Поближе

      Феликс напряг слух до предела, пытался уловить хотя бы суть диалога в закрытом кабинете, но до него долетали только неразборчивые отрывки слов, сказанных вполголоса. Другие ученики проходили мимо, странно посматривая на него, прилипшего к деревянной двери уже едва ли не всем телом и старающегося даже лишний раз не дышать.       Джисон пошёл поговорить с классной руководительницей в самом начале обеденного перерыва, отправив Феликса в столовую в одиночку, и до сих пор не вышел. Феликс уже начал думать, что его там убили, но в какой-то момент звонкий голос, словно специально, чтобы успокоить, стал становиться всё громче и отчётливее, приближаясь. Ручка под ним провернулась, скрипнули старые несмазанные петли, и Феликс, не успев поймать равновесие, карикатурно кубарем вкатился в кабинет. Ещё и едва не снёс Джисона, но тот успел вовремя отскочить.       — Добрый день, госпожа Пак! — неожиданно громким голосом заговорил он, быстро поднимаясь на ноги. — Я зашёл вот поздороваться, поздоровался, спасибо, до свидания, ваше платье просто супер, пошли, Джисон, мы опаздываем, — и, схватив Джисона за руку, поволок прочь.       — Эээ, до свидания, Госпожа Пак! — добавил Джисон, с трудом обернувшись.       — Ёнбок, ты мне анкету не занёс! — крикнула им вслед учительница, приподнимаясь. — Ну и дети пошли...       Она села обратно, задумчиво уставившись на аналогичный лист выбора профессии, который ей на днях принёс Джисон. В нём ровным аккуратным почерком было выведено: «Стану успешным богатым красивым бизнесменом, в университет поступать не планирую».       — Вы чё там делали так долго? — дотащив друга до лестницы на другой этаж, спросил Феликс.       — Да так, обсуждали моё будущее, её мужа, чай пили...       — Её что...? Погоди, — Феликс остановился на середине ступенек. — А что с твоим будущим не так? Ты реально в анкете написал что найдёшь па...       Кто-то быстрым шагом спустился мимо них, спихнув застрявшего в проходе Феликса в сторону так резко, что тот отлетел и ударился боком о стену. Он уже открыл рот, чтобы бросить вслед проходящему что-нибудь едкое, но Джисон его прервал:       — Феликс, давай потом об этом поговорим. Ты ходил обедать? — перевёл он тему, продолжая спускаться на другой этаж.       — Нет, я тебя ждал. — Феликс, потирая ушибленное плечо, зашагал следом.       — Ты дебил? Сам же будешь ныть целый день, что голодный!       — Тогда иди и купи мне еды, сам же волноваться заставил...       — Я? Я тебя ничего делать не заставлял! — возмутился Джисон. — Ты сам решил крипово сидеть за дверью и слушать мои посиделки с училкой вместо того, чтобы сходить поесть, как я тебе говорил.       — Ты мне мама, чтоб я тебя слушался?       — Я кто угодно, но не сервис доставки!       — Ну хочешь, я тебе поесть куплю, — раздался за спиной голос Чонина, который неизвестно сколько следовал прямо за ними.       Феликс резко обернулся, хлопая ресницами, будто призрака увидел. Джисон с любопытством наблюдал за его реакцией.       — Эээ, — протянул Феликс, намеренно избегая взглядов Джисона. — Спасибо, я... Сам схожу.       На этом моменте они уже почти дошли до кабинета, но Феликс после своих слов резко развернулся и отправился обратно к лестнице на первый этаж. Они с Чонином в последнее время практически не говорили, точнее сказать — вообще не говорили. Что было тому виной Феликс не знал, просто его не тянуло, а когда не тянет, зачем себя мучить? Так он думал, но остатками совести понимал, что по отношению к Чонину это абсолютно точно несправедливо и бесчестно. Однако, по своему обыкновению, ничего не предпринимал, да и не вспоминал об этом, если честно.       В последний раз они общались, когда их обоих выперли из кабинета по геометрии во время контрольной. Чонина за то что списывал, а Феликса — за то, что палевно передавал свои шпаргалки Джисону. Учитель Пак смерила его каким-то странно сочувствующим взглядом, но работу всё равно отобрала, пусть и обещая возможность переписать позже. А вот Чонину она ничего не обещала, так как в предвзятом отношении к ученикам — и в плохом, и в хорошем смысле — ей не было равных. Выйдя вслед за Чонином, Феликс обнаружил его сидящим на подоконнике напротив кабинета, о чём-то, по своему обыкновению, глубоко задумавшись. Феликс присел рядом.       — Я почему-то думал, ты никогда не списываешь, что за дела? — поинтересовался Феликс.       — Иногда списываю, когда не успеваю подготовиться, — пожал плечами Чонин. — Ничего, исправлю потом другими оценками, а эту тему доучу как-нибудь сам.       — Помочь? — спросил зачем-то Феликс.       Чонин аж весь вытянулся от удивления.       — Ты? Помочь мне? С учёбой? Ты головой ударился?       — Ну а что? — надулся Феликс. — Я, между прочим, в точных науках немного разбираюсь.       — Ооо, ты разбираешься в школьных предметах... — протянул Чонин саркастично. — Я не знал.       Нет, то, что Феликс не блещет умом, — факт известный и нисколько не удивительный даже для самого Феликса, но это... Это звучало обидно. Он фыркнул и спрыгнул с подоконника.       — Ну как знаешь, моё дело предложить, — бросил он, ретируясь в другой кабинет.       — Если мне понадобится помощь, я сообщу, — хихикая, крикнул Чонин ему вслед.       И всё, на этом их коммуникация в этом месяце закончилась. Их общение сопровождала целая куча странных правил, выдуманных Феликсом в период обострения его недоверчивости ко всему миру, и среди таких — не общаться в школе, при всех. Чонин даже слишком послушно ему следовал, отчего складывалось впечатление, что ему это тоже не нужно. Хотя сейчас, видя его хмурый вид, казалось совершенно наоборот.       — Чонин, да ты кудесник, умеешь походу его пристыдить, — загоготал Джисон, проводив глазами спину стушевавшегося Феликса.       Чонин только закатил глаза и, ничего не ответив, отправился в класс.       — Хей, извини, ты обиделся? — Джисон помчался следом, попутно с грохотом сметая стул, который какой-то умник додумался поставить прямо перед входом.       — У тебя глаза на жопе что ли, Хан? — тут же вспылил, по всей видимости, тот самый умник.       — А у тебя атрофия мозга? Ты нахуя это сюда поставил? Убери туда, откуда взял.       — Сам ты убирайся!       Споры эти не представляли для Чонина никакого интереса, и он, не обращая внимания на одноклассников, уже приземлился на своё место, после чего стал раскладывать содержимое рюкзака по столу. Среди содержимого: тетрадь для записей, черновик, блокнот, четыре разных ручки, фломастер, текстовыделители...       — Жесть, ты ограбил канцелярский? — материализовался Джисон на соседнем стуле.       — Ты же на всех уроках сидишь с Феликсом? К нему и иди, — вместо ответа скомандовал Чонин.       — Ого, да ты чего такой злющий? Реально так сильно обиделся?       — Нет... — Чонин медленно опустил голову, пряча лицо за отросшими прямыми волосами, помедитировал пару секунд и вдруг одномоментно ожил, сияя добродушной улыбкой от уха до уха. — Извини, я правда не обиделся, всё хорошо. Хочешь — сиди со мной.       У Джисона мурашки побежали по спине от такой перемены настроения. Он сидел спокойно ещё где-то полминуты, после чего снова обратился к Чонину:       — Эй, дашь списать домашку?       Чонин смотрел на него как на идиота.       — В смысле списать? Там нужно было картинки из учебника срисовать, и всё.       — Что? Какие ещё картинки? Не понял.       — Ты знаешь какой сейчас урок?       — ИЗО?       Чонин не стал отвечать, отобрал у Джисона тетрадку, единственную, кстати, для всех предметов и принялся быстро, но удивительно аккуратно рисовать схематичные рисунки из учебника по биологии, тут же по памяти подписывая некоторые их части словами, доселе Джисону неизвестными.       — Ты гений... Нет, ангел... Нет, давай встречаться... — бормотал Джисон в изумлении забирая свою тетрадь аккурат со звонком на урок.       Чонин почему-то слегка покраснел, отворачиваясь.       — Ничего особенного, обращайся.       Урок начался как обычно, за исключением того, что на перекличке не отозвался на своё имя Феликс. Джисон про себя подумал, что тот, возможно, просто решил прогулять и больше о друге не вспоминал. Зато наблюдал за Чонином. Последний же со звонком полностью отключил своё внимание ко всему, что его окружало, кроме доски и учителя и был целиком погружён в тему урока. Поразительная способность, аж дух захватывает.       Джисон себя к отличникам не причислял, и когда ему надоело следить за соседом по парте, его мысли моментально унеслись куда-то вдаль. Какое-то время он тупо гипнотизировал муху, хаотично вьющуюся над партой. Своим видом она чем-то напомнила Хван Хёнджина. Джисон задумался. Несмотря на то, что они с Феликсом после небольшой перепалки у Джисона дома пришли, вроде как, к согласию, которое подразумевало в первую очередь доверие друг к другу вместо попыток предостеречь и ограничить, доверием к Хвану Джисон так и не проникся. Минхо про него говорил всегда в общих чертах и полагался только на свой опыт взаимодействия, потому что ничего о его жизни вне работы ни он, ни, как позже оказалось, Феликс, не знал. Однако Феликс как будто был уверен, что Хвану можно доверять, на каком таком основании — неизвестно. На любые вопросы Феликс отвечал как-то расплывчато, отрицал возможность каких-либо разногласий с Хваном, но так же яро отрицал близость их отношений, мол, просто знакомый, приятель — ни больше, ни меньше. И звучал он убедительно, но как будто недоговаривал каких-то мелких деталей, в которых и заключалась самая важная информация.       Мысль оборвалась, не найдя никакого завершения. На пороге класса возник Феликс, опоздав на урок минут на двадцать пять: хмурый, с промокшей рубашкой и волосами, которые были распущены и облепили всё его лицо. Едва зайдя, он выпалил:       — Извините за опоздание! Я вышел во двор на перемене, потерялся и попал под дождь!       Учитель оторвал глаза от доски, на которой до этого что-то активно записывал, осмотрел Феликса с головы до ног, затем медленно перевёл взгляд на голубое ясное небо за окном, потом снова посмотрел на Феликса, молча кивнул и продолжил писать.       Феликс показал жестами что-то, понятное только Джисону, но явно (только для него) выражающее своё недовольство его передвижениями по классу и приземлился за их пустующую парту. Выглядел он уставшим. А ещё даже через пару рядов от него пахло чем-то — Джисон закрыл глаза, принюхиваясь, — фруктово-ягодным.       Джисон открыл свою единственную тетрадь на случайной странице, вырвал лист, написал там послание и, свернув бумажный самолётик, отправил к Феликсу. Получилось немного мимо, и самолётик приземлился на пол. Феликс повернулся, посмотрел как-то осуждающе и, проигнорировав записку, продолжил залипать в доску.       Со звонком он тут же поднялся и, ничего не объяснив, покинул кабинет.