Возвращение Гермионы Малфой

      Гермиона остановилась не сразу — словно замешкалась между двумя мирами. Лишь затем медленно повернула голову и скользнула взглядом по залу. Она искала Драко не из любопытства, а почти инстинктивно, как ищут опору после падения.       Он стоял чуть поодаль, выпрямившись, и на первый взгляд казался безразличным: лицо спокойное, подбородок приподнят. Но Гермиона знала его слишком хорошо. Его пальцы сжимали край мантии сильнее обычного, а взгляд — острый, цепкий — уже несколько раз скользнул по ней, задерживаясь там, где под тканью скрывались следы недавних чар и боли.       Она отвела глаза первой и сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Каждый давался труднее, чем должен был. Шёпот в Большом зале не был громким, но он будто лип к коже. Она чувствовала его так же ясно, как чувствовала собственную усталость.       Подойдя к помосту, она остановилась рядом с директором. Дамблдор не спешил начинать. Он внимательно посмотрел на неё — не поверх очков, а прямо, словно видел не только настоящее, но и всё, что уже было прожито. В его взгляде не было ни удивления, ни сенсационного интереса — лишь спокойное принятие и осторожная печаль.       Он едва заметно кивнул ей, давая понять: ты не одна.       — Добрый день, — произнёс он негромко, и зал сам собой стих. — Я понимаю ваше смятение. Будь я на вашем месте, мне тоже потребовалось бы время, чтобы принять происходящее.       Дамблдор сделал паузу, позволяя словам осесть.       — Магия времени — вещь хрупкая и крайне неблагодарная к тем, кто пытается использовать её легкомысленно. Сегодня вы видите перед собой не загадку и не диковину, — он чуть повернул голову в сторону Гермионы, — а человека, заплатившего высокую цену за знание того, что ещё не должно было быть узнано.       В этот момент Драко сделал шаг вперёд, сам того не осознав. Его внимание уже не было скрытым. Он быстро осмотрел Гермиону с ног до головы, профессионально, почти по-целительски: цвет кожи, напряжение плеч, неровное дыхание. Его брови слегка сошлись — слишком бледная. Слишком медленные движения.       Все взгляды в зале почти одновременно обратились к директору, а затем — словно по негласному приказу — переместились на девушку рядом с ним. В Большом зале воцарилась тишина, та самая редкая тишина, в которой слышно даже дыхание. Никто не решался заговорить первым.       Гермиона выпрямилась. На мгновение она закрыла глаза, словно собирая мысли в строгом порядке, а затем заговорила — спокойно, без дрожи, но с отчётливой внутренней тяжестью.       — Благодарю вас, профессор, — начала она, слегка склонив голову. — Для большинства из присутствующих я — всего лишь ученица факультета Гриффиндор. Имя моё вам знакомо, как и некоторые черты характера, которые вряд ли изменились со временем.       По залу прошёл едва заметный шорох.       — И всё же сейчас я стою здесь не как школьница, — продолжила она, поднимая взгляд. — И понимаю, насколько странно это звучит. Возможно, кто-то из вас уже задаётся вопросом, не ошиблась ли я… не потеряла ли рассудок. Я бы, вероятно, подумала так же, окажись на вашем месте.       Она сделала паузу — не для эффекта, а будто позволяя словам найти своё место.       — Однако истина заключается в том, что мой путь к вам пролёг через время. Не вперёд и не в сторону — а назад. В эпоху, которую вы называете настоящим.       В этот момент Драко слегка прищурился. Он не сводил с неё взгляда, отмечая каждое движение, каждую задержку дыхания. Слова могли звучать неправдоподобно, почти фантастично, но в её голосе не было ни суеты, ни желания убедить. Лишь констатация.       — Мне двадцать девять лет, — сказала Гермиона уже тише. — И, как бы парадоксально это ни звучало, я знаю о будущем куда больше, чем хотела бы. Обстоятельства моего появления здесь… — она на мгновение запнулась, — до конца не ясны даже мне самой. Некоторые вещи открываются лишь тогда, когда уже слишком поздно их предотвратить.       Она глубоко вдохнула.       — Что касается причины моего присутствия, — её пальцы едва заметно сжались, — то она не была мне известна до того момента, как я оказалась в этом времени. Иногда цель не предшествует пути, а рождается из него.       Она собиралась продолжить, но спокойный, взвешенный голос Дамблдора мягко рассёк тишину.       — Миссис Грейнджер, — произнёс он с доброй, но настойчивой строгостью, — прошу вас начать с самого простого. Представьтесь и расскажите о себе. Не стоит обрушивать подобные откровения на юные умы без подготовки.       Гермиона посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло понимание. Она слегка кивнула, признавая его правоту, и снова обратилась к залу.       Гермиона медлила. Это было уже не молчание — скорее взвешивание последствий. Взгляд её скользнул по залу, задержался на знакомых лицах, на тех, с кем её связывало слишком многое, чтобы сказать это легко.       — Как бы мне ни хотелось оставить свою фамилию в тени, — произнесла она наконец, негромко, но отчётливо, — этого не избежать. Правда всегда находит путь наружу, особенно та, что связана с выбором.       Она выпрямилась, словно принимая удар заранее.       — Я рада видеть вас вновь. Всех вас. Моё имя… — короткая пауза, почти болезненная, — Гермиона Малфой.       Она резко повернула голову и посмотрела прямо на него. Звук, с которым на пол упали столовые приборы, показался оглушающим. Драко даже не заметил, как его пальцы разжались. На мгновение он перестал дышать. Мир сузился до одного факта, одного имени, произнесённого её голосом.       Сердце билось неровно, в висках пульсировало, а в груди — странная, пугающая смесь: шок, ярость, неверие… и неуместное, предательское тепло.       Жена.       Он судорожно сглотнул. Глаз дёрнулся — неконтролируемо, почти унизительно.       Блейз Забини, сидевший рядом, не выронил ни слова, ни предмета. Он лишь медленно откинулся на спинку скамьи, внимательно разглядывая Гермиону, словно пытался разобрать сложное заклинание по слоям. В его взгляде не было насмешки — только расчёт и тревога.       — Прошу простить меня за молчание, — продолжила Гермиона, голос её стал тише, но не слабее. — Я не имела права говорить раньше. Иногда сохранённая тайна — единственный способ что-то уберечь. Прежде чем обратиться к вам с просьбой, я должна рассказать о себе. А если у кого-то возникнут вопросы… — она сделала вдох, — я готова ответить.       Она не успела закончить, как стул с характерным скрипом отъехал назад.       — Миссис… Гермиона, — голос Гарри прозвучал резко, слишком громко для тишины зала. Он стоял, побледнев, сжимая край стола. — Я задам вопрос.       Она посмотрела на него, и в этом взгляде было слишком много — сожаление, усталость и что-то почти материнское.       — Прости, Гарри, — мягко сказала она, — я понимаю.       Он нервно выдохнул.       — Я… я правильно услышал? Вы сказали… Малфой?       В его голосе было не возмущение — растерянность. Мир, в котором Гермиона и Малфой были по разные стороны, рушился у него на глазах.       — Ты не ослышался, — ответила она спокойно. — После свадьбы я взяла фамилию своего мужа.       По залу прокатился приглушённый шум. Блейз медленно перевёл взгляд на Драко. Тот сидел неподвижно, словно его окатили ледяной водой.       — Значит… — Гарри запнулся, — значит, ваш муж — Драко Малфой?       Гермиона не ответила сразу. Она посмотрела в сторону слизеринского стола. Серые глаза уже были устремлены на неё — острые, прожигающие, полные вопросов, на которые он боялся услышать ответы.       — Да, — сказала она наконец. — Мой муж — Драко Люциус Малфой.       В этот момент Драко понял: каким бы абсурдным это ни казалось, его больше пугала не ложь… а то, что где-то глубоко внутри он верил ей. Гермиона с трудом удерживала ровное дыхание. В какой-то момент ей показалось, что воздух в Большом зале стал гуще, тяжелее, словно магия вокруг начала медленно сжиматься.       — Прежде чем вы продолжите задавать вопросы, — произнесла она, — я должна попросить вас об одном. О вещи, от которой напрямую зависит моя жизнь.       Она сделала шаг вперёд — и тут же Драко напрягся. Его взгляд скользнул по её походке, слишком осторожной, будто каждое движение отдавалось болью. В груди неприятно кольнуло.       — В моём времени, незадолго до перемещения, я столкнулась с врагом, — продолжила Гермиона. — Женщина. Лицо скрыто капюшоном. Ничем не примечательная — именно такие и опасны. Я заметила её слишком поздно.       По залу прокатился холодный шёпот.       — Прошло не больше нескольких минут, — её голос стал тише, — прежде чем я утратила возможность двигаться. А затем… умерла.       Резкий скрип скамьи.       — Что значит умерла? — Драко вскочил, не сдержавшись. Его голос прозвучал грубо, почти зло. — Ты сейчас здесь стоишь. Это уже несостыковка.       Гермиона медленно повернула к нему голову.       — Я стою здесь потому, что умерла, — спокойно ответила она. — Магия времени не прощает живых тел.       На мгновение Малфой потерял дар речи. Внутри всё перевернулось — от ужаса до иррационального желания схватить её за плечи и убедиться, что она тёплая, настоящая, живая.       — Эта женщина, — продолжила Гермиона, — последовала за мной. Не буквально — магически. Она здесь. В этом времени.       Тьма словно сгущалась.       — Недавно на меня напали, — сказала она. — После бала. Формально — группа парней. Фактически — проверка. А два дня назад она перестала прятаться и начала действовать сама.       Драко резко сжал кулаки.       — Если бы меня не нашли вовремя, — Гермиона не говорила прямо, — я бы уже не стояла здесь. И, возможно, не смогла бы переместиться вовсе. Тогда я осталась бы… — она на секунду замолчала, — тем, о ком шепчутся в коридорах.       Малфой фыркнул, стараясь вернуть контроль.       — Грейнджер, может, ты всё-таки ошиблась? — он усмехнулся криво, но голос предательски дрогнул. — Может, в будущем твоего мужа зовут Уизли? Было бы логичнее.              Он поморщился, но грязного слова так и не произнёс.       — Было бы странно ошибиться, — ответила она, не повышая голоса, — после стольких прожитых лет вместе. К тому же… у нас есть дети.       Тишина стала почти оглушающей. Драко резко отвернулся.       — Мерзко звучит, — бросил он, слишком поспешно. — Особенно из твоих уст.       — Я бы думала так же, — тихо сказала Гермиона, — если бы не знала всей истории. Но сейчас речь не о нас.       — Тогда зачем ты несёшь весь этот бред? — вмешалась Пэнси. Её голос был резким, почти истеричным. Она не сводила глаз с Гермионы; в её взгляде читался страх. — Думаешь, мы поверим?       Гермиона посмотрела на неё устало.       — Потому что на меня могут напасть в любой момент, — произнесла она. — И у многих возникнет вопрос: почему взрослая ведьма не способна отразить атаку подростка?       Она медленно подняла руку — пальцы слегка дрожали.       — Ответ прост. В моём нынешнем состоянии я не способна защитить себя. Я не всегда могу сосредоточиться, иногда не могу говорить. Моё зрение восстановилось только вчера. А психическое состояние… — она сжала губы, — восстанавливается куда медленнее.       Драко смотрел на неё и чувствовал, как внутри растёт что-то тёмное и опасное. Не злость. Не ненависть.       Страх.       Потому что если она говорила правду — а он всё меньше сомневался — значит, кто-то уже однажды сумел её убить.       И в этот раз он почему-то знал: позволить этому случиться снова он не сможет.       — Психическое?.. — изумлённо переспросил Гарри, словно это слово задело его сильнее остальных. Гермиона медленно кивнула.       — Да. Я оказалась здесь не по своей воле. Я ушла, не попрощавшись, — её голос дрогнул, но она удержала его. — Я не увидела вас. Ни тебя, Гарри, ни Рона… никого. А мои дети… — она резко вдохнула, — возможно, уже не существуют в этой временной линии.       Сердце билось так громко, что ей казалось, его слышат все. Она подняла взгляд — и наткнулась на Драко. Серые глаза были слишком внимательными, слишком живыми. Это выбило почву из-под ног. Пальцы задрожали, слёзы вновь скользнули по щекам, вопреки всем попыткам сдержаться.       И в этот момент он понял: видеть её слёзы — невыносимо.Опасно.Потому что где-то глубоко внутри мелькнула мысль, от которой его передёрнуло: она могла бы быть моей.       — Грейнджер, — резко бросил он, делая шаг вперёд. Его голос звучал холодно, почти презрительно — так, чтобы слышали все. — Я тебя, возможно, разочарую. Но ты зря это сказала. При одном упоминании, что я когда-то на тебе женился, меня начинает тошнить.       Ложь. Грубая, спасительная ложь. Он подошёл почти вплотную, не обращая внимания ни на преподавателей, ни на напряжённые взгляды Слизерина. Сейчас существовала только она. Слишком близко. Слишком знакомо.       — С этого момента, — продолжил он тише, но жёстче, — я сделаю всё, чтобы этого не произошло. У тебя есть хоть какое-нибудь доказательство, что ты… — он усмехнулся, — леди Малфой? Или ты только словами разбрасываться умеешь? Его сердце колотилось. Он боялся ответа.       Гермиона вытерла слёзы тыльной стороной ладони. В её взгляде появилось что-то спокойное. Решённое.       — Доказательства? — переспросила она мягко. — Раз ты так хочешь их увидеть, мой дорогой муж… то вот.       Она осторожно вытащила из-под рубашки тонкую цепочку и сняла с пальца кольцо. Металл тускло блеснул в свете свечей.       — Ты должен это узнать, — добавила она. — Как-никак, это семейные реликвии Малфоев.       Мир пошатнулся.       Драко побледнел.       — Не может быть… — выдохнул он. — Ты… ты украла это. Слова прозвучали автоматически. Он уже знал — это не так.       — Интересное предположение, — грустно улыбнулась Гермиона. — Но я получила их в подарок. Кольцо ты подарил мне, когда делал предложение. А медальон — сразу после свадьбы.       Она открыла медальон. Малфой сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. В груди поднялась паника, злая, рвущая. Он узнал всё: форму, гравировку, магический след.       — Не может быть… — прошептал он, уже без злости.       — Надеюсь, мне не нужно объяснять, кто изображён на фотографии? — в её голосе появилась слабая, почти нежная улыбка.       — Я не приму этот бред, — резко отрезал он, вскидывая голову, словно отгораживаясь. — Даже если допустить это… мои родители никогда бы не согласились. Ты же…       — Мне прекрасно известно, кто я, — перебила она прерывисто. — Мне не нужно напоминать.       Она подняла на него взгляд — усталый, но твёрдый.       — Да, они были против. Пока всё не изменилось. За день до окончания школы произошло то, о чём ты должен помнить. План провалился. И если бы меня не было рядом, ты был бы уже мёртв.       Он замер.       — Нарцисса была благодарна, — продолжила Гермиона тише. — Люциус — нет. Но я показала ему выгоду нашего союза. И мне помогла Нарцисса.       — Как ты смеешь говорить о ней в таком тоне?! — рыкнул Драко, но в голосе мелькнуло что-то сорвавшееся.       — Драко, — она впервые назвала его по имени так спокойно, — она сама разрешила мне называть её Нарциссой. Мы часто виделись. В саду. Пили кофе. Разговаривали.       Он смотрел на неё, не моргая.       — Она первой узнала о моей беременности, — добавила Гермиона и отвела взгляд, смутившись. — Не ты. Она.       Это было слишком. Драко отвернулся резко, будто получил удар. Он не мог позволить себе показать правду. Не здесь. Не сейчас.       Потому что правда была проста и ужасна: какая-то часть его уже хотела, чтобы всё это оказалось реальностью.       У Драко нервно дёрнулся глаз. Он открыл рот, собираясь сказать — неважно что, лишь бы остановить происходящее, — но его опередили.       — Драко Малфой, — голос Гермионы прозвучал неожиданно твёрдо. — Вернись на своё место.       Он замер.       — Если у тебя возникнут вопросы, мы поговорим наедине, — добавила она уже тише, но так, что он понял: это не просьба. — Сейчас — не время.       Стиснув зубы, он медленно отступил. Внутри всё кипело. Его лишили возможности быть рядом — и это раздражало куда сильнее, чем насмешки Слизерина.       Гермиона повернулась к залу.       — А теперь я обращаюсь ко всем вам, — её взгляд скользил от стола к столу, задерживаясь на лицах. — Я не прошу веры. Я прошу помощи. Кто из вас готов её оказать?       Наступила тишина.Не пустая — напряжённая. Та, что бывает перед взрывом.       Кто-то отвёл взгляд. Кто-то сжал вилку так, что побелели пальцы. Казалось, даже свечи замерли. Первым поднялся Блейз.       — Я всегда к вашим услугам, моя леди, — произнёс он с лёгким наклоном головы. Слизеринский стол зашевелился. Несколько учеников переглянулись — удивлённо, настороженно.       — Благодарю, Блейз, — кивнула Гермиона. Она уже чувствовала, как силы покидают её, и понимала: сейчас нужно уйти.       Но тишина не вернулась. — Она не одна, — раздался знакомый голос с гриффиндорского стола. Гарри поднялся. Медленно, словно решение далось ему нелегко.       — Я не понимаю всего, что происходит, — сказал он честно. — Но если Гермиона говорит, что ей угрожает опасность… значит, это правда.       Рядом с ним поднялась Джинни. Её улыбка была странной — слишком спокойной.       — Я помогу, — коротко сказала она. Мгновение — и зашевелились другие.Невилл неловко встал, сжимая край мантии.Луна слегка наклонила голову и улыбнулась Гермионе так, будто всё происходящее было частью давно известного ей узора.       — Некоторые вещи уже случались, — тихо сказала она. — Просто не все их помнят.       Даже с рейвенкловского стола кто-то кивнул.       Драко смотрел на это, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается.Её защищают.Но не я.       — Блейз, — Гермиона перевела взгляд на него, — помоги мне дойти до гостиной.       Она улыбнулась — слабой, вымученной улыбкой человека, который держится из последних сил.       — Конечно, — коротко ответил он.       Он подал ей руку, но прежде чем сделать шаг, его взгляд скользнул к гриффиндорскому столу.Рон что-то горячо обсуждал, размахивая руками — слово путешествие мелькнуло слишком отчётливо.Гарри сидел, подпирая лицо ладонями, глядя в никуда.Джинни… её выражение было тревожным. Смущённым. И в то же время — слишком осмысленным. Блейз резко отогнал эти мысли и подошёл к Гермионе. Осторожно взял её под руку.       Они направились к выходу. Проходя мимо столов, Гермиона старалась смотреть прямо. Она дрожала — не от усталости. Лишь у одного человека она не смогла не задержать взгляд.       Драко стоял неподвижно, сжимающий челюсть, брови сведены, губы беззвучно шевелятся — будто он проклинал весь мир. И в этот миг она поняла: он хотел быть тем, кто уведёт её отсюда. А он понял — слишком поздно — что уже позволил этому желанию пустить корни.       Двери захлопнулись с глухим, окончательным стуком. Звук эхом прокатился по коридору — и в ту же секунду Гермиона остановилась. Не замедлилась, не споткнулась — замерла, будто кто-то невидимый перерезал нить, державшую её на ногах.       — Гермиона? — Блейз обернулся. Она не ответила.       Её плечи напряглись, дыхание стало неровным, а затем она медленно, почти неестественно опустилась на пол. Спина коснулась холодного камня, колени подогнулись, пальцы судорожно вцепились в мантию.       Воздух выходил из лёгких рывками, словно она только что вынырнула из-под воды.       — Эй… — Блейз присел рядом, не касаясь, но готовый поймать. — Посмотри на меня. Ты слышишь?       Гермиона закрыла глаза. Её лицо — бледное, измученное — вдруг изменилось. Напряжение, которое держало её весь вечер, медленно отпускало. Черты смягчились. На губах появилась едва заметная тень облегчения — почти улыбка.       И только тогда Блейз понял. Она держалась из последних сил.       — Всё… — выдохнула она, почти неслышно. — Теперь можно.       Он не стал задавать вопросов. Просто остался рядом, позволяя тишине сделать своё дело. Где-то далеко капала вода, факелы потрескивали, и замок жил своей обычной, равнодушной жизнью.       — Ты была невероятно храброй, — наконец сказал он негромко.       Гермиона открыла глаза. Они блестели — не от слёз, а от перенапряжения.       — Нет, — прошептала она. — Я была напуганной. Храбрость — это роскошь, когда есть выбор.       Она сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Дыхание постепенно выровнялось.       Блейз уже собирался помочь ей подняться, когда воздух вокруг вдруг изменился. Это было едва уловимо — как холод, прошедший по коже. Факел у стены мигнул. Тень в дальнем конце коридора дрогнула… и стала гуще.

***

      Блейз довёл Гермиону до гостиной и уже собирался развернуться, когда её пальцы сомкнулись вокруг его запястья. Не резко — скорее испуганно, словно она боялась, что он исчезнет вместе с тишиной коридора. Она подняла на него взгляд и едва заметно кивнула, без слов прося остаться.       — Я так понимаю, — протянул Блейз, искоса глядя на неё, — формулировка «проводить и уйти» сегодня не работает.       Он тяжело вздохнул, но в уголках губ мелькнула улыбка.       — Ладно. Но знай: за это я требую чай и право жаловаться на судьбу.       Гермиона слабо усмехнулась и, произнеся пароль, шагнула в гостиную. Тёплый свет камина тут же окутал их, прогоняя остатки холода. Они медленно прошли к дивану.       — Ты отлично справилась, — сказал Блейз уже мягче. — Я бы на твоём месте либо запаниковал, либо проклял половину зала. Ты выбрала вариант получше.       Гермиона улыбнулась, но взгляд её остался тревожным. Мысли ускользали далеко вперёд: будущее, которого она не знала. Друзья, которые могли отвернуться. Линия времени, готовая рассыпаться.       — Блейз… — она посмотрела на него снизу вверх. — Ты можешь передать Драко кое-что? Насчёт меня. Он помолчал, будто прикидывая, сколько нервных клеток это ему будет стоить.       — Ну, если Малфой вдруг попытается сделать вид, что ему всё равно, — наконец сказал он тихо, — я, пожалуй, рискну.       — Спасибо, — выдохнула она.       — Только без подробностей, — добавил он, аккуратно коснувшись её руки. — Я не нанимался быть посредником в семейных драмах из будущего.       Он улыбнулся — искренне, по-дружески.       Гермиона легла на диван. Блейз подхватил плед, накрыл её, как будто делал это не в первый раз. Постоял рядом, прислушиваясь к её дыханию. Через пару минут оно стало ровным.       — Спи, леди Малфой, — пробормотал он почти неслышно. — Мир подождёт до утра.       Он тихо вышел из гостиной, оставив за собой тепло камина и ощущение, что этой ночью Гермиона была не одна.

***

      —Блейз, какого хрена, — голос Драко сорвался почти на крик, — ты всё знал и ничего мне не сказал?!       Он метался по комнате, как загнанный зверь, проводя рукой по волосам. Стакан в его руке дрожал. Блейз сидел на диване, сутулившись, и смотрел в огонь камина так, будто там можно было найти ответы.       — А ты бы поверил? — тихо спросил он и одним глотком осушил бокал с огневиски. — Или начал бы орать, что я сошёл с ума?       — Чёрт возьми, но как это вообще могло случиться?! — Драко резко остановился. — Когда я мог влюбиться в эту…       Он осёкся.       Взгляд Блейза стал острым, холодным.       — Договори, — спокойно сказал он. — Или научись выбирать слова.       Драко сжал челюсть.       — …Грейнджер.       — Так вот, — Блейз усмехнулся криво, без тени веселья. — Тебя бесит не то, что ты на нашей Гермионе женился. И даже не то, что у вас дети. Тебя бесит, что ты этого не помнишь. Что у тебя украли право выбрать её самому.       — Нашей? — переспросил Драко и медленно сжал кулак.       — Моя подруга, — отозвался Блейз устало. — Твоя жена. И мать твоих детей, между прочим.       Он сказал это легко, будто шутя, но в глазах мелькнула боль.       — Ты бы хотел, чтобы всё было наоборот? — процедил Драко, прищурившись.       Блейз запрокинул голову и тихо рассмеялся.       — Всё может быть, Малфой. Я не святой. Но если бы я хотел — ты бы это уже понял.       — Ну конечно, — Драко оскалился. — Как я мог забыть. Кого ты ещё не охмурил, так это Грейнджер.       Следующее действие произошло мгновенно.       Блейз вскочил и схватил Драко за рубашку, резко дёрнув на себя.       — Следи. За. Словами, — прошипел он. В его глазах пылала злость, давно сдерживаемая. Драко замер, но не отстранился.       — А разве это не так? — тихо, почти ядовито продолжил он. — Ты каждый день рядом с ней. Ты говоришь с ней так, как она позволяет не всем. Она доверяет тебе больше, чем мне.       Он выдохнул, и в этом выдохе было слишком много правды. Блейз медленно разжал пальцы.       — А кому ей ещё доверять? — его голос стал глухим. — Человеку, который отрицает каждую мысль о том, что девушка, в которую он влюблён с первого взгляда, — его жена? Человеку, который отворачивается, когда слышит про собственных детей?       Он шагнул ближе.       — Доказательства есть. Факты есть. А ты ведёшь себя как упрямый осёл, который ранит её каждый раз, когда открывает рот. Она и так держится на честном слове, Драко.       Тишина повисла тяжёлая, давящая.       — Скажи мне, — выдавил Драко, уже без злости, — что бы ты делал на моём месте?       Блейз посмотрел на него долго. Потом усмехнулся — горько, устало.       — Я бы перестал врать себе, — сказал он. — Потому что ты боишься не того, что она станет твоей женой.       Он наклонился ближе.       — Ты боишься, что она уже ею является. И что если ты опоздаешь ещё хоть на шаг — в этот раз её может не стать вовсе.

***

      Гермиона проснулась от приглушённых голосов. Они не были громкими — скорее напряжёнными, настойчивыми, словно спор, который старались вести шёпотом, но не могли. Сон рассеялся мгновенно.       Она поднялась и, ступая осторожно, подошла ближе к источнику звука. Остановившись в тени, Гермиона увидела Рона. Он стоял, нахмурившись, с руками, скрещёнными на груди, и смотрел в пустоту так, будто пытался сложить воедино картину, которая отказывалась быть цельной.       Факт, что его лучшая подруга — путешественница во времени.       Факт, что она — жена Малфоя.       Эти мысли явно не укладывались в его сознании.       Гермиона не стала подслушивать дальше.       Она вышла вперёд.       Движение привлекло внимание сразу всех. Несколько взглядов метнулись к ней — настороженных, тяжёлых. Она остановилась напротив, выпрямилась и чуть склонила голову — жест был не показным, а выученным, почти рефлекторным.       — Добрый вечер, — произнесла она спокойно.       Слова повисли в воздухе. Она повторила их уже тише, словно для себя:       — Добрый вечер.       Сердце болезненно сжалось, когда она уловила их взгляды. В них не было злости — это было хуже. Недоумение. Отчуждение. Неловкость. Гермиона невольно сделала шаг назад. Дыхание стало глубже, тяжелее. Она снова посмотрела на них — на тех, кого всегда считала своим домом. Искра в её глазах погасла.       Она не ждала мгновенного понимания. Не ждала, что её словам поверят. Она и сама знала, насколько невероятно это звучит. Как признание, лишённое логики. Как абсурд, которому проще не верить. Но она не была готова к этому — к тому, как на неё смотрят.       Её будто медленно погружали в холодную воду. От головы до кончиков пальцев. Разочарование. Негодование. Молчаливый упрёк.       И где-то глубже — ощущение предательства.       Не их.       Своего.       Она не сказала раньше.       Не доверилась.       Позволила правде стать ударом. И теперь стояла перед ними, понимая: в этом мгновении вина лежит только на ней. Тишина в комнате становилась невыносимой.       Джинни первой это заметила. Она смотрела на Гермиону внимательно — слишком внимательно. В её взгляде не было осуждения, лишь вихрь эмоций, которые она пыталась обуздать. Джинни знала. По-своему. Понимала, почему Гермиона молчала и почему выбрала именно такой момент. Она стиснула зубы, словно принимая решение.       —Гермиона, добрый вечер… — Джинни говорила слишком быстро, словно боялась, что если остановится, слова рассыплются. — Присаживайся. Чай будешь? Я могу налить. Или сделать. Или… в общем, чай есть.       Неловкая пауза повисла в комнате, и Джинни тут же покраснела. Это заметили все.       Гермиона приподняла бровь — удивлённо, почти тепло. Она всегда знала, что Джинни будет рядом. Просто не ожидала, что поддержка будет звучать именно так — с дрожью в голосе и суетой, скрывающей страх.       — Спасибо, — ответила она тише обычного. — Я не против.       Она села, сложив руки на коленях. Ирония ситуации ударила внезапно: ведьма, прошедшая войну, пережившая смерть, время и потери, сейчас сидела перед друзьями и не знала, с чего начать.       Джинни почти убежала на кухню.       — Ну… — протянул Рон, почесав затылок. — Как прошли занятия?       Вопрос прозвучал настолько неуместно, что даже он сам скривился. Гермиона усмехнулась. Лёгкая ирония помогла выдохнуть.       — Неплохо. Сегодня, например, выяснилось, что я путешественница во времени.       — Ага, — тут же подхватил Гарри с кривой улыбкой. — Абсолютно обычный школьный день. Завтра, полагаю, выяснится, что Хагрид — король гоблинов.       — Не драматизируй, — спокойно парировала Гермиона. — Я просто пришла из будущего. Ничего экстраординарного.       — Ну да, — фыркнул Рон. — Мы ведь постоянно с таким сталкиваемся. По вторникам обычно.       Смех был коротким, нервным. Он не разрядил напряжение, но сделал его терпимым.       И снова тишина.На этот раз — осознанная.       — Почему? — спросил Гарри. Одно слово. Самое тяжёлое. Гермиона напряглась. Пальцы начали тихо постукивать по обивке дивана — ритм выдавал волнение.       — Почему ты не сказала нам раньше? — голос Гарри сорвался. — Мы могли бы помочь. Защитить тебя.       Она подняла на него взгляд. Прямой. Усталый.       — И подвергнуть вас опасности? — спокойно, но жёстко ответила она. — Вы даже не представляете, в какой я оказалась… — она выдохнула, — ситуации. Я прошла слишком много, Гарри. И не смогла защитить ни себя, ни тех, кого любила.       Комната замерла.       — Я уже однажды подвела друзей, — продолжила она тише. — Потеряла их доверие. И повторить это снова… я не могла.       — Гермиона, — Гарри снял очки и потер переносицу, словно собираясь с мыслями. — Нашим жизням сейчас ничего не угрожает. А вот твоей — да. И это не обсуждается.       Он посмотрел на неё.       — Ты наша подруга. Сколько бы времени ни прошло. Мы всегда будем тебя защищать.       Она покачала головой.       — Ты только начинаешь жить, Гарри. Ты не видел того, что было в моём будущем.       — Чего я не видел? — он повысил голос, не со злостью, а с болью. — Скажи. Гермиона сделала вдох.       — Смерти, — произнесла она тихо. — Близких. Родных. Расставания. Ложь. Предательство.       Она смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде стояла пелена пережитого.       — Слишком много, Гарри. Я видела слишком много… чтобы рисковать вами.       Джинни вернулась с чашками и замерла у двери, всё поняв без слов.       — Тогда, — сказала она твёрдо, ставя чай на стол, — теперь ты не одна. Рон кивнул.       — Да, путешествия во времени — это… — он махнул рукой, — сложно. Очень. Но ты всё ещё Гермиона. А это значит, что мы разберёмся.       И впервые за долгое время Гермиона почувствовала: ей не нужно объяснять всё до конца, чтобы её приняли.       Чувство странной тревоги не покидало, стоило Джинни появиться рядом. И её опасения оказались не напрасны.       — Вы уже целовались с Драко? Ммм? — тихо, с явной игривостью, спросила Джинни, наклонив голову и улыбаясь так, будто знала что-то, чего Гермиона ещё не хотела замечать. Гермиона закашлялась, и глаза её расширились. После всех разговоров с друзьями, обсуждений будущего, она никак не ожидала услышать подобное.       Мысль об этом даже не мелькала в её голове. Она опустила взгляд, сжав пальцы на коленях, стараясь не выдать смущения.       Но внимание Гермионы тут же остановилось на необычном шраме на запястье Джинни — едва заметной линии, искривлённой в лёгкую улыбку. Сердце дрогнуло: шрам был слишком знаком, слишком тревожен. Внутренний холод сжался в груди, когда тревожное подозрение подтвердилось.       Она не спросила Джинни, не стала расспрашивать. Её решение было окончательным: факт будет скрыт, но память о нём останется навсегда.       — П-простите, — тихо сказала она, поднимаясь с дивана. — Я… забыла про одну важную встречу. С-с-спокойной ночи.       Слова прозвучали поспешно, почти прерывисто, потому что гнетущая атмосфера словно сжала грудь. Ей просто хотелось убежать, взять паузу, отдышаться, чтобы позже спокойно, без паники и драматизации объяснить друзьям причины своих поступков.       Она выскользнула из гостиной. Взгляды друзей казались тяжёлыми стрелами, пробегавшими по спине мурашками.       В коридоре было темно и тихо. Гермиона шла, сжимая палочку и оберегая свою метлу, стараясь не издавать ни звука. Каждый шаг отдавался в груди, словно напоминание о том, что она не просто сбегает, а ищет спасение. Лучшая идея — выйти на свежий воздух, позволить разуму очиститься.       Она кралась к выходу, скрытность её движений мог бы позавидовать сам Драко. И, конечно, она знала: он где-то рядом. Он наблюдал, применив заклинание невидимости, и любой другой мог бы не заметить его присутствие. Но Гермиона знала — ощущала его внимательный взгляд всей своей душой.       Наконец она оказалась на улице. Холодный ветер обдувал лицо и распускал волосы, словно смывая напряжение. Луна на небе дарила непревзойдённое чувство спокойствия, которое было так необходимо после всего, что пришлось пережить. Джинни, осталась позади, кокетливо наблюдая за бегущей Гермионой, с лёгкой улыбкой и искрой озорства в глазах.       —Драко невежливо подсматривать за девушкой. При этом тебя могли бы принять за убийцу, если бы ты был менее осторожен, — раздался голос Гермионы, когда она развернулась в сторону скрипа веток.       — 5 баллов Гриффиндору за находчивость… И как давно ты знаешь, что я за тобой следил? — с лёгкой иронией произнёс Малфой, медленно появляясь из тени.       Гермиона вновь увидела его лицо, столь родное, тело, улыбку. Чувство, которое охватило её, было одновременно болезненным и непреодолимо тёплым.       — С первых минут твоего появления рядом со мной, Драко… — прошептала она, едва сдерживая дрожь в голосе.       Драко скривился, словно слушал самую приторную жалобу.       — Неплохо, Грейнджер… — ухмыльнулся он, делая медленные шаги к ней. Он отметил для себя: девушка спокойна, не отшатнулась.       Полгода назад при его приближении она бы тут же схватила палочку, а теперь… перед ней стоял совершенно другой человек.       — Так и зачем столь важная особа как Драко Малфой последовал за мной? Неужто влюбился и захотел увидеть моё личико? — с улыбкой произнесла Гермиона, наклонив голову, и мягко взяла его лицо в ладони.       — Слишком самоуверенно, Грейнджер. Я здесь лишь для того, чтобы узнать, что за чушь ты несла в Большом Зале. И зачем? — произнёс он, устремив взгляд в её блестящие глаза.       — Слишком грубо, мог бы и помягче. То, что я говорила, правда. Неужто после всего увиденного у тебя ещё остались сомнения, дорогой? — несвойственно усмехнулась Гермиона.       — Черт, Грейнджер, хватит этой наигранности. Раз уж ты уверяешь, что ты Малфой, веди себя достойно, а не как твои «друзья», которых ты так называешь, — слегка фыркнул он, но в его голосе сквозила тревога. Он шагнул ближе, чуть опуская плечи, как будто хотел защитить её от всего мира.       Укол в сердце. Гермиона задержала взгляд на его скулах, затем медленно подняла глаза, встречаясь с его серыми глазами, которые были одновременно строгими и невероятно заботливыми.       — Как пожелаете, мистер Драко, — сказала она и сделала лёгкий поклон, скрывая дрожь в руках.       Драко сжал челюсть, но отступать не стал. Он поднял руку и осторожно провёл по её волосам, словно проверяя, цела ли она после всех бед, что с ней произошли.       — Ты выглядишь… истощённой, — сказал он тихо, чуть смягчив тон. — Серьёзно, Грейнджер, скажи, что с тобой всё в порядке.       — Я… справлюсь, — чуть улыбнулась Гермиона, пряча тревогу в глубоких глазах. — Но спасибо, что беспокоишься.       — Черт возьми… — пробормотал Драко, быстро пряча нежность за привычной колкостью. — Не делай так, будто мне всё равно. Я слежу, понимаешь? Слежу и не потерплю, чтобы с тобой что-то случилось.       Гермиона тихо кивнула, а в груди у неё зашевелилось то чувство, которое она пыталась скрыть от себя последние месяцы: чувство, что хоть он и язвит, он всё же рядом, и заботится о ней больше, чем кто-либо другой.       — Прежде чем Гермиона снова подняла глаза на него, она заметила, что Драко не отрывает взгляд от её кулона. Его серые глаза блестели, а в уголках губ мелькала лёгкая ухмылка.       — Знакомая вещь, не правда ли? — тихо произнесла она, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Драко… прежде чем мы начнем разговор, не против ли подняться в воздух? Не хочу, чтобы нас подслушали нежданные гости, — добавила она, покрутив метлой, словно проверяя баланс.       — Нет никаких «нас». Есть только я и ты, Грейнджер, — фыркнул он и, будто по привычке, призвал свою метлу.       Через минуту они стояли друг перед другом на своих метлах, ветер слегка колыхал волосы Гермионы, а Драко ловко удерживал равновесие, словно давно привык к такой близости.       — Вверх, — одновременно произнесли они.       Драко уселся на метле так, чтобы ей было удобно, не убавляя привычной самоуверенности. Когда Гермиона уселась, слегка прижавшись, он заметил, что девушка не испытывает дискомфорта, хотя метла явно требовала осторожности. Его взгляд на неё был одновременно внимательным и чуть колким, как будто проверял: «не сорвётся ли».       Они поднялись достаточно высоко, и мир вокруг стал тихим, лишь ветер и слабый шум деревьев под ними. Гермиона первой нарушила молчание, её голос был ровным, но с едва уловимым напряжением:       — Что бы ты хотел узнать?       — Что произошло, когда и почему мы стали… в хороших отношениях? — Драко сказал это с необычной прямотой. Его серые глаза не отводили взгляда от её лица, будто пытались заглянуть внутрь. Он не собирался мяться.       — На седьмом курсе я согласилась на твоё внимание. Через год произошла помолвка, потом свадьба… — сухо проговорила Гермиона, стараясь сохранять контроль над голосом. Она чувствовала напряжение Драко, и это немного её тревожило.       — Что послужило поводом, что я вдруг… посмотрел на тебя иначе, чем на маглорождённую? — Его голос был тихим, но с оттенком колкости, которая одновременно раздражала и трогала Гермиону.       — Любовь, — произнесла она, мягко, но уверенно. — Ты первым начал меня добиваться. Моё сердце было закрыто, я не испытывала к тебе ничего, но ты решил разорвать эти оковы и попытался влюбить меня в себя.       — С каких пор я был… — Драко не смог договорить, сжимая пальцы на метле. Его внутреннее сопротивление и ревность сливались в одну неприятную тяжесть.       — Влюбился? — Гермиона продолжила за него, её взгляд был строгим, почти непроницаемым. — Судя по твоим словам, во время бала на Хэллоуин, который недавно был… но из-за того, что я изменила будущее, чувства скорее всего так и не успели проснуться… не колыхнулись вовсе.       Драко нахмурился, его колкость смешалась с неожиданной заботой: он аккуратно провёл рукой вдоль её плеча, проверяя, цела ли она, хотя голос оставался привычно острым:       — Ну и черт возьми, Грейнджер… если это так, то почему я всё равно волнуюсь, когда рядом с тобой?       Гермиона чуть вздрогнула, но молчала, ощущая, как напряжение между ними висит в воздухе. Он смотрел на неё так, будто хотел одновременно и колоть, и защищать.       — Ты выглядишь усталой, — продолжил он мягче, чуть смягчив колкость.       После полёта на метлах и короткого, но напряжённого разговора Гермиона ощутила тяжесть воспоминаний, которые всё ещё терзали её разум. Её пальцы нервно сжимали кулон, а взгляд мечтательно скользил по темному озеру, виднеющемуся внизу.       — Я могу тебя отправить в свои воспоминания, и ты сам увидишь всё, — произнесла она тихо, чуть дрожа. — Хотя, конечно, ты можешь попытаться прочесть мои мысли.       — Разве тебя не беспокоит, что я могу увидеть то, что ты не захочешь показывать? — его голос был спокойным, но в нём сквозила привычная колкость, а бровь была изогнута с едва уловимой иронией.       — Не беспокойся, я могу контролировать свои воспоминания. А если вдруг увидишь что-то лишнее… просто пройди мимо, — тихо сказала Гермиона, а Драко, заметив грусть в её глазах, слегка сузил свои.       — Ничего не могу обещать, Грейнджер, — он подчеркнул её фамилию с лёгкой резкостью и внезапно окунулся в воспоминания.

***

Белоснежная комната с пятью дверьми возникла перед ним, словно ожившая сцена из далёкого прошлого. Драко ощутил тяжесть в теле, когда приблизился к пятой двери. Первый шаг дался ему с трудом, но дальше он продвигался с удивительной лёгкостью.       Открыв дверь, он увидел знакомую Гермиону в форме Гриффиндора, её привычное выражение лица и слегка растрёпанные волосы.       — Драко, прошу, послушай меня. Это не то, чем кажется… — начала Гермиона, но он перебил её.       — Не то, чем кажется? Не то, чем кажется?! — сначала с рыком, потом с едва скрытой усмешкой и тихим, почти диким смехом. — А что это тогда, Грейнджер? Ты упала с поднятой юбкой, а Блейз оказался рядом?       — Драко! — взвилась она. — Я бы ни за что не оказалась в такой ситуации просто так. Стала бы ждать тебя в этой комнате вместо того, чтобы уйти с друзьями?!       — Черт, Грейнджер… только не начинай про любовь. Ты готова встречаться со всеми, лишь бы это был кто-то из Слизерина? Видимо, я не настолько хорош, как Блейз… — Он сжал зубы, но его глаза уже выдали тревогу и заботу: он реально переживал, что с ней всё в порядке.       — Я могла бы выбрать его… и не мучить себя, встречаясь с таким, как ты. — Гермиона сделала шаг к нему, но голос дрожал. — Но почему я такая дура и влюбилась именно в тебя? Драко вздохнул тяжело, и на мгновение его колкость смягчилась.       — Замолчи, Грейнджер… — его голос стал тише, но всё ещё твёрдым. — Послушай меня: если ещё раз увижу тебя рядом с ним, хоть за километр — поймёшь меня.       Гермиона с опухшими от слёз глазами кивнула. В этот момент привычная холодность Драко сменилась удивительной заботой: он аккуратно обхватил её лицо руками, их губы встретились в поцелуе, сначала страстном и резком, затем более мягком и нежном. Он чувствовал её боль и старался быть осторожным, теряя привычную колкость.       Но воспоминания не отпускали: Драко внезапно почувствовал напряжение от закрытой двери и мгновенно вернулся в пространство. Он с трудом осознал, что только что видел — и пережил — то, чего никогда не ожидал. Фыркнув, он подошёл к следующей двери, готовый продолжить путь сквозь её прошлое.

***

       Его рука дернулась к дверной ручке, и в тот же миг он оказался внутри очередной сцены.       Закат окрасил небо в золотые и багровые тона. На берегу озера сидели уже повзрослевшие Гермиона и Драко. Он осторожно обнял её плечи, словно боясь причинить боль, и ощутил, как её тело расслабляется в его объятиях. Гермиона лишь мягко улыбалась, наблюдая за тихой красотой вокруг.       Разговор, казалось бы, был тихим и спокойным, но в каждой фразе скрывалась важная информация: понимание, вопросы, сомнения.       — Драко… может, всё же лучше рассказать Дамблдору? — тихо произнесла Гермиона, отстранившись и глядя прямо ему в глаза. — Он должен понять.       Лицо Драко стало серьёзным. Он нахмурил брови, убрал руки с её спины и тяжело вздохнул.       — Грейнджер… я уже ни раз повторял: это ни к чему хорошему не приведёт. Всё станет только хуже, — сказал он, но в голосе сквозила тревога.       — Но мы должны найти выход. Покрайней мере попытаться, не сидеть сложа руки, — возмущённо ответила Гермиона, вставая и отряхиваясь. Она подошла ближе к воде, её осанка была прямой, а взгляд твёрдым. — Времени у нас осталось мало.       — Я и без тебя это знаю, — хмыкнул Драко, и на мгновение в его голосе появилась легкая усмешка, смешанная с заботой. Он не мог скрыть: волновался за неё.       Малфой даже не успел озвучить все свои мысли, как вновь ощутил странное ощущение «выбрасывания» из сцены. Каждый раз, когда он видел то, что не давало ему покоя, он словно терял контроль.        Гермиона заметила это, и ей явно не нравилось, что он так глубоко погружается в её прошлое.       Фыркнув про себя, он направился к третьей двери, готовый продолжить этот тернистый путь сквозь воспоминания и тревоги.

***

      Гермиона сидела в библиотеке, вцепившись пальцами в собственные волосы. Ладони сжимали голову так, будто это могло удержать мысли от распада. Слёзы уже стояли в глазах — ещё минута, и она бы разрыдалась вслух, не заботясь ни о ком вокруг. Сердце болело так, словно его медленно сдавливали изнутри.       Малфой видел это.       Он видел, как она резко поднялась, опрокинув стул, как локоны рассыпались по спине, как она даже не попыталась вытереть слёзы. Гермиона вышла из библиотеки почти бегом.       Она заранее договорилась с Роном о встрече в парке. Она знала, что это ошибка. Катастрофическая. Но убегать — значит признать слабость. А она больше не могла себе этого позволить.       Малфой шёл следом.       Он запоминал всё: её неровные шаги, как она спотыкается на ровном месте, как плечи вздрагивают от сдерживаемых рыданий, как дыхание сбивается. Всхлипы — тихие, почти неслышные. Такие, которые больнее любого крика.       Она остановилась напротив Рона. Говорила что-то сбивчиво, с придыханием, будто тянула время, будто ждала чего-то. И Драко понял — слишком поздно понял — почему. Драко из ее воспоминаний стоял практически рядом.       Гермиона заметила его.       И именно тогда всё произошло. Она медленно, почти демонстративно подняла руку и коснулась щеки Рона. Потом — пальцем его губ. На секунду замерла. И затем их губы соприкоснулись.       Коротко. Но достаточно.       Отвращение. Ревность.       Вот что она имела в виду.       Малфой смотрел без выражения лица. Внутри всё горело, но внешне — холод. Он ожидал, что его снова выбросит за двери воспоминаний. Но этого не случилось.       Мир просто сменился. Тёмный коридор.Гермиона неслась по нему сломя голову, будто за ней гнались дементоры. Она бежала, не разбирая дороги, и резко свернула к двери слизеринской гостиной.       — Чистая кровь, — выпалила она, даже не задумавшись.       Дверь распахнулась. Гермиона вошла внутрь быстрыми, нервными шагами, сжимая палочку так, что побелели пальцы. Она знала, что нарушает все правила. Но правила больше не имели значения. Она не была ученицей. Не сейчас. Сердце сжалось болезненным спазмом. А потом она услышала звук.       Хриплый стон, смешанный с коротким вскриком. Пульс ударил в висках.       — Драко?.. — голос сорвался.       Она шла вперёд, не понимая, зачем. Она уже знала, что увидит. И всё равно шла.       Осколки хрустели под ногами. Она остановилась в нескольких метрах.       И застыла.       Драко.И другая девушка. Её всепоглощающая любовь целовал слизеринку — жадно, страстно, без тени сомнения. Гермиону пробила мелкая дрожь. Он заметил её. И усмехнулся. Ехидно.       Не отстранился — наоборот, притянул девушку ближе, поднял за бёдра, сильнее прижимая к дивану, словно нарочно. Словно хотел, чтобы Гермиона увидела всё.       Она смотрела всего секунду. Но этой секунды хватило, чтобы что-то в ней окончательно сломалось. Гермиона развернулась и побежала. Слёзы застилали глаза, дыхание рвалось, сердце будто вырывали из груди. Она неслась по тёмным коридорам, закрывая лицо руками.       Какая же я дура.Зачем я вообще пошла туда? Я же знала… знала, что ничем хорошим это не закончится.       Малфой отстранился от девушки Драко поправил одежду, плечи дернулись, как будто сбрасывая с себя остатки прошлого. Ровным шагом он вышел из гостиной, чувствуя неудовлетворённость — но и острое, почти болезненное любопытство.

***

      Он знал: сейчас у него есть шанс заглянуть в её мир, разглядеть слабые места, пощекотать нервы грязнокровке. Да… теперь он мог смело называть её так.              Его разум, наконец, вернул порядок: убраны все отвлекающие мысли о чувствах, о глупой, непостижимой привязанности, которая на минуту заблудилась в его голове. Всё это теперь казалось ересью, пустым звоном. Настало время идти — к девушке, к её плачу, к её боли.       Он снова оказался снаружи, на холодной, сырой земле Хогвартса. Ещё мгновение — и он уже не понимал:       Зачем она устроила весь этот цирк?              Зачем потом сама рванула к нему?       Ночь, пустые коридоры, двери в гостиную врагов — а она там, как никогда раньше, другая. Это уже не та Гермиона Грейнджер. И сжав зубы, он пошёл к выходу из двери.

***

      Оставалось всего две двери — и четвёртая манила его как магнит.       Он толкнул её рукой, и перед глазами развернулась сцена, которая одновременно и поражала, и мучила. Радостный смех доносился из парка Мэнора. Друзья, близкие — все здесь.       И причина этого счастья — свадьба.              Свадьба Драко и Гермионы.       Он остановился. И увидел себя: с усмешкой, с Поттером и Уизли, с Джинни, которая толкнула его в бок, с Гермионой, нежно целующей его в щеку. В воздухе царила радость, эмоции переливались, как солнечные блики на воде.        Он замирает       Его взгляд скользнул к женщине, стоявшей рядом с Гермионой.       Нарцисса.       Сердце Драко сжалось. На лице её — спокойствие, счастье и гордость. Радость за сына, который наконец нашёл любовь. Радость за Гермиону, теперь уже свободную, теперь уже счастливую.       Драко не успел моргнуть, как картина сменилась. Перед глазами возникли они — уже взрослые, уже свои в этом мире, на диване. Гермиона аккуратно прижимала ребёнка к груди, мягко улыбаясь. Драко, с удивительной, почти непривычной нежностью, надевал на её маленькие ножки тапочки.       И в этом мгновении он понял — весь этот хаос, все обиды, все ревности и ошибки прошлого — всё это было только прелюдией.       Прелюдией к тому, что теперь они могли быть вместе. Полностью. Без страха, без сомнений.       Сердце Драко сжалось и разом раскрылось — тяжёлый камень на душе исчез, уступая место теплу. И впервые за долгое время он почувствовал, что всё, что было до этого, — лишь подготовка к настоящему. К этому миру.       Мир, в котором Гермиона — его. И, несмотря на всю бурю эмоций, в нём разлилась тихая уверенность: теперь он готов идти до конца, защищать их счастье, несмотря ни на что.

***

      Последняя дверь.       Малфой не успел сделать и шага, как его резко вышвырнуло из воспоминаний — грубо, без предупреждения, словно он стал лишним. Воздух ударил в грудь, в висках застучало. Он поднял взгляд.       Перед ним стояла Гермиона.       Мрачная. Закрытая. Совсем не та, что минуту назад позволяла ему смотреть в своё прошлое.       — Эта дверь для тебя закрыта, — её голос дрогнул, но она не позволила себе отвести взгляд. В горле стоял ком, который она ненавидела за слабость. — Даже не думай пытаться туда попасть.       Драко медленно усмехнулся. Улыбка была пустой и злой.       — И что же там такого, Грейнджер? — он сделал шаг вперёд. — Ты дала мне посмотреть, как я сходил с ума от ревности. Дала увидеть твою измену. Мою. Свадьбу. Дом. Детей.Он понизил голос, почти прошипел: — Так что же ты прячешь под пятой дверью? Что там такого, что мне нельзя видеть?       Он оказался слишком близко. Слишком.       Гермиона не отступила. Но в её глазах вспыхнула боль — живая, настоящая.       — Тебе этого знать не следует, — твёрдо сказала она. — Потому что ты не поймёшь. Не сейчас. Ты сможешь понять это только тогда, когда сам через это пройдёшь.       — Через пару лет? — усмешка Драко стала резче. — Слишком долго, Грейнджер. Либо ты говоришь сейчас… либо…       Он поднял палочку.       Тишина сгустилась.       — Либо? — тихо переспросила Гермиона.       И тогда она сделала то, чего Драко не ожидал.       Она коснулась его палочки пальцем — легко, почти нежно — и медленно направила её к собственному сердцу.       — Можешь убить меня, — сказала она спокойно. Слишком спокойно. — Только подумай, прежде чем решишься. Оставить себя. Своих детей. И свою мать без меня.       У Драко перехватило дыхание.       — Пока этого не произошло, считай всё это галлюцинацией, — хрипло произнёс он, сжимая палочку так, что побелели пальцы. — Я тебя предупреждаю. Лучше скажи…       Он нахмурился, на лбу проступили складки — злость, страх, ревность сплелись в одно.       — Ты знаешь, почему я злюсь? — вдруг резко сказала Гермиона. В её голосе прорвалась боль, которую она держала слишком долго. — Потому что даже сейчас, глядя на всё это, ты думаешь не о том, что со мной было. А о том, с кем я была. Не о том, чего я лишилась, а о том, кому я принадлежала.       Она подлетела ближе. Теперь между ними почти не осталось воздуха.       — Ты ревнуешь не потому, что любишь, Драко. А потому что считаешь, что я — твоя. Даже тогда, когда сам меня ломал. Его палочка дрогнула.       — Замолчи… — выдохнул он.       — Нет, — резко ответила она. — Я слишком долго молчала.       Её глаза блестели, но слёзы не падали.       — За этой дверью не измена. Не смерть. И не очередная твоя ошибка, — голос её стал тише, но от этого только больнее. — За этой дверью то, что ты потеряешь окончательно, если не научишься видеть во мне человека, а не отражение своей ревности.       Драко стоял, не в силах двинуться. Ревность жгла грудь.       Обида Гермионы резала сильнее любого заклинания. И впервые за всё это время он понял: пятая дверь закрыта не магией.Она закрыта её болью.