Поближе

      — Джисона не отдам! Только не тебе, деда кусок!       — Сам ты деда кусок, мне 25!!       — Фу, старый пердун!!!       Минхо замахнулся кулаком, словно грозясь ударить, но Феликсу было абсолютно всё равно — он сидел, упёршись взглядом в оппонента снизу вверх, и при каждом своём новом возмущении громко ударял вилкой по старому деревянному столику, готовому рассыпаться в щепки от такого напора, и если быть до конца честным, Минхо искренне за него переживал. Поэтому вместо того, чтобы продолжить пререкания, он просто вырвал у Феликса из рук несчастный столовый прибор. Он не стал сопротивляться, но громко фыркнул:       — Чё я вообще сюда пришёл? Только настроение испортилось.       — Вот и у меня вопрос, чего ты пришёл, — Минхо плюхнулся на соседний стул, не вызывая у гостя никакой ответной реакции.       Феликс откровенно лгал насчёт испорченного настроения, и Минхо это знал, потому что явился он сюда уже какой-то хмурый, утром в будний день, увидел администратора заведения, и его лицо приняло такое выражение, словно его сейчас же стошнит. Вообще-то кафе, к слову, сегодня было закрыто, потому что Минхо ждал дезинсекторов, но, будучи добрейшей души человеком, разрешил Феликсу (которого в глаза видит без малого второй раз в жизни) доесть остатки замороженных чизкейков из морозилки — и вот благодарность. Слово за слово он узнал об их с Джисоном планах на выходные и как с цепи сорвался, а теперь сидит и нервно трясёт ногой под столом.       — Кофе будешь?       — С тараканами? Нет, спасибо.       — Без тараканов.       — Ты в курсе, что они обычно живут прямо в таких вот кофемашинах? — он ткнул пальцем за спину собеседнику, но тот поленился оборачиваться, — сдай её в специальную службу, и никаких тараканов не будет.       — Первый раз слышу про тараканов в кофемашине, — честно сказал Минхо.       — Расширяй кругозор, — закатил глаза Феликс.       Стрёмные бабушкины часы показывали уже десять утра, но Феликс собирался просидеть тут, беседуя с Минхо о тараканах, кофе или погоде за окном, до победного, а точнее — пока не выгонят. На самом деле, он и сам не понял, как и зачем сюда пришёл. Собирался вроде в школу, опаздывал, конечно, но шагал точно к остановке, а пришёл в кафе: ну чем не чудо? Либо же тайна заключалась в том, что в кафе ему было находиться неприятно, но где-либо ещё — тошно. Дом насквозь пропитался событиями прошедшего вечера, о которых не хотелось думать, школа была наполнена ощущением присутствия Чонина, о котором не хотелось вспоминать, а улица наполнена влажностью и запахом мокрых газонов, который напоминал и вечер, и Чонина. А вот в кафе пахло только пылью и застоявшимися кофейными зёрнами. Атмосфера там царила запустелая и ни к чему не принуждающая, прямо как сам Минхо. Удивительно, что несмотря на вспыльчивость и выходки Феликса, он не злился. Раздражался возможно, но совсем не злился, не давил и не гнал взашей. Не пытался ничего выведать, но поддерживал диалог и отвечал честно и прямо на любой вопрос, и Феликс невольно заметил, что эта простота уж слишком подходит атмосфере старой пыльной забегаловки с тараканами и застоявшимися кофейными зёрнами. Беседа с Минхо была одновременно скучной и увлекающей, как бесконечная лента в Инстаграме — её он обычно тоже листает до победного, пока не сядет телефон.       Когда стрелки на часах стали близиться к двум часам дня, а Феликс опустошил морозилку полностью, ко входу подъехала машина, и из неё вышло несколько мужчин. Один из них сразу же закурил, а двое других направились точно в кафе, сразу же здороваясь с Минхо. Ну вот Феликса и выгоняют.       — Окей, на сколько я наел? — спросил он, поднимаясь и прикидывая, есть ли у него вообще с собой деньги, но Минхо только покачал головой.       — У меня всё равно одна просрочка, да кофе с тараканами. Забей и топай домой.       Феликс поблагодарил "за гостеприимство" и ушёл. Нет, не домой, а куда ноги понесут: вдруг они принесут его туда, куда ему надо.       К вечеру от вчерашней грозы не осталось практически никакого напоминания, кроме редких ещё не до конца подсохших луж. Небо прояснилось. Феликс шёл уже неизвестно сколько часов просто прямо и практически не узнавал местность вокруг. Телефон благополучно разрядился ещё днём, но его это не особо волновало: в крайнем случае родители его, наверное, потеряют, и тогда его без труда отыщет полиция. Часиков через двадцать.       Когда солнце почти уже село, Феликс был полностью дезориентирован. Его руки и ноги искусали комары, и укусы неприятно зудили, заставляя периодически останавливаться, чтобы почесать коленку или лодыжку. Он поймал себя на том, что, кажется, ходит кругами между одними и теми же обшарпанными многоэтажками. Одинокая остановка поманила его электрическим светом, приглашая подождать автобус, который с неопределённой вероятностью подвезёт его до более-менее знакомого района. И автобус действительно приезжает. Почти пустой, открывает двери, и Феликс, порывшись в сумке, находит там свой проездной и садится на самое дальнее сидение рядом с окном. С противоположной стороны у другого окна сидит девушка, уткнувшаяся в свой телефон, и Феликс невольно на неё залипает. У неё длинные выкрашенные в рыжий волосы, белая кожа, от неё пахнет какими-то сладкими цветочными духами, а личико у неё прямо как у супермодели. Феликсу кажется, что в каком-то полупустом автобусе неизвестного маршрута он случайно встретил айдола. Она, заметив настойчивый взгляд, отрывается от экрана телефона, смотрит на Феликса, щурится и через долгих десять секунд выдаёт короткое: «О... — затем она медлит ещё с минуту, позволяя белому свету уличных фонарей несколько раз озарить её чёрные кошачьи глаза, чтобы в них можно было разглядеть красно-рыжий подтон, такой же, как её волосы, и добавляет: — Мы знакомы?»       Феликса как будто парализует, и взгляд этой девушки, её пронзительный взгляд больших раскосых глаз он, готов поклясться, уже где-то видел. Он слабо мотает головой и, понимая, что пялится на неё уже довольно долго и неотрывно с чуть приоткрым ртом, резко отворачивается, делая вид, что что-то интересное увидел в своём окне. Девушка в другом конце автобуса хмыкает, и в отражении Феликс видит, как она снова утыкается в свой телефон.       Вдвоём они проезжают чуть больше пяти остановок, и когда автобус подъезжает к следующей, она убирает свой телефон в сумку, затем поднимается и направляется к выходу. Феликс смотрит ей в спину около секунды, следит за тем, как она спускается по ступенькам и, стоит ей сделать пару шагов от автобуса, подрывается и выскакивает за ней. Девушка делает вид, что не замечает, идёт вдоль улицы, а он — следом. Они переходят через дорогу и добираются до другой остановки. Незнакомка смотрит на Феликса подозрительно, видимо, оценивая риски. Феликс не собирается перед ней оправдываться или первым начинать диалог, и она тоже ничего не говорит. Они пропускают следущий автобус и садятся на тот, что приезжает после него. Спустя ещё восемь или девять остановок они одновременно выходят. Попутчица, судя по смятению на её красивом лице, совершенно не обрадована такому раскладу. Она кладёт руку в карман, что-то там нащупывает, разворачивается и размеренным шагом уходит куда-то в сторону тёмных дворов. Феликс провожает её глазами, но дальше преследовать не собирается. Он осматривает местность, что-то про себя подмечает, а потом, пройдя в другой конец улицы, выходит к киоску с мороженым. Он давно закрыт, сокрытый тенью ночной улицы. Отсюда пятнадцать или двадцать минут пешком до детского сада, тридцать пять минут пешком до школы, а от школы на последнем автобусе (на который Феликс чудом успел, заметив, что тот вот-вот уедет) десять минут до дома. «Что же, Хёнджин, — думает про себя Феликс. — Передавай сестре спасибо, что провела до дома».       На входе в квартиру Феликс сразу же заметил собранный чемодан. С кухни доносились голоса родителей и Чана.       — Ёнбок, а мы уж гадаем, когда вернёшься?! Телефон почему не заряжаешь? Мы тут все волнуемся! — сразу же запричитала госпожа Ли.       Её муж издал что-то вроде: «Гм-м», — в знак подтверждения её слов.       — Ты где пропадал, малой? — весело спросил Чан, обернувшись к двери.       — Да так... — это, если что, и был ответ, и он в целом всех устраивал.       На столе были выложены тарелки с ароматной курицей и множеством закусок. Феликс пододвинул стул и сразу принялся накладывать еду в оперативно поставленную перед ним чистую тарелку. У Феликса вид был наверняка чуть потрёпанный, и сам он был потный и жутко голодный, но никто, кажется, не обратил на это особого внимания.       — Я нашёл наконец квартиру. Далековато, правда, отсюда, но это же ничего? — Чан улыбался, но Феликса эти новости как-то совсем не радовали. — Всё равно будем часто видеться. В общем, я завтра уже съезжаю, так что не скучай. — И он потрепал Феликса по макушке.       После ужина Феликс решил всё же зарядить телефон. На заляпанном экране он обнаружил одно пропущенное от мамы, одно от папы и семнадцать сообщений от Джисона, из которых стало понятно, что он недоволен прогулами Феликса, а ещё Чонин сегодня тоже не пришёл. Неудивительно.       Феликс убрал телефон подальше, выключил настольную лампу — единственный источник освещения в комнате и плюхнулся на мягкую постель. За свою продолжительную прогулку он должен был многое обдумать и что-нибудь для себя решить, но он ничего не придумал и ничего не решил. Внутри он чувствовал только странное распирающее чувство пустоты, а в голове — сплошной вакуум, и больше ничего. Сон, как ни странно, тоже не шёл, поэтому Феликс выбрал просто лежать и пялиться в одну точку, периодически почёсывая комариные укусы. Пролежав так час или два, он, наконец, прикрыл глаза и погрузился в дрёму.

•••

      Утро в доме семьи Ли выдалось суетливым и шумным: провожали Чана в его новую квартиру. Вот так неожиданно выбранную без участия Феликса, не в самом удобном районе, но зато свою. Отец Феликса помог перевезти два неподъёмных чемоданища с «самым нужным», потом они всем семейством поехали в магазин, чтобы докупить недостающую мебель и кое-какие вещи для дома. Феликс увязался тоже, и ему разрешили. Точнее, госпожа Ли почти расплакалась от счастья, узнав что единственный сын впервые за, наверное, последние года три захотел провести время с семьёй и по своей воле с ними куда-то едет.       Но вот Феликс был не в настроении. Он плёлся хвостиком за родителями, безучастно блуждая глазами по высоким стеллажам, без особой цели хватал с них какие-то вещи, а потом оставлял на месте. Со вчерашнего дня всё вокруг казалось каким-то нереальным, чужим и подёрнутым видимой только Феликсу мутной пеленой, в которой Феликс путался, как ёжик в тумане. И, как будто в попытках ухватиться хоть за что-то, раз за разом перебирал тарелки, подсвечники и подставки под горячее, аккуратно расставленные на магазинных полках, ощупывал их как бы со знанием дела и клал обратно. И так десятки раз подряд, пока никто не обращает на него никакого внимания, только Чан иногда поглядывает на него и хмурится. Но ничего не говорит.       Ему вспомнилась незнакомка в автобусе, такая вся нереальная и загадочная, она за, максимум, минуту их зрительного контакта закралась Феликсу в самую душу и оказалась единственным обстоятельством, встряхнувшим его в тот вечер. Без неё он, наверное, уехал бы на том автобусе вообще куда-нибудь за город, и его действительно пришлось бы искать полиции. Он раз за разом прокручивал в голове свой путь домой, пытаясь угадать, какой такой голос свыше указал ему на родство этой девушки с Хёнджином, не считая удивительно похожего взгляда. Когда Чан в очередной раз обернулся, чтобы хмуро понаблюдать за состоянием Феликса, тот, кажется, впервые за последние три дня решил начать с ним диалог.       — А помнишь ты мне сказал, что в первый день в Сеуле остановился у подруги?       Чан чуть заметно удивился, но затем улыбнулся, ответив:       — Помню, а что?       — Расскажи о ней? Ты ни разу не рассказывал, как вы вообще познакомились, когда...       — Кхм, — Чан задумался над ответом, растирая шею рукой. — Ну, познакомились мы в интернете на форуме, она мне... В общем, она ответила на мой вопрос, мы разговорились, я узнал, что она живёт здесь...       — А что за форум? — поспешил уточнить Феликс.       — А, да я и сам уже не помню, слушай, давай потом об этом поговорим?       После этого Чан, без преувеличения, сбежал к господину Ли, тут же начиная обсуждать с ним что-то касаемо квартиры. Сказать, что история получилась мутной — ничего не сказать, и Феликс сразу же вспомнил, как сам совсем недавно похожим образом уклонялся от вопросов о Хёнджине. Где познакомились? Да так, на улице пересеклись. О чём говорили? Да о том о сём. С этой семейкой — Феликс уже не сомневался — иначе не получается. Припоминая, о чём в самом деле они с Хёнджином говорили, встретившись второй раз в жизни, Феликс ощутил самый настоящий холодок по спине. В каких-то смутных сомнениях он взял свой телефон и нашёл контакт Джисона.

Феликс Привет, занят?

Джисон Немного Джисон Что случилось?

Феликс Минхо сейчас с тобой?

Джисон 👀 Джисон Откуда ты знаешь?

Феликс Птичка напела Скинь мне его страницу

Джисон Зачем тебе?

Феликс В полиции спрашивают

      Спустя где-то минуту приходит ответ Джисон Феликс, это Минхо, что ты хотел?

Феликс Надо спросить у тебя кое-что, но чтобы Джисон не узнал

      Проходит ещё мучительных десять минут, и за это время они успевают выйти из магазина и дойти до машины. На телефон Феликса поступает звонок с неизвестного номера. Он берёт трубку и чуть отходит от остальных, пока те возятся с багажником, расчищая в нём место для покупок.       — Привет, что-то срочное? — раздаётся знакомый голос по ту сторону трубки.       — Ну... Я хотел спросить, Хёнджин спрашивал у тебя моё имя?       На пару секунд повисает тишина.       — Нет, с чего бы.       — Точно? Он просто говорил, что узнал от тебя, как меня зовут.       — Я узнал твоё имя буквально неделю назад от Джисона, Феликс.       — Понятно, спасибо, — Феликс положил трубку.