Be a cat

Наконец утро выходного дня. Прекрасная погода за окном, дует небольшой ветерок, и солнце слепит сонные глазки. Джисон блаженно улыбается, смотря на Минхо, который жмурится от лучиков природного света и потягивается на другой половине кровати. Рядом с Джисоном елозит белоснежный кот и высовывает из-под одеяла довольную мордочку. Минхо переваливается вновь на живот и прикрывает глаза, надеясь поспать ещё пару часиков. Джисон поочерёдно целует сначала кота, а потом придвигается ближе к любимому человеку и зарывается в его щёку губами. Мягкие поцелуи распространяются по гладкой коже, и Минхо слегка посмеивается из-за щекотки. — Ну, Джисони, — мычит он и пытается увернуться от настойчивых губ. Джисон в ответ хихикает и отодвигается, забирая в свои объятия тёплый комочек шерсти. Кот сразу же ластится ближе к лицу и аккуратно лижет место где-то на шее. Минхо хмурится, из-под открытых глаз замечая, что не он сейчас в объятиях Джисона, а кот, и тут же пристраивается ближе, крепко обвивая руками торс парня. — Эксплуатируете моё тело, — бубнит Хан в ответ и, улыбаясь, поглаживает старшего по голове, чтобы тот мог вновь вернуться в глубокий сон. — Люблю тебя, — шепчет Минхо. — Сильно-сильно люблю. Джисон отвечает взаимностью и мягко прикасается губами к тёплому лбу старшего. Минхо с утра всегда такой — чувствительный и нежный, из-за чего именно в такое время от него можно услышать ласковые слова. Под одеялом жарко до ужаса, но они лишь крепче прижимаются друг к другу. Джисон снимает со своей груди кота, отправляя его на оставшуюся часть кровати, и ластится в объятия Минхо. Губы вновь находят излюбленное место на чужом лице, и старший быстро вливается в эту атмосферу уютного утра в выходной день, разделяя с любимым человеком его порыв понежиться перед душем и завтраком. — Какие планы на сегодня? — шёпотом спрашивает Минхо. Вряд ли сейчас кто-то вновь уснёт — Джисон разворошил комфортный сон, и старший от этого недовольно ворочается. Но обижаться не видит смысла. Он в одинаковой мере желает насладиться и сном, и Джисоном. Второе, конечно же, превышает. — У меня есть одна идея, — отвечает Хан. — Сделаешь кое-что ради меня? Его аккуратный поцелуй остаётся на виске у старшего, пока он выползает из-под одеяла, чтобы порыться в рюкзаке возле кровати и вытащить оттуда небольшой серый мешочек с неизвестным наполнением. Минхо трёт глаза, усаживаясь поудобнее перед Джисоном и с интересом изучая предмет в чужих руках. — Что ты уже успел придумать? — задаёт он риторический вопрос. По лицу Джисона видно, что его идея безумная, хитрая и коварная. Минхо уже хочет сказать короткое "нет", как из мешочка показывается что-то пушистое и, очевидно, мягкое. В руках Джисон крутит достаточно небольшую анальную пробку с белым пышным хвостом. Он делает жалобный вид, заглядывая своими глазами-бусинками в чужие, и уже замечает недовольство старшего. — Что это? — глупо задаётся Минхо вопросом вслух и отбирает игрушку у Джисона, увлеченно рассматривая её. — Походи сегодня с ней до вечера пожалуйста, — шепчет Хан и приближается, чтобы завлечь в недолгий поцелуй. Он прикасается губами к щеке старшего, ведёт ниже и мягко расцеловывает шею, чтобы тот растаял и не пришлось его долго уговаривать. — Мне просто светить своей голой задницей с этим хвостом до самого вечера? — ещё больше хмурится Минхо, отодвигая Джисона от себя. — Ну, пожалуйста, — умоляет младший и выпячивает нижнюю губу для большей жалости. — А что меня ждёт вечером? — невзначай интересуется Минхо. — Вот вечером и узнаешь, — игриво отвечает Хан и звонко целует парня в уголок губ. — Так ты согласен? — Растягивать меня сам будешь, — кидает Минхо и быстро скрывается за дверью в ванную. Пробка остаётся перед Джисоном, а на его лице расплывается довольная улыбка, которая даёт понять, что этот день пройдёт просто восхитительно.

***

Минхо валится животом вниз перед Джисоном, подминает под голову и руки подушку и в ожидании выпячивает задницу. Хан с лёгкой ухмылкой на лице стягивает с него полотенце, отбрасывая то в сторону, и в открытую восхищается белоснежной кожей на чужих ягодицах. Минхо неосознанно от такого проницающего взгляда покрывается мурашками, а когда младший аккуратно пробирается пальчиком между них, то крупно вздрагивает. Чувствительный. — Ты сегодня побудешь котёнком, да, сладкий? — издевается Джисон. По его голосу можно заметить наслаждение, потому что он видит всё с лучших ракурсов, и не наслаждаться этим очень сложно. Минхо моментально заливается румянцем и сводит колени от смущения. У него есть одно слабое место — это Джисон. Всё, что он делает, сказывается на Минхо ежесекундно. Минхо не может спокойно усидеть за просмотром фильма — обязательно нужно зарыться носом в тёплые объятия младшего и шумно дышать ему в шею. Также он не может уснуть без тёплого тела парня сбоку. А если они проводят время вместе вне дома, то можно со стопроцентной гарантией сказать, что Минхо будет везде ходить с Ханом за руку. Так же и приятней, и теплее, правда? Вот и сейчас на Минхо действует всё, что скажет или сделает Джисон. Он не может не покраснеть от грязной фразочки, кинутой в перерыве между вылизыванием его задницы и растягиванием тугих стенок тремя пальцами. И Джисон это знает, потому действует очень медленно, вводя палец за пальцем в узкую дырочку, что пульсирует от лёгкого потока воздуха. Он аккуратно разводит их внутри и языком пролазит между, чтобы услышать громкий стон из уст старшего. Минхо чувствует каждое движение кончика языка, и он не может с точностью сказать, хорошо ли ему или плохо. Наверное, всё вместе, потому что Джисон не знает границ, когда подкидывает фразу ещё грязнее: — Если ты будешь котиком, то я стану для тебя лучшим хозяином. Минхо сводит коленки, стонет слишком громко и почти кончает, как сам делает себе ещё больнее, смыкая пальцы кольцом на основании собственного члена. Просто чтобы продержаться подольше. Жаль, но он ещё не знает, что Джисон не даст ему кончить следующие несколько часов. Только вечером, остервенело толкаясь в тёплое нутро, младший, возможно, даст ощутить самый яркий оргазм в жизни Минхо. А пока что он продолжает мучить его дырочку, растрахивая её пальцами, чтобы поместить внутрь пробку со слишком красивым хвостиком. Джисон уже представляет, как прекрасно украшение будет смотреться в заднице его парня. У Минхо ягодицы красивые, подкаченные и эстетично округлые, на некоторых местах которых виднеются родинки и маленькие воспаления. Всё это делает Минхо настоящим, и заставляет Хана закусить губу от этого вида. Когда старший уже не выдерживает — начинает имитировать толчки, тем самым потираясь о ткань одеяла своим членом — Джисон вгоняет глубоко в него анальную пробку и любуется красотой тела перед ним. — Готово! Можешь вставать, — говорит Хан и звонкий шлепок по правой ягодице старшего разносится по спальне. — Что? — глупо мычит Минхо. — Ты не дашь мне кончить? Он поворачивается назад, встречаясь глазами с чужими, и видит, что в Джисоне сейчас нет и капли сострадания, и можно сделать вывод, что никакой разрядки он не получит. — Уговор был — до вечера, — напоминает Джисон и нарочно стукает указательным пальцем по носу парня. Минхо кривится, но не протестует — сам виноват, что попался в такую ловушку. Он вскакивает с кровати, подбегая к зеркалу. Внутри чувствуется явное давление металлического предмета на стенки ануса. И он уже может представить, как будет садиться на стул и кончик пробки уткнётся ему в комочек нервов. Но на это сейчас плевать, пока Минхо смотрит на себя в отражении, видя, насколько милый и забавный хвостик торчит из него. Тешит его самолюбие ещё и поедающий взгляд Джисона, который всё никак не может собрать вещи с постели в пакет. Он полностью прикован к прекрасному виду возле зеркала. Минхо выглядит сексуально и мило одновременно. Джисон теряется между двумя этими ощущениями, потому что день проходит очень суматошно. В какой-то момент он хочет зацеловать и затискать старшего, как только видит его покачивающийся зад в проёме. А в другой — затрахать до звёздочек перед глазами и до обильного испускания семени, чтобы Минхо задыхался и кричал о том, как глубоко ханов член находится в нём. Джисон заставляет ходить его в одной майке, из-под которой весь день торчит возбуждённый член. Минхо приходится мучиться несколько часов, потому что эрекция вовсе не собирается исчезать. Джисон жадно поедает его взглядом, облизывается, завидев, как старший хмурится от возбуждения и давления внутри на стенки. Хану нравится видеть такого Минхо. Сексуального, желающего и слишком милого. Он просит его трахнуть во время обеда, когда Джисон съедает не только еду, приготовленную старшим, но и его самого своим проницающим взглядом. Хан отказывает. Уговор ведь был! А он человек слова, посему будет терпеть до последнего. Нервы начинают сдавать, когда Джисон сидит на кухне, смотрит лишь на задницу Минхо и на слегка потрёпанный белый хвостик и понимает, что сил терпеть уже не остаётся. Так ещё и старший подливает масло в огонь, когда встаёт на носочки, чтобы дотянуться до верхней полки. И лучше бы Джисон выколол себе глаза, потому что то, как майка приподнимается, оголяя округлые ягодицы и всё ещё стоящий член Минхо, сводит его с ума. Ещё и шести вечера нет, а он уже готов испытать задницу старшего своим членом. К слову, Джисону ведь тоже нелегко было весь день. Возбуждение не исчезало, но и не давило так сильно сквозь штаны, как это было у Минхо. Тем не менее, желание рвётся наружу, и Джисон больше по правде не способен выносить эту пытку. Минхо громко стонет, ложка выпадает из его рук прямо на сковородку, где жарится мясо, и больше прогибается в пояснице, потому что Джисон прямо там. Лижет размашисто, вытащив пробку, и прикрывает глаза от того, насколько приятно чувствовать тепло судорожно сжимающейся дырочки старшего. — Блядство... — скулит Минхо. Он теряется в ощущениях, открыто отвечает на ласку Джисона своими звуками, что неконтролируемо вырываются изо рта; жмурит глаза до появления звёздочек перед ними и упирается руками слишком сильно в столешницу, потому что напор младшего заставляет ноги подкашиваться. Джисон мычит, толкаясь языком прямо внутрь, и сводит этим самым Минхо с ума. От такого мало просто стонать, Минхо хочется кричать, чтобы показать младшему, насколько он хорош сейчас. Хан сейчас больше похож на котёнка, чем Минхо. Покорно сидит на коленках, раздвигает ягодицы старшего руками и зарывается в промежность носом. — Пожалуйста... — молит Минхо дрожащим голосом. Его сейчас разорвёт от чувств, потому что он так хорошо ощущает мокрый язык на стенках, что хочется лишь большего. Джисон же предоставит? — Пожалуйста... Джисон... умоляю... И Хан понимает с первого слова. Он вскакивает с затёкших колен, для вида трётся своим членом сквозь ткань штанов о задницу старшего, прижимая того к себе и выцеловывая гладкую спину, и начинает действовать быстро, потому что становится просто невыносимо. — Котёнок же был послушным, да? — задаёт он риторический вопрос, поддразнивая старшего и желая увидеть его страстное желание быть вытраханным до потери сознания. — Да! Я был очень хорошим, пожалуйста, — скулит Минхо лишь больше, когда ощущает, что член младшего уже совсем близко и совсем скоро сможет достать до его простаты. — Да... — выдыхает Джисон, окрылённый животным желанием ворваться в тело старшего и довести себя до сильнейшего оргазма. — Котёнок достоин награды... Он резко входит до конца, тем самым выбивая из Минхо слишком громкий крик. Джисон не останавливается. Толчки становятся резкими, быстрыми и до дрожащих коленей бешенными, словно у него не было секса несколько лет. Но это лишь говорит о том, что он правда терпел весь этот день, и сейчас не намерен сдерживать своё желание. — Глубже, пожалуйста, — выкрикивает Минхо изредка, потому что знает, насколько он близок к долгожданному оргазму. Джисон слегка отстраняется, но член не вытаскивает, а замахивается ладонью на правую ягодицу Минхо, и через мгновение слышится надрывистый крик старшего, потому что после нескольких ударов Хан резко врывается глубже в его дырочку. Если бы Минхо мог назвать свою веру, то он бы сделал Джисона Богом. — Боже, да... — вырывается из него, и Хан победно улыбается. Он шепчет ему что-то грязное и пошлое на ухо, сильно стискивает пальцы на бёдрах и толкается лишь яростнее. — Да, ещё, ещё, пожалуйста... Джисон издаёт смешок и, конечно же, даёт Минхо ещё больше, чем есть. Дырочку уже начинает слегка покалывать, но старший не обращает на это внимания. — Я почти, Джисон, я... — не успевает даже договорить Минхо, как переходит на высокий стон и кончает прямо на столешницу. Его сильно трясёт, и он готов упасть, потому что ноги дрожат, но Джисон его цепко держит за бока, пока сам усиливает резкость толчков. Хан эякулирует спустя несколько мгновений после Минхо, и также обливает бедную столешницу своим белоснежным семенем. Он отпускает старшего и тот моментально падает на пол, подгибая коленки под себя. Оргазм не отпускает, и огромная волна эйфории продолжает накрывать тело. Надо же. Минхо никогда такого не испытывал, а стоило походить целый день с жутким возбуждением, как он смог быстро кончить и насладиться долгим оргазмом. Джисон неожиданно посмеивается. Его руки упираются в края столешницы, а взгляд направлен вниз, на Минхо. — Вот и соус к мясу готов, — бросает он, кидая короткий взгляд на поверхность перед собой, где разбрызганы капельки спермы. Минхо в ответ тихо смеётся и находит глазами пробку, что валяется на полу неподалёку. Всё же, нужная вещь в хозяйстве.