Кровавый Снег

˚｡⋆❅⋆｡˚

Ночью, когда весь президентский дворец крепко спал, а на небе гордо сияла чистая как белая тарелка полная луна, Филомель Сноу тайком выскользнула из комнаты и пробежала по коридору в тапочках, стараясь никого не разбудить. Добежав до ванной и крепко заперев дверь, девочка, трясущимися от ожидания руками набрала номер в коммуникаторе и положила на кафельный пол, обхватив ноги. — Фило? Фило ты??? — через несколько минут шипения на полупрозрачном экране, наконец начала проявляться голограмма лица девчушки 16 лет, которая протирала глаза ото сна, но явно не могла сдержать огромной улыбки, расплывшейся на все лицо. — Ох Дорис, как ты там? Тебя кормят? Все хорошо? — Ха, все лучше чем есть почти сырую рыбу и проводить все время под водой, ища моллюсков, — девушка засмеялась. И действительно, поезд из Капитолия не был настолько уж и отвратительным. Дочь президента Панема и обычная девчонка из Дистрикта 4, тихо шептались друг с другом, хихикая и делясь планами на следующие дни. Боде, Филомель не верилась, что ее единственная подруга прибудет в Капитолий и будет почти что сидеть с ней за одной партой уже завтра! По счастливому и спокойному лицу Дорис, которое обычно выражало сосредоточенность, было несложно понять что чувствует она ровно то же самое. Обе ощущали себя почти солдатами на вражеской территории, когда из раза в раз, почти каждую ночь они бегали, пытаясь спрятаться от своих семей — и если родители Дорис все же были в курсе ее общения с кем-то по ту сторону экрана, то вот Фило скрывалась настолько хорошо что даже Астер, самый близкий ей человек, не знал вообще ничего, стоило ли вообще говорить об ее отце, который точно бы не одобрил подобное? — А что там ваши, уже небось успели объявить нам внеочередный бойкот? Чувствуя сухость в горле, Филомель лишь вздохнула. За эти три мучительно-долгих дня, студенты Академии с ее собственными братом во главе уже успели заклеймить любого чужака из Дистрикта персоной нон-грата. Никакие бесконечные ролики запущенные Миссис Сноу, что крутились по телевизору и каналам самого Капитолия о равенстве и единстве Панема на протяжении долгих лет, не смогли унять единый порыв неприязни к чужакам, которые даже ничего и не сделали. Их убеждать было практически бесполезно, а Фило не горела желанием вступать с Астером хоть в какой-то конфликт — с ее точки зрения, это означало немедленное поражение. Дорис восприняла молчание подруги как знак утверждения и не стала больше в это лезть. — Да ну ладно, не кисни! Что мне там эти богатые клоуны сделают — и не такое видали, — говорила она это с настолько искренней улыбкой, что сама Филомель была готова в это поверить. — Ты ведь уже сказала остальным быть поосторожнее? Я рассказывала тебе о своих дятлах-одноклассниках, да еще и мой брат… Может быть ворчливым если встал не с той ноги. — Все в порядке. Мы под Шелком и Фоссом, а они нас в обиду не дадут, — Дорис сказала это даже с огромной гордостью за ‘своих’ и у Фило отлегло от сердца. По правде, она искренне восхищалась Дорис — она и 11 таких же ребят по сути принимали участие в эксперименте, а эксперименты не всегда идут по плану. Эти дети ехали прямо в лапы своих же собственных неприятелей, на которых они напали раньше и которых теперь ежегодно ставил на Голодные Игры сам Капитолий. Но вместо страха, Дорис рассказывала забавные моменты из дороги, как например скрипка Зеи, которая не утихала до самой ночи, а другие, вместо требования заткнутся начали плясать и танцевать вокруг, будто это был какой-то фестиваль. «Вот бы послушать их всех вместе…» — замечталась Фило, услышав эти забавные истории из внеплановых общих концертов. Девочки договорились (а точнее Филомель отчаянно уверяла, пока Дорис вяло отмахивались) что завтра, они после школы сразу поедут в центр Капитолия, посмотрят хваленую Серебряную Площадь и Жемчужный Парк — Фило говорила что там не растет ни одного живого дерева, но зато там очень много красивых фонтанов и все вокруг белое. — И конечно, за уроками ты сядешь со мной за одной партой! Пусть все знают, что Сноу предоставляют вам поддержку. — Плохая идея — я не хочу чтобы твой дорогой братец пробил мне череп, — Дорис, наслушавшись от подруги «уж очень смешных» историй про Астера, для себя уже отметила что это второй человек, с которым она по возможности не хотела бы пересекаться никогда. — Ой, да ладно, Астер безвреден, — засмеялась Филомель. — Он и мухи не обидит, а ведет себя так просто потому что ворчливый и иногда немного противный. Но он хороший, правда. Ей хоть и была свойственна легкая, почти детская наивность той самой уроженки Капитолия, что ни разу не покидала своего безопасного пузыря. Но Филомель действительно верила что знает брата как никто другой и поэтому доверяла ему: хотя бы кому-то в этом мире доверять нужно. А Дорис ничего не оставалось кроме того, чтобы в ответ доверять подруге. Пытаясь отвлечься от надвигающихся неприятных мыслей, девочки совсем забылись в своем разговоре — они болтали обо всем и ниочем. Хотя бы на чуть-чуть, на пару часов, Дорис и Филомель не хотели чувствовать себя частью большой системы, которой управляют взрослые, которых в свою очередь мало волнуют детские, сентиментальные желания. Дорис умиляла и даже поражала наивность подруги, даже если она ничего не говорила, кивала и соглашаясь с каждым словом этой восторженной девочки. Фило, будто у нее не ныли все кости от многочасового сидения на ледяном полу в полной темноте, с выглядящими как мочалка волосами, хотя и Дорис лучше не выглядела, тараторила и искренне улыбалась. Так они и говорили, обещая вернуться в постель уже через час. Что в итоге? Разговор до около четырех утра, заспанные глаза и неспособность связать и пары слов в одно предложение. Да еще они обе благополучно умудрились посадить свои коммуникаторы, а почти зацементированные ноги Филомель разминала около 10 минут. Но она все равно была счастлива, даже когда пробирались по коридору минуя бесконечную охрану и забираясь под одеяла, как будто никуда и не выходила. Астер естественно снова сбросил на пол свои и теперь распластавшись на кровати, тихо посапывал. «Все обещает быть прекрасным. Ведь скоро будет новый день…» — Фило думала, закрывая глаза, не надеясь поспать даже часик.

˚｡⋆❅⋆｡˚

Утром за где-то полчаса до выхода, Кориолан, Астер и клюющая носом Филомель сидели за столом, как раз доедая завтрак. Весьма печально выглядело вновь пустующее кресло и такой же неприятно-печальный, но все еще холодный взгляд отца. Кислая мина Астера в момент похоронила все хорошее настроение Филомель, но девочка продолжала молчать. Быстрее бы уже в школу. — Пап, ну что там? — опуская еще полную ложку взбитого морковного супа обратно в тарелку, пробубнил Астер. — Ваша мама не приедет домой сегодня вечером. Но вы встретите ее в Академии — обязательно обговорите дальнейшие действия, — сухо, в наполовину приказном тоне отчеканил президент Сноу. Астер, при упоминании Академии усмехнулся, но за его усмешкой скрывались опущенные глаза и легкие «тук-тук» пальцами об стол, от раздражение. — Ну да, так мы и поговорим — о том, как мне с Фило бессмысленно потратить наше с ней время на главную угрозу! — выпалил парень, но по его лицу уже было видно что он быстро об этом пожалел, заметив строгий взгляд отца, окативший его как ушат ледяной воды. Филомель поджала губы от такой картины. «Ну что же. Ночное веселье и разговоры подошли к концу, добро пожаловать в реальный мир… Ура?» — девочка в эту секунду страшно завидовала брату — тот мог ходить с закатанными глазами хоть весь день и никто бы не пискнул. А ей, миленькой кукле из телевизора, такая роскошь была недоступна. Так что, она выбрала едва шаркая ложкой и деловито мешая уже и так перемешанный суп и сидеть тихо, не смея поднять глаза. Кориолан оглядел своих детей и деловито постучал по стакану, в точности как Люси Грей несколько дней назад. — Вам не нужно будет с ними нянчится если что, — Кориолан снова повернул голову, увидя как сын потихоньку вылезает из-за стола. Взгляд его тут же помрачнел: — А ты куда это встаешь, Астер? Живо на место, чтобы все доел, — снова включая на полную свой приказной тон, президент Панема кивнул в сторону почти нетронутой тарелки с супом. Филомель почувствовала, как из ноздрей Астера вырывается пар и как обычно, просто согнулась над собственной тарелкой, казалось сделавшись в два раза меньше, хоть и так была довольно маленькой — все от мамы. Пока Астер чуть ли не из-под палки доедал, Кориолан продолжил: — Ты и правда считаешь этих убогих главной угрозой? Угрозой кому — тебе? Представителю дома Сноу? — Ну… — Астер замялся, подыскивая слова, не прекращая коситься на сестру — та живо принялась думать вместе с ним, будто у них был один мозг на двоих. Задумавшись под пристальным, пронзающим душу ледяным взглядом, парочка так и не нашла достойного ответа. Кориолану это не понравилось — его дети не должны шататься как желейные от малейшего ветерка, дунувшего в их сторону. Как же ему хотелось чтобы у них обоих была его юношеская твердолобость и умение пробивать любые преграды! Сноу не травинки, Сноу — скалы. Но ему совсем не нравился сам факт того, что его дети в принципе о чем-то переживают — Кориолан вспомнил свои школьные годы, каждый день откуда был полон яда, который с радостью подмешивал туда директор Хайботтом. Чертов карлик тиранил его совершенно ни за что, до самого последнего вздоха и Сноу совсем не хотел, чтобы то же самое повторилось и сейчас, только на этот раз всякое отребье попробует опустить авторитет детей президента. Это какой же стыд будет! Прямо на весь Капитолий позор: «Сноу были унижены привезенными детишками врагов!», от чего они не отмоются уже никогда — а у Астера и правда были все шансы сглупить. Смотря на сына, Кориолан в душе понимал что парень слишком юн. Дерзости, природного обаяния (еще бы, с такими-то генами!) и ума у него было в достатке, а вот стойкости и упертости явно не хватало: слишком часто взрывается и кричит на всех подряд, не мальчишка а динамит! Да и в последнее время что-то больно дерганым стал: неужели опять свои фильмы по ночам смотрит? «Надо будет снова выключать каналы в общую сеть по ночам — а ведь они обещали, два неугомонных чертенка…» — аккуратно вытирая рот салфеткой подумал мужчина. В данный момент он был больше склонен доверять Фило, но она была не без подвоха: уж больно мягкая, как бы Кориолан не пытался вытравить этот бред у нее из головы. Он снова оглядел окончательно притихнувших детей, на лицах которых не было даже тени улыбки. За этим столом было холодно. Уже давно пропала та самая нежная атмосфера их общих завтраков, которую плохо помнили дети, так как им было всего шесть и пять, но словно это было вчера, раз за разом вспоминал Сноу. Тогда у Люси Грей еще не было глупой привычки улетать на другой конец Капитолия и играть в благодетеля для всякого грязного выводка весь день. Несносная Люси Грей снова полностью захватила его разум, а ведь еще вчера, она демонстративно заблокировала его контакты везде, даже на своем втором коммуникаторе. Ну ничего, он с ней еще поквитается. Кориолан попробовал улыбнуться, но улыбка перестала ему подходить еще девять лет назад. На это, дети еще сильнее вжались в стулья и набрали воздуха побольше, будто боясь дышать. — Да успокойтесь вы, не съем я вас, — с ноткой осуждения проговорил президент Панема, отпуская детей из-за стола только удостоверившись что тарелки чистые. По дороге, Кориолан взял сына за плечи и начал ему что-то шептать, весьма серьезным тоном. Астер на это только кивал, не похоже чтобы он пытался вырваться — но слышно ничего не было, да и Филомель не горела желанием лезть в частные разговоры. — И Астер: не попадись, — в конце, немного громче чем весь остальной шепот сказал ему отец. — Ну ты чего, папа. Я не попадаюсь, — видя легкое недоверие на его лице, парень повторил только что сказанное. — Я не попадаюсь. Кориолан ничего ему не сказал, только кивнул головой, отдал портфель и показал на дверь. С опущенным лицом, Астер вышел из двери, махая отцу. Но что его крайне удивило, так это когда его маленькая принцесса по быстрому чмокнула его в щеку и ушла из столовой с плохо скрываемым громким топотом, будто бы хотела оповестить весь мир о том, как ей неприятно. — Пока, папа! — только и бросила она прежде чем вылететь из столовой. «Боги, а с ней что такое?» — почесывая затылок размышлял мужчина, пока Филомель изо всех сил прятала свое расстроенное лицо ото всех. «Хорош уже их убогими называть. Они вовсе не такие, они ведь хорошие!» — думала девочка, шлепая своими нежно-розовыми балетками по белому паркету. И когда уже до папы дойдет? С Астером все понятно, он подросток: кровь в голове, на ушах ходит и все дела… Понятно, принято, но куда смотрит ее отец? «Папа наотрез отказывается слушать маму, из-за чего они постоянно и ругаются, а потом ходят несколько дней надутые, как шарики.» Фило было немного стыдно от собственных мыслей по поводу своего же отца. Ведь раньше, Кориолан был для нее непререкаемым авторитетом, каждое слово которого она ловила, а каждую просьбу бежала исполнять. Но сейчас все было по другому, не как прежде. Папа словно построил между собой и своей семьей невидимую стену, в которую как ты не тарабань, все бесполезно. Она вспомнила свой ночной разговор с Дорис и то, как легко с ней было говорить. Причем на вид она такая же неприступная скала как и Кориолан, но поговоришь пять минут что с одним, что с другой — разница была огромна. Особенно, Филомель стали напрягать глаза ее отца, что были в точности как у нее: пронзительные, те самые в которые взглянешь и захочешь поскорее закончить разговор с этим человеком. И когда это голубые глаза папы перестали напоминать хрусталь и стали такими неприятными? Да еще и его бесконечное «убогие это», «бедняки то!» тоже не помогали. Она хоть и знала историю Панема и могла рассказать все подвиги Капитолия по памяти, решительно не понимала, чем маленькая кучка музыкантов может ему или кому-то другому помешать. Столовая выходила в главный холл и девочка невольно обернулась на правую стену, где висела большая фотография семьи Сноу. Красивая… Вроде. Филомель она никогда не нравилась. Люси Грей в поблескивающем серебристом платье, подчеркивающим ее хрупкую фигуру сидела в обитой темно-коричневой кожей кресле, наклонив голову и улыбаясь лишь чуть чуть, как самая настоящая артистка. Кориолан с непроницаемым, строгим лицом стоит сзади и властно держит руки на спинке кресла жены, одетый в любимое глубоко-красное пальто, пока его серьезный взгляд устремляется как сама маленькая леди любила говорить «в будущее.» Слева изображена уже сама Фило в бежевом платьице с большим бантом у шеи, как маленькая принцесса положившая тонкие ручки на миниатюрный трон, при этом подавая одну руку стоящему сзади Астеру в серо-синем костюме. Он в момент фотографирования очень сильно хотел подражать отцу, поэтому тут его выражение лица было куда серьезнее чем обычно. Еще пару лет назад, Филомель могла четко себе сказать: «Это фото просто маска. Настоящая семья Сноу в мамином кабинете, в рамочке — где на фоне только выкрашенной стены пентхауса, улыбающийся папа держит меня на руках, а руку мамы стискивает Астер лицо которого перепачкалось зеленой краской.» Но теперь, глядя на огромное фото внимательнее, девочка уже не была так уверена в своих словах. Та самая маленькая фотография на столе кабинета Люси Грей была сделана еще до президентства и девочка очень хорошо помнила, что мама в те времена улыбалась гораздо чаще… И те самые Сноу остались там, в старом, свеже окрашенном пентхаусе, все еще улыбались. А от них осталось только это. Сейчас, настоящее это то фото, что было перед лицом Фило.

˚｡⋆❅⋆｡˚

Академия на входе была украшена разноцветными лентами, вокруг которого было повязано множество полупрозрачных, цветных воздушных шаров всех цветов радуги. Ученики толпились перед дверью, пытаясь протиснуться и разглядеть висящий там большой плакат из картона — повсюду было слышно недовольное ворчание, а то и вовсе кое-где ругательства. Едва заметив Астера и Филомель, как всегда идущих под руку, толпа конечно перед ними расступилась, так что дети президента и певицы могли воочию рассмотреть труды своей мамы. — Ты только посмотри — как будто что-то празднуем, а не будем учиться бок о бок с врагами, — на это, Астер получил пинок по ноге от сестры, запачкавший его идеально-чистые красные штаны, но он даже не пикнул. А просто взглянул на нее, закатывая глаза — ну как же он мог забыть: Фило ведь ездила встречаться с ними, когда эта группа дурачков приехала в Капитолий ненадолго… Это заставляло Астера улыбаться от иронии и наивности любимой сестренки, хоть он и молчал, скрывая все в себе. Он был занят другим: как истукан разглядывал небольшой, красиво оформленный список прямо на двери из красного дерева: *********** Участники музыкальной программы «Сделаем Панем Единым»: Шелк — Дистрикт 1 Леона — Дистрикт 2 Виста — Дистрикт 3 Дорис — Дистрикт 4 Фосс — Дистрикт 5 Кейси — Дистрикт 6 Роуэн — Дистрикт 7 Джут — Дистрикт 8 Зея — Дистрикт 9 Дэнзел — Дистрикт 10 Уиллоу — Дистрикт 11 Бэзил — Дистрикт 12 *********** На секунду, формат напомнил Фило список на Голодные Игры, которые за все свою 14-летнюю жизнь и 9-летнюю карьеру на телевизоре она видела немало. Но она быстро успокоила себя, напоминая что сейчас все будет по другому — эти ребята приехали сюда нести в массы музыку а не убивать. Пока брат с сестрой разглядывали список, а Филомель внутренне радовалась наличию в нем близкой подруги, они оба почувствовали тяжелые руки на своих плечах. — «Сделаем Панем Единым» — ну и имечко, меня сейчас радугой вырвет, — сзади засмеялся Сирил Крэйн. — Не мадам же придумала, так? — Да не, пиарщики, — отмахнулся Астер. Полная ложь. Получив одобрительный хлопок по плечу, Астер переглянулся с другом и достал черный фломастер из кармана брюк, нарисовав на списке каракулю, а внизу приписал: «Подаем уголь на обед!». Толпа учеников захохотала, а вот Фило было совсем не смешно. Сирил подхватил их под руки и чуть ли не толкая вперед, их компания ввалилась в нарядный для сегодняшнего небольшого приветствия главный зал. «Надо будет запретить радуги — теперь они у всех будут ассоциироваться с Дистриктами, поздравляю ма…» — бурчал про себя Астер. — Жаль что там не все в этой программе для нищих девчонки. Я бы точно кого-то поцеловал на правду или действие, — эти слова Крэйна заставили Филомель поморщиться. — Тебе инфекций мало? Если так, то они живо их добавят! У них же микробы, — расхохотался Астер, внутренне потешаясь над самим Сирилом. Сейчас, Филомель больше всего за день хотела схватить брата и увести его подальше от этого придурка. Крэйн был как ядовитый плющ — плохо влиял на всех, кто хоть раз к нему подходил. — Ну Астер, я же не всерьез — так, для прикола. Как думаешь, среди них есть красотки как победительница 23-их Голодных Игр? Ну все, достал. Фило обернулась к Сирилу и с милой улыбкой сказала: — Сирил, эти ребята приехали сюда петь и учится, а не тебя развлекать. Пошли уже, я уверена нас всех скоро позовут, — вот как ее теперь заткнешь после таких милых глазок? И правда, до конца коридора Крэйн сделал невероятное и даже умудрился промолчать. Астер тоже был весьма тихим, что тоже неожиданность для всех троих, а для него особенно. Наконец, над головами учеников раздалось долгожданное (нет) объявление от директора: «– Внимание, внимание: всех учащихся прошу без промедления явится в зал имени Сеяна Плинта!» «Ну все, вот и цирк приехал» — Сноу-младший прикусил губу и покосился на недовольное лицо друга: Сирил Крэйн все еще бесился что Астер не разрешил ему устроить ловушку и облить этих придурков из Дистриктов животной кровью или мусором, который не выкидывали три дня. Но Астер не хотел так подставляться ради шуточки, к тому же, на сцене скорее всего будет его мама — вдруг бы кровь с мусором испортили ее наряд? И вот, несколько сотен явно недовольных лиц были загнаны в симпатично украшенный зал и сейчас вынуждены тут сидеть и терпеть. Как будто они этого так уж и хотели. Филомель, как ту что видела жителей Дистриктов закидали кучей неуместных и даже грубых вопросов, как например: — А правда что от них за версту хлевом воняет? Девчонка с фиолетовой короткой стрижкой, что задала этот гениальный вопрос даже и близко себе не представляла что такое хлев. — У них точно нету вшей? — А изо рта у них пахнет? — Они правда даже вилку держать не умеют? И едят прямо так, руками? «Нет, ну что за идиоты,» — Фило уже устала отвечать «нет» на каждый такой вопрос, когда в зале погас свет и Астер буквально впился в сцену глазами. Под стук крайне коротких каблуков, туда поднялась миниатюрная женщина, с лучезарной улыбкой на лице — даже платье подобрала ярко-оранжевое, под цвет своего настроения наверное. Астер был поражен: это точно была его мама? Он и забыл, когда она в последний раз выглядела такой выспавшейся, свежей и так чудесно улыбалась, словно и правда была счастлива в этот момент. Люси Грей высмотрела своих детей, сидящих в первом ряду и едва заметно подмигнула, вскоре начав читать свою речь, без всяких карточек. — Доброго всем дня, ученики Капитолийской Академии. Меня зовут Люси Грей: я основатель музыкальной школы, владелец школ в Дистриктах и руководящее лицо программы «Сделаем Панем Единым.» «Просто «Люси Грей», даже не «Люси Грей Сноу»… Мы что, ей настолько противны?» — Астер сжал кулак до боли в руке. Люси Грей говорила долго, пока сзади, на экранах показывались уже успевшие в край его задолбать, кадры из «мирной жизни», что крутили по телевизору уже не первый год. Говоря про свою драгоценную программу, в голосе певицы чувствовалась небывалая уверенность и гордость, которую поддерживала Фило, постоянно хлопая, чего Астер решительно не понимал. «Надеюсь мы с Фило стоили твоего дебильного проекта,» — процедил он сквозь зубы, то и дело отвлекаясь на Сирила, который передразнивал любую фразу о «мирном Панеме». Все же знали что этого не будет, так зачем надеятся? Дистрикты и Капитолий несовместимы и похоже все в этом зале это понимали, кроме собственно Люси Грей. Наконец, после своей длинной речи она пригласила на сцену ‘своих’ (у Астера сворачивало желудок от этого слова) Радужных Детишек. Он уже ментально приготовился начать с них смеяться, давая команду к действиям остальным. Но все пошло не по плану. Под легкие, почти вымученные апплодисменты, 12 детей поднялись и встали по бокам своей благодетельницы. На рукавах формы Академии каждого из них была огромная, радужная нашивка, что давала всем сигнал «чьи» они. И все эти дети улыбались во весь рот, демонстративно берясь за руки — Крэйн уже успел отмочить шуточку: «– Спорим, сейчас запоют?» Люси Грей спустилась со своей кафедры и встала в центр, беря их за руки в ответ — вместе, они были словно единый, пестрый организм. Но в отличии от обычной аляповатости Капитолия, такая пестрота не вызывала у Астера приступа тошноты. А наоборот, вызвало восхищение. Смотря на этих подтянутых, гордых и умных на лицо ребят, Астер Сноу не увидел в них дикарей. Или убогих. «Это… Что???» — не успел подумать он, как услышал точно справа от себя голос Фило: — Привет, Дорис! Добро пожаловать!!! Девчонка на сцене «уродина», как сразу подумал Астер, к его ужасу помахала. Его сестра помахала в ответ, пока на них пялилось где то с пол зала. Улыбка на лице его мамы стала ехиднее. Филомель Сноу теперь уж точно игралась с огнем.