Кровавый Снег

˚｡⋆❅⋆｡˚

Двенадцать лет назад, пентхаус Сноу Держа одну кисточку в зубах, а вторую в руке, Люси Грей ловко обступала, даже почти танцевала вокруг расставленных почти пустых трех ведер немного разбавленной краски, добавляя тот тут, то там маленький штрих к почти законченному, большому узору на стене. Скрестив руки и напевая под нос задорную песенку, девушка сделала несколько шагов назад, улыбаясь во весь рот и любуясь своей работой. — Птичка! — чуть ли не таща малютку-сестру, в гостиную приковылял Астер, указывая пухлой ладошкой на рисунок. Вторя его словам, Фило, чуть спотыкаясь и по-большей части ползая на четвереньках, попыталась дотронуться до оранжевого хвоста красивой огненной птицы, но Люси Грей своевременно и смеясь подхватила дочь на руки. Пользуясь отсутствием мужа с самого раннего утра, Люси Грей приняла решение немножко похозяйничать — старая гостиная пентхауса уже давно дышала на ладан и они сами отремонтировали ее только две недели назад. Но возникла проблема — Кориолан, совершенно серьезно, уверял ее в том что гостиной вообще не нужно дополнительное облагораживание: «– И так хорошо!» — настойчиво повторял он, когда даже на скучных серых стенах были видны куски штукатурки. Серый цвет сводил Люси Грей с ума (что было довольно ироничным, учитывая ее имя), ведь это был ко всему прочему цвет Миротворцев, что точно не пробуждало приятных воспоминаний. Миротворцы. Дистрикт 12. Казнь Сеяна Плинта и почти состоявшаяся казнь Корио. Их жалкая попытка на побег, а затем позорное возвращение, обратно в лапы этих серых чудовищ… Корио смог побороть эту внутреннюю неприязнь, а вот она нет. Поэтому, стоило двери захлопнуться, так девушка, будто заряженная лучами яркого, чуть холодного солнца Панема принялась за дело: у них так уже четверть площади была украшена, что приводило к бесконечным препирательствам ее и Корио. И, к чести Люси Грей, можно было в полной уверенности сказать, что эти битвы всегда выигрывала она. Ну и ладно, зато теперь по их дому можно было понять, что здесь правит искусство. А дети каждый день видят вокруг себя яркие краски, а не жуткую серость и голод в котором, по его собственным словам, вырос ее дорогой Кориолан. «Ничего страшного — вот этот ему точно понравится, я уверена!» — с невинной и в то же время гордой улыбкой думает Люси Грей, параллельно вытаскивая изо рта сына кисточку которую он каким-то образом ухитрился утащить — счастье и везение им обоим что на ней не было краски! — Астер, я сказала брось! Брось вредную гадость, не твое! Черноволосый парнишка с ее глазами упирался и добычу не отдавал, стиснув челюсти намертво. Ну что за ребенок такой и в кого из них двоих он интересно пошел? Малютка Фило, видимо подумав что это такая игра, плюхнулась на покрытый (немного дырявой, но это хоть что-то) клеенкой пол и начала качать головой, хлопать в ладошки и издавать икающие звуки. Она сначала пробует по-хорошему, но когда упрямый малютка вновь и вновь вертит головой в сторону, Люси Грей подхватывает его и начинает щекотать — Астер мигом сдается, и с хихиканьем выплевывает кисточку на пол. Люси Грей смеется и Фило смеется вместе с ней, пока брата катают в воздухе как летательный аппарат, что всегда с шумом кружат над Капитолием. — И я! Я хотю, я! — девочка тянет к маме руки. На мгновение, Люси Грей вспоминает как она, тоже будучи совсем крохой просилась на ручки одному из старших Дистрикта 12. Ее так и не покатали, что это пришлось делать одной из ее сестер в Кови: девушка вообще не грустила об этом, предпочитая вспоминать тот момент как обычно с улыбкой — Люси Грей Сноу ведь всегда улыбается! С трудом поднимая и удерживая обоих детей, они крутятся вокруг только окрашенной гостиной — повсюду нарисованы деревья, на одной из стен прижились весенние плясуны, а на другой много места занимало голубое небо, пока на самой большой из них, ярко-оранжевая птица отбрасывала свет свежей краски на смуглое лицо Люси Грей. Цвет. Много цвета. И пока они кружились, девушка и не заметила, как с размаху врезалась в чье-то тело, когда не удалось соблюсти баланс из-за веса детей. Кориолан немедленно подхватил жену перед тем как оно все вчетвером бы умудрились рухнуть в неподалеку стоящее ведро краски. — Ох, Корио! — Люси Грей, быстро отойдя от секундного шока вручила все еще опешевшему мужу дочку, уже просящуюся папе на руки. Кориолан с круглыми глазами осмотрел измененный интерьер гостиной, пытаясь скрыть удивление в не самом добром свете. — Как погляжу ты не не уймешься никогда… — поглядывал он на торжествующую жену, непроизвольно запуская руку в ее кудри, что сейчас были небрежно стянуты в хвост и брошены на плечо. Люси Грей засмеялась, в ответ гладя его руку. «Да… Такими темпами весь пентхаус превратиться в раскраску на дешевом базаре,» — хоть Кориолану и не нравились эти рябящие в глазах картинки, он не мог не признать мастерства супруги. Люси Грей рисовала также красиво как и пела, вкладывая душу в каждый такой мазок. Все еще держа дочь на руках он подошел к самой сухой на вид стене и дотронулся до нее, внимательно изучая рисунок: дубы, деревья, живая трава… Совсем не похоже на Капитолий — и не одного ненатурального оттенка. — Ну и как тебе? — на лице Люси Грей читалось желание услышать как минимум аплодисменты за свой труд. — … Это просто прекрасная работа — похоже на Дистрикт 12… — Кориолан говорил это, недовольно косясь на угол, где были нарисованы темно-синие, парящие над деревьями птицы: противные ему сойки-пересмешницы. Разумеется вслух он ничего не высказал Да и вообще, если внимательно всматриваться, то птицы именно в гостиной были просто везде, на каждой стене и на каждом рисунке. «Птичий рынок какой-то,» — смеялся про себя Корио, нежно целуя свою талантливую жену. Если ей нравится, пусть делает что хочет. Люси Грей была довольна такой положительной реакцией: «хоть раз в жизни ему понравилось что-то яркое и цветное!», и едва позволив опустить Фило на пол, взяла его под руку и водила почти кругами вокруг комнаты. Ее улыбка была настолько заразительна, что Корио и позабыл о былом раздражении от порчи своего дома, искренне любуясь скорее своей Люси Грей чем размалеванными стенами: ей действительно шел образ художницы. Романтично… — Кстати, как ты вовремя — никак не выходило дотянутся до потолка вооон там, чтобы нарисовать солнце: даже с лестницей, представляешь! — Корио быстро хотел оборвать любое следующее слово, сразу поняв куда клонит Люси Грей. Нет, нет, нет и еще раз нет… — Я ведь не могу как ты — у меня руки кривые, — он приготовился уйти, как Люси Грей почти что прыгнула ему на спину мангустом, заключая в цепкие объятия. Дети тоже обступили родителей и начали пищать: — Папа, папа покрасим вместе? — Разочек, папа пожалуйста! — Порисуем!!! — Астер повис у него на ноге. В эту секунду, Кориолан проклял все — им ведь ни за что не откажешь! «Да вы что, сговорились?!» — процедил он, пытаясь стряхнуть с себя хоть и худенькую, но все еще весьма тяжелую жену. Люси Грей, улыбаясь как самая яркая на свете звезда, улыбается, ластиться и трется своей щекой об его плечо, несколько раз касаясь его своими теплыми губами. «За что…» — сдавшись застонал он, уткнувшись носом в ее лакричные волосы, вдыхая исходящий от них сладкий аромат. Будь они все неладны. «Хорошо, похоже новости о прибавке к зарплате откладываются. Плакал мой отдых,» — ругая себя за очередное, недопустимое проявление слабости, мужчина нехотя поковылял до спальни чтобы переодеться. Люси Грей победно вскидывает вверх голову. И уходя, он даже не заметил как сзади, Люси Грей прикрывала рот от смеха и подносила палец к губам, чтобы дети не выдали — Кориолан, сам того не понимая, вляпался новыми ботинками в красную краску и теперь оставлял на полу презабавные узоры. «Так и оставим,» — задыхаясь от сдавленного хохота, подумала Люси Грей. Работать с кисточкой было неудобно, по-новому и трудно. Благо Люси Грей была самым терпеливым учителем на свете, с своим ласковым «– Нет Корио, не так», осторожно направляя его руку. В конце концов, Сноу наловчился где-то через час, даже если (к его огромному недовольству) у него не выходило так же хорошо как и у нее. Фило и Астер тоже настояли на том чтобы рисовать вместе с родителями, так что приходилась искать нижние, не полностью закрашенные участки, лишь бы дети смогли повозюкать по стене. «Кошмар. Моя двухлетняя дочь держит кисточку лучше меня,» — смеялся Корио, целуя свое голубоглазое, кудрявое сокровище в макушку. Порой, видимо напитавшись вдохновением, Люси Грей игриво откидывала голову назад, заливаясь в песне, танцуя по комнате с закрытыми глазами и не сходящей с лица улыбкой. Песня была самая обычная: простая, любовная и даже по-детски наивная, но для Сноу эти нежные ноты были просто медом на душу: Всю нашу жизнь Ты был рядом со мной, Когда никто не стоял за моей спиной. Все эти огни Не могут ослепить меня. Ты любишь меня, Потому никто не в силах сломить меня. Он, как зачарованный смотрел за движущейся фигуркой в ярком, сине-фиолетовом и изрядно поношенном платье, пока Фило забавно пыталась повторить танец мамы, крутясь и двигая ручками словно они были волнами. Корио был уверен – это песня про него. Астер попросился вниз и взял сестру за руку, начав крутить ее на манер плясок-праздников Кови, оба хихикали и веселились, а мальчик вел себя как настоящий маленький джентельмен: плохо сдерживая рвавшуюся наружу улыбку, Корио последовал примеру сына. Сноу, выходя вперед, осторожно дотронулся до ее руки, а потом обхватил за бедра, что заставило Люси Грей открыть глаза: из-за ярко-оранжевой нарисованной птицы перед ее лицом, обычно просто темные глаза стали почти янтарными. Она ухмылялась. — Господин Сноу. — Миссис Сноу, — протянул он, смакуя чуть ли не каждую букву. Господи. Кориолан готов поклясться что ему никогда не надоест так ее называть — глубоко в душе ему до сих пор не верилось что все, окружающее его было правдой. Особенно Люси Грей: свободная от Дистриктов, нежная, его. Пара начала медленно двигаться. Танец не был отрепетированным, а вместо привычной музыки — песни, что пела сама Люси Грей. Вокруг них был полный бардак, сзади мешали дети, но они все равно были счастливы. Дети завороженно следили за медленным и тягучим как мед танцем родителей, то ли пробуя повторять, то ли вообще забрасывать это дело, предпочитая просто смотреть. Люси Грей пела уже намного тише, близко прижимаясь к Кориолану, пока на полу от их испачкавшейся в краске обуви, вырисовывался прекрасный, переплетенный узор из красного и оранжевого цветов. — Мне сегодня опять зарплату прибавили, — хотел начать Кориолан, но Люси Грей тихо закрыла его рот рукой. — Корио. Давай хоть ненадолго забудем о деньгах и просто… Побудем собой, — шепчет девушка. Ее рука оказывается на его щеке и он почти незаметно кивает. Пара танцует медленно, а их оттопыренные руки сплелись друг с другом. Мелодия Люси Грей без слов отдавалась в их сердцах, пока их окружали лес, горы, нарисованные танцующими хоровод люди из Кови, над которыми парили сойки-пересмешницы и словно пылающая, огромная птица сзади. Кориолан сразу понял, что Люси Грей, рисуя эту птицу, выводя каждое перышко, рисовала себя… И именно такой он ее и видел. Прижимая ее плотно к себе, Сноу ощущал насколько же ему становилось легче дышать, пока улыбка сама ползла на его лицо. …А он ее и не отгонял, как обычно бы это сделал. Сзади послышались детские охи и хлопки — Астер и Филомель были в восторге. Люси Грей наконец оторвалась от груди мужа, позволила себя покрутить в последний раз и откланялась, совсем как в театре. Просто прирождённая артистка. Сам Кориолан замешкался, поэтому вместо поклона, он некоторое время «очень старательно» играл дубовое полено. — Я тоже хотю так любить… — мечтательно протянула Филомель, глядя на своих искренне счастливых родителей. Кориолан подбежал к своей маленькой принцессе и подбросив ее в воздух, несколько раз чмокнул в нос, улыбаясь во весь рот. — Полюбишь детка. Полюбишь, — он бросил гордый взгляд на жену, которая в это время была занята тем, что вместе с Астером смеялась: маленький чертенок таки дорвался до кисточки с краской. И если благо в рот уже засовывать не стал, зато на его левой щеке красовалась большая зеленая клякса — мальчишке было явно смешно. До того как Корио мог начать возмущаться по этому поводу, Люси Грей взяла сына на руки и потерлась своим носом об его нос с улыбкой. — Разве не прелесть? Всегда мечтала в детстве раскрасить себя краской! — Да… — Корио уже хотел прошептать Фило чтобы она никогда так не делала, но видимо ей тоже понравилось. Люси Грей осмотрела гостиную и поняла что работы еще много. Но у нее все равно возникла идея. — Подожди немножко, я сейчас камеру принесу, этот день нужно запечатлеть, — с торжествующим и в то же время счастливым выражением лица, Люси Грей мотнула головой и вышла из комнаты, ведя за собой Астера. Корио прикрыл рот и закатил глаза. «Она неуправляема…» — улыбнулся он уголком рта.

˚｡⋆❅⋆｡˚

Вечер казалось наступил спустя целую вечность — настолько долго семья возилась с краской, в результате чего пропах весь пентхаус и окна пришлось пооткрывать абсолютно везде. В доме быстро стало холодно, поэтому Люси Грей пришлось уйти за теплыми одеялами. Кориолан все морщился, внутри бурча что это того не стоило, «выкинутые на ветер деньги» и вообще, рисунки ему совсем не нравились… Но стоило увидеть хоть на секунду как сверкали глаза Люси Грей, вспомнить их волшебный танец в окружении таких необычных декораций и то, как она была горда своей работой, слова отваливались с языка сами собой. «Что сделано то сделано,» — говорил он себе, уже решив что в следующий раз ни за что не позволит жене так узурпировать его заслуженное время на отдых. «Это первый и последний раз…» Он даже не успел толком взятся за книгу, которая лежала нетронутая уже три недели, как услышал только набирающую силу, но нежную колыбельную Люси Грей. Ноги сами понесли его вперед и вот, ему уже машут накрытые двумя теплыми одеялами дети, а Люси Грей сидящая на деревянном, все еще пахнувшем свежими досками полу с гитарой оборачивается. — Надеюсь я никому тут не помешаю? — скрестив руки и желая услышать продолжение, Корио входит в комнату. — Ого. Не знала что у меня три ребенка, — хохочет Люси Грей, чуть отодвигаясь в сторону. «Боже несите дефибриллятор, а то я сейчас умру от смеха.» — закатил глаза Корио и в отместку, сел прямо рядом с женой, привалившись на нее и положив свою голову ей на плечо. Никакие возмущенные «– Эй!» не могли заставить его слезть, поэтому Люси Грей пришлось выкручиваться. Наконец, решив свою ‘большую, противную, блондинистую проблему’, девушка принялась перебирать упругие струны гитары с новой силой. Но колыбельную начала играть уже другую: Не волнуйся дорогой, Я буду рядом с тобой. Подставлю плечо, Защищу от кошмара. Со мной тебя ждет мир и покой, Я буду рядом. Спи мой дорогой. Трудно было понять кому именно Люси Грей пела эту простенькую, нежную песню своим чистым, похожим на сладкий сироп голосом. Но главное что все, даже Корио, начали зевать и уже через пару минут, в комнате не было слышно ничего кроме эха от дернувшихся струн, что отдавались в полой части уже довольно старой, но любимой гитаре. Люси Грей почувствовала на себе полный вес мужского тела и начала его аккуратно трясти и гладить по щеке. — Корио… Корио, вставай… Ответа не последовало. Тогда, она осторожно (и с трудом, он умел быть ужас каким тяжелым когда засыпал) положила его голову на подушку и накрыла пледом — все еще ничего. — Ты пахнешь сахаром, — пробубнил он себе под нос и плотно закрыл глаза, теперь уже точно намертво проваливалась в сон. Спустя некоторое время, Люси Грей все же сдалась в своих попытках до него добудится — ей ужасно хотелось сморозить что-нибудь смешное, вроде «тогда кровать теперь моя», но он так сладко спал посапывая в подушку, что у Люси Грей не хватило духу: четкий слух Сноу не терпит оскорблений ни в каком виде, по любому бы проснулся. Недовольным. Все лучше чем рисковать, пусть это и забавно. Поэтому она лишь нежно поцеловала мужа в лоб и включила ночник с почти невидимыми для простого глаза желтым светом. Ее распирало от смеха из-за картины, которую она сейчас имела честь наблюдать. В ее изначальных планах было по-быстрому сыграть колыбельную и вернуться в спальню. Но похоже, у Корио были другие планы, а сама Люси Грей просто ненавидела спать одной. Из окна послышался шум ветра, даже тяжелые шторы начали шевелится. «Боги, холодно!» — засмеялась она от ветра за окном и быстро юркнула под плед к мужу, кладя голову ему на грудь. Корио, почувствовав рядом с собой какое-то тело, немедленно прижал его к себе во сне, что сразу согрело певчую птичку. Она обняла его в ответ, вдыхая мягкий запах роз. Новые духи с запахом сахара, который Люси Грей так неожиданно полюбила и такой родной, безопасный аромат мужа который был с ней еще когда она была совсем девочкой — там, на Голодных Играх. — Спите, мои дорогие Сноу. Я защищу вас от кошмаров… — она осторожно проводит ладонью вдоль взлохмаченных волос Корио, вскоре засыпая самой. Ей даже колыбельная была не нужна. И если бы Люси Грей смотрела внимательно, то увидела бы, как и ее дети, и любимый супруг улыбнулись во сне — похоже, яркие цвета в которые теперь была окрашена гостиная пентхауса начали оказывать на них свое магическое действие. Сегодня, никому из четырех из семьи Сноу, живущих в ранее разрушенном, а теперь цветном и ярком пентхаусе на двенадцатом этаже не снились кошмары.