Поближе

      Небольшой продуктовый находится буквально в сотне метров от школы, и дети часто выбираются туда, прошмыгнув мимо учителей и охранника через запасной выход, когда в столовой дают что-то ну совсем не съедобное или когда поесть просто не успеваешь, как Феликс сегодня. И работает там одна неизменная продавщица с неизменно заботливой улыбкой, нарумяненными персиковым щеками и бесконечно доброй душой. Феликс даже слегка расстроился, застав её рабочее место пустующим — давненько его здесь не было, хотелось поздороваться, однако она, очевидно, должна была в скором времени вернуться, так что он пока принялся изучать полки с быстрозавариваемой лапшой и токпокки.       Есть какая-то своя романтика в том, чтобы трапезничать в одиночестве в таком месте, думая о всех непреодолимых жизненных трудностях. Глядеть меланхолично в окно и уплетать горячий обед из бумажного стакана. Не помешает атмосфере даже ребёнок на вид лет одиннадцати, а по поведению — не дотянет до шести с половиной, который уже дважды врезался в стеллаж, полапал все товары (где его родители?) и собрал с десяток замечаний со стороны взрослых покупателей. Феликс понаблюдал за ним немного, но тут же вспомнил о своей цели. Жутко хотелось поесть, но для начала ему хотелось пить. Правда, утолять жажду водой — не в его стиле, потому что в его стиле — выбрать самую приторную химозную жижу из отдела с лимонадами, которая у нормальных людей сухость в горле только усиливает и смаковать её, как какое-нибудь дорогое вино.       Кстати, в химозных жижах Феликс разбирался не хуже, чем какой-нибудь сомелье в дорогих винах, и на новинки реагировал примерно как сейчас: «О Господи, это правда оно! — вслух, на весь магазин. — Это ж надо было так повезти!» Он ликовал, словно выиграл лотерею, дрожащими — без преувеличений — руками забирая последнюю баночку на полке. Настоящее сокровище, которое открывать надо сразу как схватил, иначе эффект не тот. Феликс бросил короткий взгляд на место кассира, где до сих пор никого не было и — плевать, потом оплатит — вскрыл чудесный напиток. Баночка издала громкий шипящий звук, даже громче, чем ожидалось, и прелестный розоватый фонтан взмыл, хотелось бы сказать, к потолку, но Феликс не очень удачно подставил препятствие в виде своего полного предвкушения лица. На него пришёлся основной удар. Остатки газировки безвольно стекали по рукам, пачкая рукава и носки кроссовок.       Феликс поднял голову и сразу же понял, чьих рук была проделка. Маленький демон, который так и не успокоился под настойчивыми упрёками взрослых, весело улыбался, наблюдая за несчастьем Феликса, как будто это очередное тупое шоу на YouTube Kids. Феликс не скучный взрослый, чтобы делать замечания, а ещё он любит вкус мести. Он без разбора хватает первую попавшуюся шипучую банку с соседней полки, зная, что мелкий, скорее всего, взболтал и её, но для верности встряхивает ещё раз. Бежит навстречу, на ходу готовясь активировать свою импровизированную сладкую бомбу — теперь главное не промахнуться. Месть его будет страшна и жестока, а бегает он всяко быстрее этого коротконогого чудовища. Оно, впрочем, тоже не медлит, пускается прочь, и это бы всё равно ему не помогло, потому что Феликс уже собирался открыть газировку, предусмотрительно направив вперёд на оппонента, но его остановили, схватив железно за край рубашки.       Баночка выпала из рук, совершенно не удачно приземлилась на пол и, лопнув в одном месте, принялась раскручиваться и поливать всё в радиусе полутора метров. Мало ему было сахарных ванн. Вот тебе и мстя. Феликс зло обернулся и, увидев, кто его схватил, разозлился впятеро сильнее.       — Хёнджин, какого блять ху...       — Это я должен спросить, — тут же прервал его Хёнджин. Строго, как будто имеет какое-то право отчитывать.       Ребёнок Сатаны уже давно сбежал, воспользовавшись возможностью, о чем возвестили висящие над пластиковой дверью колокольчики. Хёнджин утащил Феликса подальше от места происшествия, залитого газировкой не меньше, чем сам Феликс, и лишь тогда отпустил чужую рубашку. Повисла неловкая пауза.       — Что ты тут делаешь? — решился, наконец, задать вопрос Феликс, всё ещё ошарашенный произошедшим.       Нет, план был надёжный, как швейцарские часы, и если бы его не остановили, вредитель получил бы по заслугам, поэтому, на самом деле, первым желанием было хорошенько Хёнджину вмазать, но в последний момент это показалось как-то неправильно. Феликс только сейчас заметил перед собой прямоугольный бейджик, где значилось имя его собеседника.       — Я здесь работаю, — объяснил Хёнджин. — Отошёл на минутку, а ты тут решил разнести мне магаз?       — Это не я! — Феликсу вдруг захотелось оправдаться. — Этот мелкий, это он тут носился и портил товары, моим долгом было обеспечить ему мгновенную карму.       Хёнджин смотрел на него молча, липко и снисходительно. Ему не нужно было слушать никаких оправданий, ему и так было всё понятно, он, наверное, вообще мог пересказать всю цепочку событий от и до, просто взглянув на Феликса вот так. Вот таким взглядом он вызывает целую гамму отрицательных эмоций и от себя отталкивает. И да, в последнее время Феликс стал догадываться, что именно кроется за этим «отталкивает»: это чувство. Непривычное, странное, неприятное. Холодок по спине, всякий раз, как он оказывается рядом, ощущение, словно эти глаза видят тебя насквозь. Феликс не любит когда ему лезут в душу, а этот тип делает это так легко, как будто и вовсе умеет читать мысли. И из-за этого чувствуешь себя уязвимым. Он откашлялся.       — Ладно, извини, я вообще не знал, что ты тут тоже работаешь, — он особенно выделил это «тоже», как будто ему хотелось, чтобы Хёнджину стало стыдно, что его так много во всех общественных местах, где часто бывает Феликс. Не хватает только в школе его встретить для полного счастья. — Я заплачу за всё, что тут разлил и пойду.       Хёнджин кивнул.

•••

      — Короче этот умник подрался с ребёнком из-за газировки, вернулся к середине урока, благоухая вишней и маракуйей, с мокрой башкой и с серьёзным ебалом сказал биологу, что попал под дождь, хотя на улице голубое ясное небо и солнышко светит, — сдерживая смех, пересказывал Джисон события прошедшего дня, которые с трудом, но вытянул из уставшего и злого Феликса перед тем как отправиться на встречу с Минхо в его же кафе.       Непосредственное участие в этой истории Хёнджина Феликс, к слову, решил не упоминать, закончив рассказ на том, что вредитель просто чудом успел убежать от Феликсова праведного гнева, а тот решил не бросаться в погоню. После этого он развернулся и ушёл домой, не желая оставаться в таком виде на последнем уроке.       Минхо дослушал пересказ, но вникал не особо: он постоянно поглядывал на телефон, ожидая звонка от службы дезинсекции. По телефону ему сообщили, что работы займут около трёх дней, а начать обещали сегодня под закрытие кафе.       — Ты будешь занят в ближайшие несколько дней? — неожиданно поинтересовался он.       Джисон тут же заулыбался, будто только этого вопроса и ждал с тех пор, как пришёл.       — Завтра у меня уроки, дальше выходные, а что?       Минхо помолчал как-то даже слишком долго, прикидывая, насколько адекватно будет сейчас звучать.       — Ближайшие два-три дня кафе будет закрыто. Мне будет некуда себя деть, поэтому, если хочешь, могу свозить тебя куда-нибудь на машине, — он затаил дыхание, пытаясь высмотреть ответ в глазах Джисона раньше, чем тот успеет что-нибудь сказать.       Джисон, в свою очередь, долго думать не стал.       — Да, почему нет, — нарочито просто отозвался он, хотя внутри всё ходуном заходило, потому что, о боже, ОН водит машину?! Другие вопросы Джисона не интересовали.       — Твоя мама не будет... — неловко начал Минхо, но Джисон выпалил раньше:       — Не будет, не парься.

•••

      Несмотря на пугающе быстрое приближение календарных отметок к началу лета и каникулам, погода в городе была ни к чёрту. Днём жарко, а ночью несчастных +7 на термометре. К тому же, когда Феликс вышел из школы, небо над головой стремительно темнело от туч, хотя ещё полчаса назад было светло и ясно. Теперь же влажный прохладный воздух торопил скорей бежать домой, чтобы не попасть под надвигающуюся майскую грозу.       На остановку сегодня что-то идти не хотелось: велика вероятность второй за день встречи с ещё одним неожиданным природным явлением по имени Хван Хёнджин, а его в таком количестве за сутки Феликс не переваривает, так что было принято решение пойти более длинным маршрутом. По дороге Феликс слушал в наушниках громкую музыку, пытаясь поймать дзен в рое своих беспорядочных мыслей. Получилось так себе, особенно когда первые дождевые капли начали оставлять тёмные точки на асфальте, и Феликс невольно подумал, что, видимо, сам накаркал.       Не то чтобы ему составляло какую-то трудность пробежаться до дома, учитывая, что бег, можно сказать, — его хобби, но не когда тебя подгоняют своим рыком раскаты грома, а уже успевшая подсохнуть одежда намокает по новой, приторный запах лимонада смешивается с дождевой сыростью, и ты уже не знаешь, куда себя деть: скорей под душ или сразу в мусорку. Несмотря на подпорченное настроение, Феликс всё же выбирает первый вариант, и, едва зайдя в дом, мчится в ванную, сбрасывает одежду сразу в стиралку, забирается в душевую кабину, позволяя горячей воде смыть с себя усталость, липкий сахар и не менее липкий взгляд Хёнджина, который как будто до сих пор блуждает где-то под кожей.       Выбрался он минут через двадцать, с удивлением обнаружив, что дома до сих пор никого нет, а ещё жутко холодно. В тёплые дни родители перед уходом оставляли проветриваться все комнаты, однако сегодня ливень, обещавший на первый взгляд исчезнуть так же внезапно, как и появился, никак не хотел заканчиваться, и до сих пор упрямо колотил по карнизам. Феликс зашёл к себе, закрыл окно и включил обогреватель. Тому требовалось время, чтобы набрать температуру, поэтому пришлось заматываться в одеяло и в таком положении ждать, когда в комнате станет теплее.       Если бы он не знал, что Джисон после уроков с вероятностью в девяносто девять и девять процентов отправится проводить время со своим ненаглядным, он бы ему сейчас позвонил или хотя бы написал, но теперь как-то не хотелось. Он вовсе не был против, даже рад, потому что Джисон после их разговора по душам, с которого уже, кажется, прошло немало времени, заметно повеселел — и до сих пор не падал духом, стал много рассказывать про Минхо и как они проводят время вместе.       Оказывается, времени вместе они проводят реально много и встречаются в таких местах, куда Феликс, как он сам заявил, пораскинув мозгами, ни за что не стал бы звать, например, свою девушку, если бы она у него была. Взять хотя бы их недавнюю вылазку центр с игровыми автоматами, где они два часа рубились в одну и ту же стрелялку, скопив за собой гигантскую очередь, которая позже их оттуда и выгнала едва ли не силой. Или как они, по рассказам Джисона, однажды просто сели в случайный автобус и, доехав до конечной, долго бродили по какому-то богом забытому райончику, где местные с заходом солнца прячутся по домам и боятся высунуться лишний раз. А ещё Джисон упоминал бесчисленные походы в разного рода дешёвые забегаловки, где, к удивлению Минхо, еда порой вкуснее, чем в дорогих ресторанах.       Все эти истории Феликс слушал практически ежедневно и с каждым новым рассказом удивлялся даже не содержанию, а именно количеству. Размышлял, когда только Джисон успевает учиться, пока не вспомнил, что Джисон не учится.       Спустя где-то пятнадцать минут обогреватель, наконец, наполнил комнату теплом, и Феликс прикрыл глаза, наблюдая за сомкнутыми веками бессмысленный калейдоскоп из не связанных между собой событий и человеческих лиц. Медленно они стали смешиваться и приобретать странные, дорисованные воображением формы. Послышался назойливый и чуть раздражающий звук где-то на периферии сознания. Кто-то настойчиво звал его, стоя под окном и срывая голос. Феликс выглянул, жмурясь от яркого солнечного света.       — Ну наконец-то услышал! — обрадовался пацан лет пятнадцати, весело размахивая руками, — Ты всё спишь, а время уже восемь утра!       — Только восемь..?       В животе неприятно урчало, напоминая о подходящем к концу времени завтрака, но желание спать было сильнее.       — Я тебе из столовки захватил пирожков с мясом, жди! — крикнул парнишка, забегая обратно в здание общежития.       Через мгновение он с грохотом распахнул дверь, ворвался в спальню своего приятеля и бросил пакет ароматной выпечки прямо кровать, завалившись на неё следом.       — Феликс, с таким режимом ты всю жизнь проспишь, надо быть организованнее.       Он наклонил голову, оперевшись на свой кулак. Голова его была покрыта рыжими кудряшками, которые в свете солнца казались вообще огненными. Волосы скатывались по лицу, заставляя его смешно и безрезультатно пытаться их сдуть.       — Меня не так зовут, — огрызнулся Феликс, прекрасно понимая, что это всё равно не сработает, и стал развязывать заветный пакет, — А попить не принёс?       — Я тебе что, официант? Сходи к кулеру попей воды.       Феликс поднялся, намеренно громко кряхтя, чтобы рыжему бесу стало стыдно за своё поведение, и направился к выходу из комнаты. Он попытался открыть дверь, но почему-то промазал по дверной ручке. Попробовал ещё раз — то же самое. И снова. Он то и дело пытался схватить короткий металлический рычажок, а он, сначала просто уклоняясь, а затем и вовсе начав извиваться, как змея, не позволял даже себя коснуться. В комнате резко потемнело, а голубое небо за окном вмиг стало серым. По стеклу крупными каплями заколотил дождь.       — Феликс, открой ты уже дверь!       Феликс резко проснулся, вскочив на кровати. Звук дождя не прекратился, став только отчётливее, как и чья-то повторяющаяся просьба впустить его в дом и громкий стук. Нехотя выпутавшись из одеяла, парень отправился в прихожую и, провернув замок, открыл квартиру. На пороге стоял промокший до нитки Чонин, обнимая себя от холода за плечи.       — Ты чё тут делаешь? — испуганно спросил Феликс, тут же растеряв остатки сна.       — Я пришёл к тебе с приветом, — сказал Чонин, улыбаясь. — Ты же сам меня позвал.       Феликс кивнул, впуская его в дом, а сам пытался припомнить, когда это он его звал.       — Твои родители не дома? — Чонин осматривал квартиру, будучи здесь максимум второй раз в жизни.       — Пока нет, — ответил Феликс. — Давай я принесу тебе полотенце, — спохватился он только через несколько секунд залипания на мокрые волосы и одежду незваного гостя и убежал в ванную.       Чонин, в свою очередь, медленно прошёл следом, продолжая заглядывать по пути в каждую комнату. Когда он повернул голову, чтобы рассмотреть комнату Феликса, тот накинул ему на голову пушистое махровое полотенце.       — Что-то я не помню, чтобы я тебя звал, — проснулся, наконец, Феликс.       — Ты говорил, что если мне понадобится помощь с уроками, я могу обращаться, — улыбнулся Чонин. — Ты не отвечал на звонки, и я решил прийти.       — Не отвечал... Что?!       Феликс поспешил в комнату, чтобы проверить телефон, но не успел — Чонин схватил его за руку и развернул к себе. В его глазах читалось что-то совершенно непонятное. Они стояли так несколько секунд, после чего Чонин подался вперёд, припадая губами к губам Феликса. Феликс опустил плечи, позволяя Чонину делать всё, что ему вздумается. Он всегда так поступал, когда Чонин настаивал — просто не сопротивлялся. В конце концов, ему от этого ни горячо, ни холодно.       Чонин в то же время становился настойчивее, буквально прижимая Феликса к прохладной стене. Феликс осмелился своими ладонями взяться за плечи Чонина, мягко отстраняя.       — Ты пришёл, чтобы я помог тебе с геометрией? Тогда давай заниматься.       — Я по тебе соскучился, — тихо проговорил Чонин, легко проводя рукой по волосам Феликса.       Феликс шумно выдохнул, предпринимая новую попытку отстранить от себя Чонина, который буквально лип к нему, как магнит.       — Чонин... — он постарался придать строгости своей интонации. — Мои родители вернутся с минуту на минуту, так что, если ты соскучился, давай лучше...       — Ты в последнее время кажешься таким отстранённым, и совсем на меня не смотришь, — Чонин опустил голову и, наконец, сам отошёл на пару шагов.       — Прости... — только и смог ответить Феликс. — В последнее время... Очень много всего навалилось.       — Раньше когда много наваливалось, ты всегда приходил ко мне.       Феликс замялся, не находя, что ответить, но Чонин продолжил:       — Ты со мной разговариваешь только когда никто не видит, почему? На переменах в школе, после уроков, на улице — где угодно. Ты проводишь время с кем угодно, кроме меня. Тебе так стыдно, что мы знакомы? Почему Хан Джисону можно с тобой дружить, а мне — нет?       Феликс молчал, всматриваясь в глаза Чонина, блестящие и какие-то бездонные. Он был абсолютно прав. Джисону можно, потому что он — друг. Он в хороших отношениях с учителями, но, что более важно, он — просто Джисон. А Чонин, он...       — Потому что ты ведёшь себя так, будто мы совсем не друзья.       — Феликс, пойдём присядем, — сказал Чонин, словно вернулся откуда-то из прострации.       Феликс кивнул, уводя его за дверь в свою комнату. Когда они забрались на кровать, которую Феликс даже не попытался заправить, Чонин снова как будто снова выпал из реальности, вглядываясь в собственные коленки и большие пальцы рук. Казалось, будто его что-то жутко терзает изнутри, но он не говорил ни слова.       — Чонин, — позвал Феликс обеспокоенно.       Чонин тут же поднял на него глаза. В них на сей раз вместо бликов мерцали настоящие огненные вспышки. Всё его тело было напряжено, но он как будто старался этого не замечать, опять приблизился, не спрашивая разрешения, и поцеловал.       Они, конечно, целовались и до этого, но раньше это было как-то более мягко и ненастойчиво, а сейчас Чонин размашисто проходился языком по губам, прикусывал, а его руки в какой-то момент стали смело блуждать под растянутой домашней футболкой. А ещё Чонин периодически отрывался, чтобы расцеловать шею, чего раньше не делал никогда. Феликс опомнился лишь когда футболка уже была задрана по грудь, а спина, несмотря на тепло в комнате, неумолимо покрывалась мурашками.       — Чонин, что ты делаешь...? — спросил Феликс, не особо надеясь, что тот ответит.       Его руки скользили по коже, словно делали это уже тысячи раз, завалив на спину, сжимали бёдра, чтобы Феликс не двигался, пока его живот и грудь покрывают десятками влажных поцелуев. А глаза у него теперь были какие-то чужие, словно бы он видел его в первый раз. Взгляд — горящий — совершенно несвойственный спокойному и покладистому Чонину.       — Тебе не нравится? — сказал он в самое ухо, обжигая горячим дыханием.       Феликса же хватило только на тихий и неуверенный вдох и слабое мотание головой. Хотелось отказаться, попросить его остановиться, но что-то сдавливало волю и заставляло тупо соглашаться, поддаваясь каждому движению парня, что уже склонился над ним, продолжая что-то шептать неслышно на ухо, мазать по мочке и шее мокрыми губами, отчего Феликса одолевали доселе неведомые ему чувства, а и без того нагретый воздух в комнате, казалось, стал горячее вдвое.       Чонин как будто чувствовал его слабость, касался вроде бы невинно, но при этом до неприличия приятно, аккуратно проводил пальцами по ключицам и груди, вызывая каждым выдохом в шею табун мурашек.       — Хватит, я не хочу, — собравшись, проскулил Феликс буквально сквозь губы Чонина, непрестанно целующие его.       — Неужели? — заулыбавшись, ответил тот. — По тебе не скажешь.       В этот момент они услышали звонкий и отчётливый звук из прихожей. Один поворот ключа, второй... Феликс с силой оттолкнул от себя Чонина, бегая безумным взглядом.       — Ёнбок, ты дома? — позвала мама, оказавшись на пороге.       — Да, мам, я дома! — крикнул Феликс, выскакивая в коридор. Его пальцы мелко подрагивали, и он напряжённо собрал их в замок.       Следом за матерью Феликса в квартиру вошёл отец и Чан. Ну просто встреча семьи и друзей. Госпожа Ли, заметив чужую обувь в коридоре, вопросительно взглянула на сына.       — У тебя кто-то в гостях?       — Да, одноклассник пришёл, чтобы поделать уроки...       Феликс не успел добавить что-то ещё, потому что Чонин вылетел пулей из комнаты, едва не снося его плечом.       — Мы уже закончили, — бросил он, обуваясь. — Я пошёл домой. Спасибо за гостеприимство.       И исчез так же внезапно, как пришёл.