Дорогой учитель Ким

Юнги глянул на часы на запястье, вытащил пачку сигарет и принялся вертеть её в руках. Как-то нервно ему было. Сразу по нескольким причинам. Во-первых, если Тэ узнает, что он тут был, то сразу же начнёт скандалить: «Я же просил, хён! Как ты мог?! Почему не можешь контролировать свои гормоны?! Тебе что, пятнадцать?». Все эти претензии и обвинения звучали в голове Юнги голосом Тэхёна, сердитым, но не злым. Скорее, разочарованным. А разочаровывать его не хотелось, потому Юнги и не сказал, что поедет сюда. А во-вторых… как-то ему самому было не по себе от того, что он шпионит за почти незнакомым омегой. Это смахивало на извращение. Только Мин Юнги совсем не сразу решился поехать к школе и высматривать в толпе светловолосого омегу. Сперва он дал сам себе слово, что сдержит обещание, данное Тэхёну, и не станет проявлять никакого интереса к Чимину. Но потом это обещание забрал. Просто… странное ощущение возникало внутри, когда он вспоминал полностью равнодушное к нему лицо. Такое… забытое. Словно бы они когда-то уже встречались, и помнят друг друга с тех пор. Странно, незнакомо и слегка напрягающе. Объяснить сложно. Особенно, когда сам не знаешь, что именно чувствуешь. Оттого Юнги и не решился рассказать Тэ, что всё-таки поехал. Решил сперва разобраться, что к чему. Чимин вышел за ворота школы, но тут же направился к припаркованной неподалёку машине. Юнги поставил на байк шлем и пристально уставился на хорошенькую фигуру, одетую в пальто и ботинки на шнурках. Такие омеги Юнги нравились всегда — не вульгарные, без претензий, спокойные и стильные. Нравились в основному потому, что если они соглашались на одноразовые романы, то хорошо осознавали, что это лишь игра, и большего не требовали. Бывало, конечно, что Юнги промахивался, и получалось неприятно, но это не такие уж частые случаи. Но с Чимином всё ощущалось иначе. Завалить и выебать как-то… ну совсем не подходило. Вот совсем. И, положа руку на сердце, стоило отметить, что и сам Мин Юнги не очень хорошо понимал — а что подходило то? Зачем он тут? Что хочет от этого парня? Из машины выбрался высокий парень, наклонился, поцеловал Чимина куда-то в висок, сдув волосы с его лица, и они о чём-то неспешно заговорили. Юнги наблюдал с другой стороны дороги, сунув в рот сигарету, но позабыв её прикурить. Сперва двое спокойно говорили, но через минуту Чимин уже нервно вертел блондинистой башкой, что-то резко отвечал, а когда его приятель дотронулся до него, положив ладонь на плечо, сбросил её, гневно крикнув: «Потаскуха!». Это «потаскуха» отчётливо донеслось даже до Юнги, и тот вытаращил глаза. Стало до ужаса интересно, что же это там такое у них происходит, что они собачатся прямо у школьных ворот. Да ещё так откровенно. Какое-то ещё время разговор продолжался уже в более спокойных тонах, после чего Чимин, обречённо махнув рукой, зашагал вдоль по улице в сторону перехода. Юнги знал, куда он пойдёт, потому бросил так и не прикуренную сигарету на дорогу, надел шлем и прыгнул на байк. Пак Чимин направлялся по влажной от накрапывающего дождя дорожке в сторону садика. Забрать Джини, чтобы отвезти его к родителям Тэ. На сердце противной тяжестью осел минувший разговор. Разговор, которого Чимин избегал ни один день, не желая впадать в бешенство из-за произошедшего накануне. Ему и раньше попадались проходимцы и в целом довольно неприятные на поверку альфы, но ещё ни один из них ему не нравился достаточно сильно, чтобы после расстраиваться и даже, прости господи, закатывать скандалы. А этот нравился. И сперва… он даже решился простить эту измену. Ну… наверное… бывает такое. Но по ходу разговора, распаляясь, он всё отчётливее осознавал — то, что он простит сейчас, в будущем разожжёт внутри него огонь ненависти. К этому человеку, к самому себе. А этого не хотелось. — Всё, хватит… — бубнил сам себе под нос Чимин, сжимая в кармане телефон. — Перерыв. Даже если самый прекрасный айдол мне предложит руку и сердце, скажу нет. Короткий, но эмоциональный разговор неплохо так вымотал ему нервы, и, заметив — совершенно случайно — блестящий каплями дождя байк, а на нём — Мин Юнги — закатил глаза, вздыхая и устало опуская руки. — Чего надо? — вместо приветствия тихо бросил Чимин. — Выглядишь воспитанным, а на самом деле гадёныш, да? Чимин выпучил глаза. Бесспорно — лучшая защита, это нападение. Юнги рассмеялся, оценивая его реакцию. — Да не бойся, я тебя не преследую. — Вот как? Ну тогда я пошёл. — Чимин пожал плечами, стараясь не дать ещё не улёгшейся окончательно взвинченности новый повод для буйства. — Подожди. — Юнги догнал его, не выпуская из рук шлем. — Хочешь, подвезу? — Спятил? Куда я по-твоему на байк с ребёнком? — Он недовольно фыркнул в ответ. Возле самого входа в сад Юнги остановился, но обратно уходить не собирался. Он хорошо знал, что будет, когда Чимин выйдет с Джини. Тот просто до истерического визга обожал чёрный, блестящий байк Юнги. Впрочем, Чимин об этом догадался, глядя на умиротворённое лицо, порой одаривающее его спокойной улыбкой. «Подлизушник» — подумал про себя Чимин. Юнги широко заулыбался, когда ребёнок, ожидаемо, завидев издалека Юнги и его шлем в руках, понёсся вперёд, со всей дури влетев к нему в объятия. — Хён, ты приехал меня покатать? Иногда, втайне от Тэ, Юнги сажал Джина впереди, так, чтобы чувствовать его своим телом, и медленно катал по округе, слушая, как тот пищит от восторга. Это был их секрет. Орать Тэ бы не стал, но расстроенно взглянул бы на Юнги так, что захотелось бы под землю провалиться. Иногда это он умел. Юнги присел на корточки и тихо шепнул Джину на ушко: — Если только ты уговоришь доброго дядю оставить это в тайне. А я тебе потом мороженое куплю. Джини резко обернулся к Чимину и честными глазами уставился ему в лицо. При всей своей любви к Тэ, маленький Тэджин совершенно не был на него похож. Да, он тоже рос спокойным и где-то даже немного меланхоличным, но ещё он был очень упёртым, своенравным и хорошо понимал, где нужно улыбаться, а где плакать, чтобы получить то, что хочешь. Одним словом — мелкий манипулятор. Видимо, оттого они с Юнги и подружились. — Можешь прокатиться один раз, — без боя сдался Чимин. Он бросал на Юнги внимательные взгляды, хорошо понимая, для чего тот сюда заявился. И ему совсем не хотелось сейчас никаких взаимодействий, подразумевающих любого плана отношения между омегой и альфой. Лишь бы всё это закончилось наконец, он отвёз мелкого к родителям Тэ, и Чимин мог бы залезть в ванну и ментально покинуть этот уродский мир, где альфы изменяют омегам просто потому, что они альфы и «им можно», а по мнению некоторых — нужно. Почему-то Чимину везло именно на таких. Вокруг него знакомые строили вполне адекватные отношения, и встречались даже счастливые истинные, а вот ему попадались именно такие паскудники. Чимин был расстроен. Зато Джини был счастлив до безобразия. И Чимин невольно улыбнулся, наблюдая, как Юнги сажает малыша перед собой на сидение, прижимая его так, чтобы не уронить. Ехал он очень медленно, постоянно останавливаясь, чтобы посмотреть, идёт ли за ними Чимин. Тот шагал по тротуару не торопясь, но Юнги старался не пропадать из поля его зрения. Жутко хотелось завоевать его внимание, но Юнги не совсем понимал, что именно хочет от этого парня. Обычной похоти в его отношении он совсем не чувствовал, но и серьёзного ничего Юнги не искал. Поэтому он был немного растерян, хотя блондин ему определённо нравился. Очень нравился. — Я не буду тебя преследовать или напрягать, не волнуйся, — примирительно улыбнулся Юнги, снимая Джини с мотоцикла. Чимин в ответ молча пожал плечами. Он устал, и Юнги внезапно это заметил. — Хочешь выпить? Без всякого такого. — Он замахал руками, заметив готовность Чимина гневно возмутиться. — Просто поедим и выпьем. Клянусь. Чимин осмотрел его пристальным взглядом с ног до головы и ухватил за маленькую ручку Джина. — Я позвоню. — О… ну… ладно… — уже ему вдогонку тихо пробормотал Юнги. — Это… свидание? Он и сам не понял, как позвал на свидание совсем незнакомого парня. То есть… он ведь обещал Тэ, что не станет вести себя, как обычно… и самое странное, что, вроде как, ему и не хотелось вести себя, как обычно — как потаскун. Хотя отрицать он не мог, этого он омегу бы хотел в своей постели. Просто было как-то не по себе… и даже немного страшно. — Свидание? — Чимин обернулся через плечо и, внезапно, совершенно искренне улыбнулся. — В Хэллоуин это может быть только ритуал. Юнги немного нервно усмехнулся, но Чимин уже на это не обратил никакого внимания, развернулся и зашагал по дорожке, сжимая в руке маленькую ладошку. Удаляющиеся силуэты вновь показались Юнги приятно-знакомыми. Наверное, это немного напомнило ему о своей собственной семье, от которой остался лишь один больной отец, которому врачи не прочили долгой жизни, и который уже и не узнавал Юнги, когда тот приходил. А Чимин и его мягкий образ волновал те глубины души, куда обычно не забирались похоть и разврат. Оттого и сейчас, наблюдая, как тот ведёт за руку ребёнка, внутри что-то приятно ёкнуло, как будто маленький тумблер щёлкнул. Конечно, это внезапное ощущение Юнги от себя тут же отогнал. Не время, не место, и… не тот омега. Если Юнги обманывается и всё обернётся очередной катастрофой, то он сделает больно не только себе и Чимину, но и впрямь огорчит Тэ. А он очень любит Тэ. — Хэллоуин… — задумчиво протянул Юнги, забираясь на байк. — Я люблю Хэллоуин. Ни на какое свидание Пак Чимин идти не собирался. Он, конечно, обманывался с альфами частенько, и не сказал бы, что хорошо разбирается в людях, но у этого парня на лбу написано — проблемный. Поэтому, передав с чистой совестью Джини в заботливые руки бабушки и дедушки, он отправился домой — залечь в тёплую ванну с бокальчиком-другим сухого винишка и каким-нибудь смазливым сериальчиком. Вечер, какого у Чимини не случалось уже давно, ведь весь отпуск он потратил на поиск новой квартиры. О чём не сказал даже Тэ. Сперва не хотел торопиться, а потом Тэ попал в больницу и стало не к месту обсуждать собственные трудности. — Бедный Тэ, — себе под нос пробубнил Чимин, бросая одежду прямо рядом с ванной. — Пережить такое… Интересно, кто этот тип… Псих, наверное, какой-нибудь. Он тихо рассуждал, погружаясь в тёплую, мягкую воду, стараясь растворить в ней стресс и хоть немного успокоить нервы. Мысли текли плавно, постепенно переходя от напавшего на Тэ безумца, к безумцу собственному, с которым решился расстаться «окончательно и бесповоротно» и на этот раз «совершенно точно». — Козлина… — шепнул тихонько Чимин и незаметно для самого себя погрузился в мутный полусон, в котором витали призрачные образы счастливых отношений, опыта которых у Чимина не набралось бы и на половину нормального омеги. Ему снилось что-то приятное, совершенно не связанное с реальностью. Умиротворяющее и спокойное. Проснулся он оттого, что внезапно ощутил, как в ноздри заливается вода. Резко выпрямившись, Чимин сердито выругался сам на себя, и как раз в этот момент в дверь позвонили. Вяло выползая из ванны и накидывая на бёдра полотенце, он и не сомневался, что это конечно же он. Джун так просто не отвалит. Ни за что. Его кинули и он не может с этим смириться, Чимин это предполагал, но не думал, что он заявится так скоро. — Ну что? — раздражённо выпалил он, распахивая дверь, и тут же осёкся. Да, его ожидания оправдались, но только наполовину.

💕💕💕

Размышляя за третьей чашкой сладкого кофе о хорошеньком учителе Пак, Мин Юнги неосознанно (но и сознательно тоже) поглядывал на телефон. Тот должен был зазвонить, ведь Чимин так сказал. Но в глубине души Юнги знал, что он не позвонит, и сказал это лишь для того, чтобы от него отвалили. Должно было это бесить? Несомненно должно, время игр и дешёвых манипуляций они давно уже переросли. Но вот отчего-то не бесило, даже наоборот, заставляло приятно нервничать. Разделавшись со своим кофе, оказавшимся точно лишним, Юнги решительно поднялся и направился к своему байку. Он мог бы пойти к Тэ, попросить его (или умолять) дать номер Чимина, но это либо увенчалось бы сокрушительным провалом, либо, что ещё хуже, взбесило бы Тэ. Поэтому, усмехнувшись самому себе своей детской затее, Юнги отправился к школе. А вдруг выгорит? Долго ждать не пришлось. И если бы Юнги приехал чуть раньше, то пропустил бы Гуки. Тот выскочил из дверей школы, как пуля, едва только прозвенел звонок на урок. — Мелкий прогульщик, — усмехнулся Юнги, быстренько направляясь в его сторону. Он ловко поймал его за руку прямо за углом, за школьными воротами, и тот, дёрнувшись, инстинктивно едва не врезал ему по лицу. — Омо… — Чон опустил руку, растерянно уставившись на Юнги. — Ты чего пугаешь… — Поболтаем? — Юнги оттащил его в сторону, вытащил из кармана пачку сигарет и предложил одну Чону. Тот пожал плечами и молча взял. — Расскажешь мне о твоём учителе, и я буду перед тобой в долгу. Чонгук саркастично скривился и хмыкнул. — Ну ты даёшь, хён. За дурачка меня что ли держишь? Да и чего это, ты вроде бы друг учителя Ким. Разве нет? — Он шмыгнул носом, поёжился и сунул сигарету в рот. Юнги прищурил глаза, пристально наблюдая за его движениями. Он очень удивился, что Чон сразу подумал о Тэ. Во-первых, он знает, что они с Юнги и впрямь друзья, а во-вторых, учителей в школе тьма, почему бы речь должна идти именно о Тэ? — Слушай, — Юнги примирительно улыбнулся, — мы с Тэ и впрямь очень хорошие друзья. Уже давно. Поэтому я хотел попросить тебя мне помочь, чтобы невзначай его не расстроить. Окей? Что скажешь? Чонгук нахмурился. Именно в этот момент Юнги увидел в нём ребёнка. Увидел причину, по которой Тэ так серьёзно относился к своему вниманию, которое уделял этому парню. Не смотря на внешний вид и слегка колючие глаза, он всё ещё был ребёнком. И его по-детски серьёзная угрюмость выдавала его с головой. Юнги увидел это чётко и пообещал себе, что больше не станет доставать Тэ по этому поводу. — Пак-сонсенним?! — Гуки выпучил глаза, когда Юнги рассказал, о ком хотел бы спросить. — Хён, учитель Пак проклят, это знают даже ученики. — Он рассмеялся, выдыхая в воздух облачка сигаретного дыма, который тут же смешивался с влажным воздухом, наполненным крошечными капельками дождя. — Как понять? — Да ему с альфами не везёт так, будто кто-то на небесах вообще против, чтобы он был счастлив. Один из его бывших однажды ворвался прямо в класс и устроил погром. Бедняга Пак потом ещё неделю, наверное, пунцовый ходил и в глаза людям боялся смотреть. — Чонгук сокрушённо покачал головой, выражая искреннюю жалость к несчастному учителю. «Болтливый пацан…» — про себя порадовался Юнги, а вслух протянул: — Так вот он чего такой сердитый всегда… — Он тебе нравится? — Чон хихикнул, кутаясь в ворот куртки. — Чего это ты со мной такой деловой, на «ты»? — Юнги нарочито гневно стрельнул в его сторону взглядом, на что Чон только плечами пожал. — А что ты мне сделаешь за это? — Вот паршивец… — Юнги вздохнул и улыбнулся. — Да, он мне нравится. Но ты должен об этом молчать. Окей? — Окей, — тихо согласился Чон. — И что ты за это хочешь? Чонгук задумчиво изогнул бровь, раздумывая над его словами, и покусал губу. — Ну, хён… Давай свой номер, а там, когда время придёт, я у тебя что-нибудь попрошу. — Глядя, как Юнги записывает свой номер Чону в телефон, он мечтательно добавил: — Может, твой байк, или ещё что… — Уйщ! — Юнги понарошку замахнулся на него, и Чон засмеялся. Засмеялся очень искренне, чисто. Ещё не испорченный настоящими жизненными горестями парень, но уже успевший повидать разочарования. Он взрослый, но ещё ребёнок, и это противоречие очень бросалось в глаза. «Приятный и немного несчастный парень. Это в его глазах читается. Поэтому что ли Тэ к нему так неравнодушен, жалеет его?» Мин Юнги добыл адрес Чимина, но он совсем не собирался тревожить его. Хотел лишь использовать это в свою пользу, лишний раз столкнуться с ним где-то неподалёку, чутка посталкерить, подмечая, что тому нравится, а что не нравится. Наверное… втереться к нему в доверие. Так он хотел поступить, но, подкатив к самому его дому, заметил знакомую фигуру. Узнал он этого парня издалека. Его образ хорошо ему запомнился — альфа, внешне идеально подходящий такому утончённому парню, как Чимин. В отличии от самого Юнги, который выглядел, как персонаж манхвы о байкерах. — Вот чёрт. Какого хрена? Что он тут позабыл, он же был послан… — Юнги горестно нахмурился, но тут же в голову ему пришла дурная идея и он расцвёл. Нацепив на голову шлем, он вскочил в подъезд следом за стройным парнем, одетым в дорогое, светлое пальто. Тот держал в руках бумажный стаканчик с кофе и букет роз. Не большой и не маленький, ровно такой, чтобы показать, что ему жаль, но он не подлизывается, а искренен. «Неплохо» — пронеслось у Юнги в голове, пока он рассматривал цветы, стоя в лифте чуть позади парня и иногда ударяясь шлемом о стену. Не пришлось даже напрягаться, он просто вышел на этаже следом за забаненным изменщиком. В чём, кстати, Юнги не сомневался, ибо сам таким являлся и хорошо заметил в этом парне знакомую неискренность. Тот остановился у двери Чимина и, ощущая за спиной, что Юнги стоит и смотрит, нервно обернулся. — Тебе чего? — Ничего, — отозвался Юнги и глухо усмехнулся в шлем. — Ты к кому? — огрызнулся тот в ответ. Юнги подивился его выражению лица и сердитому блеску в глазах. Сразу видно, припадочный ревнивец. Он не волнуется, а бесится. — А ты? — Юнги не сдавался и его это даже начало забавлять. Зато собеседник всем своим видом давал понять, что сейчас психанёт. И тем сильнее заводился, что не мог взглянуть Юнги в лицо — шлем не позволял, и этот вид даже слегка пугал. Парень в кожаной куртке, рваной майке, мотоциклетном шлеме и перчатках, стоя за спиной, совсем не способствовал расслаблению. — Звони в дверь, — поторопил Юнги. — Отвали, кто бы ты там ни был, иначе я копов вызову. — И что ты им скажешь? — Заметив намерение своего нового приятеля продолжать перепалку, Юнги махнул рукой и бросив короткое «ой, блять», сам позвонил в дверь. Он пока ещё не знал, что скажет и не знал, чего хочет дальше. Но точно знал, что хочет увидеть Чимина. Стал едва ли не одержим этой идеей. И знатно охренел, когда тот открыл дверь, стоя в полотенце. Ещё влажная кожа слегка мерцала в ярком подъездном освещении, и маленькие, светлые пряди волос прилипли ко лбу и вискам. Дверь Чимин открыл сердитым, но вся серьёзность испарилась, как только позади знакомой фигуры в кашемировом пальто, он заметил человека в чёрном. — Это… что ещё такое? — тихо спросил он, неловко поправляя полотенце, которое предательски норовило сползти. Высокий альфа в пальто снова обернулся на Юнги, но тот стоял спокойно, а в чёрном, зеркальном стекле его шлема отражалось шокированное лицо Чимина. Юнги молчал, он понял, что Чимин его узнал, и ему было интересно, что тот будет делать. — Чимини, не горячись. Давай поговорим? Наедине… Можно войду? Почему-то, Чимин сам не знал почему, он вопросительно взглянул на чёрный шлем, и тот отрицательно, медленно покачал головой. Внутри улыбался Юнги. — Нельзя. — Чимин загородил собой дверной проём и слегка прикрыл дверь. — Не о чем говорить. А ты чего притащился? — обратился он уже к Юнги. Тот наконец стянул шлем, встряхнул головой, поправляя слегка спутанные волосы, и широко улыбнулся. Боялся показаться неискренним, но понял, что по его лицу заметно, что он и впрямь рад сейчас тут быть. Даже если Чимин его выгонит. — Ты не позвонил. Я ни на чём не настаиваю, приехал просто поболтать, а тут этот парень. — Юнги кивнул на цветы в руках альфы. — Тебе цветы привезли, а у меня ничего нет. — Он развёл руками, но расстроенным не выглядел. И это чуть подкупило Чимина, но не расслабило. — Я… просто… боже, да дай ты это сюда! — Чимин вырвал из рук альфы букет и бросил рядом с собой на пуфик. — Вы оба! Спятили… Чего притащились? Он устало привалился к косяку, вздыхая и отводя взгляд. А его бывший (это, конечно, ещё не точно, Чимин пока немного сомневался, но сам себе в этом не признавался) принялся в голос возмущаться. — Кто это такой, Чимини?! Ты что же, с кем-то уже встречаешься? Это из-за него всё это на самом деле?! Выставляешь меня подонком, а по факту что?.. В его голосе звучало столько обиды, что Юнги стало противно. Этот парень не волнуется о том, что сделал, а беспокоится, что в некотором роде оказался сам использованным. И это, чёрт возьми, неприятно полоснуло по самолюбию — ведь он такой же. — Брось эти припадки. — Сам того не ожидая, Юнги толкнул его в плечо. Толкнул сердито и нервно, раздражённый его поведением и заодно самим собой. Он и не подумал о том, что перед ним всё-таки альфа. Каким бы подонком или мерзавцем он ни был, сейчас его инстинкт возьмёт верх. И тот ударил в ответ. Точно и больно, попал прямо в нос. Юнги выронил шлем, тот ударился об пол и с грохотом покатился вниз по ступенькам. Несколько капель крови брызнули в разные стороны, попали Чимину на лицо и грудь. Тот вздрогнул и, не понимая, что теперь делать, застыл на месте. Юнги не ожидал такого скоро ответа. Пошатнулся, но схватился рукой за перила. Он чувствовал, как кровь стекает по лицу и, капая на одежду, впитывается в ткань, расползаясь липкими пятнами. — Одежду испортил… — произнёс первое, что пришло в голову Юнги. Чимин, придя в себя, вытер с лица кровь тыльной стороной ладони, и на выдохе произнёс: — Вы надо мной издеваетесь? За каким хреном припёрлись?! Пошли вон отсюда, уходите и делайте друг с другом всё, что захотите… — Он медленно закипал, понимая, что его вечер, который он запланировал спокойным и тихим, превращается в катастрофу. — Чимини! — Джун схватил его за руки, стараясь заглянуть в глаза, и потянул к себе. — Не горячись! Посмотри на меня, я же пришёл… я скучаю. Пожалуйста, давай помиримся… Чимин хотел было что-то ответить, но услышал, как в комнате звонит забытый телефон. Он вырвал руки из уже привычных и тёплых пальцев, с сомнением бросая взгляды на парней, и скрылся в глубине квартиры. Но дверь не закрыл… чем обрадовал обоих, подарив надежду на не до конца испорченный вечер. Немного придя в себя и натягивая спортивки, Чимин говорил по телефону, правдами и неправдами отмазываясь от праздничной вечеринки, на которую зазывали девочки с работы. Идти Чимин не хотел, Тэ там не будет, да и сам он тусить не был настроен совершенно. Но зато успел решить, что делать с этими двумя у двери. Он попрощался с милой математичкой, убрал телефон в карман, напомнив себе, что нужно бы позвонить Тэ, и направился обратно к двери — уже в штанах и готовый выпроводить подальше обоих явившихся нарушать его покой. Не сегодня, чёрт возьми — решил он. Но когда он вернулся к двери, там уже никого не было. Только несколько капель крови из разбитого носа Юнги напоминали о неприятной сцене. А в углу у соседней двери валялся кофейный стаканчик, и остатки кофе лужицей растеклись по светлому соседскому коврику. Чимин немного потоптался на пороге, случившееся оставило какой-то мутный осадок в сердце, и он, сам не зная почему, схватил с вешалки толстовку с капюшоном и побежал к лифтам. Выскочив на улицу, где вечерняя темнота осенним туманом уже заволокла дома, машины, людей, бродящих тут и там небольшими группками, Чимин остановился посреди тротуара. Кто-то торопился домой, а кто-то отмечал праздник, шумели и веселились. Чимин поморщился от влажной прохлады, пробирающейся под одежду, а затем и под кожу, и осмотрелся по сторонам в неуверенности, что (или кого) именно хочет обнаружить. Просто не хотелось вот так отпускать эту ситуацию, не хотелось незавершённости. Теперь он хотел полностью покончить со всем. Выгнать навсегда обоих. И тем более Юнги, от которого Чимин не ожидал ничего хорошего и видел в нём угрозу для своего спокойного существования, в котором сейчас так нуждался. Он прошёл несколько шагов в сторону дороги, откуда доносился приглушённый свет фонарей. Осенью каждый уличный фонарь похож на те тыквы, которыми люди украшают дома в Хэллоуин — тёплый, неяркий свет мягко обволакивает дорожки, деревья и дома. Это из-за листьев, огненно-красных и жёлтых, от которых, кажется, становится теплее. Но Чимину тепло совсем не было, в одной толстовке стоя в призрачном, почти мистическом тумане, он дрожал всем телом от промозглой прохлады. Сплюнул, не понимая, зачем вообще выбежал, и направился обратно домой, когда чужая рука ухватила его за шею и утащила за угол.

💕💕💕

Тэ, откинувшись на подушку, тоскливо таращился в окно. Там в темноте с деревьев иногда срывались листочки и лёгкий ветерок уносил их вниз, на землю. Так уныло Тэхён не чувствовал себя уже давно — один, в больнице, даже ребёнка не обнять. Казалось, что никто его не ждёт и никому он не нужен, и одиночество — его единственный удел. В голову лезли мысли, от которых становилось тошно. Из глубины подсознания всплывал образ, от которого слёзы накатывали со всей дури, душили, вырываясь наружу, и Тэ ощущал, что сдерживать их сил не хватает. Мокрые дорожки ползли по щекам, срываясь каплями с подбородка и падая на подушку, и в конце концов, уткнувшись в неё лицом, Тэ заревел, тихо всхлипывая. — Мне так тебя не хватает… — шептал он, глотая слёзы. — Пожалуйста, я так скучаю… так скучаю. Тэхён чувствовал, как горячее дыхание нагревает подушку, а слёзы впитываются, оставляя растущее мокрое пятно. Он вытирал ладонью лицо, когда дверь в палату приоткрылась, впуская внутрь полоску приглушённого на ночь коридорного света. Тэхён не сразу понял, чей силуэт показался в дверном проёме. Но когда понял, ошарашено выдохнул: — Ты?