Демон театральности

      Бело-синий фасад здания старшей школы Лос-Анджелеса приятно оттенял безоблачное небо. В обеденное время ученики старших классов обычно собирались на заднем дворе школы, распределяясь группами по лавочкам и уплетая еду из ланч-боксов.       Этот майский день тоже не стал исключением, однако даже впервые наблюдавшему за ними со стороны в этот день кое-что могло показаться весьма необычным. Порой от групп отделялись парни и примыкали к другим небольшим группкам, преимущественно девичьим. Кто-то из них возвращался обратно радостным и довольным, а кто-то — с понурым видом. Некоторые девушки в это время посмеивались и передразнивали неудачливых мальчишек. Именно в этот день ученикам выпускного класса объявили дату их выпускного и попросили в ближайшее время сообщить в оргкомитет имя сопровождающей пары, эта новость всколыхнула всю школу и заставила парней сновать туда-сюда в поисках партнёрши. Однако в такие моменты происходят и самые жестокие конфликты среди учащихся, парни ссорятся и нередко доходит до драки, когда выясняется, что девочка строила глазки одновременно нескольким ухажерам.       Ведущие документальных фильмов о живой природе сейчас описали бы происходящее так: «Комодские вараны — одиночные животные и редко собираются вместе, но с мая по август они ищут вторую половинку, однако инстинкт размножения зачастую приводит к жестоким битвам — только сильнейший из вида получает право на спаривание. Самцы яростно сражаются и такие битвы часто бывают роковыми для проигравших. Такое зрелище можно увидеть лишь в сезон спаривания. Если самец комода признает поражение — у него возможно больше никогда не будет шанса спариться. Кажется, любовь — основной инстинкт даже у этих злобных и жестоких созданий.» — Бараны… — протянула рыжеволосая худая девчушка, поедавшая нарезанный соломкой огурец. — Не то слово, бараны… Истуканы… — согласилась соседствовавшая с ней на лавочке блондинка с пышными формами, — Вот Брэдли меня ещё месяц назад пригласил, а эти о чем думали… — Ну да, поздновато спохватились, согласна, — с набитым ртом кивнула ей подруга.       В этот момент к ним подошел невысокого роста худощавый парень в очках: — Сандра, ты готова идти на химию? — обратился он к блондинке. — Брэд, ещё пару минут, мы с Линой ещё не всех обсудили, сам понимаешь, — хихикнула пышногрудая. — Эйслин, прости, что вынужден забрать у тебя Сандру, но иначе она не сдаст химию и мы не сможем поступить в один университет, я надеюсь ты понимаешь, что в этом случае станешь причиной нашей разлуки именно ты, а не то, что Сандра плохо понимает разницу между ковалентной, ионной, металлической и водородной связью… — проговорил на одном дыхании Брэдли Хилл, одноклассник девушек и самый умный парень в школе, мечтающий стать ученым и изобрести лекарство от рака.       Вообще Брэдли был симпатичным парнем, но никто с ним особо не дружил, потому как чувство такта для него было каким-то категорически невероятным качеством, которым он не обладал совсем, и, более того, общался со сверстниками так, словно те отстали в развитии ещё лет двести назад. Исключением для него была лишь Сандра Стюарт, в которую он был влюблен с первого класса и только полгода назад решился предложить ей встречаться с ним. Сандра, невысокая блондинка не наделенная глубоким интеллектом, на удивление самой себе и всем окружающим, согласилась и этот странный союз открыл для неё тягу к знаниям, потому как Брэдли побудил в ней желание отучиться на врача, хотя все вокруг всегда твердили ей, что её потолок — младший секретарь в какой-нибудь захудалой конторке. — Бери, — толкнула подругу плечом Эйслин, продолжая дожевывать.       Эйслин Ирвин была незаурядной ученицей старшей школы, высокой привлекательной рыжеволосой белолицей девушкой со слегка вздернутым кончиком носа, которой вот-вот исполнится восемнадцать. Вся её внешность кричала окружающим о её ирландских корнях по линии покойной матери и, если бы их с отцом увидели вместе, то даже не смогли бы предположить, что они ближайшие родственники. В старшую школу Лос-Анджелеса Эйслин, или, как коротко её называла подруга, Лина, перевелась из Ирландии два месяца назад, когда её мать погибла в автокатастрофе. Именно тогда девушку забрал к себе её биологический отец, с которым она до этого момента не была знакома вовсе, знаменитый Голливудский актер, Джереми Ли Реннер. Девушка получила американское гражданство в ускоренном порядке, и, не имея другого выхода, стала потихоньку привыкать к новой семье.       Прозвенел школьный звонок и Эйслин подскочила с места, чтобы отправиться на занятие по математике. Жара улицы сменилась прохладой бесконечных школьных коридоров и, зайдя в класс, девушка опешила. Единственное свободное в классе место осталось под кондиционером, но возле него…       Слабый ветерок от кондиционера обдувал его густые пышные светлые волосы, создавая игривые завитки, которые шаловливо плясали на его лбу. На его смуглом лице отражалась юношеская энергия и притягательность, а глаза цвета голубого океана, убивали в девушке всю силу и стойкость. Черты его лица, идеально сбалансированные, подчеркивали его мужественный облик и уверенность, которая привлекала внимание всех вокруг. Это был Дерек Харрис — футболист школьной команды «Римляне». Он сидел, облаченный в футбольную форму и каждое его движение выдавало в нём грацию, силу, лидерские качества и неподдельное пристрастие к спорту. Но не только внешняя привлекательность и спортивный талант заставляли Эйслин замирать от вожделения. Когда он улыбнулся ей своей заразительной улыбкой, его глаза зажглись и заставили девушку дышать чаще. Любое его появление в её жизни каждый раз почему-то погружало Эйслин в водоворот непреодолимого желания, которое она не могла и не хотела удерживать.       Девушка прошла к парте и, замерев на секунду возле парня, быстро суетливо опустилась на стул рядом с ним. Дерек усмехнулся на это и кожа Эйслин мгновенно покрылась мурашками. Мимолетный взгляд парня и его близость не давали ей покоя. Весь урок Дерек словно играл с ней, то и дело стреляя в неё глазками и вызывая смех своими шутками. Она благодарила родителей за свою привлекательность и шарм, но знала, что сейчас подобные мысли неуместны. Она старалась сконцентрироваться на уроке, но ее мысли все время возвращались к Дереку. Так мучительно прошел последний школьный урок этого долгого, как ей показалось, дня.       После школы Эйслин села на школьный автобус, погрузившись в свои мысли. Она думала о повышенном внимании со стороны Харриса, этого красавчика, который прекрасно понимал, что нравится Эйслин. Вообще за те два месяца, что Эйслин училась с ним, он неоднократно подкатывал к ней, а когда она пыталась заговорить с ним первой, то держал её на расстоянии и это смущало девушку. Телефон выдернул её из мыслей требовательным писком из-за доставленного сообщения, Эйслин с нетерпением открыла его и стала читать, это было сообщение от её отца: «Я нашел студию, в которой ты сможешь подготовиться к поступлению. Вечером тебя отвезут, будь готова к шести.»       Девушку захлестнуло возбуждение, она почувствовала, как сердце начинает биться чаще. Это была её мечта — стать актрисой. До знакомства с отцом её удивляла эта тяга к театру, ведь никто в её привычном тогда окружении не был связан с этим видом творчества, а когда правда об отце открылась для неё, ей всё стало понятно, ей стало ясно, почему мать отвечала на её внезапные порывы переехать в Лондон и поступить в Королевский университет, театральный центр города, что «яблоко от яблони…». Теперь её собственный отец предлагал ей возможность погрузиться в мир театра, чтобы она могла развить свои актерские навыки. И ей это нравилось! Она испытала смешанные чувства: радость, волнение и немного страха перед неизведанным. Однако в её сердце прозвучали нотки некой свободы и возможности обрести себя.       Автобус подъехал к остановке школьного транспорта, от которой теперь доходила до дома Эйслин. Она вышла и вдохнула запах свежего воздуха, её сердце знало, что у неё есть чудесное будущее, и она готова бросить вызов всем. До дома девушка добралась довольно быстро и скрылась за высоким живым забором из зелени.       Отца дома не оказалось. К этому Эйслин никак не могла привыкнуть, она не могла понять, как можно так жить — постоянно находиться в разъездах и всё ровно считаться семьей. Дома была только её бабушка, которая и вовсе избегала девушку, и более того, делала всё, чтобы мисс Ирвин выпорхнула подальше от своего отца сразу же после окончания школы, она не стремилась принимать свою старшую внучку. Без пяти шесть Эйслин уже стояла облаченная в черную репетиционную одежду в холле дома.       Ровно в шесть к крыльцу дома подъехал чёрный внедорожник, Эйслин вышла из дома, взяв с собой рюкзак, и села в автомобиль. Дорога заняла около получаса петляний по Лос-Анджелесу и вскоре водитель остановился возле небольшого двухэтажного здания с надписью «Sebastian Stan School». Девушка вышла из машины и направилась прямиком внутрь. На ресепшене её встретила красивая молодая девушка с прямыми черными волосами, пухлыми губами и открытым взглядом: — Добрый вечер, — улыбнулась она, — Вы на индивидуальное занятие или на групповое? — Добрый… Э-э-э… — протянула Эйслин, — Не знаю, я записывалась не сама, я впервые здесь. — Ваша фамилия? — кивнула девушка и опустила взгляд под стойку в экран ноутбука. — Ирвин, — отрезала Эйслин. — Эм… — удивилась она, — Ирвин? У вас индивидуальное занятие, — брови девушки поползли наверх, — Индивидуальное занятие с мистером Стэном. Вам на второй этаж, аудитория 211. Можете проходить и располагаться, мистер Стэн скоро подойдет. — Спасибо, — улыбнулась Эйслин и направилась по лестнице наверх.       В аудитории было пусто. Черные стены, черный пол и потолок, пара черных стульев в одном углу и отдельная свето-звуко-аппаратная в другом, несколько рядов театральных прожекторов наверху, некоторые из них были включены и создавали приятную атмосферу из-за теплого света, направленного в центр аудитории. И полная тишина. В этой всепоглощающей тишине время тянулось медленно и за десять минут ожидания преподавателя Эйслин осмотрела аудиторию и уже начала считать фонари, сидя на полу, как вдруг за её спиной послышался щелчок дверной ручки, она обернулась.       На пороге появился мужчина в черном одеянии, Эйслин не сразу рассмотрела его лицо, а затем пара голубых глаз исследовательски начала терзать девушку. Мужчина сделал шаг вперед и Эйслин смогла рассмотреть его. Это был мужчина ростом чуть выше неё самой, среднего возраста, европейской внешности, со светло-каштановыми волосами, голубыми глазами, прямым носом, широкими бровями и еле заметной щетиной на лице. — У Вас индивидуальное? — он нахмурил брови, — Эйслин, верно? — Да, здравствуйте… — Эйслин поднялась с пола. — Можете звать меня мистер Стэн, — чопорно начал он, — Сегодня Ваш учитель по актерскому мастерству Я, и для начала — это ваш первый урок или Вы где-то учились? — Я никогда не занималась, — Эйслин потупила взгляд.       Стэн подошел к ней ближе, недовольно поджал губы, протянул ей свою руку и девушка послушно вложила в неё свою, она хотела бы понять что происходит, но понятнее с каждой минутой не становилось. Стэн резким движением притянул её немного ближе к себе и девушка громко вдохнула от удивления, в нос ударил аромат мужских духов. У Эйслин закружилась голова, но она старалась твёрдо стоять на ногах. Их взгляды пересеклись. Мужчина сначала смотрел на неё презрительно, потом, словно увидев что-то в её взгляде, переменился в лице и отстранился. — Что-то не так? — Эйслин опустила взгляд. Он был невероятно красив. Она знала его только по фильмам, но сейчас, увидев его вживую, она растерялась, тяжело дышала, ладони её вспотели, сердце бешено колотилось. — Я не занимаюсь с новичками, — отрезал Стэн, девушка подняла на него свой взгляд, — Но раз уж так получилось, что твой богатенький папик купил тебе именно это занятие, то начнем… Первое занятие проводится по расслаблению тела. Для этого надо устать, жалеть не буду! Побежали по кругу, — кивнул он сам себе и начал тренинг.       Эйслин пыталась выполнять всё, что ей велели, было тяжело, Стэн действительно не щадил её, но полтора часа тренинга пролетели для неё совсем незаметно, она ловила каждое слово, сказанное её новым учителем, внимательно следила за ходом его мыслей и, когда время истекло, вся в поту стояла посреди аудитории, но не сдавалась. — Занятие окончено, — бросил Себастиан и в последний раз окинув взглядом девушку, на пятках вылетел прочь.       Эйслин осталась стоять посреди аудитории. В её голове не было мыслей после его ухода, но то, как этот мужчина вёл занятие… Она не видела такого ни разу в жизни. Эта строгость, граничащая порой с жестокостью, а порой с мягкостью, привлекали её и это всё, что сейчас умещалось в голове девушки. Строгое выражение его лица в памяти, запах его парфюма и полная физическая усталость — вот всё, что осталось после тренинга.       Себастиан был зол. Его разозлило то, что какой-то богатый папик имеет возможность купить его ради занятия с полным нулем в виде своего отпрыска или фаворитки, о чем сначала и подумал Стэн. Наверняка отправил на актерские курсы свою молоденькую шлюшку, чтобы без дела не сидела. После этих мыслей он разозлился ещё сильнее. Спустившись на ресепшен он огрызнулся на девушку, что стояла за стойкой: — Я говорил не записывать ко мне новичков! Ради чего меня сегодня выдернули? Ради этой… — он чертыхнулся про себя, но вслух произносить описания не стал, — С чего ради? — Извините, мистер Стэн, — замялась девушка, — Но её записал мистер Реннер, и попросил, чтобы именно Вы вели занятие, а Вы говорили об особых случаях, когда Ваши друзья просят провести Вас занятие, я подумала это именно он. — Кто её записал? — не понял Стэн. — Джереми Реннер, — сглотнула девушка. — Бред… — отшатнулся Стэн, — И этот старый пень туда же? Не верю. И сколько занятий он оплатил? — Трижды в неделю на ближайшие два месяца, сказал, что планирует обучать девушку здесь до августа. Вы что, собираетесь звонить мистеру Реннеру? — Звонить? — всплеснул руками Себастиан, — Ну уж нет. Она САМА у тебя попросит другого преподавателя.