Выдохни, Сакура

Любовь и кашель нельзя скрыть.

И вот она снова стоит у ворот деревни и смотрит на уходящую спину, постепенно сливающуюся с зеленью крон деревьев. В груди необъяснимо пусто. Лишь странный румянец на щеках говорит о неловкости после внезапного своеобразного прикосновения двух пальцев ко лбу. Саске ушёл, поблагодарив её «по-своему». Она смотрит на свои ладони. Сейчас в настоящем? Если обернётся назад — это будет прошлое или будущее? Или грядущее уходит вдаль вместе с Учихой? Сакура медленно разворачивается и идёт в деревню.

***

Прошёл год после окончания Четвёртой Мировой Войны Шиноби. Повседневная жизнь понемногу возвращалась в привычное русло. Все работали во благо мира и спокойствия в стране. В Конохе воздвигались дома, сажались деревья, восстанавливалась архитектура, но люди всё ещё были слегка «не такими», как раньше. Словно замороженными, искаженными мерзлотой. Госпитали по сей день были полностью загружены, а кладбище оставалось пристанищем различных цветов. Скорбь окутала каждого, её нельзя было искоренить полностью. Сакура видела это как никто иной. Каждый день в кабинете на её столе лежали не меньше ста историй болезней. В первые полгода это были тяжёлые ранения, травмы, реабилитация и учёт инвалидизации. После же в её распоряжении оставались папки людей с психологическими и психическими проблемами. И на их медкартах уже образовывалась пыль. Никто до конца не мог им помочь. Харуно переживала. Ставя очередную печать на бумаге с пометкой о недуге пациента, в её голове не укладывалось текущее состояние дел. Они буквально собирали людей по частям, сшивая мышцы, пересаживая органы, даже протезы вышли на новый уровень, заменяя полноценно потерянные конечности. А вот с нервной системой всё обстояло куда сложнее. Люди старшего возраста, если ещё как-то справлялись, пожизненно принимая серьёзные препараты, то дети же были уязвимой зоной. И от этого было ещё страшнее. Следующее поколение, наследие нации Огня, было под угрозой недееспособности. Девушка смотрела на корешки тетрадок и мысленно пересчитала их количество. Они росли с какой-то необыкновенной скоростью. Только два месяца назад их было в полтора раза меньше. Медик устало вздохнула, облокотившись о стол локтями, руками тёрла уставшие глаза до появлений красных пятен перед ними. Ужасно хотелось спать и дремать. Два любимых занятия, которыми она занималась в свой единственный выходной. День близился к полудню, а розоволосая уже мечтала о подушке и тёплом пледе. — Ужасно выглядишь, лобастая. Сакура посмотрела в сторону голоса и увидела подругу, упиравшуюся о косяк двери. И правда, работа положительно на внешнем виде девушки не сказывалась. Харуно встормошила отросшие волосы, откинув чёлку наверх. Мимолетно взглянула на себя в зеркало, находившееся по левую сторону от прохода. Глубокие синяки под глазами, впалые щёки, сухая кожа и уставшие болотного цвета глаза. Бьякуго на лбу практически не было видно, печать стала похожа скорее на маленький синяк, говорить о поддержании «красоты и молодости» уже не приходилось. Она мало спала, плохо ела и лечила до неизможденния. Цунаде, увидев её сегодня, сказала: — Выдохни, Сакура. Но как она это может сделать, если на её плечах столько пациентов? — Пойдём пообедаем, у тебя как раз время есть.

***

Игра разных текстур, красочные краски в белой чаше радовали глаз. Твердое желе из кантенов, сладкие фрукты и крупная сладкая паста из красной фасоли с шариком мороженого из зелёного чая наверху. Мандарины, персики, клубника и виноград. Любимое блюдо Сакуры — анмицу. Тем временем, пока розоволосая восхищалась десертом, Ино изящно зачерпнула пудинг чайной ложкой, удивлённо поглядывая на подругу. — Как в середине ноября в такой жуткий холод можно заказывать анмицу? Харуно одной рукой направляла себе лакомство в рот и делала наброски психиатрической клиники, которую хотела основать. Её движения выглядели быстрыми, размашистыми, даже какой-то мере помешанными или по-детски наивными, словно у ребёнка, пытающегося быстрее доесть кашу и при этом не отрываться от игры. Медик совмещала приёмы пищи и любые другие свободные минутки с изучением психиатрии. При мыслях об этом девушка подняла глаза с записей на блондинку. Её подруга идеально подходила на должность врача в подобной деятельности. Яманака имела непосредственный доступ к сознанию, что только упрощало задачу излечения. И здесь было пресловутое «но». После смерти её отца все дела клана и семейный бизнес — цветочный магазин — свалились на юную Ино. У неё не было толком времени на то, чтобы как следует отгоревать потерю. При этом она выглядела намного лучше своей подруги. Сакура всегда удивлялась умению блондинки выглядеть так, будто та вышла из салона. И при этом было неловко и горестно, только у розоволосой все были живы и здоровы. Казалось бы, ей нужно было радоваться и быть самой счастливой куноичи, но, когда все товарищи погрязли в трауре, ей стало не по себе. Сакура чувствовала вину и поэтому утопила себя в работе и помощи в развитии медицины Конохи. — Новостей от Учихи не было? А вот и «запретная» тема. — Нет. Сакура отложила ложку, посмотрев в окно, будто она всё ещё видела спину с веером на ней вдали. Её ответ глухо завис в воздухе кафе. Ино скрестила руки на столе и внимательно смотрела на подругу детства. Она была уверена, что причина её трудоголизма, помимо синдрома героизма и самопожерственности, был Саске, который опять ушел. Но спросить напрямую все боялись. Яманака выждала год и произнесла, аккуратно подобрав слова, вопрос: — Ты его всё ещё ждёшь? Получилось резче, чем планировалось. А вот ответа, очевидного и осознанного, у Сакуры не было. Всё это время она жила в вакууме чувств, эмоций и вкуса жизни. Саске-кун был кляксой на её истории, и все осторожничали, оберегая от разговоров о нём. Какаши-сенсей отчитывался о передвижениях брюнета, словно он был её мужем. В конечном итоге Харуно перестала появляться в кабинете Хокаге и передавала отчёты через Шизуне. Наруто просто будто избегал её. Все остальные грустно покачивали головой, будто у Сакуры смертельная болезнь. Раздражало. И Сакура действительно не думала о нём. Возращение Саске в деревню хоть на пару дней закрыло бы много дверей в её сердце. Ей нравилось думать, что она вытащит его из пучины мрака, в ней была потребность во служении какому-то огромному чувству. Медицина всё-таки спасала. Но ответить наверняка она не могла. Девушка просто не думала об этом. Ждёт? Скорее да, чем нет. Но и, если сравнивать с его прошлым уходом, она скорее уже не так уж и ждёт. При мыслях о Саске-куне не было внутри прежнего трепета бабочек, не было ощущения головокружения и желания бежать вслед. Возможно, Сакура просто повзрослела и её чувства тоже? Они забрались намного глубже, врослись в самые глубины и незаметно цвели. Харуно дёрнула плечами и, успев только открыть рот, чтобы выложить свои мысли подруге, как кафешку укутал громкий, заигрывающий смех девушек. Ино заинтересованно посмотрела за спину розоволосой, немного прищурив глаза, всматривалась на происходящее. Сакура, рассмотрев эмоции блондинки, повернулась назад, захотев увидеть своими глазами то, на что пялилась Яманака. Наруто Узумаки в компании двух девушек, которые держали его под руки с двух сторон, заказывали кофе, весело и шумно обсуждая что-то. Розовые бровки глядя на одну из флиртующих девиц, комично приподнялись, а худое лицо вытянулось, и так приоткрытые губки скривились в странной форме. Со стороны это выглядело, как гримаса отрицания и удивления одновременно. Девчонки выглядели, словно коллекционные куколки, которым самое место стоять на полке, дабы на них любовались день и ночь. Миниатюрные, аккуратные, женственные. На губах блестела тёплая помада, а аккуратные ногти украшал лак. Первая была рыженькой кудряшкой, с лисьими глазками и хитрой улыбкой, вторая же была брюнеткой с копной длинных, прямых волос и огромными голубыми глазами. Недолго подождав свои напитки, компания так же шумно вышла из заведения. Сакуре лишь осталось подбирать челюсть со стола. То есть, с ней увидеться у него времени нет? Раздражало. — Наруто после войны таким популярным стал. Уже в третий раз его вижу в компании каких-то девчуль. Ещё и прическу сменил. Бери пример, выглядит Узумаки получше некоторых. Медик недоуменно смотрела на свой недоеденный десерт; сдула челку с лица, как делала всегда, когда её что-то нервировало. — У него видимо свободного времени больше, — она знала, что это не так, и выходных у блондина было не больше, чем у неё, но слова вырвались сами. — Даже не увидел, что мы тут, мог бы и поздороваться, — фыркнула розоволосая и принялась черкать ручкой что-то на бумаге. — Ну, не продолжать же ему ждать, когда твоё ледяное сердце оттает, — непринуждённо проговорила подруга, запивая высказывание кофе. Она знала, чем смутить лобастую. Сакура вздрогнула, бледные щеки зарделись румянцем. Она почувствовала, как слова стрелами вонзились в её грудь, и тело истекало кровью в виде покраснений на коже. Наруто был близким и родным. Был личным солнцем, которое согревало, укрывало и успокаивало. Даже в самые темные времена она видела его золотые локоны, чувствовала теплые руки, поддерживающие её за плечи, и помнила ослепительную улыбку, адресованную Сакуре-чан. Сейчас они виделись редко, и то в основном в магазинах или в кабинете сенсея. Он больше не звал её поужинать лапшой, не провожал до дома и не приходил просто так безо всякого повода к ней на работу. Сакуре не хватало его беззаботного смеха и лучистого взгляда. Девушка не хотела признавать, что скучает. Учиха, находившийся в сотнях километрах, не вызывал тоски по его отсутствию. А Узумаки, живящий где-то под боком, возрождал томительные чувства, которые пленили наручниками из металла удрученности и томления. При мыслях о Наруто Харуно неосознанно задерживала дыхание, будто с выходом воздуха из тела и уйдут воспоминания об этом дураке. Она всеми силами пыталась задержать их в себе как можно дольше, ощутить снова на себе взгляд голубых глаз, увидеть смущенный румянец на полосатых щеках и неловкость в словах. — Сакура, выдохни. Снова ей советовали или приказывали сделать это. Организм у неё сломался, отстаньте. — Ты, как будто дышать перестала, я же пошутила! Харуно тоже знала, как смутить Яманаку. — Как далеко вы с Саем зашли? Ино поперхнулась кофе, Сакура победно вздёрнула носик. Теперь 1:1.

***

Натянув халат, медик после приятного обеда с лучшей подругой, с новыми силами принявшись за работу, подошла к стеллажу со стопкой карточек в руках, начав раскладывать их. В какой-то момент раздался громкий стук в дверь. Пригласив войти, Харуно продолжала свою деятельность, прислушиваясь к открывающейся двери. — Привет, Сакура-чан! Девушка, не ожидавшая увидеть друга второй раз за день, уронила пару папок на пол. Узумаки сразу поднял документы одной рукой и положил на полку, улыбнувшись уголками рта. — Привет, Наруто. Что-то случилось? — сконфужено отвернувшись от него, Харуно разложила оставшуюся документацию. Блондин неловко потёр шею и отвел глаза в сторону, начиная свой рассказ: — На самом деле не хотел отвлекать тебя, ведь ты занимаешься очень серьёзными делами, а тут я с глупостями, — парень вздохнул, — но медсестры на посту в этот раз отправили прямиком к тебе, мол, это серьёзная рана. А ведь не всё так страшно! — На этот раз? Сакура обернулась, строго оглядев товарища. Что этот болван опять вытворил? Присмотревшись, она увидела, как из предплечья, куда крепился «протез», струилась кровь, точнее, выделялось обширное красное пятно. Девушка взяла его личную медкарту и открыла последнюю страницу, чтобы удостовериться в заключении медкомиссии, которую Узумаки проходил после войны, как раз, когда устанавливали его временный протез, пока изготавливалась из клеток Хаширамы полноценная рука. Но вместо этого в конце тетради были по меньшей мере около десяти записей о производимых лечебных мероприятиях. Наруто стабильно раз в месяц или чаще бывал в госпитале. Сакуре захотелось его ударить. Сдержавшись, куноичи процедила сквозь зубы: — Присаживайся на кушетку, подлатаю. Угукнув в ответ, ниндзя послушно сел на мягкую поверхность, снял с себя верхнюю одежду и смотрел себе под ноги, как провинившийся мальчуган. Он знал точно, что, подняв взор на неё, увидит самые красивые зелёные глаза, которые испепелят его. Медик, быстро пройдясь взглядом по рванной ране, приложила две руки, одну с внутренний части плеча, другую с внешней. Кабинет, плавно погружающийся в полумрак сумерек, озарился слабым зелёным свечением. Чакры к концу дня оставалось немного, поэтому девушке пришлось лечить дольше обычного. Кровотечение остановилось через пару минут, рана очень медленно затягивалась, соединяясь с местом перехода в протез. Обстановку можно было назвать интимной. Соприкасающаяся друг с другом кожа мужчины и женщины, тепло, плавно переходившее по кругу между ними, медленное и тяжёлое дыхание, которое можно было услышать и ощутить. Сакура взглядом поднялась глазами вверх от ранения к сильному плечу, отметив пару рубцов, далее к ключице и к острому кадыку, почему-то ей хотелось пройтись по нему кончиком пальца; настолько притягивала смуглая кожа лица, полосатые щёки и синие глаза, встретившиеся с её собственными. Наруто вовсю наблюдал за ней. Они не разрывали зрительного контакта, каждый хотел почувствовать что-то своё. Харуно видела перед собой повзрослевшего друга детства, нынешнего Героя, а он ту самую розоволосую девчонку из академии, в которую безумно влюблен. Сакура проглотила сухой ком в горле, опустив взгляд на его «руку». Спросила: — Почему не приходил ко мне лечиться? — Да чепуха же это всё. Так, царапинки. Не хотел лишний раз тебя беспокоить. В первый раз после войны, надорвавшись на задании, Наруто поспешил к подруге, чтобы та как обычно его подлечила. Обнаружил вот что: уснувшую изнеможённую куноичи за столом у себя в кабинете. Во сне она морщила носик и скрутила бантиком губки, выглядела мило, если бы не белый халат и нездоровый оттенок лица. Сердце парня сжалось, он решил для себя не тревожить её по пустякам, пускай помогает тем, кому действительно нужна. И поступил в этот раз так же, если бы не ирьёнины на посту. — Почему не приходил ко мне просто так? Свечение от её рук погасло, и она обхватили ими же его предплечье, крепко стискивая его, словно бы парень пытался сбежать. Девушка чувствовала пульсацию под кожей, слышала собственное дыхание у себя в ушах, всматривалась в знакомые черты. Чёрт, она скучала. — Я ведь не смог заставить Саске остаться в Конохе. Он снова покинул нас…тебя, — Узумаки тяжело давались эти слова, как и находится рядом с его мечтой. — Мне совестно перед тобой, я не выполнил обе… Слова прервало легкое прикосновение губ девушек к его устам. Невинное, задевающие слегка нижнюю губу и не соприкасающиеся с верхней. Неровный, косой, долгожданный поцелуй. Наруто недоумённо смотрел на Сакуру. Харуно, выглядящая как вишня, закрывающая рукой рот, испуганно смотрела на партнёра. Что ей управляло в этот момент? Как только парень начал говорить о Учихе, перед глазами возник тот самый Наруто, улыбающийся сквозь боль, показывающий большой палец и обещавший вернуть его. И сейчас спустя много лет пытался осчастливить её вопреки всему. Ниндзя, не выдержав, наклонился к девушке, накрывая её уста своими. В груди Сакуры порхали бабочки, стрекозы, сверчки, кто угодно, кто мог перевернуть внутренний мир. Она ответила ежесекундно, как ощутила горячее дыхание у себя на лице. Её пальцы инстинктивно нашли волосы Наруто, сжав их. Харуно затаила дыхание, желая, чтобы это не заканчивалось. Узумаки же смаковал её, прижимался ближе, углубляя поцелуй. Отстранившись, прикоснувшись с девушкой носами, лишь произнёс: — Сакура-чан, вдохни. И она наконец-то вдохнула полной грудью. В трахее было щекотно, её шею придерживали горячие ладони. Весна Сакуры Харуно наступила в середине ноября. Первая любовь Узумаки Наруто раскрылась как бутон прямо сейчас. — Я люблю тебя.