Дорогой учитель Ким

Чон тоскливо поджал губы, гипнотизируя экран телефона. Баланс средств удручал. Так, впрочем, было почти всегда, но, когда все вокруг счастливо проводят время, празднуя Хэллоуин, это заметнее. Праздники Чонгук вообще не очень любил, отец напивался сильнее, чем обычно, и денег становилось совсем мало. После школы Чон работал на большом рынке на окраине города, зимой и осенью там стояла лютая холодища, а летом невыносимая жара. Но так он мог хотя бы изредка себе позволить что-нибудь лишнее. Сперва, узнав, что Гуки работает в таком месте, откуда никогда не возвращаешься домой чистым, и воняешь, как помойка, некоторые школьники над ним смеялись, но отхватив пару раз в нос, замолкали. Ещё ни разу в жизни Чон не позволил кому-то над собой смеяться, и это не всегда проходило бесследно. В какой-то момент он попал на учёт в соответствующие органы, а офицер позже ему пригрозил, что если тот будет и дальше распускать руки, то однажды его посадят по-настоящему. Ведь ему не всегда будет семнадцать, и вскоре его перестанут жалеть. — Гуки, ты идёшь? — Парень из компании друзей обернулся и махнул ему рукой. Тот поморщился и кивнул. «Интересно, что там делают хён и Пак-сонсенним. Надеюсь, он не сболтнёт, что это я слил адрес учителя…» — Чонгук никому не говорил, что знает, где Чимин живёт. Он по большому секрету помогал тому с переездом, и до сих пор честно хранил тайну. Почему он рассказал Юнги? Он себя об этом спрашивал, и сам же себе отвечал, что сказал, потому что хён — друг учителя Ким. А у такого парня, как Тэ, не может быть в друзьях подонков. Конечно, это наивное рассуждение ребёнка, но он искренне полагал, что мир так работает. Или, по крайней мере, должен работать. Чон шёл в толпе ребят, когда ощутил где-то совсем неподалёку знакомый запах. То есть ему показалось, что запах знакомый — может, он где-то уже встречал этого человека, который так странно пахнет, или может, кто-то о нём говорил. Люди обычно скрывают по возможности свои запахи, ведь это может привести к непоправимым последствиям, всё-таки общество давно уже цивилизованно. Поэтому Чон удивился и обернулся, осматриваясь в поисках источника запаха. Неприятно, грязно и жестоко пах этот человек, но Гуки успел увидеть только его спину, и тот тут же скрылся где-то в толпе. «Странно» — пронеслось в голове, и Гуки было отмахнулся от этого момента, как вдруг его мозг пронзила мысль — воспоминание — острым лезвием вонзившись в голову: «От него неприятно пахло. Почему-то от него пахло сырой землёй и листьями. От него так странно пахло…» Чонгук бросил едва прикуренную сигарету на землю и сорвался с места, преследую спину в кожаной куртке с меховым воротником, скрывшуюся где-то в ночном, прохладном воздухе, туманом окутывающем улицу. — Чони! Ты куда?! — закричал кто-то из девчонок ему вслед. Но бежать за ним никто не собирался. Компания направилась дальше по своим нехитрым делам — протусить всю ночь, чтобы на утро отправиться в школу и спать там на уроках, прикрыв свои непутёвые головы путёвыми книгами. В ту ночь Чонгук впервые в жизни подумал о том, а почему, собственно, люди имеют второй пол? Что именно он определяет? Ведь в современном обществе совсем не обязательно быть истинными, чтобы создать счастливую пару. Что именно, кроме истинности, даёт им эта животная черта? И почему в высшем обществе, например, истинность — обязательное условие для создания семьи? Что такое — истинность? На все эти мысли Чона навёл один лишь запах незнакомца. Запах, о котором рассказывал учитель Ким. И он же заставил его сердце сперва сжаться в комок, а потом, расправившись в груди, словно бутон цветка, забиться с невероятной частотой. Он должен идти за этим человеком! Иначе тот сделает ещё что-то ужасное. И если вдруг Ким Тэхён пострадает… То что тогда будет? Школа лишится прекрасного учителя? В классе больше не будет такой непринуждённой атмосферы на уроках? Никто не станет помогать с заданиями просто так, потому что имеет доброе сердце? Да, всего этого уже не будет, если учитель Ким станет жертвой преступника. А что же… это будет значить для самого Чона? Он не знал. Да и не мог знать. Просто внутри клокотало то, что люди называют инстинктом. Чон альфа, а альфы имеют свойство защищать то, что для них дорого. Стал бы он делать нечто подобное, например, для учителя Пак? Наверное… стал бы. Но Тэ нравился ему больше. От Тэ всегда веяло теплом, и к нему всегда хотелось быть поближе. И заглядывать ему в глаза всегда было приятно. И украдкой касаться его руки — тоже. Просто потому что он всегда был такой — внушал доверие. У Чона дико колотилось сердце, он не имел ни малейшего понятия, что будет делать, когда догонит этого человека. Да и догонит ли? Тот словно сквозь землю провалился, паскуда. И только остановившись, чтобы осмотреться, Чон понял, что находится в паре кварталов от больницы. Это могло бы быть и совпадением. Этот человек, которого преследовал Чон, мог оказаться вообще простым посторонним. Мог бы, конечно. Но что, если нет? И Гуки направился в сторону невысокого здания больницы. Некоторые окна неярко светились в густом, тяжёлом воздухе. Очень сильно пахло осенними листьями. Почти так же пах тот человек. Только человеческий запах всё равно отличается. Альфы и омеги могут пахнуть так по-разному, но это всегда человеческий запах. Ошибиться невозможно — запах тела всегда узнаваем. Кожа, которая пахнет фиалками — запах омеги Ким Тэхёна. Или ещё не очень внятный, сладкий запах мёда — запах альфы Чон Чонгука. Пройдёт совсем немного времени, и этот запах изменится. Но люди держат свои гормоны под контролем. А этот человек — нет. Чтобы напугать. Или защититься. Или и то и другое. Он совершенно точно альфа. Перемахнув через больничный забор, Чон саркастично хмыкнул — если он смог, то сможет кто угодно. Он немного поплутал по одинаковым на вид дорожкам, прежде чем оказался прямо перед корпусом, в котором лежал Тэ. «Его ведь чуть не задушили…» Чонгук поёжился от пробирающегося под кожу холода, и осмотрелся. Тишина стояла, будто оказался в другом измерении. Холодно, тихо и темно. Только на первом этаже здания кое-где горел в окнах свет. В мыслях Чон принялся себя ругать — какого чёрта он тут делает?! Почему побежал? Что за припадок его погнал сюда, ведь ничего не происходит… Тут тихо и спокойно. Он было хотел уже уходить, вернуться к ребятам, которых бросил, когда заметил в тени чуть поодаль движение. Сперва он подумал, что ему показалось, присмотрелся внимательнее и понял, что там совершенно точно человек. Кто-то прятался в темноте, наблюдая за входом. Чонгук на мгновение замер, решая, хочет ли он, чтобы его заметили. Когда человек двинулся в сторону пожарной лестницы и уже схватился за нижнюю перекладину, подпрыгнув и уцепившись за неё руками, Чон испугался. По-настоящему, ведь это был на самом деле тот самый человек. ТОТ САМЫЙ. И он пришёл сюда не просто так. И всё же… Всё же ведь, если сейчас просто уйти, то потом Чон себя будет ненавидеть, если с учителем Тэ что-то случится. А с ним что-нибудь обязательно случится, пока этот человек на свободе. Поколебавшись всего секунду, Чонгук сорвался с места, сквозь тень деревьев и лёгкий туман, стелющийся по дорожкам, и успел схватить ночного посетителя за ногу. Тот от неожиданности сорвался и повис на одной руке, цепляясь за перекладину и стараясь освободиться от хватки Гуки. — Спускайся… — наполовину сердито, наполовину испуганно шипел Чон. Подпрыгнув немного сам, он ухватился одной рукой за нижнюю перекладину лестницы, а второй рукой изо всех сил тянул парня за ногу, стараясь стащить его вниз. Чон был в прекрасной физической форме не только от природы, как часто бывает с альфами, но и потому что занимался собой сам. Всё таки он твёрдо решил идти в армию. Забегая вперёд, надо сказать, что этой мечте не сбыться никогда. Но пока что его сильная рука с такой яростью сжала чужую лодыжку, что парень в капюшоне глухо застонал и, всё ещё сопротивляясь, рухнул вниз. Чон слышал, как он ударился о землю, и сам спрыгнул вниз. Тут же схватил его за ворот, резким движением поднял на ноги и уже замахнулся, чтобы без лишних слов ударить, но в этот момент капюшон свалился с головы незнакомца, и Чон замер в нерешительности. Под глубоким капюшоном тёмной, тяжёлой кожаной куртки оказалась длинноволосая девушка. Альфа, но совершенно точно женщина. Но ведь Тэ говорил о мужчине… Он говорил уверенно. Перепутал? Или ошибся Чонгук? Он рассеянно опустил руку и немного отступил назад. Разжал пальцы, выпуская край куртки, которую с такой яростью и решимостью сжимал, и смущённо наморщил нос. — Ты кто? Что делаешь здесь? Та в ответ взвилась и, нервно вскинув голову, с вызовом сверкнула глазами. — А сам то кто? Нападаешь на людей по ночам?! — Нормальные люди по ночам в окна не лазят, — возразил Чон, усмехаясь, но тут же со всей серьёзностью спросил: — Зачем тебе мой учитель? Почему хочешь ему навредить? Девушка замялась, заметно потеряв на секунду всю свою уверенность. — Он твой учитель? Чон кивнул, а она поджала губы и несколько неопределённо покачала головой. Помедлив, она всё же произнесла: — Ладно. Давай немного отойдём, вдруг охранник увидит. Тогда оба влипнем… Чон Чонгук меньше всего ожидал такой удивительной встречи. Нет, его инстинкты его не обманули, это точно альфа. Только не парень, а девушка. «Разве так бывает… Почему же я решил, что этот парень? Потому что сонсенним говорил о мужчине? И я ожидал увидеть мужчину… Странно так…» Они вдвоём отошли в сторонку и присели на краешек скамейки в самом отдалённом уголке сквера, в темноте, где обычно не ходит даже охрана, у самого забора. И Гуки услышал рассказ, которого не мог бы даже и предположить.

💕💕💕

Тэ наспех вытер слёзы и несколько раз моргнул раскрасневшимися глазами. Смотрел в приоткрывшийся дверной проём, будто увидел привидение. Примерно так он и подумал, когда увидел в тусклом коридором свете голову Чона. Тот виновато улыбнулся. — Прости, что напугал, сонсенним. — Кто тебя пустил? — изумился Тэ. — Никто. — Чонгук воровато осмотрелся и осторожно скользнул в палату. — Прости, учитель Ким. Я сейчас всё расскажу, только не ругайся. Тэ улыбнулся. Да он ни на него, ни на какого другого ученика никогда в жизни даже ни разу не прикрикнул. Как-то и надобности в этом не возникало, но Тэ знал, что Чон так сказал только из вежливости. Бедный парень знал о ней только по наитию, ведь дома его воспитанием никто не занимался. Слёзы отступили и Тэ сел в кровати, свесив ноги. — Почему ты не с друзьями, а болтаешься по больницам? — Ох, Ким-сонсенним… — Чон вздохнул и присел рядом на стул, облокотившись на тумбочку и подпирая рукой голову. — Произошла такая странная встреча. Это вышло случайно, клянусь, я оказался тут не нарочно. Слушая рассказ Гуки, иногда сбивчивый и несколько смущённый, Тэ только мрачнел. Ему не нравилось всё, что говорил Чон. И не нравилось, как он это говорил. Словно извиняясь. За то, чего ещё не произошло.

💕💕💕

Чимин, вывернувшись из чужой хватки, резко обернулся и сразу столкнулся взглядом с блестящими глазами Юнги. Тот приложил палец к губам и кивнул куда-то в сторону. Там, чуть поодаль, откуда было не видно тёмного угла, где прятался Юнги, стоял возле парковки Джун и с кем-то говорил по телефону. Слышно было не всё, но часть разговора доходила до ушей Чимина отчётливо и ясно. И предмет этой беседы поразил его до глубины души. Хотя, это слабо сказано. Он был не просто поражён, он был в ужасе. Был шокирован. Стоял, словно окаменев, и даже не чувствовал холода, который только что пронизывал до костей. Не чувствовал близость чужого альфы позади себя, который стоял совсем рядом. Так близко, что его дыхание, сбивчивое и тёплое, путалось в волосах и оседало характерным запахом на шее. Если бы он обернулся, то заметил бы, как Юнги иногда прикрывает глаза, вдыхая запах его тела. Такой романтично-нежный, что невозможно поверить, будто его обладатель может оказаться таким резким и недоверчивым, каким был Пак Чимин. Но, слушая разговор его совсем недавней пассии, удивляться этому не следовало. Любой, кого бы предали таким подлым образом, невольно пресёк бы в себе любую наивность. Завоевать его доверие будет не просто. А быть может, даже вовсе невозможно. Чимин тяжело задышал, прикрыв ладонью рот. Казалось, у него вот-вот случится истерика. Юнги поднял руку, хотел коснуться его плеча, но тот внезапно, проглотив приступ дурноты, фыркнул, развернулся, с вызовом глянул Юнги в глаза и резко бросил: — Ну и похуй. Хорошо, что избавился от этого ничтожества. Он надменно цокнул языком, выскользнул из-за угла и бесшумно зашагал к своему подъезду. Но Юнги видел, как в тёплом свете уличных фонарей в его глазах предательски дрогнули наворачивающиеся слёзы. Юнги никогда не был примерным партнёром, но ему стало не по себе от этой сцены. Он дёрнулся в сторону, куда ушёл Чимин, но тут же остановился. А что он скажет? Что у него есть, чтобы утешить этого незнакомого омегу? Ведь он совсем его не знает. — Вот чёрт. — Юнги в сердцах сплюнул на землю, выбрался из своего тёмного укрытия и направился прямо в сторону Джуна, который уже собирался прыгнуть в тачку. На его стороне был элемент неожиданности, потому удар пришелся точно в цель и сразу свалил того с ног. Юнги наклонился и ударил его ещё несколько раз. Почему он его бил, он не знал. Ему как будто бы тоже было обидно. Словно так грязно подставили и использовали его, а не незнакомого, но такого хорошенького учителя Пак. Так же внезапно, как и напал, Юнги остановился. Шмыгнул носом, бросил обидное «хуесос» и двинул к своему байку. Влажная от измороси дорога предательски виляла под колёсами, а Мин Юнги в своём зеркальном шлеме кусал до крови губы. Что ему понадобилось в истории неудачных отношений этого омеги? Секс? Секс он может получить всегда, когда захочет. Но теперь секс его волновал меньше всего, а почему так, и что именно волновало на самом деле, он не знал. Он было подумал, что так, возможно, проявляется истинность, которую он боялся встретить, как огня, но кровь не кипела. А, наверное, должна… Мин просто внезапно отчаянно захотел быть достойным этого омеги. А таковым на данный момент он себя не чувствовал. Когда подслушал самое начало телефонного разговора Джуна, на мгновение подумал, что почувствует себя ближе к Чимину, когда покажет тому, с кем он имел дело. Но стало только хуже. На сердце попаршивело до такой степени, что захотелось выплеснуть куда-то свой гнев. Потому Джуну и досталось. Сдерживать себя Юнги не хотел, да и не привык. — Чёрт, Тэ в больнице… — сердито шептал сам себе Юнги. Никому, кроме Тэ, подобного он доверить бы не смог. Тот наверняка расстроился бы, что Юнги нарушил обещание, но его легко переубедить. И он бы точно всё понял. И может быть даже дал бы какой-нибудь совет. А Пак Чимин, вернувшись в свою квартиру, рухнул в постель, зарылся лицом в подушки и заревел, стискивая простыню пальцами до такой степени, что костяшки побелели. Казалось, сердце буквально на куски рвётся от осознания, что на целом свете, как выяснилось, нет никого, кто дорожил бы им. Кто помнил бы, что он живой человек. И кого волновало бы, счастлив ли он… Ах, как он хотел быть счастливым! Просто до отчаяния…

💕💕💕

— Чёрт бы побрал тебя и твою семейку, Пак Чимин, — сквозь боль в переносице бубнил Джун, поднимаясь с земли. Он не сомневался, что получил от Юнги, хоть и не видел лица того, кто на него в полутьме напал. Будь он готов, он бы смог ответить, он ведь тоже альфа, и не в самой плохой физической форме. — За такое мне должны заплатить вдвойне, а не требовать деньги обратно. Он опёрся на машину, сплюнул кровью на землю и улыбнулся. Может быть, не так уж и зря он потратил своё время на скучного, хоть и симпатичного, омегу. И вдруг ещё представится возможность его заполучить. Пусть даже для развлечения. Наверное… Наверное, в каждом альфе в той или иной степени есть чувство собственности. Даже если омега не нужен, становится горько, когда он нужен кому-то другому. И хочется заставить его быть твоим. Даже… если он тебе не нужен… Наверное, это так. А быть может, Пак Чимину и впрямь просто не везло. От начала и до…

💕💕💕

— Ким-сонсенним! — Чон позвал Тэ и даже помахал ладонью перед лицом, когда заметил, что тот оторвался от реальности и пребывает где-то глубоко в своих мыслях. — Прости. Но я не понимаю… — Он тряхнул головой, словно стряхивая с себя наваждение. — Ты меня о чём-то просишь? Просишь, может быть, не заявлять о случившемся в полицию? — Нет, что ты, учитель Ким! Тот в ответ замотал башкой. Он выслушал девушку, что встретил в темноте больничных аллей, и ему тоже не понравилась история, которую она рассказала, но он почему-то отпустил её. Позже, уже самостоятельно взбираясь по пожарной лестнице в окно, он понял, что ему стало её жалко. Её и её брата. Заочно, ещё даже толком не понимая, за что и почему их жалеет. Но вот жалел. «А ведь этот парень едва не убил учителя Тэ…» — думал себе Чонгук, и всё равно жалел. Может быть однажды и его кто-то пожалеет… — Гуки, — Тэ ласково улыбнулся, — иди домой. Не нужно тебе по ночам по больницам болтаться. Забудь об этой встрече и об этих людях. Ничего хорошего это тебе не принесёт. - Тэхён говорил и понимал, что всё это его только сильнее пугает. Захотелось выбраться из этой больницы. — Да, но она сказала, что вы знакомы с этим парнем! Разве вы его узнали? — Нет, — мрачно отозвался Тэ и вздохнул. — Эта женщина ошиблась. Среди моих знакомых никогда не было таких людей. Иди домой, Чон Чонгук. — Тэ снова улыбнулся, стараясь согнать напряжение, но удавалось плохо, и Чон это заметил. — Что, если он и впрямь вернётся? Что, если они вернутся вдвоём? Чонгук спрашивал так честно и искренне, что Тэ невольно усмехнулся, прикрыв рот ладонью. — Что смешного?.. — наивно поинтересовался Чон. — Ничего. Просто я рад, что ты решился забраться сюда среди ночи. Но чтобы я не волновался, то пообещай мне, что сегодня больше никого преследовать не будешь и пойдёшь домой. Гуки скромно улыбнулся, ладонью потирая шею, и поднялся со своего места. На прощание он невольно, как будто по привычке, снова коснулся руки Тэ. Его самого этот жест, это почти невесомое прикосновение приводило в равновесие. Он дотрагивался до учителя даже не замечая этого движения, и никогда не задумывался, что оно значит для Тэ. А тот тоскливо улыбался и на мгновение прикрывал глаза. Прикосновение всегда было приятно. Но так… далеко. Между ними просто невыносимо огромная попасть и её не преодолеть. Этому не бывать. Тэхён об этом знает. И всё же… можно же хотя бы просто представить? Если бы этот мальчик был немного старше? Хотя бы на пару лет. Каким бы он был? — Сонсенним, — позвал его Чон уже приоткрывая дверь. — Простите, что я отпустил её. Кажется, я растерялся. Наверное, я снова налажал. — Не надо извиняться. — Тэхён отрицательно покачал головой, и Чон засмотрелся ненадолго, как тихий свет фонарей, просачивающийся сквозь приоткрытые жалюзи, играет с его волнистыми волосами, немного растрёпанными, оттого безумно очаровательными. «Каким должен быть альфа, чтобы его полюбил такой омега?..» — невольно пронеслось в голове, но тут же Чон сам смутился своих мыслей, неловко поклонился и, коротко попрощавшись, выскользнул в коридор, озираясь вокруг, словно вор. А Тэхён остался вновь в одиночестве и нахмурился, переваривая сказанное незнакомкой Чонгуку. «Я не собиралась причинять вреда этому парню. Я хотела лишь поговорить. Это всё из-за моего брата. Он… немного странный. Когда-то они были знакомы. Так сказал мой брат. Я не знаю, что такого твой учитель ему сделал, он мне никогда не рассказывал. Но сказал лишь, что искал его уже давно. Я…» — Никогда не был знаком ни с кем, кто так отчаянно источает всем свои существом ненависть и опасность. Он даже пахнет так, будто готов на всё, лишь бы уничтожить свою цель… — Тэ поёжился, сидя в постели. Он тихо бубнил себе под нос, силясь вспомнить, кем бы мог быть этот парень. В голове мелькали образы из прошлого, один за другим, множество друзей и родных, случайных встреч и мимолётные знакомства, а Тэ потихоньку засыпал. И где-то на периферии сознания, уже проваливаясь в глубокий сон, Тэ уловил некий далёкий образ. Но нет, это не может быть правдой. Это было так давно, и он ведь был совсем другим. Так давно, будто бы… и не было вовсе. Но сознание быстро затуманил тяжёлый и нервный сон, и Тэхён даже после пробуждения не сразу вспомнит об этой короткой мысли и этом далёком образе. Зато Чон не спал в ту ночь вовсе. Хоть он и пообещал пойти домой, но это было последнее место, куда ему бы хотелось попасть и где он мог бы отыскать для себя покой. Отец, наверняка, снова вдрызг пьян. И Чон, хоть и с большим опозданием, но нагнал своих друзей. Вечеринка уже набрала нужные обороты, и на Гуки никто не обращал внимания. Потому он тихо пил пиво в уголке, вяло наблюдая, как его бывшая девушка жмётся к какому-то парню. Она иногда стреляла взглядом в его сторону, но, заметив его отсутствующий взгляд, надменно вздёргивала нос и отворачивалась. Чонгук же думал о девушке, пахнущей сырой землёй. То есть, о её брате. Почему же он преследует Тэ? Не просто преследует, он хочет ему навредить. — Нельзя было её отпускать, — сердито упрекнул себя Чон и сунул сигарету в рот. Неспешно прикурил. «Мой брат ненавидит твоего учителя. Я не знаю, что между ними случилось, когда это было и, признаться, даже не уверена, что что-то было. Но я не могу позволить, чтобы мой брат попал в тюрьму. Снова. Понимаешь?» Чонгук не понимал. И даже думал, что она сама не понимает. Но тогда, в ночи, глядя в глаза, полные какого-то утомительного отчаяния, ему стало не по себе. Взгляд этой девушки показался ему знакомым. С этими мыслями Чон поднялся с продавленного дивана, засыпанного крошками чипсов, и направился в туалет. Наклонившись над раковиной, он долго умывал лицо прохладной водой, смывая с себя налёт ненастоящности случившейся встречи, а когда поднял голову и взглянул на своё отражение, разочарованно усмехнулся. Вот он, этот взгляд — полный утомительного отчаяния. Он жалел не эту девушку и её брата-преступника. Он жалел сам себя. — Наверное и учитель Ким меня жалеет. Нельзя не жалеть такое убогое существо. Наверное… я должен хоть немного повеселиться. Он вернулся к остальным, опрокинул в себя сразу два шота какой-то невнятной дряни, на вкус напоминающей бензин, и вечер перестал быть томным почти мгновенно. Наверное, Чон не должен был расслабляться таким несостоятельным образом, особенно, когда перед глазами был пример собственного отца. Но не все люди всегда отдают себе отчёт о своих проблемах. Если бы это было так, никто не был бы несчастен… Никто. И всё же утро всегда наступает равно как для счастливых, так и для несчастных.