полароид

'Oh my shaking heart. You got me from the start, You got me good'.

by The Kills — Impossible Tracks

∞

плечи—лопатки—загривок

Иногда многоликий И. забывается – когда творожной крошкой с облаков слетают души, когда вполслуха делится всем самым сокровенным – когда выпадает первый снег. Думает о пришедших, о вновь ушедших. Неспешно пустеет и ждёт. Доски похрустывают, тела на них болюче немеют, покачиваясь; в ладонях по выдохшейся банке таурина, между пальцами по стлевшему бычку. Им нравилось стирать пластиковые колёса, разливать всё подряд на одежду (потому что запах порошка дурманит), подбирать бычки и курить на ходу. Выбрасывать, снова подбирать, копошась в прелой траве, докуривать и начинать сначала. Сегодня не страшно захлебнуться в крови, с деревьев не свисают шейные позвонки поломанных, не горят в торфяных болотах недоживые, и молчат утопленники. Наперегонки (идея Хёнджуна) с ребяческим визгом спешат домой, раскинув руки. Единственный день в году, когда не страшно умереть. И убивать не хочется. Повалялись в прихожей, разбросали на кухне все обёртки шоколадных конфет, перебрались в комнату: разбитое зеркало, плакаты вместо обоев, плед в шашку (один на двоих), выведенные на потолке синим маркером звёзды и Хёнджун. Ничего лишнего. Всё самое нужное для Джуёна. Он стягивает колючий отцовский свитер, заявляет заговорчески: — Осмотрись пока, а я поставлю пластинку. Хёнджун потирает замёрзший нос, вглядывается в плечи Джуёна. В лопатки. В загривок. Ловушки для укусов. А он снова попался. — Это что у тебя, фотоаппарат? – Хёнджун еле отдирает взгляд. С таким же трудом в детстве сестра отдирала его язык от замёрзшей трубы. — Полароид, – гордо заявляет Джуён. — Мгновенная печать. Попробуй. Небрежно вырезанные бумажные надписи на виниловых конвертах сползают: на этом неровно выведено «первый снег», далее выцветшее фото с надписью «выпускной_2001», третий оказался пустым. Разноцветные как глянцевые обложки топовых журналов, залитые клеем как рождественская поделка. Они скучали по рождеству, потому что у них его никогда не было. Хёнджун прыскает от смеха, потирая ногтём облезший корректор. «Моя терапия», подумал он. Снова страшно хочется взглянуть на плечи, на лопатки, на загривок. «Моё лекарство», отозвалось где-то в желудке. В рёбрах коллективно заныли грехи: до шумного красные, скользкие, дымные и жутко манящие. Понадобилось вдруг выкурить всю пачку сигарет и выпить залпом бутылку вина, чтобы дым не выедал глаза, плечи, лопатки, загривки. Свалиться на линолеум, закашлявшись, и преклониться пред друг другом или пред тем, что свыше – главное преклониться. Как учили в воскресной школе. Отмолить и проститься. И начать сначала. Полароид отправляется на тумбу. На столе сидит, свесив носки со звёздными нашивками, Джуён: он действительно любил звёзды. Не потому, что они красивые. Граммофон сипло гудит под ритм «ТСЛ». Наверняка что-то психоделическое, в его стиле. — Получается, мангу, которую ты у меня одолжил, уже не вернуть, – вздыхает Хёнджун. Присаживается рядом. Поглядывает на полароид с заведённым таймером. Десять секунд. — Получается так, – виновато мямлит Джуён. Девять. — А этот конверт почему без надписи? Восемь. — Пластинка пустая. Жду волшебства, – признаётся он. — Хочу успеть сфотографировать. На память. Семь. Хёнджун вытряхивает из карманов горстку клубничных наклеек. Размером с фею. Несколько из них сразу же отправляются на щёки. Шесть. — Раз в году и нам можно побыть детьми, – улыбается Хёнджун, оставляя звёздочку над джуёновой бровью. Десноватая улыбка. Символично. Пять. — Мы и есть дети, Джунхан, – улыбается Джуён. Бесноватая улыбка. Они совсем ещё молоды. Четыре. — Загадай желание, – прозвучало над ухом. Три. — Что? – переспросил Джуён в самые губы. Две. В рёбрах коллективно заныли грехи: до шумного красные, скользкие, дымные и жутко манящие. Понадобилось вдруг воспалить губы, вгрызться в шею, промять продрогшие тела, кулаками вцепившись в волосы. Головокружительно юлить от стола к столу, от стола к подоконнику, по стенам, изнурительно валиться вслед за рухнувшими на линолеум кассетными пирамидами – здесь намного жарче. Выкурить бы разом пачку сигарет, обязательно полопав все желатиновые шарики, и осушить залпом бутылку вина. И начать сначала.