариант, при котором вы с Драко оказались бы ближе друг к другу, — усмехнулся он, но в усмешке не было веселья. — Даже если это означало, что я останусь в стороне.       — Сблизить меня и Драко? — она нахмурилась. — Зачем тебе это?       Он посмотрел на неё прямо, не отводя взгляда.       — Потому что никакая миссис Малфой не существует без Драко Малфоя, — тихо сказал он. — А ты… слишком настоящая, чтобы быть просто случайностью.       Её дыхание сбилось.       — Как ты узнал? — голос предательски дрогнул.       — Я не узнал. Я понял, — ответил он спокойно. — Твоё кольцо. Манера говорить. То, как ты смотришь на Драко — не как на мальчика, а как на человека, которого уже однажды потеряла.       Он помолчал.       — И ещё ты напоминаешь Нарциссу. Не внешне. Внутренне. Это… сложно не заметить.       Гермиона сжала пальцы, опуская взгляд.       — Скажи мне только одно, — продолжил он уже тише. — Сколько тебе лет?       Тишина растянулась. Он не торопил — просто ждал, принимая любой ответ заранее.       — Двадцать девять… — наконец произнесла она почти шёпотом. Он медленно кивнул, будто именно этого и ожидал.       — Значит, я не сошёл с ума, — хмыкнул Блейз. — Жаль. Иногда безумие было бы проще.       Она подняла глаза.       — Блейз…       — Не волнуйся, — перебил он мягко. — Я не собираюсь делать из этого трагедию. Я давно понял, что влюбился не вовремя и не туда. Он улыбнулся — честно, но с оттенком усталости.       — Зато я всё ещё могу быть полезен.       — Полезен? — переспросила она.       — Да. Другом. Посредником. Человеком, который прикроет, если понадобится, — он чуть склонил голову. — Можно поговорить с тобой наедине? Без тайн и недомолвок. Я хочу знать, чем могу помочь тебе… и Драко.       Она поколебалась.       — Думаю, лучше завтра. Здесь, в библиотеке. После Хогсмида. В это же время. Тогда нас точно никто не побеспокоит.       — Как скажешь, — согласился он. — И прости, но я не смогу обращаться к тебе на «вы». Ты слишком молода для этого. И слишком… живая.       Он осторожно взял её руку и легко поцеловал тыльную сторону ладони — без намёка, скорее как прощание с тем, на что никогда не сможет претендовать.       — До встречи, миссис Малфой.       — До встречи, Блейз, — тихо ответила Гермиона.       Каждый из них разошёлся в свою сторону. Гермиона почти бежала — шаг сбивался, дыхание рвалось, ладони дрожали. Гостиная Гриффиндора казалась сейчас единственным местом, где можно спрятаться от мыслей. Блейз же шёл медленно. Слишком медленно.       Злость давила изнутри, вязкая и тёмная. Он знал, что сделает Драко в будущем. Знал — и ненавидел его за это ещё сильнее. Не за поступок. За то, что даже после всего она всё равно выберет Малфоя.       Ты даже не представляешь, что у тебя есть, — мрачно подумал он.       Гермиона шагнула в гостиную — и тут же замерла.       Слишком шумно. Слишком напряжённо.       Свечи на столе горели ярче обычного, будто подпитывались чужими эмоциями. Девушки сидели отдельно от парней, скрестив руки, с каменными лицами. Парни — напряжённые, злые, с вызовом во взгляде.       Это была не обычная школьная ссора.Это был ультиматум. Гермиона быстро осмотрела всех и встретилась взглядом с Джинни, потом — с Гарри.       Она тихо выругалась про себя. Надо было просто пойти спать. Но Гриффиндорка внутри неё уже подняла голову.       — Привет, Гарри, — тихо, но отчётливо сказала она. — Что здесь происходит?        Гарри провёл рукой по волосам и усмехнулся без радости. — Ничего особенного. Просто некоторые решили, что могут выбирать за других, с кем нам идти на бал.       — Мы всего лишь хотим порядка, — резко вмешалась Парвати. — Чтобы потом не было унижения.       — Унижения? — Гарри повернулся к ней. — Это унижение — если парень пойдёт с девушкой не из Гриффиндора?       — А ты бы хотел, чтобы твоя подруга пошла со слизеринцем? — холодно парировала она.       Гермиона нахмурилась.       — Подожди. Вы серьёзно это обсуждаете?       — Более чем, — буркнул Рон. — Нам заявили, что если мы пригласим кого-то «неподходящего», — он сделал пальцами кавычки, — то с нами просто перестанут разговаривать.       — Потому что это предательство, — отрезала Парвати. — Мы — один факультет.       — Это не факультет, Парвати, это бал, — резко ответил Гарри. — И никто вам ничего не обязан.       — Ах вот как? — она вскочила. — Тогда не удивляйтесь, если останетесь одни.       — Да ты вообще слышишь себя?! — Рон тоже поднялся. — Ты сейчас угрожаешь нам за то, что мы имеем выбор?!       — Выбор? — она подошла вплотную. — Ты называешь это выбором, Уизли?       — А ты кем себя возомнила?! — Рон вспыхнул. — Королевой бала?!       — Да ты просто рыжий…       — ХВАТИТ.       Голос Гермионы разрезал воздух.       Она шагнула между ними так резко, что оба инстинктивно отпрянули. Палочка уже была в её руке.       — Ещё одно слово, — спокойно, почти холодно сказала она, — и я проверю на практике, насколько вы все любите боль.       В гостиной повисла мёртвая тишина. Она медленно перевела взгляд с Рона на Парвати.       — Сядьте. Оба.       Они подчинились. С раздражением. С ненавистью. Но подчинились. Гермиона убрала палочку, вдохнула глубже — и заговорила. Уже не как подруга. Как взрослая.       — Вы сейчас ведёте себя не как будущие ведьмы и волшебники, а как дети, которые боятся, что их не выберут.       Она обвела всех взглядом.       — Бал — это не рынок и не поле боя. Никто не обязан соответствовать вашим ожиданиям.       Парвати хотела что-то сказать, но Гермиона подняла руку.       — Нет. Теперь слушаешь ты. Её голос стал тише — и от этого опаснее.       — Парни не обязаны доказывать свою преданность факультету через свидания. А вы, девушки, не имеете права превращать симпатию в инструмент давления. Она сделала паузу.       — Или вы правда считаете, что чувства можно контролировать?       Тишина.       — Что если завтра меня пригласит на бал слизеринец? — продолжила она. — Вы тоже объявите мне бойкот?       Несколько человек отвели взгляд.       — Подумайте об этом. Потому что в следующий раз я не буду разнимать вас словами.       Она развернулась, чувствуя, как дрожь наконец отпускает. Где-то далеко, в другой части замка, Блейз Забини усмехнулся бы. Он знал цену этим спорам. И знал, что её выбор никогда не будет простым — ни сейчас, ни потом.

***

      Она шла по коридору, почти не различая путь. Мысли наслаивались друг на друга, не давая зацепиться ни за одну.       Правильно ли она поступила?       Имела ли право вмешиваться?       Это были не её отношения.       Не её конфликт. Не ее выбор.       И всё же она снова оказалась внутри — как всегда. Не потому, что хотела. Потому что не смогла пройти мимо.       А если бы я начала встречаться с Драко сейчас? — мысль вспыхнула резко, почти болезненно.       Её бы не поняли.       Не приняли.       Не простили.       В лучшем случае — осудили бы молча.       В худшем — использовали против неё всё, что знали.       Комната встретила тишиной. Гермиона прикрыла дверь, дошла до кровати и тяжело опустилась на неё, не раздеваясь. Потолок медленно плыл перед глазами.       Завтра — Хогсмид.       Завтра — разговор с Блейзом.       Завтра — снова собираться и делать вид, что она держится.       Как же я устала…       Она закрыла глаза — не засыпая, а будто отпуская себя. Сначала была тишина. Плотная. Давящая. Потом — белизна. Не свет, а пустота. Без границ, без направлений, без времени. Воздух был слишком чистым. Слишком безжизненным.       — Мама…       Голос прозвучал не рядом — внутри. Тихий, хриплый, словно после слёз. Гермиона резко обернулась, сердце болезненно сжалось.       — Скорпиус? — голос сорвался. — Где ты? Я здесь. Я рядом, слышишь? Она шагнула вперёд — пол исчез. Шагнула ещё — и снова ничего. Белизна дрогнула, будто издевалась.       — Я звал тебя… — детский голос стал тише. — Но ты не пришла.       — Нет, — прошептала она, задыхаясь. — Я искала. Я всегда тебя искала.       Вдалеке мелькнул силуэт — маленькая фигура, спиной к ней. Светлый затылок. Знакомые плечи.       — Скорпиус, подожди! — она побежала, чувствуя, как ноги вязнут, словно в воде. — Пожалуйста, не уходи!       Фигура обернулась лишь наполовину.       — Ты сказала, что всё будет хорошо, — тихо произнёс он. — А потом стало темно.       Белизна начала трескаться. Появился холод. Запах пепла. Крови — едва уловимый, но настоящий.       — Я не успела, — выдохнула она, падая на колени. — Прости меня. Я должна была быть сильнее.       Он смотрел на неё — не с упрёком. С пониманием, которое было страшнее любого обвинения.       — Я не сержусь, мама, — сказал он. — Мне просто холодно.       Она протянула к нему руки — и он начал растворяться, словно дым.       — Нет… нет, не уходи… пожалуйста… — слёзы жгли лицо, голос ломался. — Я здесь. Я рядом. Я всё исправлю.       — Уже нельзя, — донеслось эхом. Белизна захлопнулась. Гермиона резко села на кровати, хватая ртом воздух. Горло сжало. Грудь болела так, будто туда ударили. Подушка была мокрой. Щёки — тоже. Каждое утро начиналось одинаково.       С ощущением утраты, которую невозможно прожить до конца.       С виной, у которой нет срока давности.       Опухшие глаза. Спутанные волосы. И новая роль — снова быть Гермионой Грейнджер. Умной. Сильной. Живой. Хотя часть её так и осталась в том белом пространстве — рядом с голосом, который она больше никогда не услышит.       Девушка, сидевшая на краю кровати и смотревшая в пустоту, выглядела так, будто часть её всё ещё не вернулась из сна. Потухший взгляд, напряжённые плечи, чужое лицо. Все, кто был сейчас в комнате, это заметили.       Первой не выдержала Джинни.       — Герми… — осторожно позвала она, присаживаясь рядом. — Ты как? Тебе что, кошмар приснился?       Гермиона моргнула, будто только сейчас поняла, где находится. В глазах блеснула влага, но голос она удержала ровным.       — Всё нормально, Джинни. Правда. — Ага, — фыркнула та, — «нормально» у тебя обычно выглядит иначе.       Она окинула подругу критичным взглядом и тут же оживилась.       — Так, ладно. Никаких драм с утра. Мы идём в Хогсмид, а значит, ты должна выглядеть так, будто жизнь прекрасна. Парвати и Полумна переглянулись и синхронно кивнули — план был принят без обсуждений.       — Я беру на себя одежду, — заявила Парвати и уже копалась в сундуке.       — Я — причёску! — отозвалась Джинни, исчезая за ширмой. — Где тут расчёска… ну конечно, опять у Рона! Полумна тем временем медленно перебирала украшения, словно слушала их шёпот.       — Вот это, — вдруг сказала она, взгляд упал на ключицу. Протягивая тонкую цепочку, она сказала, — лучше оставить. Сегодня. Гермиона вопросительно посмотрела, но Полумна лишь загадочно улыбнулась и отвернулась.       — Нашла! — победно воскликнула Парвати, выпрямляясь. — Смотри. Она поднесла платье — нежно-голубое, лёгкое, с аккуратным вырезом и синим ремешком.       — Оно тебе подойдёт. Очень. Гермиона посмотрела на платье, потом на подруг — и уголки губ дрогнули. Цвет был не совсем «её», но в глазах Парвати читалось искреннее старание.       — Спасибо, — мягко сказала она.       — Оно… красивое.       — Значит, решено! — Джинни уже тащила её за руку. — Быстро переодеваться. Пока остальные не разобрали всё самое лучшее.       Гермиона позволила себя увести, чувствуя странную благодарность за эту суету. Через десять минут они уже выходили из спальни — смеющиеся, шуршащие юбками, живые. Дорога в Хогсмид была шумной. Джинни спорила с Парвати о туфлях, Парвати — о цветах, Полумна вдруг выдавала странные, но удивительно меткие замечания.       Гермиона шла рядом и слушала, не всегда участвуя. Она не знала, кем ей быть сейчас. Взрослой женщиной с чужими потерями — или девчонкой, у которой впереди бал и первое приглашение.       — Гермиона, — неожиданно раздался голос Полумны, — ты слишком далеко ушла мыслями. Джинни и Парвати ушли вперёд, споря о фасонах, а Полумна поравнялась с ней.       — Думаю, — осторожно ответила Гермиона, — это обычная предбалльная паника.       — Для обычной девушки — возможно, — улыбнулась Полумна. Она наклонилась ближе и почти шёпотом добавила:       — Но тебе лучше спрятать кулон.       Сегодня.       Гермиона удивлённо моргнула, но Полумна уже легко догнала остальных, словно ничего не произошло.       Лавка с платьями встретила их запахом ткани и мягким светом. Глаза у всех загорелись сразу. Даже у Гермионы. И на короткое мгновение ей показалось, что, возможно, сегодня она сможет просто быть здесь. Сейчас.       Живой.       —Вау… — выдохнула Джинни, почти благоговейно разглядывая платье цвета лаванды. — Если я в этом упаду в обморок от восторга — считайте, что так и было задумано.       — Тебе идёт, — кивнула Гермиона, но без обычной увлечённости. Она позволила подругам продолжить восторженный шёпот и смех, а сама медленно отошла к дальней стойке. Там, будто нарочно спрятанное от глаз, висело изумрудное платье.       Сердце сжалось.       Сколько бы ни прошло лет, сколько бы раз ни менялась её жизнь — этот цвет всегда находил её первым.       Гермиона протянула руку, но не коснулась ткани. Перед глазами вспыхнула картина: музыка, шаги в такт, ладонь Драко на её спине, медленный поворот — вальс, который они так и не станцевали вовремя.       — Гермиона? — голос Парвати вырвал её из мыслей. — Ты что-нибудь выбрала?       Она вздрогнула и отвела взгляд от платья.       — Пока нет, — пожала плечами. — Тут слишком много… вариантов. Ложь далась легко. Слишком легко. Она не заметила, как время ушло. Подруги уже держали свои покупки, переговариваясь и смеясь.       — Ты у нас одна без платья, — заметила Джинни, прищурившись. — Серьёзно ничего не понравилось? Гермиона задержала дыхание.       — Я, пожалуй, схожу завтра. Одна. Мне нужно… подумать. Повисла короткая пауза. Девушки переглянулись — слишком понимающие взгляды для простого «ладно».       — Ну, как знаешь, — отозвалась Парвати.       — Только не передумай в последний момент, — добавила Джинни, и в её голосе мелькнуло что-то резкое.

***

      В комнате для девочек Гермиона сразу почувствовала неладное. На её кровати стояла коробка.       Большая. Тёмно-зелёная. Аккуратно перевязанная лентой.       — Эм… — она замедлила шаг. — Девочки, это не вы, случайно?       — Мы только вошли, — отозвалась Парвати.       — И я бы точно запомнила такой бант, — добавила Джинни.       Гермиона осторожно коснулась упаковки, словно та могла обжечь. На ленте была прикреплена записка. Она прочитала молча.       Думаю, ты будешь выглядеть в этом платье именно так, как должна. Очень хочу увидеть тебя в нём. Надеюсь, ты наденешь его. Гермионе Грейнджер. От тайного поклонника.       — Ну? — Джинни нетерпеливо подалась вперёд. — От кого? Гермиона не успела ответить — крышка коробки уже была приоткрыта.       — О-о… — протянула Парвати.       — Вот это да, — выдохнула Джинни.       — Красивое, — тихо сказала Полумна.       Изумрудное платье лежало внутри. Точно такое же, как в лавке. Гермиона почувствовала, как холод пробежал по спине.       — Это шутка?.. — прошептала она.       — Повезло тебе, — буркнула Джинни, отводя взгляд. — Можно сказать, проблема решена.       — Или только началась, — неуверенно отозвалась Гермиона. Она смотрела на платье и не могла избавиться от ощущения, что его выбрали за неё. Как тогда. Как всегда.       Главное — изменить исход, напомнила она себе.       И не забыть палочку.       — Интересно, — задумчиво протянула Полумна, — кто решил, что именно этот цвет тебе нужен.       Она улыбнулась — слишком спокойно. Гермиона резко повернулась к ней.       — Полумна… нам нужно поговорить. Та лишь чуть склонила голову, словно давно этого ждала.       И Гермиона вдруг поняла: предупреждение было не случайным. И это платье — тоже. Гермиона дождалась, пока Парвати и Джинни уйдут в ванную — спорить о причёсках и чарах для блеска волос. Дверь закрылась, и комната наконец стихла.       Полумна всё это время сидела на краю кровати, покачивая ногой, будто слушала музыку, которую никто больше не слышал.       — Полумна, — тихо начала Гермиона, — ты сегодня уже второй раз говоришь странные вещи.       — Правда? — та повернула голову и мягко улыбнулась. — Я стараюсь говорить только нужные. Гермиона сжала край покрывала.       — Про кулон. Про платье. Про «нужный цвет».       Она подняла взгляд.       — Ты что-то знаешь? Полумна не ответила сразу. Она встала, подошла к окну и посмотрела во двор, словно проверяя, не подслушивает ли кто-то их разговор.       — Знаешь, — наконец сказала она, — иногда время звучит. Как стекло под напряжением. Его не видно, но если прислушаться, можно услышать трещины.       — Полумна… — Гермиона едва удержалась от раздражения. — Я не в настроении для загадок.       — А я не в настроении для лжи, — спокойно отозвалась та. — Поэтому скажу аккуратно.       Она обернулась.       — Ты здесь не впервые. У Гермионы перехватило дыхание.       — Это… невозможно.       — Для тебя — нет, — Полумна пожала плечами. — Ты пахнешь иначе. Не как мы. В тебе слишком много завершённого.       Гермиона машинально коснулась кулона.       — Я видела такие узоры в воздухе, — продолжила Полумна. — Вокруг тебя они закручиваются, как спираль. Особенно рядом с Малфоем. И с Забини.       Имя Блейза ударило неожиданно. — Он здесь ни при чём, — резко сказала Гермиона.       — Он знает, — мягко возразила Полумна. — Не всё. Но достаточно, чтобы бояться за тебя.       Гермиона опустилась на кровать.       — Ты понимаешь, что если кто-то услышит… — начала она.       — Никто не услышит, — перебила Полумна. — Я умею хранить вещи, которые не принадлежат этому времени.       Она посмотрела на платье.       — Его подарили не из прихоти. Это якорь. Как цвет, как металл, как форма. Они помогают не распасться.       — «Они»? — эхом повторила Гермиона. Полумна улыбнулась чуть грустно.       — Те, кто уже потерял тебя однажды.       В груди стало тесно.       — Значит, это предупреждение? — прошептала Гермиона.       — И выбор, — ответила Полумна. — Ты можешь надеть его. Или нет. Но последствия будут разными.       — А бал? — Гермиона подняла глаза. — Он опасен?       Полумна задумалась.       — Бал — это точка. Как узел. Там сходятся дороги. —Она наклонилась ближе.       — Если ты пойдёшь без палочки — ты глупа.Если с палочкой — ты готова.       Гермиона невольно усмехнулась.       — Ты говоришь так, будто это война.       — Для тебя — да, — спокойно ответила Полумна. — Только ты сражаешься не за победу. А за исход.              В коридоре раздался смех Джинни. Полумна шагнула назад, снова становясь той самой странной, беззаботной девочкой.       — Я не скажу никому, — добавила она уже обычным тоном. — Но ты тоже будь осторожна.       Она кивнула на кулон. — И всё-таки спрячь его. Дверь скрипнула.       — Мы готовы! — воскликнула Джинни.       Гермиона глубоко вдохнула и выпрямилась.       — Иду.       А Полумна, проходя мимо, тихо прошептала так, чтобы услышала только она:       — Ты ещё не опоздала. Но времени у тебя меньше, чем ты думаешь.

***

      Вечер опустился на замок тихо. Гермиона стояла у окна, чувствуя холод стекла. Ветер внизу напоминал: мир движется дальше, независимо от её сомнений. Мысли приходили, но она не позволяла им задерживаться — на это не было права.       Она закрыла окно, машинально проверила палочку и направилась в библиотеку.       Он ждал       Голос Блейза прозвучал раньше, чем она его увидела.       — Гермиона. — спокойно, уверенно. — Пойдём. Там тише. Он улыбался, как всегда. Но она уже знала: за этой улыбкой он прячет слишком многое.       Он отодвинул стул — жест был отточенным, почти привычным. Она села.       — Спрашивай, — сказала она первой. — Я знаю, зачем ты здесь.       — Тогда без обходных путей, — Блейз сложил пальцы в замок. — Как ты умерла?       Она вздрогнула, но не отвела взгляда. — Быстро. Глупо. — выдохнула. — Я не успела даже испугаться.       Он напрягся.       — И всё же ты здесь.       — Да. Потому что кто-то решил, что мне ещё не конец.       — Кто-то, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — И ты ему поверила?       — У меня не было выбора.       Он медленно положил ладонь поверх её руки — осторожно, почти робко.       — Ты всегда говоришь это, когда делаешь то, что считаешь правильным. Она не убрала руку.       — Скажи лучше ты, — тихо произнесла она. — Почему ты мне помогаешь, Блейз?       Он усмехнулся — коротко, без радости.       — Потому что если уж рушить мир, то красиво.       Пауза.       — И потому что я знаю, чем всё закончится.       — Ты знаешь?       — Я вижу, как ты смотришь на него, — ответил он мягко. — Так не смотрят на временных людей.       Она закрыла глаза.       — Мы сблизились на Хэллоуинском балу, — сказала она наконец. — После этого всё и началось.       — Значит, у нас два дня, — кивнул он. — Или меньше.       — Или больше, — возразила она. — Я уже всё сломала.       — Нет, — твёрдо сказал Блейз. — Ты изменила расстановку фигур. Но партия та же.       Он наклонился ближе.       — Скажи мне… кем я был для тебя там? — Этот вопрос дался ему тяжелее всех.       — Моим другом, — честно ответила она. — Тем, кто всегда приходил без приглашения и уходил последним. Тем, кому я доверяла детей.       Он медленно выдохнул.       — Значит, я всё сделал правильно, — сказал он почти шутливо. — Даже если не выиграл.       Она посмотрела на него внимательно.       — Ты был женат.       — Конечно, — кивнул он. — Я так и знал. Он усмехнулся.       — И счастлив?       — По-своему.       — Этого достаточно.       Он выпрямился, словно закрыл внутреннюю дверь.       — Покажи,—взгляд падает на медальон       Она достала медальон. Руки дрожали. Открыла — всего на мгновение. Он увидел всё. И ничего не сказал.       — Красивые, — наконец произнёс он. — Особенно мальчик. Упрямый взгляд. Малфоевский.       Гермиона с трудом удержала слёзы. — Я вернусь к ним, — твёрдо сказала она. — Я обязана.        — Поэтому ты наденешь платье, — кивнул Блейз. — Моё платье.       Она резко подняла голову.       — Это ты? — Да. — просто. — Потому что он должен увидеть тебя такой. Он усмехнулся, но в глазах мелькнула боль.       — А я… я просто уберу лишние помехи.       — Блейз, — тихо сказала она. — Ты не обязан—       — Обязан, — перебил он. — Потому что я люблю тебя достаточно, чтобы отпустить.       Пауза.       — И достаточно, чтобы вмешаться. Он откинулся на спинку стула.       — Пэнси — временное явление. Не беспокойся.— Он хмыкнул.       — Кстати, она замужем ли у вас?       — Да. За человеком без чувства самосохранения.       — Бедняга, — искренне посочувствовал Блейз.Он поднялся.       — Два дня, Гермиона. Потом — бал.       Он посмотрел на неё долго, слишком долго.       — И если вдруг всё пойдёт не по плану… выбирай себя. Даже если выберешь его.       Она не нашла, что ответить. А Блейз уже отворачивался — как человек, который сделал всё возможное и проиграл ещё до начала.       Прости, Блейз… — Гермиона поднялась, будто решение далось ей не сразу. — Я совсем заболталась. Мне пора возвращаться. Завтра последний день перед балом, а потом… потом всё изменится.       Она задержала взгляд на нём чуть дольше, чем следовало.       — Я должна успеть.       — Конечно, — отозвался он спокойно, слишком спокойно. — Нельзя опаздывать к собственной судьбе.       Он тоже встал, обошёл стол и, взяв её руку, легко коснулся губами кожи — жест был безупречно вежливым и одновременно слишком личным.       — До завтра, леди Малфой.       — До завтра, мистер Блейз, — ответила она с едва заметной улыбкой и сделала аккуратный реверанс — почти игра, почти прощание. Мгновение — и её шаги растворились между стеллажами. Библиотека снова погрузилась в тишину.       Блейз не двинулся с места. Он смотрел туда, где она исчезла, словно ожидал, что она вернётся — не телом, так тенью. Затем медленно выдохнул и усмехнулся, уже без свидетелей.       — Значит, женат… — пробормотал он. — И, конечно же, счастлив. Он провёл рукой по столу, где ещё недавно лежала её ладонь.       — Интересно, — добавил тише, — действительно ли она так далека, как ты думаешь, Блейз Забини?       Где-то в глубине зала скрипнула половица. Он поднял взгляд — и на мгновение в стекле книжного шкафа ему почудилось отражение женской фигуры. Но когда он обернулся, там уже никого не было. Блейз лишь усмехнулся шире.       — Пожалуй, мне стоит быть внимательнее, — сказал он в пустоту. — Вдруг моя жена всё это время была куда ближе, чем принято считать.       Свечи дрогнули.       И тишина снова сомкнулась вокруг него — слишком плотная, слишком знающая.