Возвращение Гермионы Малфой

      Утро встретило прохладой. Ветер трепал занавески, а Гермиона, стоя у зеркала, внимательно рассматривала шею.Свежий шрам был слишком заметным.       — Прекрасно… — пробормотала она.       Волосы — распустить, слегка подкрутить. Старая одежда из прошлого — знакомая, почти родная. На шею — красно-жёлтый шарф. Готово.       По коридору она шла неспешно, уткнувшись в старую газету. Статья была абсурдной: какой-то волшебник утверждал, что попал в прошлое без хроновика. Гермиона усмехнулась.       Если бы ты знал, насколько это возможно.       Она не заметила препятствие. Удар — и резкое ощущение падения. Но вместо холодного пола — тёплые руки на талии.       — Грейнджер, — раздался надменный голос, — может, начнёшь смотреть, куда идёшь? Ты чуть не убила невинного ученика. Она открыла глаза.       — Малфой… — выдохнула. — Отпусти меня.       — Даже «спасибо» не будет? — усмехнулся он, но всё же поставил её на ноги. Он тут же демонстративно отстранился, отряхивая мантию.       — Решила вспомнить, откуда ты родом? — протянул он, окинув её взглядом. — Причёска, одежда… образ почти завершён.       — А ты, вижу, решил ничего не менять, — парировала она. — Та же причёска, та же рубашка, то же выражение лица. Стабильность — твой конёк?       Он прищурился, ухмылка стала опасной.       — Острый язык, Грейнджер. Советую использовать его аккуратнее.       — Я предпочитаю губы, — спокойно ответила она. Она шагнула ближе — слишком близко. Поднялась на цыпочки и легко коснулась губами уголка его рта. Мгновение — и уже отстранилась. На её лице играла насмешка.       — Увидимся завтра. На Хэллоуине. И, не оглядываясь, она вошла в Большой зал.       Драко остался на месте. Пальцы непроизвольно сжались.       — Вот теперь стало интересно, — тихо усмехнулся он и двинулся следом. Гермиона уже садилась за стол Гриффиндора, приветствуя друзей, но чувствовала — эта встреча была только началом.       — Доброе утро, — почти одновременно откликнулись Джинни, Рон и Гарри.       Гермиона кивнула, не останавливаясь. Рука привычно нырнула под мантию — палочка оказалась в пальцах быстрее, чем она успела подумать. Короткое движение, тихое заклинание — и салат с другого конца стола плавно поднялся в воздух, чтобы через мгновение опуститься прямо перед ней.       Гарри замер с кружкой в руках. Он смотрел на неё слишком внимательно.       Надо поговорить с ней, — мелькнуло у него в голове.       — Всем приятного аппетита, — слишком бодро сказала Гермиона, тут же уткнувшись в тарелку.       Она чувствовала взгляды. Не смотрела — но знала.       Первый был знакомым, цепким, почти ленивым.       Драко.       Она украдкой подняла глаза — и тут же встретилась с его взглядом. Он улыбался уголком губ, насмешливо, но в этой улыбке было что-то ещё. Заинтересованность. Вызов. Гермиона поспешно опустила ресницы. Щёки едва заметно потеплели.       Соберись.       Второй взгляд был другим. Теплее. Тише.       Блейз.       Она повернулась — и тут же пожалела. Он смотрел без усмешки, без игры. Просто внимательно. Слишком понимающе. Её сердце неприятно сжалось.       Прости…       Она отвела глаза первой. Завтрак тёк своим чередом — кто-то спорил, кто-то смеялся, но для Гермионы всё происходящее словно приглушилось. Она снова посмотрела на Драко — и на этот раз позволила себе задержать взгляд.       Его привычка морщить лоб, когда он хмурился. Лёгкое раздражение, с которым он отодвигал тарелку. Манера наклонять голову, будто весь мир вокруг — лишь повод для иронии. Любовь накрыла неожиданно. Глухо. Глубоко.       Как же я благодарна, что это был ты.Она вздрогнула, почувствовав, что Блейз всё ещё смотрит. На мгновение их взгляды снова встретились — и в его глазах мелькнуло принятие. Не боль. Не упрёк.       Решение.       Гермиона опустила голову. Сегодня был решающий день. Хэллоуин. Бал. Точка, где её дорога либо замкнётся, либо свернёт обратно. Она поднялась из-за стола чуть раньше остальных и почти бегом направилась в башню Гриффиндора.       Прости, Блейз. Я не могу выбрать иначе.       В комнате она остановилась перед зеркалом, глубоко вдохнула — и начала готовиться.       Сегодня она должна быть безупречной.       Для него…       Макияж и платье дались легко. С волосами пришлось повозиться: выпрямила, чуть подкрутила концы, придирчиво осмотрела себя — и всё равно осталась недовольна. Белая маска с зелёной окантовкой поставила точку.       Взгляд на часы — и внутри неприятно кольнуло. Десять минут. Осталось всего десять минут…       — Прекрасно, — пробормотала Гермиона и потянулась за перчатками.       — Ты ещё здесь? — Джинни влетела в комнату, уже сияя. — Пойдём. Открытие начинается.       — Ты сегодня подозрительно счастливая, — заметила Гермиона, позволяя утащить себя за руку.       — А ты — подозрительно напряжённая, — легко парировала Джинни. — Расслабься. Это всего лишь бал.       «Всего лишь», — подумала Гермиона, спотыкаясь о собственный подол. В прошлый раз Джинни тоже говорила так же — а потом исчезла на весь вечер.       — Джинни… — она замедлила шаг. — Ты ведь никуда не пропадёшь?       Та оглянулась через плечо и усмехнулась:       — Если и да — ты первая узнаешь. Двери распахнулись. Музыка накрыла зал, тёплая и живая. Танцы, голоса, смех — всё сразу. Гермиона шагнула вперёд, но чья-то рука мягко остановила её.       — Гермиона, ты всерьёз решила эффектно опоздать? — Блейз остановился рядом, разглядывая её дольше, чем позволяли правила вежливости.       — Иногда полезно входить тогда, когда на тебя уже не ждут, — она улыбнулась. С ним напряжение отступило почти сразу.       — Я так и знал, — тихо сказал он. — Это платье… оно твоё.       Она хотела отшутиться, но не стала. Только кивнула — слишком честно, чтобы прятаться за иронией. Блейз взял её за руку уверенно, без показной галантности, и повёл в центр зала. Музыка разливалась густо и медленно, как тёплый свет. Когда он положил ладонь ей на талию, Гермиона на секунду задержала дыхание — не от страха, а от неожиданного чувства покоя.       — Если не хочешь, мы можем остановиться, — сказал он негромко.       — Нет, — так же тихо ответила она. — Веди.       Они закружились. Шаг — поворот — скольжение. Мир сузился до расстояния между их плечами, до ритма, который Блейз чувствовал безошибочно. Он танцевал так, будто знал её тело наизусть, но никогда не позволял себе лишнего. В этом и было самое опасное.       — Ты светишься, — прошептал он. — Редко тебя такой вижу.       — Потому что редко позволяю себе забыть, где я и кто я, — усмехнулась она. — Особенно в будущем.       — Быть леди Малфой — испытание, — мягко сказал Блейз. — Но ты справляешься лучше, чем кто-либо.       Гермиона подняла на него взгляд. В его серых глазах не было ни намёка на требование. Только принятие. И от этого стало почти больно.       — Ты всегда так смотришь, — сказала она. — Как будто…       — Как будто знаю ответ, но не задаю вопрос? — закончил он спокойно.       Она не ответила. Музыка сделала последний круг вместе с ними. Когда танец закончился, Блейз не отпустил её сразу. Лишь чуть склонился и коснулся губами её щеки — легко, почти прощально.       — Если понадобится исчезнуть на минуту, — сказал он, — я буду рядом. Даже если ты не ко мне пойдёшь.       — Спасибо, — тихо ответила Гермиона. — За всё.       Она отошла, а он остался смотреть ей вслед, зная: любовь иногда — это именно так. Не шаг вперёд. А шаг в сторону.       Через несколько минут зал постепенно стих. Дамблдор вышел вперёд не спеша, словно давая всем время выровнять дыхание.       — Дорогие мои, — начал он мягко, и шум угас окончательно. — Хогвартс переживал времена и светлые, и тёмные. Иногда они приходят почти одновременно, и тогда особенно важно помнить: радость — не побег от реальности, а способ сохранить в себе человечность.       Он оглядел зал поверх очков, будто видел каждого по отдельности.       — Сегодня я прошу вас не быть осторожными. Танцуйте. Смейтесь. Разговаривайте друг с другом так, будто завтрашний день всё же наступит — и будет нуждаться в вас такими, какие вы есть сейчас. Пауза. Тёплая, почти домашняя.       — А теперь… бал объявляется открытым.       Музыка поднялась волной, и зал снова наполнился движением. Прошло время — Гермиона не следила за ним. Пара коктейлей притупили усталость, но не прогнали её. Она огляделась: Блейза нигде не было. Драко — тоже. Странно, но не тревожно. Пока.       Скука пришла внезапно и без предупреждения. Гермиона развернулась к выходу, не прощаясь — сегодня это не казалось необходимым.       Коридоры встретили её прохладой и тишиной. Каблуки звучали глухо, шаги были неуверенными — будто замок слегка сместился, стал другим. Она задела плечом стену, остановилась, выдохнула.       — Соберись, — тихо сказала она себе. Где-то впереди раздался резкий звук. Не крик — скорее короткий, сдержанный выдох. А затем — глухой удар, слишком тяжёлый, чтобы быть случайностью.       Гермиона замерла.Музыка из зала сюда не доходила. Только эхо. И ощущение, что она здесь не одна.       — Грейнджер, ты чего делаешь здесь одна, м-м? Может, составить тебе компанию? — произнёс насмешливый голос парня.       Девушка испуганно посмотрела в сторону, откуда послышался голос и заметила, что здесь было два высоких парня, довольно крепкого телосложения.       — Спасибо, не надо. Я и без вас чувствую себя хорошо, — произнесла она и развернулась к ним спиной. Это стало грубейшей ошибкой для неё.       — Крошка, не надо быть с нами фригидной. Если ты расслабишься, то почувствуешь райское наслаждение, — на весь коридор раздался смех второго парня.       — Я сказала валите подобру-поздорову! Иначе… — девушка потянулась к карману, но вспомнила, что была в платье, а палочку забыла у себя в комнате. Она испуганно стала отходить назад, но её остановила крепкая рука.       — Ну куда ты? Грейнджер, ты ведь не договорила, — резко притянув Гермиону, произнёс парень. Он аккуратно отодвинул волосы и почувствовал, как девушка сопротивляется. Она то и дело пыталась вырваться, била слабыми кулаками.       — Блять! Хватить вырываться, — произнёс он и крепко потянул её волосы вниз, слабо ударяя её об стену.       Второй парень со всей силой ударил её по лицу, а первый после этого начал разрывать молнию на платье.       Она умоляла — не словами, а хриплым шёпотом, сорванным дыханием, дрожью во всём теле.       Но её мольбы тонули в смехе. Глухом, равнодушном, почти весёлом. Красный отпечаток чужой ладони горел на щеке, будто клеймо. Волосы спутались, липли к лицу, платье висело бессмысленным клочком ткани, уже не защищая и не скрывая. Слёзы разъедали кожу, оставляя горячие дорожки, глаза болели от страха и отчаяния.       Она смотрела в темноту, надеясь увидеть хоть тень, хоть движение. Хоть знак, что мир ещё не отвернулся окончательно. Что где-то рядом есть тот, кто услышит. Кто вмешается. Но темнота молчала. И смех становился всё ближе.       — Ну что, Грейнджер, что же ты сейчас сделаешь? — произнёс парень и поднял её подбородок так, чтобы она смотрела прямо на него своими глазами, блестящими от слёз.       Сознание ускользало, словно вода сквозь пальцы. Звуки расплывались, мир темнел, но вдруг — сквозь гул в ушах — она уловила шаги. Сначала неуверенные, почти призрачные. Затем быстрее. Резче. Переходящие в бег.       Воздух будто сжался. Раздался первый удар — глухой, тяжёлый, как сломанная кость тишины.       Второй.       Третий.       После — два коротких, почти жалких звука падения тел о пол. Тишина вернулась. Но уже другая. Живая.       Гермиона с усилием распахнула глаза. Перед ней, распластавшись на холодном полу, лежали они — те, кто ещё минуту назад смеялся. Теперь их смех сменился кровью и бессознательностью: разбитые носы, неподвижные тела, полное и унизительное поражение.       Она тяжело вдохнула, не сразу осознав одно простое, почти невероятное чувство. Она была жива. И она была не одна.       — Блять, Грейнджер, скажи мне, ты дура?! — произнёс парень и присел около неё, осматривая её лицо. Он аккуратным движением провёл по её щеке и снова хотел встать, чтобы врезать двум парням. Но его остановила слабая девичья рука.       — Не надо… — произнёс её тихий дрожащий голосок.       — Где твои псы? Как они могли оставить тебя одну в таком состоянии?! — рыча, произнёс парень.       Тишина        Он аккуратно поднял девушку на руки и сделал несколько шагов. Новый поток слёз, и она уже не может сдержаться. Девушка всё сильнее прижималась к парню, судорожно сжимая ткань его мантии.       Парень тяжело выдохнул, словно вместе с этим воздухом из него вышло всё сдерживаемое яростью. Он направился в гостиную, и с каждым шагом напряжение в плечах чуть ослабевало.

***

      У кровати его встретили взгляды — несколько пар глаз, полных шока, вопросов и невысказанного страха. Он не стал ничего объяснять. Лишь коротко взглянул на них — и тут же перевёл взгляд на Гермиону. Он опустился рядом осторожно, почти благоговейно, словно боялся причинить ей ещё боль. Аккуратно уложил, укрыл одеялом, поправил сбившиеся пряди волос. На мгновение задержался — слишком долго для равнодушия, слишком коротко для слов.       Он уже собирался уйти, когда услышал тихий, почти невесомый голос:       — Спасибо…       Её веки дрогнули и закрылись. Он кивнул — не ей, скорее себе — и выпрямился. Подойдя к друзьям, заговорил низко, жёстко, без привычной насмешки:       — Пэнси. Пригляди за ней. Никого не подпускай. Ни на шаг от неё. Я вернусь — и она должна быть в порядке.       — Блейз. За мной. Есть те, кто ещё не понял, что сегодня зашёл слишком далеко.       На мгновение в комнате повисла тишина.       Блейз ничего не ответил сразу. Его челюсть напряглась, пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Он снова взглянул на Гермиону — бледную, неподвижную, слишком тихую.       В груди что-то резко сжалось. Злость накрыла горячей волной — не шумной, а опасно спокойной. Такой, от которой темнеет в глазах.       — Я иду, — наконец произнёс он. Голос был ровным, но в этом спокойствии не осталось ни капли терпения.       Он развернулся резко, почти грубо, словно боялся задержаться ещё на секунду.       — Х-хорошо… — тихо отозвалась Пэнси.       Она проводила их взглядом, пока шаги не растворились в коридоре. Комната снова погрузилась в тишину — хрупкую, звенящую.        Пэнси медленно подошла к кровати.       И только теперь по-настоящему посмотрела на Гермиону. Кровь медленно стекала по её лбу, запутываясь в волосах. Лицо было бледным, изломанным болью. Пэнси резко прикрыла рот ладонями, чтобы не вырвался крик.       — Мерлин… — едва слышно выдохнула она.       Не раздумывая, она нашла чистую ткань, смочила её водой. Руки дрожали, но движения были осторожными. Она мягко коснулась лба, стирая кровь, будто пытаясь стереть и то, что уже невозможно исправить.       Гермиона тихо поморщилась. Её глаза медленно открылись.Она не сразу поняла, где находится. Взгляд был расфокусированным, уставшим… пока не встретился с глазами Пэнси.       — Всё хорошо, — почти шёпотом сказала Пэнси, не убирая руку. — Ты в безопасности. Я здесь.       В этих словах не было ни язвительности, ни масок. Только правда.И она будоражила сильнее любого крика.       Слова захлебнулись рыданием. Слёзы бесконтрольно потекли по вискам, впитываясь в подушку. Гермиона сжалась, словно стараясь занять как можно меньше места — будто миру и так было слишком много её. Пэнси, сидевшая рядом, замерла. Она смотрела на Гермиону дольше, чем собиралась, и в голове неожиданно возникла не насмешка, а странное, давящее чувство.       — Заучка… — пробормотала она скорее по привычке. — Даже сейчас думаешь о чём-то важном, будто от этого всё ещё можно спастись. Но в её голосе не было яда. Лишь усталость.       — Я… — Гермиона всхлипнула. — Я не только об учёбе думаю. У меня пропало зрение, я…       Она замолчала, потом нахмурилась.       — Подожди. Паркинсон… почему ты так спокойно со мной говоришь?       Она попыталась повернуть голову, но взгляд уткнулся в стеллаж, расплывшийся тёмным пятном.       — Что на тебя нашло?       Пэнси запрокинула голову и уставилась в потолок, медленно покачивая ногой. — Не льсти себе, Грейнджер, — хмыкнула она. — Я не стала внезапно доброй. Просто… — она замялась и тихо цокнула языком. — Драко попросил.       Она бросила на Гермиону короткий взгляд, а потом добавила уже тише, чем хотела:       — И ты выглядишь так, будто вот-вот развалишься.       — Паркинсон… — Гермиона попыталась улыбнуться, но вышло криво. — А ты, знаешь… ты сейчас очень милая.       — Я всегда такая, — фыркнула Пэнси, но уголок её губ всё же дрогнул. — Просто не для всех. В комнате снова повисла тишина — не неловкая, а тёплая и осторожная.       — Пэнси… — Гермиона глубоко вдохнула. — Можно я переночую здесь? Я уйду с первыми лучами солнца. Обещаю, я не буду мешать… Она замолчала, словно готовясь к отказу. К худшему.       Пэнси закатила глаза, но без злости.       — Раз тебя сюда притащили без моего согласия, — произнесла она, поднимаясь, — значит, и выгонять я тебя не буду.       Она поправила одеяло, чтобы оно лучше укрывало Гермиону. Сделала это быстро, будто боялась, что её поймают на этом жесте.       — Спасибо, — тихо сказала Гермиона.       Она закрыла глаза, поморщилась от холода и свернулась калачиком, пряча ладони под щекой. Дыхание постепенно выровнялось.       Через минуту раздался лёгкий скрип. Пэнси, бросив настороженный взгляд на шею Гермионы, нахмурилась. Затем тихо поднялась и направилась к выходу из холодной комнаты — не оглядываясь, но с мыслью, которая не давала покоя:       «Только бы она проснулась… и всё ещё могла увидеть этот чёртов мир».       А Гермиона тем временем уже скользила в тёплую, зыбкую темноту сна — впервые за этот вечер не в одиночестве.

***

      Блейз шёл рядом, но чувствовал себя так, будто между ними пролегла пропасть. Драко не ускорял шаг — и именно это пугало сильнее всего. Когда Малфой злился по-настоящему, он не спешил. Он считал. Я знаю этот взгляд, подумал Блейз. Такой бывает у людей, которые уже всё решили.       — Ты слишком тихий, — бросил Драко, не оборачиваясь. Блейз сжал зубы.       — Я думаю, — ответил он коротко.       На самом деле он представлял её. Слишком отчётливо. Бледное лицо, дрожащие пальцы, мутный взгляд. И мысль о том, что кто-то посмел… В груди что-то тянулось и скручивалось в узел, опасный, горячий.       — Завтра они сами придут, — продолжил Драко ровным, почти скучающим тоном. — Даже не поймут, что идут на собственную казнь. Блейз повернул голову.       — Ты уверен?       — Абсолютно, — Малфой наконец посмотрел на него. В его глазах не было ярости. Только холод. — Я уже позаботился о деталях.       Блейз молчал, позволяя ему говорить дальше. Он знал: когда Драко начинал объяснять, дело было по-настоящему плохо.       — Их заметят. Не сразу. Сначала слухи. Намёки. Несовпадения в показаниях. Несколько правильных свидетелей в нужное время, — он говорил спокойно, словно обсуждал партию в шахматы. — А потом — Дамблдор.       Драко усмехнулся. Не злорадно. Уверенно.       — Он не любит грязь под ковром. Особенно такую.       Блейз почувствовал, как внутри что-то холодеет.       — Ты хочешь уничтожить их медленно, — сказал он.       — Нет, — возразил Драко. — Я хочу, чтобы они уничтожили себя сами.       Пауза.       — Исключение. Позор. Родители. Репутация. Их будут помнить не как студентов, а как…отбросов.       Блейз сжал кулаки.       Это было… правильно. И в то же время недостаточно.       — А если этого окажется мало? — тихо спросил он.       Драко остановился. Медленно повернулся.       — Тогда, — сказал он тихо, — я не буду тебя останавливать.       От этих слов у Блейза перехватило дыхание. Он понял: Драко видел его состояние. Видел, насколько он близок к краю — и сознательно оставлял этот выход открытым.       — Опасный ублюдок, — мелькнула мысль.       Именно поэтому он и лидер.       Блейз отвернулся. В голове пульсировала одна мысль — чужая боль, чужой страх, её дрожащий голос. Если они останутся безнаказанными… Он уже знал, что сделает. Не сразу. Не на глазах у всех. Он улыбнулся — медленно, мрачно.       — Хорошо, — сказал он. — Я сыграю по твоим правилам. Пока что.       Драко кивнул.       — Вот и отлично.       Они снова двинулись вперёд по коридору.       А Блейз понял: если план Драко — это холод, то он сам станет огнём. И кто-то обязательно сгорит. Не сегодня. Но очень скоро.

***

      Утро наступило. По крайней мере, так решила Гермиона. Света она не видела — мир по-прежнему оставался размытым, будто затянутым плотной пеленой. Но тело помнило привычку просыпаться рано, и именно она заставила её пошевелиться.       Пальцы нащупали край одеяла. Гермиона медленно поднялась, осторожно, будто каждый шаг мог обернуться падением. Холод камня под ладонью подсказал направление. Стена была реальной. Надёжной. В отличие от всего остального.       Стиснув зубы, она вышла из гостиной и остановилась в коридоре. Пространство вокруг казалось слишком большим, слишком пустым. Ноги дрожали, пока она пыталась вспомнить, в какой стороне находится кабинет Дамблдора.       Только бы не ошибиться…       Она сделала несколько неуверенных шагов — и замерла. Где-то неподалёку послышался топот. Чужой. Затем — лёгкий кашель. Сердце болезненно сжалось.       — Простите… — её голос дрогнул. — Здесь кто-нибудь есть? Вы… вы не могли бы мне помочь?       Ответ раздался слишком быстро. И слишком близко.       — Гермиона? — хрипло спросил знакомый голос. — Ты что здесь делаешь?       Она облегчённо выдохнула.       — Рон… — прошептала она. — Слава богу, что это ты. Помоги мне, пожалуйста, найти профессора Дамблдора.       Он подошёл ближе. Слишком близко, чтобы не заметить её состояние.       Рон нахмурился, его взгляд скользнул по её лицу, по осторожным движениям, по тому, как она смотрела будто сквозь него.       — Куда ты пропала вчера? — напряжённо спросил он. — Мы искали тебя всю ночь. И… — он запнулся. — Почему ты так… странно стоишь? Гермиона сглотнула.       — Рон… я плохо вижу, — сказала она тихо. — Почти совсем. И мне нужно поговорить с профессором. По очень важному поводу.       Она намеренно не сказала что именно.       Коридор будто стал тише.       — Ты… что? — Рон побледнел. — Гермиона, что произошло?       — Я расскажу, — поспешно ответила она. — Обязательно расскажу. Только не здесь. Пожалуйста.       Он колебался всего секунду. Затем шагнул ближе.       — Ладно, — сказал он уже другим тоном. Настороженным. — Держись за меня.       Гермиона не стала ждать. Она быстро взяла его под руку, сжимая пальцы чуть сильнее, чем собиралась. Её ладони были холодными.       Рон вздрогнул от этого жеста, но ничего не сказал. Он лишь бросил быстрый взгляд по коридору — туда, откуда они пришли, и туда, куда им предстояло идти.       Ему не нравилось это утро. Не нравилась тишина.       И особенно — то, что Гермиона не задавала ни одного вопроса.       Он повёл её вперёд, не выпуская из виду ни одного поворота, чувствуя кожей:       что бы ни случилось прошлой ночью, это ещё не закончилось.       Прошло некоторое время, прежде чем пара дошла до кабинета профессора. Гермиона с трудом ориентировалась в пространстве, но осторожно дотронулась до двери. Постучав, они не услышали ответа, и Рон предложил проверить, пуст ли кабинет. Он шагнул вперёд.       — Гермиона, подожди меня в коридоре, — сказал он спокойно. — Я быстро найду профессора.       —Его здесь нет…— тяжело вздохнула Гермиона. — Рон, прошу, не задерживайся.       Парень кивнул и пошёл в противоположную сторону, а Гермиона осталась, почти растворившись в полумраке коридора.       Прошло около двадцати минут. Ноги уже затекли, но она продолжала стоять, переступая с ноги на ногу. Мысли метались. Она не могла избавиться от ощущения собственной уязвимости. После вчерашней вечеринки платье всё ещё висело на ней, тушь растеклась по щекам, причёска была в беспорядке, а на виске оставался шрам, болезненно напоминавший о случившемся.       Она невзначай провела рукой по волосам, отодвинула несколько прядей с лица и прислушалась. В коридоре были слышны едва заметные шаги, настолько тихие, что любой другой человек, вероятно, не обратил бы на них внимания. Паника постепенно охватила её тело. Она сделала шаг назад, стараясь остаться незамеченной.       И тут — скрип. Резкий, внезапный. Гермиона инстинктивно отпрыгнула. По коридору разнёсся зловещий смех, хриплый, знакомый… давно забытый голос, который пробрался прямо под кожу, вызывая дрожь от воспоминаний и страха.       Она замерла, вслушиваясь, сердце колотилось, а разум пытался найти объяснение. Но интуиция кричала: этот звук был предупреждением. Кто-то здесь. И это кто-то знал о ней слишком много.       — А ты прекрасно слышишь, грязнокровка… — голос пронзил коридор, ледяной и хищный. — Не думала, что сумеешь выжить после вчерашнего.       — Это ты их подослала?! — Гермиона вырвалась, голос сорвался в рычание, сердце бешено колотилось, руки дрожали.       — Догадливая, но это не главное, — произнесла злодейка, шагнув ближе, и улыбка на её лице была страшнее любого заклинания. — Пора мне самой вступить в игру… и закончить начатое. Круцио!       Гермиона почувствовала, как воздух вокруг неё сжался. Инстинкт, выработанный годами, включился мгновенно: она отскочила, используя слух, чтобы понять направление удара. Заклинание пронеслось мимо, оставив за собой холодный, металлический запах магии. Девушка, тяжело падая на колени, попыталась встать, но злорадный смех раздался снова, обжигая слух.       — Грейнджер… — голос шипел, словно яд. — Ты всё-таки везучая. Но рано или поздно везение заканчивается. Не думала, что сможешь выжить без палочки, а?       — Что я тебе сделала? — Гермиона с трудом выдавила слова, стараясь выиграть хоть секунду.       — Даже не пытайся! — хриплый голос был ледяным и резким. — Круцио!       Боль пронзила тело, как раскалённые иглы. Каждая клетка горела, будто её тело пыталось сгореть изнутри. Судороги сжимали руки, ноги, спину, горячие слёзы стекали по щекам, но она не издавала звуков — старалась собраться. В коридоре раздавался хриплый, зловещий смех, смешанный с дыханием злодейки, который пробирал до костей.       — Прощай, Гермиона… — голос застыл на мгновение, будто наслаждаясь страхом. — Ав…       Заклинание не успело сработать. Сквозь боль и туман зрения Гермиона услышала резкий, чёткий звук каблуков, быстрый, решительный.       — Ещё увидимся, Грейнджер… — прозвучал другой голос, низкий, холодный, но полный решимости. — Наслаждайся последними минутами жизни.       Гермиона почувствовала, как напряжение коридора немного ослабло. Внутри всё ещё жгло, но теперь появилась надежда. Надежда — хрупкая, как лёд, но настоящая. И тот, кто вошёл, был последним шансом выжить в этом аду.       Злодейка растворилась в темноте, оставив за собой лишь холодный шёпот коридора. На её место вышла другая фигура — Пэнси. Пэнси Паркинсон. Слизеринка, которая смогла спасти жизнь Гермионе. Ещё миг — и этот коридор навсегда стал бы её могилой.       Сначала раздался тревожный вдох, затем приглушённый крик, смешанный со страхом:       — Грейнджер!       Гермиона вслушалась. Сердце ёкнуло. Сквозь мутный мир она чувствовала движение рядом, ощущала тёплый запах кожи и лёгкое прикосновение руки. Пэнси была рядом. Рядом — и это было единственное, что держало её сознание на краю.       — Грейнджер, очнись! — голос Пэнси был резким, с оттенком отчаяния, но без привычной язвительности.       Гермиона попыталась шевельнуться, но тело было словно парализовано. Она не видела Пэнси, но слышала её дыхание, ощущала вибрацию голоса, как будто сам воздух подсказывал: «держись».       Пэнси была в безвыходной ситуацией. У неё не было времени думать о их разногласиях. Бесчеловечно было бы оставить Гермиону здесь умирать. Да и вообще любого человека.       Но Пэнси не могла понять, как действовать в этом положении. Оставить здесь и бежать искать помощь означает оставить Грейнджер на съедание её «врага». Если попытаться нести её на себе, то это было умнее. Но с таким хрупким телом как у Пэнси, они бы не дошли и метра как свалились с ближайшей лестницы. Пэнси, взглянув на открытые раны девушки, нахмурила брови и произнесла:       — Экспекто Патронум, — вмиг и на её глазах появился грифон. Красивый и грозный зверь направлялся к Пэнси. Паркинсон, напряжённо вздохнув, произнесла:       — Передай Драко, — с трудом выдавила Пэнси, сжав зубы, — что Гермиона в опасности. Её тело… в тяжёлом состоянии. Она может не выдержать.       В тот момент Пэнси не думала о разногласиях, о том, что они никогда не ладили. Существовала лишь одна цель: удержать её здесь, пока не придёт помощь. Каждое движение, каждое дыхание — продумано, осторожно.       Гермиона ощущала это. Не глазами, а всем телом, всем слухом, всем внутренним чутьём. Последний раз «увидела» Пэнси не глазами — через прикосновение, через уверенность в голосе, через силу, исходящую от этой девушки. И тогда, с закрытыми глазами, Гермиона позволила себе довериться. Прошло минут пять. Пэнси нервничала, не зная, дошло ли её сообщение до грифона. Сердце билось так сильно, что казалось, будто оно вырвется из груди.       Раны на щеке Гермионы кровоточили всё сильнее. Пэнси взглянула на платок, стиснула его пальцами и прижала к ране ещё сильнее, отчаянно стараясь остановить поток крови.       Внезапно послышался резкий стук каблуков. Пэнси дернулась, в голове мгновенно пронеслись мысли:       «Неужели они вернулись?»       — Пэнси,черт, что здесь произошло?! — раздался холодный, резкий голос.       — Не время объяснять! — резко ответила она, с силой сжимая Гермиону в руках. — Нужно быстрее доставить её в лазарет.       Драко лишь поморщился, быстрым взглядом оценил состояние Гермионы и, не задавая вопросов, взял её на руки. Его шаги по каменному полу были быстрыми, уверенными, словно каждая секунда могла стать последней.       Коридор казался темнее, чем раньше, а тени стен сгущались, словно пытаясь удержать их внутри. Пэнси шла рядом, сердце сжималось от страха, но и оттого, что она понимала: если они опоздают, шансы Гермионы выжить резко падают.       Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре, и время растягивалось до невозможности. Тишина вокруг стала почти материальной — давящей, холодной, полной угроз.       И лишь одно оставалось ясным: они должны успеть.

***

      Драко бесцеремонно открыл дверь и ввалился в палату, где уже сидела миссис Помфри.       — Ох… что произошло? — прошептала женщина, заметив его.       Она хотела ругнуть Драко за его резкость, но увидела на руках покалеченную девушку и весь гнев исчез, уступив место панике.       — Можно потом! — судорожно вмешалась Пэнси, сжимая кулаки. — Помогите ей сейчас!       Мадам Помфри только кивнула, пытаясь взять себя в руки, и подошла к Драко, чтобы тот аккуратно перенёс Гермиону на кровать. Осмотрев раны, она внутренне вздрогнула, но внешне старалась сохранять спокойствие.       — Хорошо, что успели доставить её вовремя, — тихо произнесла она, почти себе под нос, — можете быть свободны.       — Но… — голос Пэнси дрожал. — Ей угрожает опасность. Не только эти раны, но и тот, кто это сделал… Мы не можем просто уйти. Если он вернётся… чтобы закончить начатое…       Помфри обернулась к девушке.        — Кто на неё напал?       — Я… я не знаю, — Пэнси с трудом подбирала слова. — Я услышала крики, смех… и потом… я побежала… как могла… и увидела… её… — она хотела назвать фамилию, но внутри что-то дрогнуло. Вместо этого выдохнула: — Гермиону…       Слова застряли в горле. Её собственное сердце сжималось от вида этой хрупкой, истерзанной девушки. Пэнси почувствовала не просто страх, но и жалость, и странную ответственность, которую до этого отказывалась признавать.       — Поняла, — тихо сказала Помфри, — можете остаться. Но сначала… Пэнси, приведите профессора Дамблдора. Драко, вы остаетесь здесь. Помогите мне и принесите тёплую воду.       Оба кивнули и разошлись по своим поручениям.       Пока мадам Помфри осторожно накладывала заклинания для заживления, Драко промачивал раны Гермионы, сдерживая собственное напряжение. Пэнси же осталась рядом, не в силах отойти. Она чуть наклонилась, тихо, почти шепотом:       — Гермиона… держись…       Её голос был мягким, проникнутым искренним волнением. Она не могла отвернуться. Даже если раньше не переносила эту девушку, теперь чувство жалости и тревоги заставляло Пэнси быть рядом, наблюдать, помогать, защищать.       Глаза Пэнси следили за каждым движением Гермионы, за каждым вдохом, за каждой морщинкой боли на её лице. Внутри неё разгоралась новая решимость — не дать этому аду, этому человеку, разрушить её больше, чем уже разрушено.       Прошло около получаса, прежде чем дыхание Гермионы стало ровным. Тело постепенно остывало, температура опустилась, а раны перестали кровоточить. Мадам Помфри вздохнула с облегчением, чуть расслабив сжатые плечи. В этот момент в дверях появились Дамблдор и Пэнси.       — Здравствуйте, мадам Помфри, — произнёс профессор тихо, но так, что его голос заполнял комнату теплом и спокойствием. — Моя ученица всё подробно рассказала мне. Как её состояние?       — Здравствуйте, профессор, — ответила Помфри. — Состояние Гермионы улучшилось, но она ещё не пришла в себя. Возможно, на это потребуется немного больше времени, чем обычно.       Дамблдор медленно шагнул к кровати, взглянул на Гермиону, затем перевёл взгляд на Пэнси:       — Как только она очнётся, не позволяйте панике овладеть ею. Спокойствие — самое надёжное лекарство. Если она сама захочет говорить, слушайте внимательно, но не торопите её. Важнее понять, кто это сделал и зачем, чем сразу искать виноватых. Истина сама появится, если действовать осторожно.       — Да, профессор, — кивнула Пэнси, ощущая одновременно облегчение и тревогу.       — Помните, — продолжал Дамблдор, слегка улыбнувшись, — в моменты слабости мы видим истинное лицо людей рядом с нами. Обратите внимание, кто рядом, кто помогает, кто остаётся. Это также часть урока. С этими словами профессор отошёл к двери, мягко кивнув мадам Помфри:       — Будьте рядом и сдерживайте её эмоции, пока она не придёт в себя. Помфри кивнула, а Дамблдор вместе с ней покинул палату.       В комнате снова воцарилась тишина. Драко и Пэнси тихо присели на кровать по обе стороны Гермионы. Никаких слов не требовалось — присутствие друг друга было достаточно. Напряжение в воздухе постепенно спало, но тревога оставалась, словно невидимая тень, напоминающая о вчерашней опасности.

***

      Наступил следующий день. По обе стороны от Гермионы лежали Пэнси и Драко. Пэнси уже проснулась, тихо наблюдала за девушкой, время от времени поглядывая на Драко. Минут двадцать прошло, прежде чем Гермиона открыла глаза.       Она будто смотрела в пустоту. Первой мыслью было: «Я снова умерла». Потом пришло ощущение тяжести в теле, жжение на щеке, и она медленно села, тяжело вздохнув. Пэнси и Драко не смели проронивть ни слова, словно боясь сломать этот хрупкий момент.       Гермиона осторожно провела руками по волосам, глубоко вздохнула и тихо произнесла:       — За что…       Тишина в комнате стала почти осязаемой. Первой решилась говорить Пэнси.       — Грейнджер… — её голос был мягким, но напряжённым, с едва заметной дрожью.       — Пэнси? — Гермиона с тревогой в голосе сжала покрывало. — Это… это ты?       — Да… это я. С тобой всё в порядке? — Паркинсон старалась говорить спокойно, но в глазах промелькнуло и раздражение, и тревога.       — Не знаю, — выдохнула Гермиона. — Зрение не вернулось… Щека болит… Всё тело словно свинцом.       — Понятно… — тихо произнесла Пэнси, сжав руки на коленях. Внутри неё рвалось чувство злости на Драко за его резкость и на того, кто это сделал Гермионе, но одновременно проснулось настоящее сочувствие. Тишина длилась недолго. Слово первым взял Драко. Голос его был холоден, но теперь за этой холодностью сквозила настороженная забота. Он смотрел на Гермиону так, словно пытался проследить каждый её вдох, каждое движение.       — Грейнджер… как давно ты ничего не видишь?       — Сразу после бала… когда ты принёс меня в комнату.       — Почему ты не осталась ждать? — тон Драко повысился, но на лице появилось что-то новое: намёк на беспокойство. — Ты должна была знать, что это может повториться!       — Мне нужно было найти Дамблдора, — тихо, но твёрдо ответила Гермиона. — Я не была одна.       — Поттер или твой «вислый» тебя снова не защитили? — Драко сжал кулак, но голос стал мягче, почти несмело. — Жизнь тебя ничему не учит?       — Малфой… — Гермиона резко взглянула на него. — О жизни я знаю больше, чем ты! И перестань кричать! Я не была одна. Рон ушёл искать профессора, мы не смогли найти его. Пэнси, не выдержав, резко встала на полшага, глаза блестели гневом и тревогой одновременно:       — Драко, хватит! — её голос       прозвучал твёрдо и резко. — Мы договаривались не заставлять её нервничать!       — Ничего, Пэнси… — Гермиона сквозь зубы попыталась улыбнуться, в её голосе слышалось раздражение и усталость. — До него всё равно тяжело доходит.       Драко тихо перевёл взгляд на Гермиону. Внутри него пробудилась тихая жалость. Она была не объектом раздражения или раздражённой гордости — просто девушка, которую он теперь хотел защитить. Он сделал глубокий вдох, опуская взгляд на покрывало, сжимавшееся в руках Гермионы.       Пэнси же всё ещё стояла рядом, напряжённая, но с растущей внутри заботой. Её гнев был направлен на Драко, но сердце — на Гермиону. Ей хотелось накрыть её теплом, защитить от этого мира, пусть и непростого.       — Дыши спокойно, — тихо сказала Пэнси, сев обратно. — Мы рядом.       Гермиона кивнула, стараясь вдохнуть воздух, полный заботы и тревоги, исходящей от обеих сторон. Комната наполнилась тишиной, в которой больше не было страха — только напряжённая, осторожная близость.       Опять воцарилась минутная тишина. Гермиона сидела на кровати, чувствуя, как сердце сжимается в груди. Ей хотелось рассказать всё, что произошло, но как можно передать правду, если никто не поймёт? Каждое слово, которое она произносила бы, могло её выдать… или сделать ещё более уязвимой.       — Кто на тебя напал? Опять те двое? — зло рыкнул Драко, сжимая кулак.       — Нет… — голос Гермионы был тихим, почти сдавленным. — По голосу это была девушка. Но он… он был тяжёлым, хриплым… грубым. Я не смогла узнать…       — Драко, не нужно было так резко, — резко вмешалась Пэнси, но Драко молчал, напряжённо сжимая плечи.       — Спасибо вам, что спасли меня… Если бы не вы, я бы… — Гермиона замялась, ощущая, как слова застревают в горле.       — Лучше замолчи, Грейнджер, — холодно перебил её Драко. В его взгляде мелькнула смесь раздражения и тревоги, как будто он не мог вынести, чтобы она показывала слабость.       — Кхм… — раздался тихий, но властный кашель.       Драко и Пэнси мгновенно обернулись. В дверях стоял профессор Дамблдор. Его глаза были усталыми, но зоркими, словно он видел больше, чем позволялось обычным смертным.       — Добрый день, профессор, — первой произнесла Гермиона, пытаясь придать голосу уверенность.       — Добрый день, мисс Гермиона, — тихо, но с весом произнёс Дамблдор.       — Как вы себя чувствуете?       — Более-менее, профессор.       — Я хотел бы поговорить с вами наедине, — сказал он, мягко, но с железной решимостью. — Мисс Пэнси, мистер Драко, пожалуйста, покиньте палату.       — Но профессор… — начала Пэнси, но её тут же остановил взгляд старика, спокойный, но не терпящий возражений.       — Мисс, я прошу, не беспокойтесь. Я прослежу за мисс Грейнджер до прихода лекаря.       — Да, профессор… — произнесла Пэнси, сжимая руку Драко. Они вышли, оставив Гермиону одну с Дамблдором.       Сразу после закрытия двери Дамблдор тихо сел напротив неё. Его взгляд был проницательным, а тон — одновременно мягким и властным.       — Мисс Грейнджер, — начал он, — скажите мне честно: вы знаете того человека? Может быть, узнаёте голос?       — Нет, профессор… — Гермиона опустила взгляд. — Но я точно знаю, что это была девушка. Примерно моего возраста. И… могу попросить у вас помощи?       — В чём именно, мисс Грейнджер? — его глаза сузились. — Моя жизнь научила меня относиться к просьбам об осторожно, особенно когда речь идёт о защите ученика.       — Я… я не знаю, с чего начать, — Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь собрать слова. — Возможно, Вы примете меня за сумасшедшую… Но я… я из будущего. После того, что произошло, мне нужна защита, помощь…       В комнате повисла тишина. Дамблдор наклонился чуть вперёд, взгляд его был мягким, но в нём ощущалась тяжесть прожитых лет: понимание того, как часто люди скрывают правду и как легко их предвзято судят.       — Мисс Грейнджер… — произнёс он наконец, медленно, тщательно подбирая слова. — Я удивлён? Несомненно. Но догадывался об этом гораздо раньше, чем вы думаете. Не стоит бояться сказать то, что чувствуете. Расскажите о себе. Побольше. И о вчерашнем дне тоже.       Гермиона едва слышно кивнула. Внутри её было тревожно и страшно, но голос профессора вселял какое-то хрупкое доверие. Наконец она понимала: здесь, перед мудрым и опытным человеком, у неё есть шанс быть услышанной.

***

      Меня зовут Гермиона Малфой. Мне двадцать девять лет. Я попала в прошлое после своей смерти. На меня напали и использовали запрещённое заклинание. Оказалась здесь уже месяц. Вчера произошло то же самое нападение, и я уверена, что это был тот же человек. Если бы не Пэнси Паркинсон, я бы уже не жила. И в этот раз… в этот раз перемещение в прошлое, возможно, не спасло бы меня.       Она сжала покрывало на груди и, не поднимая головы, произнесла:       —Профессор…       Дамблдор подошёл ближе, его взгляд был мягким, но проницательным. Он медленно опустился на край кровати напротив меня, так что его глаза оказались на одном уровне.       — Мисс Гермиона, — начал он тихо, но твёрдо, — вы должны понимать: сейчас вы действительно в опасности. То, что произошло вчера и сегодня, — это не случайность. Враг знает о вас больше, чем вы думаете. И скрывать правду дальше… это риск не просто для вас, но и для тех, кто рядом.       Гермиона прикусила губу и опустила взгляд.       — Но профессор… я доверяю своим друзьям. Они… они не смогут быть со мной постоянно. И как им объяснить, что я… — замялась, не находя слов.       — Что я из будущего? Чтобы не подвергнуть их опасности…       Дамблдор вздохнул и аккуратно положил руку на подлокотник кресла, словно собираясь выбрать слова.       — Мисс, вы понимаете… в такие моменты молчание может быть хуже, чем правда. Любой, кто желает вам зла, может напасть на вас снова. А кто рядом, должен знать, как действовать. Не для того, чтобы напугать их, а чтобы защитить вас.       Взгляд на него, сердце сжалось.— Но я так долго пыталась это скрыть… — мой голос был почти шепотом.       — Я боялась, что меня сочтут сумасшедшей…       — Я понимаю, — тихо произнёс Дамблдор, — и всё же, скрывать это сейчас — не вариант. Враг не дремлет.       С завтрашнего дня вы будете посещать занятия, но не одна. Староста вашего факультета и несколько доверенных учеников из других факультетов будут сопровождать вас. Так безопаснее.       — Профессор… могу ли я попросить Пэнси Паркинсон и Драко Малфоя помочь мне? Но только после того, как расскажу им… всё? И когда мне нужно будет открыться?       Дамблдор слегка наклонил голову, задумчиво провёл пальцем по подбородку.              — Завтра, во время завтрака, — сказал он спокойно, но с тоном, который не допускал возражений. — Что касается вашего зрения, мы нашли лекарство, которое поможет. В течение суток зрение восстановится. Боль не исчезнет мгновенно — возможны жжение, мутность, побочные ощущения. Вы готовы к этому?       — Да, профессор, — ответила я, ощущая, как напряжение постепенно спадает.       Дамблдор медленно встал, поправил мантию и направился к двери.       — Хорошо, мисс Гермиона. Будьте осторожны. И помните, правда — это ваша защита, а не слабость.       На пороге его ждала мадам Помфри, которая кивнула профессору.       — До свидания, миссис Малфой, — произнёс он, и шаги его затихли в коридоре.       Мадам Помфри подошла ко мне с лекарством. Её взгляд был строгим, но в нём чувствовалась забота. Она аккуратно помогла принять препарат.       Прошло всего несколько минут, а тело уже начало поддаваться сонливости. Глаза закрыли мгновенно и лёгкая тяжесть потянула в сон, оставив за окнами все страхи и тревоги… пока не наступит завтра.

***

      Пробуждение Гермионы оказалось… резким. Рядом с кроватью раздавались шаги — то в одну сторону, то в другую, где-то послышался кашель и скрип зубов. Всё это не позволяло расслабиться.       — Драко… будь, пожалуйста, тише, — пробормотала она, полусонная, глаза слипались.        Ей снилось, что она снова в своей комнате в будущем, уютно устроилась с книгой, которой не хватало в этом времени.       — Грейнджер, ты спишь уже девять часов. Может, хватит? — голос Драко был тихим, но с оттенком беспокойства.       — Девять?! — вскрикнула Гермиона, резко открыв глаза и села на кровать. На лице мгновенно отразилась боль, глаза жгло, но впервые за несколько дней темнота перед глазами смягчилась, и она различила мутное изображение комнаты.       — С тобой всё в порядке? — хрипло спросил Драко, чуть наклонившись, чтобы не задеть её. Его взгляд, обычно холодный, был настороженным, почти тревожным.       — Малфой… я тебя в последнее время не узнаю. Почему ты… так заботишься обо мне? — голос дрожал, хотя она пыталась быть спокойной.       — Грейнджер… не спрашивай… — сказал он, опуская глаза, внутренне повторяя: «И сам не знаю, почему…»       В комнате повисла пауза. Гермиона медленно протянула руку.— Драко, можешь посидеть рядом? Пожалуйста… — едва слышно, почти шёпотом.       Он тяжело вздохнул, но не отодвинулся. Сел на край кровати, ближе к ней, но оставляя пространство, чтобы не тревожить. Драко наблюдал, как она медленно успокаивается, лёгким вздохом опуская плечи.       Гермиона закрыла глаза, и на губах появилась тихая улыбка.— Спасибо… я рада, что ты у меня есть, — произнесла она спокойно, мягко.       Драко замер. Его привычная самоуверенность и холод растворились в этом простом признании. Он не понимал полностью, что значили эти слова, но сердце сжалось от странного, нового чувства.       Он просто сидел рядом, наблюдая, как она мирно посапывает. Медленно он наклонился ближе, чтобы поправить одеяло, аккуратно не касаясь её рук, словно боясь разрушить эту хрупкую тишину.       Гермиона же погрузилась в сон, видя в нём сны о будущем — о книгах, встречах, победах и ошибках, которых ей ещё предстоит избежать. А Драко, впервые за долгое время, остался с ней просто… рядом. Без слов, без гордости, только забота.

***

      Новый день начался тяжело. Гермиона перевернулась на другой бок, медленно открывая глаза. В них не было привычной утренней живости — только усталость и лёгкая горечь. Она оценила свои руки, затем тяжело встала на ноги, чувствуя каждый сустав и мышцу, словно тело ещё не полностью вернулось к жизни.       — До чего же я докатилась… — пробормотала она, и голос прозвучал скорее как шёпот самой себе, чем кому-то ещё.       Она не спешила. Медленно шаг за шагом, держась за мебель, подошла к зеркалу. Лицо отражалось усталым, с жесткими линиями пережитого. Глаза смотрели прямо, не выражая ничего, кроме пустой концентрации. Гермиона аккуратно провела пальцами по щеке, ощущая шрамы и синяки.       — Так, хватит жалеть себя… — сказала она твёрдо, словно пытаясь убедить не только себя, но и остатки страха внутри.       Скорее для ритуала, чем из привычки, она бросилась к комнате Гриффиндора. Войдя, без лишних движений достала палочку и крепко сжала её в руке. Словно держала не только инструмент, но и контроль над собой. Одежду привела в порядок по мере сил, затем достала ткань и аккуратно приложила её к щеке, закрепив пластырем. Каждое движение было точным и сознательным, без спешки, но и без колебаний.       Она остановилась, взглянув на себя последний раз в зеркало. Шрамы, смятые волосы, усталое лицо — всё это не вызвало у неё сожаления.       Наоборот, Гермиона словно проверяла себя: «Я всё ещё здесь. Я могу идти дальше». Сжатая палочка была словно продолжением воли.       — Пора распрощаться со своим       планом… — пробормотала она, и в голосе прозвучала горечь, но и решимость.       Двери распахнулись, и она сделала первый шаг в Большой Зал. Каждый шаг был уверенным, но в нём скользило напряжение последних дней, оставшееся после страха, боли и бессилия.       Она шла не как та девочка, что боялась нападений и перемещений во времени, а как взрослая женщина, которая многое пережила и знает цену своим действиям