Искушение Кракена

— Уверен, что хочешь этого? — Черная Борода с сомнением оглядел до неприличия взволнованного мужчину, сидевшего перед ним на кровати в капитанской каюте. — Да-да! О, боги, Эд, если бы пару месяцев назад мне сказали, что я попаду в свою самую безумную сексуальную фантазию, я бы, во-первых, провалился под землю со стыда, во-вторых, ни за что бы не поверил. Какие могут быть сомнения? Я сейчас рассудка лишусь от предвкушения. Стид всплеснул руками, нетерпеливо ерзая по дорогому постельному белью, которое категорически запретил убирать в шкаф, несмотря на заверения Эда, что ему будет нанесен непоправимый ущерб. Конечно, Эд был воодушевлен идеей возлюбленного ничуть не меньше, но его беспокойства были связаны в первую очередь с безопасностью процесса, контроль над которым полностью ложился на него. Поддержание человеческого облика требовало волевой концентрации, и, хотя за годы жизни в прибрежных поселениях это перестало отнимать много усилий, создание и управление промежуточной формой, ещё и в такой ситуации, было для него в новинку. Что если во время близости он превратится в чудовищного осьминога, разорвав и раздавив все, что было рядом? На этот логичный вопрос Стид только смущенно хихикнул, ответив какую-то ерунду про достойную джентльмена смерть. Ох, он мог быть бесконечно придирчив, серьезен и настойчив, когда речь шла о мелочах, вроде перекуса парочкой далеко заплывших браконьеров, но в действительно важных вопросах защиты собственной жизни становился раздражающе беспечным. — Ладно, я знаю, просто… ладно, — выдавил Эд, щёлкая костяшками пальцев. — Обещай, что скажешь, если почувствуешь неладное. Для меня это тоже впервые. — Конечно, дорогой, — Стид потянулся за объятиями, но Эд предупредительно отсел подальше, наваливаясь спиной на стену. — Все будет хорошо. Мы остановимся, как только ты захочешь. — Хотел бы я гарантировать тебе то же самое, — буркнул себе под нос Тич. — Чего ты там ворчишь, эй? Хватит быть подводной злюкой, — дразняще промурлыкал Стид, подбираясь все ближе к своему мужчине. Когда между ними осталось меньше метра, Боннет протянул обе руки, намереваясь обхватить чужое тело, как вдруг нечто толкнуло его назад, вынуждая упасть на спину и испуганно ахнуть. Впрочем, страх быстро сменился радостным волнением, пока небольшие щупальца привычно обвивали его тело, щекоча голую кожу. Кракен был громаден, но в промежуточной форме Эд мог создать различные отростки, толщиной не превышающие обхват плеча. Ему куда больше нравилось обходиться вовсе без них, ведь тогда можно было ненадолго забыть, о своей чудовищной природе и побыть просто человеком с простыми желаниями, но Стид каждый раз глядел на щупальца с таким детским восторгом, что Эд сдавался. Поначалу Тич беспокоился, что его истинный образ будет пугать Стида, вызывать ужас и отвращение, так же, как и у всех людей, что встречали его до этого, но он ещё никогда не был так счастлив ошибиться. Боннет был другим, он смотрел на него не как другие, и видел в нём намного больше, чем человека или монстра. Стид любил в нём абсолютно всё. — Привет, красавцы, давно не виделись, ой, какие вы шустрые, — посмеиваясь от щекотки и удовольствия, Стид безуспешно пытался изловить хоть одного наглеца, напавшего на его тело, как паук на запутавшуюся бабочку. Словно сжалившись над ним, одно из самых толстых щупалец само ткнулось в подставленную ладонь, за что сразу получило заслуженную порцию ласки. Нежные руки Боннета, не огрубевшие от сурового морского климата и тяжелой работы, заботливо оглаживали чувствительные щупальца, словно они не были способны разрывать в щепки военные корабли. В первую встречу ночью на палубе они показались склизкими и холодными, как глубинные водоросли, но затем, после довольно близкого знакомства с их хозяином, выяснилось, что они гладкие и упругие, слегка влажные, но теплые, как Эдвард. — Ох, Эд! Их становилось все больше, оплетая тело они все время двигались, борясь за возможность прильнуть к бледной коже, источающей аппетитный аромат эфирных масел. Здоровое щупальце, обернувшееся вокруг живота и груди, ощутимо сжалось, вызвав у Стида лёгкий приступ паники, но мысль о сломанных ребрах сразу отошла на второй план, когда десятки присосок, хорошенько втянувших кожу, пришли в движение, игриво покачиваясь и пульсируя. Стид закатил глаза от удовольствия, прогибаясь в спине, бессознательно хватаясь за присосавшееся к нему щупальце. Тянущее движение на сосках было так ново и невыносимо приятно, хотелось оторвать от себя щупалец или вжать сильнее, но ни на что из этого у Боннета не было сил, поэтому он просто продолжал выгибаться в плену удовольствия. — Вот так, да, очень хорошо, — сладко постанывал он, представляя сколько отметин останется на его теле. От непрерывного трения о скользящие щупальца член болезненно стоял, прижимаясь к животу, и когда один из отростков целенаправленно обернулся вокруг него, сжимаясь пульсирующими волнами, Стид с жалобным вскриком чуть не провалился в оргазм. Пытаясь как-то дать понять любовнику, что с таким подходом он долго не протянет, Боннет дернул ногой, нечаянно пиная парочку щупалец. Явно недовольные таким обращением, они набросились на ноги, легко разводя и сгибая в коленях. Стид беспомощно брыкнулся, пытаясь хоть немного свести бёдра. Они с Эдом видели друг друга голыми много раз, но ещё никогда он не чувствовал себя так откровенно выставленным на показ. Щупальце на члене никак не хотело успокаиваться, скользя туда-сюда по собственной густой смазке, создавая при этом крайне неприличные хлюпающие звуки. Два отростка скользнули ниже, мягко раздвигая ягодицы, и осознание этого ещё не успело дойти до головы Стида, а парочка тонких щупалец уже скользнуло внутрь прямой кишки. Боннет тяжело застонал, чувствуя, что несмотря на тщательную подготовку, его буквально распирало изнутри. В отличии от пальцев, щупальца были не ограничены в длине, и от мысли об этом на краю сознания зарождалась паника, а в низу живота волнующая щекотка, слово стаи напуганных бабочек метались под кожей, не имея возможности упорхнуть. Отростки скользили внутри, переплетаясь и сталкиваясь, вытесняясь, заменяясь более толстыми и ребристыми. Трение присосок о простату сводили с ума, заставляя мужчину постоянно дергаться и очаровательно вскрикивать. Видимо заботясь о сохранности его голосовых связок, одно из щупалец требовательно ткнулось в губы, а затем пролезло в послушно открывшийся рот, ласкаясь о язык. Лишившись возможности разговаривать, Стид впервые задумался о том, что они не придумали стоп-слов или чего-то вроде того, впрочем, очевидно, для этого было уже поздно. Щупальцев становилось все больше, каждое хотело урвать себе личный кусочек Стида Боннета, их движения были хаотичными и непрерывными. Редкие слезинки скатывались по алеющим щекам мужчины. Зажмурившись, он попытался сосредоточиться хоть на чем-то, но лишь сильнее растворился в ощущениях того, как Эд касается его сразу везде — мнет, ласкает, сжимает, проникает внутрь, словно студенистая морская вода в утопающего. Он мог бы поглотить его целиком. Всего лишь слабый человечек в объятиях чудовища. Нет, глупости, все было совсем не так. Эд, его милый заботливый Эд, не был монстром, он старался защитить Боннета от всех невзгод мира и уж точно не собирался нарочно причинять боль. Мысли о возлюбленном успокоили волны тревог, Стид заставил себя разжать пальцы, вцепившиеся в обвившее грудь щупальце, и ласково провести по влажной плоти. Что-то глубоко внутри чудовищных отростков заурчало, вздрогнуло, завибрировало, и мужчина едва смог сдержать восхищенный вскрик. Подумать только, Кракен, гроза всех морей, мог мурлыкать как самый обыкновенный кот! Дома у Беннета было много откормленных ленивых кошек, как различных экзотических пород, стоящих порой целые состояния, так и подобранных с улицы бедняг. Он оправдывался перед Мэри, не питавшей особой симпатии к очередному бесполезному увлечению мужа, тем, что хищники берегут дом от грызунов, правда, от хорошей жизни пушистые красавцы лишь изредка приносили в постель хозяевам дохлых кузнечиков, но разве можно было их упрекать? Нелепое сравнение, но повадками Эд был куда больше похож на представителя семейства кошачьих, чем моллюсков. Особенно, когда притаскивался голый посреди штормящей ночи весь в песке и водорослях, опрокидывал на себя ведро холодной воды, и, хорошенько отряхнувшись, залезал в постель к слабо протестующему Стиду, чтобы запустить руки под шелковую пижаму, и согреться теплом чужого тела, изумительно пахнущего жасмином. Морское чудовище и человечек — кто кому приходился питомцем едва ли можно было сказать наверняка. Перед его глазами по потолку проползли, тесно переплетаясь, два щупальца, и Стид вздрогнул, замечая, что они намного толще тех, что мог создавать Эд, не переходя полностью в монстрическую форму. Мужчина осторожно попробовал пошевелить конечностями, но щупальца будто оплели его целиком, собираясь поглотить. Вырываться бессмысленно. Казалось, что ни внутри, ни снаружи тела не осталось местечка, по которому бы не прошлись теплыми мокрыми ласками. Невыносимо хорошо, его тело выгибалось в экстазе, и, возникшие в голове тревоги, быстро вытеснила дурманящая эйфория. Пусть сжимающиеся кольцами щупальца сломают его шею, прорвут внутренности, раздавят череп, все это будет иметь во много раз больше значения, чем вся жизнь до встречи с Эдом. Однако щупальца, несмотря на всю свою мощь, обходились с его телом трогательно осторожно, словно прикасались к хрупкому бесценному сокровищу. Даже когда Стид сбился со счета отростков, проникших внутрь него, боли не было, только тянущее чувство наполненности и растянутости до предела. Жаль, что он не мог взглянуть на себя со стороны, наверняка, его живот заметно увеличился от щупалец и слизи, а прижав к нему ладонь, можно было бы почувствовать размеренные толчки. Неожиданно возникший в сознании образ, вызвал крупную дрожь по телу, Боннет страдальчески захныкал, из последних сил оттягивая оргазм. Мог ли Эд, то есть, конечно, Кракен, откладывать яйца? С точки зрения логики физиологии вряд ли, но в своей смелой фантазии Стид уже ощущал, как его медленно наполняют крупными тяжелыми яйцами. Они бы заняли все его внутренности, лишив возможности передвигаться, и он мог бы только нежиться в коконе оплетающих его щупалец и ждать, когда появятся на свет их детки. Стид мучительно сжал подвернувшийся под руку отросток, истерично простонав что-то неразборчиво-умоляющее. Ему казалось, что его тело не выдержит ни секунды больше, но оно продолжало послушно принимать в себя все, что давали, не в силах напрячь мышцы. — Тебе больно, любовь моя? — глубокий рычащий голос раздался словно отовсюду сразу. Стид, порядком потерявшийся во времени и пространстве, испуганно вздрогнул, с трудом соображая, что от него хотят. — Ох, Эд, это невероятно, ты невероятен, — смущенно улыбнулся мужчина, ощущая как щупальце заботливо гладит его по щеке, — но стало бы ещё лучше, если бы я мог обнять тебя. — Как пожелаешь, детка. Бессовестно невинный тон стал последней каплей в захлестнувшей его волне удовольствия. Щупальца успокаивающе скользили по дрожащему телу, разминая сведенные судорогой мышцы. Стид зажмурился, полностью отдаваясь потоку чувств, надрывно выстанывая что-то жалобное. Когда чувства вернулись к нему, вокруг стало непривычно пусто и свободно. Щупальца исчезли также неожиданно, как появились, зато сверху на нём, взъерошенный и уставший, лежал лучший мужчина семи морей. Эд потянулся, довольно щурясь, словно только вылезший из-под одеяла кот, зевнул, облизнулся и с обожанием уставился на любимого. Внутри грудной клетки растеклось тепло, и Стид вдруг ясно осознал, что готов пожертвовать чем угодно, лишь бы остаться рядом с ним на всю жизнь. — Как впечатления? — хрипло поинтересовался Эд, оценивая учинённый им беспорядок. — Будто меня морское чудище оттрахало, — не раздумывая резюмировал Стид, — а твои? — Будто оттрахал самого красивого мужчину на свете, — искусанные губы Эда растянулись в знакомом хищном оскале. — Чудно. — Чудно. Боннет обиженно нахмурился, пытаясь скрыть смущение, чем изрядно позабавил Эда. Удивительно, как этому мужчине удавалось с ангельским видом предлагать и предаваться самым изощренным плотским утехам, а затем теряться от незатейливого комплимента. Эд приподнялся над ним, в качестве извинений проходясь медленными поцелуями по собственнически оставленным отметинам на теле любовника, после завалился рядом, утыкаясь лицом в плечо. Выждав пару секунд, Стид великодушно повернулся к нему, запустил пальцы в длинные густые волосы, прижимая ещё ближе, ласково поглаживая, стараясь передать через касания всю свою любовь и благодарность. — Как же хорошо, — зевая протянул Боннет, под одобрительное урчание разомлевшего от ласки Эда. — Надо повторить. — О, дьявол…