Правых здесь нет

      Подростковая жизнь – короткий, счастливо-печальный период, который формирует нас всех. Пубертат, юношеский максимализм, путь к самостоятельности, ответственности и завершение самосознания проживал, приживает и будет проживать каждый. Для удобства нужно вовремя понять и принять своё бессилие перед гормонами, чтобы не натворить делов.        Беззаботность в такие моменты поражает. Думается, что так будет всегда, но страх перед будущим – таким серым и бессмысленным, заставляет нас делать кучу ошибок наперёд. Ценный, казалось бы, опыт, который мы перерабатываем в золотое время молодёжи, сделает нам для последующих этапов жизни поблажки.       К чему это? Да так, ни к чему.        Четыре часа утра. Белые ночи. На улице прохладно и пусто. Еле заметное солнце гармонично падало своими лучами на пышную листву деревьев. Никому не хотелось домой.       Тележка, украденная из круглосуточного магазина, неслась по неровному асфальту, трясясь и намереваясь развалиться в любой момент, как карточный домик. Пассажир вцепился в ржавые железные бортики.       — Вези, похуй! — приказала девочка. Путеводительница направила тележку вглубь парка, пьяно улыбаясь навстречу ветру. — УА-А-А-А!       Остальные сзади куковались один за другим. Каждый валился и цеплялся за кого мог, истошно смеясь дурацким шуткам. Стойкий запах перегара и сигарет томно распространялся шлейфом за группой. Как же хорошо, что на улице в такое время толком никого не бывает.       Колонка была доверена самому трезвому из всех, который ругал пьяных друзей за их выходки. Но на самом деле, он просто быстрее всех проблевался.       — Бляди пьяные... Проедут мусора, и чё тогда?!       — О-ой, Богданчик... — схватила его за плечо девчонка, чьё имя никто толком не знал. Откуда она вообще? Кто она?       — Швабра, уйди от меня… — он с особой осторожностью выхватил свою руку, морщась от едкого запаха спирта. — Вы уже успели бомжей с мусорки подобрать, твари?! — парень был проигнорирован. — Деграданты... Настюха, музыку тише сделай! Или кто к колонке подключен?!       В глубине компании послышались сексисткие шутки, а затем бесконечный хохот.       — Понятно... — светловолосый парень помассировал переносицу, продолжая идти поодаль от остальных, наконец, обращая внимание на два силуэта вдалеке. — А они-то куда попёрли... дуры! Пьяницы! Вы щас свалитесь обе! — он ускорил шаг.       — «У меня есть пистолет, водный-водный пистолет!» — напевал пассажир, дрыгая ногами. — Я в говно-о-о, в натуре!       — Марафо-о-он! — русоволосая начала раскачивать тележку, из которой послышался воодушевлённый ор.       — ИУ-У-У!       Стук колёс об неровности дороги заглушал музыку. Тележка ехала быстрее.       — «Детка, прости меня, я – ба-а-абник, ну и ЧТО», А-А, БЛЯ-Я-ЯТЬ! — прокричал подросток, когда телега резко остановилась и начала валиться вперёд. Она чудом успела слезть, запинаясь об свои же ноги.       — Ой... пардон, братуха, — извинилась Ева, тут же призывая снова сесть в телегу.       — Въебать, может? Дома давно не пиздили? — замахнулась другая, хихикая. Она села обратно, и девочки продолжили путь.       — Алё-у! — светловолосый парень перехватил телегу. — Куда мы?       — На заброшку, — отрезала девушка.       — Жесть... Прошлого раза не хватило? Как на «Орла» ментуру и скорую вызывали. И... фу, блять, Господи! от вас хуйнёй несёт... — он скривил рожу, что вызвало звонкий смех у девчонок.       Ребята резко завернули вглубь леса, где пришлось идти пешком. Потому всю дорогу тележка пустовала, лишь звеня металлом и надоедая своей бесполезностью. Остальные продолжали плестись сзади, отслаиваясь от троицы и не желая даже догнать их.       — Прятки? На заброшке? Лера, ты себя щас слышишь вообще, пизда пьяная?! — Богдану, как единственному трезвому человеку среди всех, тяжело давались подобные сумасшедшие предложения. Он – один из немногих, кто прекрасно понимал всю опасность и ответственность подобных затей. И он уж точно не ожидал от Романовой услышать подобную поеботу. Хотя, кто знает этих пьяниц?       — Слышь! Тебе напомнить, как ты полчаса назад на хате отжигал? Кто виноват, что ты быстро пьянеешь и быстро трезвеешь, а? —  в шутку выдвигала претензию рыжая.       — Ой, всё, блять! Оба молча идите, — Ева толкнула тележкой двух ребят, и тогда они продолжили путь в более резвом темпе.       Буквально через десять минут они стояли у входа в задрипанное здание и ждали остальных. Тележка же была «припаркована» где-то в кустах, неряшливо валяясь среди мусора.       — Отвечаю, я им всем кабины нахуй посношу, если они так и продолжат ковылять… — Романова раздражённо хрустела костяшками рук.       — БЫСТРЕЕ, ХУЕСОСЫ! — заорала Калашникова, но её мигом отдёрнули.       — Не ори, тут рядом больничка! — вторая указала на небольшое здание неподалёку. Ева фыркнула, но признала неправоту и замолкла.       Через пару минут подтянулись и остальные. Вся компания дружно, чуть ли не в подтанцовку, зашла в апартаменты, поднимаясь на этажи выше. Дойдя до последнего, они завернули в комнату, всю покрытую пылью и песком; где-то валялись доски, куски кирпичей, разбитое стекло, пустые зип-локи из-под, наверняка, наркоты. Кто-то удосужился найти шприц, который тут же изъяли из нетрезвых рук. Кругом грязь. Что-то капает с потолка на пол. Противно отдавало бомжатиной и отходами с комбината, который как раз был недалеко. Упрощали картину лишь падающие лучи раннего солнца, разливаясь тёплыми тонами по изуродованным бетонным стенам заброшенного здания. Вполне себе гостеприимно, как посчитали подростки.       — Ну чё, басота, бахнем ещё по стопочке? — после обращения Леры ко всем стены залились истошными выкриками согласия и присвистываниями. Лишь один Богдаша, бедный, тяжело вздохнул. — Только не орём. Добро?       Спирт разливался по бумажным стаканам. Пах он неприятно, да и на вкус такой же. Но, как заявляли «дегустаторы», эффект того стоил. Музыка продолжала играть своим ходом, сменяясь то на популярные треки, то на депрессивную залупу.       Рыжая врубила камеру, демонстрируя на видео всю обстановку. Она встала в обширный круг, пытаясь запечатлеть каждую налитую стопку зелёного черепа, разбавленную соком.       — Всё, давайте! За нас, красивых, но не верных; за блядей, но ахуенных! — проговорила она, чокаясь со всей компанией. Убрав телефон, она залпом выпила яд мутного цвета, который обжигал стенки горла похуже водяры. Она вытерла губы рукой. За её примером последовала Ева, а позже и остальные.       Тридцать минут бурных разговоров, танцев, перепалок. По кругу пускали электронки, алкаху. Кому-то уже успели в любви признаться. А кто-то сидит, ноет, пока другие успокаивают, чуть ли не отговаривая от суицида.       — «Я – особенный тип! Слышишь этот мо-отив?» — парень знатно отжигал, пока остальные ухохатывались.       — Ебать… Вадику больше не наливаем, — несмотря на поддатое состояние Богдана, он пытался проявить ответственность в рамках здравого ума. Рядом стояла Романова, довольствуясь нелепыми танцами.        — Чё хрюкнул? Это только разогрев, — обратилась она к трезваку, не отрываясь от Влада. — Ай, ну мой тигр! — хлопает рыжая. — Ай, бля, как раздаёт, — смеётся девушка, пока Влад не пошёл к ней.       — ЛЕРОЧКА, МОЯ СЛЕЙ-ГЁРЛ! — он взял её ладони в свои, начав танцевать. Рыжая удивлённо усмехнулась, кривляясь на камеру.        Но девушка быстро отсоединилась, подойдя к «баристе» и протянув свою стопку наравне с другими.        — Бля, хуйните-ка мне ещё Абцента, чтоб я завтра точно не проснулась.       — О Госп… бля-я-я, пизде-ец… Какой же вы кринж, ребята... — простонал белокурый, закрывая лицо рукой. Увидев средний палец Леры, адресованный ему, он закатил глаза. После парень ушёл вглубь компании на другой этаж, провожая взглядом пьяную одноклассницу. Возможно, его опасения будут не напрасны.

***

      — Короче, нас – двенадцать человек. Будет две вóды. Щас разбиваемся на двое, камаемся и два человека, которые останутся последними – вóды.        Задумка с прятками всё же была принята. Делать уже компании нечего, все потихоньку переставали контролировать себя и отличать разум от тела, так что о безопасности и перестраховке уже никто не заикался. Даже Богдан.       В итоге водами стали Лиза и Сава.       — Лошки!        — Всё, вырубайте музыку! Вырубайте! — Лера обратилась к диджею. В моменте всё вокруг затихло. Тишина непривычно вдарила в пьяную голову. Будучи владельцем колонки, Романова засунула её к себе в рюкзак. — Так, считайте пять минут.       — А не дохуя ли вам? — сложил руки на груди Сева, пока Лиза поддакивала ему.       — Ебальнички на ноль. Всё, полетели!        Все устремлённо побежали вниз, разбегаясь по этажам. Потеряв многих позади, Лера и Ева спустились на первый этаж, начав думать, куда выгодней держать путь дальше.       — Пойти в подвал будет слишком предсказуемо или нет? — рыжая оглядывалась по сторонам, почёсывая подбородок. На неё равнодушно взглянула Калашникова стеклянными глазами, у которой уже давно котелок не варит. — Чё, пьяная, нет?!       — Да я ебу? — хмыкнула русоволосая, первая опускаясь по ступенькам, ведущим в кромешную темноту.        — Ну, значит, пошли, — проговорила вторая, следуя за подругой.       Ева включила фонарик, освещая путь. Вокруг сыро, также грязно, а где-то даже лёд не растаял. Они передвигались осторожно, словно чуя некую опасность.        Это был типа склад труб и каких-то колонн. Под ногами хрустели пустые пачки чипсов и банки энергетиков, этикетки которых уже давно выцвели. А где-то встречались и эксклюзивы — напитки, которые в связи с положением в стране уже не купишь.       — И… куда дальше?       Они осмотрели пару входов в комнаты.       — Пошли в самый конец? — будто бы саму себя спрашивает Лера, насторожившись тяжестью в груди. Это ли не драйв!       Устремившись вперёд, они молча дошли до последней комнаты. Обернувшись, девочки убедились, что хвоста нет. Но возникла другая проблема…       — Дак здесь заколочено,— пошатываясь, Ева указала на перекрытый вход. Она посмотрела внутрь комнаты сквозь щели, пытаясь что-то разглядеть. — Ну, пошли в другую комнату.       — Да ща! — вторая набрала разгон. — Разошлась, нахуй! — в ту же секунду русоволосая отошла от заколоченного входа, продолжая светить, а другая стартанула напролом. И сделано это было, в принципе, не зря. — Ща-а… Всегда хотела узнать, какого хуя тут закрыто, — с высунутым языком и проигнорированной болью, она начала доламывать преграды тощими ногами, чуть ли не падая назад. Слава всем несуществующим Богам, её подстраховала Ева, не сдерживая смеха. — Да чё ты ржёшь? Давай, сейви меня , фастиком!       Кивнув на прошение о помощи, Калашникова отдала телефон подруге и принялась отламывать доски, предпочитая всё-таки использовать руки. И в конечном итоге они освободили проход.       — Опа! — зайдя внутрь апартаментов, они увидели много досок, картона и прочего, что может помочь выиграть раунд. Но рыжая выгнула бровь. — И чё… чё, кхм, здесь такого, что обязательно баррикадировать надо? — она разглядывала по периметру стены, но ничего подозрительного не нашла. Возможно, мины, но… да, это бредово.        — Я слышала, прикинь, у нас тут один пацан пропал. Короче, какой-то чувак шастал здесь и исчез, — рассказывала Ева, наблюдая за реакцией напарницы. По ней было видно, что она не собирается в такое верить. — Ну вот просто исчез, мамкой клянусь!        Лера прошлась у стены к противоположной стороне комнаты, читая надписи. За ней последовала Ева, продолжая рассказывать про несчастный случай.       — Хуйню несёшь ты, по-моему, — рыжая расставляла пыльные деревяхи для укрытия, которое она уже продумала у себя в голове. Но спокойствия на её душе не было. Тревога бьёт по вискам, хотя девочка винит в подобном состоянии алкоголь. — Хочешь сказать, у нас маньяк завёлся?       — Дурная, блять? Да я сама в эту фигню не поверила, пока знакомая мне не рассказала, что пропавший – её одноклассник. Просто, чел пропал, испарился! Помнишь, в прошлом году листовки висели с тем самым ДЦПшником? Вот это он был.        — Родаки просто слепозавры ебаные, что за пацаном не уследили. Вот и потерялся где-то. Тут же много дыр, он мог в любую из них упасть. И всё,— оправдывала ситуацию Романова, кидая деверяшки подальше от стены. Чувствуя, как поднимается пыль, она прокашлялась.       — Лер, тело так и не нашли, — эта фраза звучала как гром посреди ясного дня. Причём очень бесячий гром, вроде бы и не пугающий даже. Да, бояться тут нечего.       — Ева, — подруга обратилась к Калашниковой с несвойственной ей серьёзностью, — ты же понимаешь, что это самый сладкий пиздёж для твоего подросткового ума, созданный чисто для того, чтобы никто не ходил на заброшки? Я сама интересуюсь Тру Краймом, и, поверь, в нашей-то области подобного никогда не происходило, и вряд ли произойдёт. Или ты веришь во что-то сверхъестественное? — саркастично усмехнулась девушка, достав подик из кармана. Она сделала долгую затяжку, выдыхая дым через нос.       — Кха, да конечно! Щас прям побегу Слендермена искать! Просто те говорю, что случай странный.       — Пф… странный… Ну, мне похуй как-то,— пожала плечами Романова, закончив с досками. Она потёрла руки, осматривая проделанную работу, тут же меняясь в лице. — Стоп. Ты ишачина? Где мои доски-то? я же в середину комнаты сгребала, вон туда! — возмущалась она, взяв в руки две единственные деревяшки, оставшиеся в поле зрения на данный момент. На неё с вопросительным выражением лица взглянула напарница, складывая руки на груди.       — Ев, всё нормально с головой? Я здесь стояла. Как и куда я могу деть твои доски, объясни? — без доли агрессии отвечала та, отряхивая светлую одежду от мела и пыли.       Но Лера даже эту ситуацию не восприняла всерьёз, как и в принципе своё незнакомое предвзятое состояние.       — Уже доебаться нельзя.       Но где-то в глубине всё заметно напряглось. Лера ощутила это, словно протрезвела. Какое-то чувство… подсознательной опасности, тревоги? Или же простой пустяк?       Что-то не так, и она это знала. Бегая глазами по пространству, в голове происходит бардак. Всё также как и всегда. Они не раз бывали в подвале, просто раньше не додумывались разъебать проход в последнюю комнату, которая ровным счётом такая же, как и другие. Тогда почему у неё есть дикое желание убежать? И, опять же, от кого? От ничего?       Убрав электронку подальше в рюкзак, она с треском повалила доски. Отряхиваясь, она сплёвывает привкус спирта. Девушка вздохнула, огорчённая тем, что избавиться от беспричинной тревожности она по итогу не смогла.       — Так, окей... — Лера почесала затылок, понимая, что её ранее задуманная идея теперь вряд ли осуществима.        Очень переменчивое, спорное ощущение настигло её. Обычно она, будучи в опьянении, не уделяла столько внимания раздумьям и спорам в башке.       — Го граффити здесь наебашим? — рыжая сняла с себя рюкзак, начав рыскать в поисках пенала.       — Пф, погнали, — согласилась вторая, направляя свет прямо в рюкзак.       Суета была отодвинута на второй план, пока стены странного места начинали заливаться басами.       — Йоу, — рыжая кивает головой под бит, нанося на вертикальную поверхность маркер. — «Это музыка для джипов, музыка для гиков», — напевала под нос, параллельно оглядываясь по сторонам. — «Музыка для тех, кто стайлит, музыка для диких, эй» .       — Всем саламалейкум, иу-у! — Калашникова включила камеру, начав снимать процесс. — Сегодня мы с Рыжей хуетой оставляем пасхалки, — она направила фронталку на себя, что вызвало недовольство у напарницы.       — Дура, свет! — толкнула оператора Романова, после прикрылась рукой от яркой вспышки.        — Валерия, зачем вы включили музыку? Мы же прячемся, — задала вопрос Ева.       — Мне ваще похую, марафо-он! — пританцовывала она, пока на заднем плане издавался тихий смех. — Мы марафоним!       Обстановка была разряжена, настроение заметно поднялось. Любые сомнения и противоречия в пьяных башках были проигнорированы. Маркер исследовал неровности бетона; треки сменялись один за другим, но в моменте на верхних этажах были слышны голоса друзей. Обе застыли.       — Шарманку потише, — подняла указательный палец Ева, и через секунду музыка была остановлена. Настало затишье.        — У-у, нас нашли, наконец-то, — выдохнула вторая. — Я думала, мы ещё полчаса здесь фаршмачить будем.       — В смысле, уже полчаса прошло? — удивлённо глянула на неё Калашникова.       — Ну-у… так-то да.       — Бля… ну, катка кончилась уже, наверное. Тебе никто не звонил? — она разблокировала телефон, просматривая пропущенные.       — Звонили.       — Так… да, уже всех нашли, кроме нас, — она листала общий чат. — И они уже новую катку начали.       — Чё?! И без нас! — Романова с шаткой спешкой начала пихать вещи в рюкзак. — Имбецилы… Сука, самое очевидное место на земле для пряток! Какого хера?— девушка грубыми движениями закинула сумку за спину.       — Чё-то тебя слегка разъебало… — хохотнула девушка, начиная разгонять смех из-за пьяной походки подруги.       — Очевиднейшее место! Очевиднейшее! Блять, я с огрызками общаюсь или шо? Просто в ахуе. Даже доски не понадобились.       Они направились в сторону входа.        — А где потом спрячемся? — спросила Калашникова.       — Здесь же. Либо… а! Я знаю нычку на втором этаже, там можно будет, — палец Леры указал вверх.        Раздался резкий треск. В моменте рыжая и не поняла, что перестала чувствовать земли под ногами, как и её приятельница рядом.       Немой мат заполонил пространство вокруг, но ни сами владельцы, ни кто-либо другой не слышали криков. Кругом лишь яркий морозный свет, который начинал медленно тускнеть в пьяных глазах. Тело одеревенело. По венам словно прогоняли холод и тепло одновременно. Но всё это уже не так важно.       Ведь это было начало переворота.