Выдохни, Сакура

Глубокое, ритмичное дыхание рассеивает страхи.

— То есть, ты призналась ему в любви, перед этим хорошенько ни с того ни с сего облобызав, и спрашиваешь меня, почему он ведёт себя с тобой «слегка» отстранённо? Ино отрезала секатором ни в чем неповинный, жёлтый бутон, кажется сделав это неосознанно, и продолжила щёлкать им в воздухе. Затем, раздраженно взмахнув руками, она громко воскликнула: — Дурья твоя башка, лобастая! Ты рассказываешь мне эти подробности спустя четыре месяца после инцидента?! Это то же самое, если бы к тебе пришел пациент с опухолью на третьей стадии! Или с вытекающим мозгом через уши… — блондинка в упор посмотрела на подругу, которая вертела в руках моток подарочной ленты. — Вот у тебя он явно подтекает. «Ино с садовым инструментом в руках выглядела опаснее, чем с любым другим профессиональным холодным оружием» — с ужасом подумала Сакура. Розоволосая вздохнула и потёрла виски подушечками пальцев. Когда она сказала подруге о «слегка» отстранённом Наруто, который был её недопарнем-передругом, естественно слукавила и сгладила углы. И, конечно, блондинка докопалась до правды. Но менее запутаннее от этого не стало. Она любила Ино. Очень. Блондинка была намного ближе, чем лучшая подруга, скорее как старшая сестра. С самого детства Яманака оберегала Харуно, взращивала в ней любовь к себе; ведь именно она завязала розоволосой бантик на волосах, открывая заплаканное лицо. Хотя в прошлом и был период соперничества за внимание мальчика, это лишь укрепило их дружбу, помогло им обеим вырасти морально и физически. Да, Яманака обладала острым языком, но заботу, которую она излучала, нельзя было игнорировать, поэтому все обидные слова ей прощались. И даже при таких близких взаимоотношениях Сакура не могла сразу прийти и рассказать обо всем. А история длиною около четырех месяцев (а именно столько прошло с того злосчастного «случая» в госпитале) хранила в себе много важных потаённых событий (на самом деле одно) и одновременно никакой существенной информации. После порыва девушки пара «сокомадников» стала видеться чаще. Наруто встречал девушку после работы каждый день, когда был свободным от миссий и находился в Конохе, провожал до дома или водил в Ичираку-рамен, даже пытался пару раз заплатить за куноичи, но, получив пару словесных взбучек, прекратил попытки и просто заносил ей на обед что-то самолично купленное. По итогу обедали они вместе. И на этом всё. Сначала Сакура думала, что тип и число их встреч зависит от её занятости, ведь на большее времени у неё не было. Но прошел месяц, и медика неожиданно вернули на старый график, так, что в неделю получалось четыре выходных. Только их встречи не то, чтобы увеличились, они уменьшились. Узумаки уже не провожал её после работы по причине завершения смены очень рано утром, да и розоволосая сама не хотела видеть перед собой вялого, сонного парня, который не только разговаривать не мог, но и соображать. Решительные меры наступили резко. Тогда Харуно позвала джинчурики к себе на ужин в новую квартиру. Чего греха таить, Сакура ожидала коктейля из гормонов в виде глубокого умопомрачительного поцелуя и нежных касаний, от которых в коленях появлялась бы слабость. Ей хотелось растаять в крепких руках и мурлыкать на ухо блондину. Они же по сей день лишь ходили за ручку и неловко «чмокались» на прощание, при чём инициатива исходила исключительно с её стороны. И да, странным это не казалось. Сакура думала, что Наруто не мог до сих пор осознать своего счастья, поэтому и страшно тупил. Девушка навела марафет; подкрутила волосы, ради которых ей пришлось лечь спать с неудобными бигуди, но результат того стоил. Лицо обрамляли розовые локоны мягкой волной, не соприкасаясь с плечами, словно речная рябь, мелкими аккуратными завитками; остальные волосы были собраны сзади красивой, длинной шпилькой, украшенной зелёными лепестками. На губах сверкал прозрачно-красный блеск. При выборе платья Сакура остановилась на простом мятном ципао с непошлым вырезом на левом бедре. Всё-таки свои достоинства достойно подчеркивать было нужно. Стол выглядел даже лучше самой хозяйки. Куноичи решила продемонстрировать свои кулинарные способности и приготовить всё, что любил Наруто, уделив особое внимание рамену (по крайней мере она попыталась воссоздать легендарный рецепт). На пороге её дома Узумаки появился без опозданий с какими-то сладостями в руках. И единственное, чего добилась от него за этот вечер Харуно — это явный румянец на щеках, который слишком часто сменялся на белое полотно вместо лица и ещё более нервозное поведение, чем перед этим. Сакуру только в тот вечер осенило, что блондин вел себя именно нервозно все эти пару месяцев. И что, кажется, у них недоотношения-передружба, чем не брезговала Ино в своё время. Только Харуно это не только не устраивало, но и оскорбляло. Позже она пыталась переиграть ситуацию, дольше чем обычно задерживая губы на парне и наблюдая реакцию. Ещё позднее её накрыла депрессия от отсутствия продвижения, как раз, когда Узумаки ушёл на миссию. Только потом она поняла, что дура полная. Все стадии принятия длились где-то два-три месяца. И отношения никак не менялись, ни в худшую, ни в лучшую сторону. Неизбежная промывка мозгов от Ино была всё ближе; дольше тянуть было нецелесообразно. Как говорили все бабушки в Конохе: «Пропущенный час годом не нагонишь». С такими мыслями Сакура зашла в цветочный магазинчик четы Яманака. — Всё так плохо…? — удручённо прошептала розоволосая, поджав губы. — Что мне делать, Ино? — ещё ниже склонив голову, спросила куноичи, закрывая волосами лицо и нервно продолжая теребить моток подарочной ленты. Увидев апатическое состояние Харуно, Ино приподняла брови, и нервная морщинка на лбу разгладилась. Лёд в голубизне глаз тронулся, открывая чуткое сестринское сердце; злость, как обычно, очень быстро растаяла. Молча повернувшись спиной к Сакуре, блондинка отложила инструмент и потянулась за заварочным чайником. Ловкими, изящными движениями просеяла седативные травы вместе с крупнолистовым чаем, поставила воду кипятиться. Уперев руки в боки, она властно проговорила: — Подбери нюни, Сакура! На что тебе такой лоб? Правильно! Чтобы думать! Нет безвыходной ситуации. Сейчас налью тебе отварчику и разложу по полочкам дальнейшие шаги. Вот увидишь - у меня стратегии не хуже, чем Шикамару! Подперев щеку ладонью, медик демонстративно шмыгнула носом, наблюдая за тем, как чаша из тонкого синего фарфора перед её лицом наполнялась бледно-янтарной жидкостью, приятно опаляя подбородок жгучим, душистым паром. На вкус чай был сладковатым как мёд и слегка терпким. С каждым последующим глотком по горлу проходился жар, наполняя тело спокойствием. Ино напротив сёрпала жидкостью, как делала только при ней. Блаженно прикрыв глаза, она медленно начала складывать слова в предложения: — Смотри. Ты сама-то знаешь, когда стала что-то чувствовать к Наруто? Нахмурившись, Харуно отрицательно покачала головой. Началось ли это сразу после возвращения Наруто с путешествия или гораздо позже? Может, на четвертой мировой? Она могла лишь догадываться, и то ей казалось, что без помощи техники Яманака тут не разберёшься, насколько всё было запутано в команде семь в области уз. Новые, светлые лучи чувств к Наруто проскальзывали сквозь тёмные воды болезненной привязанности к Саске, пытаясь прожечь и оборвать крепкую связь. Но это был слишком долгий и незаметный процесс, чтобы суметь уловить границы. — Вот и он не знает, — блондинка с глухим звуком поставила чашу на прилавок, — а знает лишь то, что ты всё это время безумно любила Саске и ждала его. Это раз. И ещё. Сай мне рассказал, что произошло в стране Железа, а если быть точнее - о твоем легендарном признании. Сакура вздрогнула. Все внутренности сжались в один большой комок болезненно крепко. Жгучий стыд поднимался, казалось, с самых пят, окрашивая белоснежную кожу в багровые, нездоровые и нервные пятна. Если кто-то думал, что ей было не стыдно за тот инцидент, то этот кто-то полный глупец. Воспоминание о том дне вспыхивало в сознании неожиданно, особенно, когда она незаметно любовалась полосатыми щеками. Помнила его голубые глаза, которые от произнесенных ею слов потемнели в темно-синие за секунды, как брови сошлись на переносице, и видела перед собой суровый взгляд, пробиравшийся к самому нутру. Крепкие руки, схватившие её плечи, не так, как обычно бережно, а цепко и бескомпромиссно. Разочарование на губах застыло со вкусом снега. В реальность вернул тяжелый вздох подруги. — Эти два пятна расползаются по всей вашей истории. Несмотря на то, как он тебя любит, такое проглотить практически невозможно. За признание, я думаю, он давно тебя простил. Только вот… — Ино в упор посмотрела на Сакуру, — главное, что ты себя не простила, — блондинка обхватила дрожащую руку подруги, сильно сжав её, ласково проговорила. — Просто поговорите. Ты свалила на него свои чувства неожиданно и без каких-либо предпосылок. Он растерян. Вдруг ты так Саске ждёшь. Розоволосая заметно встрепенулась. — Поговорите, — повторила Ино, — и-и-и… сгладь терпкость разговора своей прекрасной фигурой! — Свинина!

***

Харуно широким шагом практически бежала, пересекая улочки Конохи, направлялась к квартире Узумаки. Куноичи решила не откладывать тяжелой разговор, пока не струсила, прямиком с цветочного магазина направилась к Наруто. Путь проходил практически через всю деревню, поэтому девушки было предоставлено много времени для составления монолога в голове. Только оказавшись на пороге дома парня, Сакура позабыла все слова, пришедшие в её юную голову. Остались лишь односложные звуки и жалобный взгляд. Прикусив губу и сжав руку кулак, так, что ногти впились в мягкую кожу на ладони, куноичи решительно постучала несколько раз. Сакура не могла стоять ровно на двух ногах, постоянно переминаясь с одной на другую, сдувая раздражающую челку, лезущую в глаза и ощущая ожесточённые удары сердца о ребра. Секунды стекались в минуты, время тянулось смолой на деревьях жизни. Мгновение превратилось в вечность, как только дверь распахнулась перед ней. Узумаки, почесывая шею, лениво поднял глаза с пола вверх. Он явно дремал, выглядел уставшим и помятым. В уголках рта собрались крошки от чего-то съедобного, глаза были полузакрыты, а одет он был в домашнюю, несвежую одежду. Девушки стало еще более неловко, что она потревожила его после миссии. Но она больше не могла терпеть. — Сакура-чан? — удивился Наруто, сразу немного оживившись. — Что-то случилось? — Можно пройти? Мне нужно кое-что тебе сказать. — решительно сказала куноичи, смотря на него в упор. Недоуменность во взгляде сменилась насторожённостью и озабоченностью. Наруто отступил, пропуская сокомандницу внутрь. — Прости, у меня в квартире бардак… я не ждал гостей, — по пути подбирая какие-то вещи с пола и дивана, пробубнил парень. Харуно не слышала и не замечала ничего вокруг себя. Даже не обратила внимание на какие-либо изменения в апартаментах возлюбленного. Тихо присев на первопопавшийся стул, она уткнулась немигающим взглядом в пол. — Чаю, кофе? — оборачиваясь, спросил ниндзя. В ответ получив негативный кивок, Наруто сел на корточки перед подругой, смотря на неё снизу вверх. Сакура посмотрела в его глубокие небесные глаза, в которых игрались наперегонки солнечные зайчики. В них плескалось столько доброты и самой жизни, что резко стало плохо от осознания, в какой темноте пыталась раньше найти хотя бы проблеск теплоты. Всё было близко. Плечом к плечу. Он терпеливо ждал, когда она начнёт говорить. Не торопил, не нагнетал. Всегда ждал. — Я так перед тобой виновата… — выдавила из себя розоволосая с выдохом, будто разрыдается прямо в моменте. — Посчитала, что достойна тебя. Даже не подумала о тебе, о твоих чувствах. Опять, — девушка судорожно вздохнула-выдохнула. — Я отпустила Саске. Отпустила вместе с ним свои чувства, как только его спина скрылась в листве год назад. Не было дня, когда я думала о нём, — медик заметила, как жевалки на челюсти блондина напряглись, натягиваясь и обнажаясь, — правда… А когда ты перестал искать встреч со мной, заскучала. Так томно, так тоскливо. Понимаешь? — прошептала она. — И тот случай в кабинете… Я правда люблю тебя. И… давно полюбила, — Харуно стушевалась, пряча взгляд. — Мне было нужно время, чтобы осознать, что привязанность и зависимость совсем не про любовь. Опустившись на коленки, чтобы их лица были на одном уровне, Харуно подвинулась ближе настолько, что тяжелое дыхание Наруто проходилось жарой по нежной коже лица девушки. Он ловил каждое её движение, каждое мимическое движение, заучивал, будто не знал все её выражения наизусть, будто не видел во снах её розовых локоны, развевающиеся на ветру, будто не хранил в памяти каждое прикосновение. — И сейчас это говорит свободная от чувств к Саске Сакура! — резко воскликнула куноичи, схватившись за локти блондина и впечатываясь своим носом в его. — Наруто, прости, что так долго разглядывала тебя. Ты лучшее, что могло произойти в моей жизни. Всегда-всегда был рядом! — медик прижалась к Узумаки, обхватывая того руками. Джинчурики, не выдержав напора, потерял равновесие, затёкшие колени содрогнулись. Узумаки плюхнулся на ягодицы, завлекая за собой сокомандницу, которая продолжала свою тираду: — Спасибо за поддержку, за тепло, за улыбку… — от быстрого потока нужно было спасаться и успокоить возлюбленную способа лучше не было,чем притянуть её за затылок к себе и впиться в шумный рот губами. Слова проглотились моментально. Зелёные глаза распахнулись от неожиданности, смотря на подрагивающие пшеничные ресницы, отливающие золотом. Мужские руки придерживали за тонкую женскую шею, аккуратно выводя большими пальцами круговые, успокаивающие движения на коже. Немного помедлив и отойдя от растерянности, Сакура невинно, медленно ответила на поцелуй. Отдаваясь осторожно и слегка недовольно, уж слишком много смелости ей требовалось, чтобы лить весь этот фонтан речей. Оторвавшись друг от друга с лёгким, звучным причмоком, Наруто, прищурившись, произнёс: — А я –то думал, что всего лишь временная интрижка и утешение, пока бибири-кун бегает где-то. Медик возмущённо покрылась яростным румянцем, слегка хлопнув ладонью по плечу блондина. — Ты...! Ты...! — девушка заикалась, поджимая губы и выразительно одарив Узумаки подступившим раздражением. — Ах, так, Наруто-кун! — зловеще процедив сквозь губы, куноичи переложила свой вес на колени парня, взбираясь сверху. Узумаки слегка испуганно наблюдал за Харуно, мягко положив ладони на поясницу, бережно придерживая и предохраняя от резкости движений; от неожиданного взмаха рук, быстро стянувших вверх свитер, оголяющих её грудь. Розоволосая победно улыбнулась, увидев отвисшую челюсть любимого, наклонилась к уху мужчины, вызывая рой мелких мурашек на загорелой коже, прошептала: — Тогда утешь меня как следует. Не веря своему слуху и пребывая где-то во влажных мечтах, Наруто настороженно, неуверенно уточнил: — Ты уверена? — Да. Тяжело сглотнув накопившуюся во рту густую, неприятную слизь, переспросил: — В спальне? — Бака! Вскочив на ноги, Харуно схватила парня за руку, отчеканенным маршем направилась в комнату с предположительно находившийся в ней кроватью. Узумаки в то время еле поспевал за своей первой любовью, волочился где-то позади, но крепко держал её за худую кисть. Вся смелость, образовавшаяся из-за смеси желчного недовольства и желания смутить партнера, испарилась при виде широкой двухспальной постели с дурацким пёстрым, разношёрстным постельным бельем и двумя маленькими подушками. Сакура, отпустив ладонь, внезапно развернулась и, схватив блондина за щёки, притянула к себе, скрывая за этим неловкость и некий страх. Наруто отвечал уверенно, захватывая нижнюю губу, этим обостряя желания обоих, не спеша проскальзывая языком внутрь. Взяв розоволосую в охапку, Узумаки маленькими шажочками продвигался вперёд к перине, направляя девушку. Вскоре Харуно уже лежала на спине и хлопала глазами, смотря в потолок. Сокомандник, нависший над ней, легко снял с себя верхнюю одежду, открывая пространство для взглядов, прикосновений. Парень умело двигался подушечками пальцев по чувствительным местам: по шее, ключице, линии рёбер и бёдер. Девушку смущала неопытность, при том, что инициатива исходила изначально от неё. В теории она была неповторима, всё-таки медик, но Наруто вполне мог быть и хорошим практиком. И в мыслях об этом как-то неприятно и приятно одновременно прожигало внизу живота. Заметив некоторую скованность и деревянность партнерши, блондин вернулся к лицу, не скрывая яркого, дурманящего желания в лице, тихо спросил: — Только скажи, и мы прекратим. Ладони джинчурики нежно гладили плечи, бережно надавливая и растирая. В каждом движении Узумаки чувствовалась забота, в которой хотелось не искупаться, а утопиться. Испиться ей до дна и опьянеть до конца жизни. Хмелеть лишь от его нахождения рядом. Ответив вместо слов действиями, Сакура скользнула по прессу прохладными кистями, ведя вниз. Слегка приподнявшись, она укусила парня за кожицу под ключицей, проходясь язычком снизу вверх, оставляла влажный след до острого кадыка, который медленно опускался и подымался в синхроне с тяжёлым, глубоким дыханием. Наруто замер, специально замедляя все внутренние процессы, блаженно закрыл глаза, ощущая мокрую дорожку и обхват губ на выступе гортани. Лишь от одного касания девушки крышу парня снесло молниеносно. Возбуждение билось жаром в паху и, чтобы хоть как-то на время утолить жажду, он плотно прижался выступающей эрекцией к промежности медика. Сакура ощутила что-то крупное, продолговатое и невероятно жаркое. Определённо половой член Узумаки. От осознания этого между ног заметно увлажнилось, кончики ушей зарозовели, окрашиваясь под тон цвету волос. Блондин расправился с бюстгальтером, обхватил груди, которые идеально поместились в его ладонях. Соски были острыми, врезающимися в пальцы, от чего парень не удержался, пару раз сжав их ими. Губами Узумаки выцеловывал каждый миллиметр тела возлюбленной, не желая обделять даже самый крохотный участочек, оставлял пару кровоподтеков на фарфоровой коже, спускаясь ниже, высвободил её от бриджей с бельем. Приподнявшись на пару секунд, затуманенным взглядом Наруто оглядел Сакуру: распластавшуюся в его кровати, лежащую с растрепанными волосами на его подушках. Идеальная грудь с пудровыми сосками, острая, тонкая ключица, ярко-выраженные рёбра, теперь покрытые сине-красными следами, спортивный живот, где виднелся ели видимый пресс - всё это теперь принадлежало ему. Он готов был облизать её всю, покрыть поцелуями и оставить в памяти именно такой: смущённую ласками и полностью открытую. Пройдясь поцелуями по бедрам, Наруто осторожно развёл её ноги, располагаясь между ними. Харуно обдало жарким потом, когда она почувствовала прикосновения. Девушка впервые несдержанно, протяжно и стыдливо простонала. Вцепившись в непослушные волосы Узумаки, Сакура попыталась свести ноги, на что джинчурики плотно их обхватил, не давая сомкнуться. Сакура уплывала вдоль бурного течения. Текла подобно быстрому водопаду, сокрушаясь в пропасть. Она не знала, куда девать свои руки, тело, глаза. Только взгляд падал на блондинистую голову, которая старательно двигалась у неё, о Ками, между ног. Всё вокруг словно потемнело. Когда судорога стала проходить в мышцах мелкими разрядами, Харуно инстинктивно одной рукой со звонким хлопком прикрыла себе рот, а второй рукой схватилась за затылок парня. На апогее ощущений она прогнулась в пояснице, ноги разъехались по кровати, пальцами сжимая ткань простыни. Наконец-то Наруто снял штаны, и Сакура краем глаза, увидела член партнёра. Ей показалось, что она получила второй микрооргазм, лишь взглянув на него. Медленно потеревшись головкой о вход, Наруто неловко спросил, пряча глаза: — Ты уже с кем-то…? — запнувшись, парень пытался подобрать слова. Девушка внутренне рассмеялась от нелепости ситуации, ведь всеми своими действиями показывала, что она девственница. — Ты первый. Лицо парня нужно было видеть в данный момент. На нём словно запечатлелись тысячи эмоций за секунду: от испуга до всепоглощающего счастья, от смятения до смущения. Харуно потерялась в ощущениях настолько, что, казалось, вот-вот рассыплется на осколки. Больно не было, пришло лишь странное, непривычное ей чувство наполненности и некого трепета. Наруто был очень осторожен. Первые циклы движений он интересовался у неё, не неприятно ли ей, целовал девушку, говорил нежности, медленно двигался, явно сдерживаясь. Сакура видела напряжение в его руках. Убедившись, что всё в порядке, парень отдался делу полностью. Сакура не могла бы подумать, как хорошо ощущать тяжелое тело сверху, пот, льющийся с их обнажённых тел, скользящую кожу и мокрые поцелуи. Когда блондин сбился с ритма и определённой скорости, начиная двигаться хаотично с громкими выдохами, медик загляделась на него. Влажные, прилипшие ко лбу пшеничные волосы, приоткрытый рот, полосатые щеки, сверкающие росинками влаги, и светлые-светлые голубые глаза, которые отливали самой чистой лазурью. Зажмурившись, с громким стоном Наруто излился внутрь девушки, осторожно падая на тело Харуно. Медик чувствовала, как семенная жидкость скользит по члену, растекаясь и оседая липким слоем. Было в этом что-то особенное. Не мерзкое. Они долго не могли нормализовать собственное дыхание. Сакура с трудом сделала глубокий вдох, а Наруто выдохнул, часто напрягая легкие. Прижав первую любовь к груди и зарываясь носом в её волосах, Наруто вяло предложил: — Может переедешь ко мне? Девушка усмехнулась, ущипнув того за бок: — Не раньше, чем здесь будет идеальная чистота! — Ну Сакура-ча-ан… Блаженно прикрыв глаза, девушка легко вздохнула, чувствуя, как набирается в груди воздух, пьянея от него, будто разгоняя по венам чистый нектар. Затем следовало лёгкое головокружение и выдох. Такой же освобождающий, как разговор какое-то время назад. — Знаешь, наш первый поцелуй в больнице был самым счастливым моментом за всю мою жизнь. Я ждал этого с двенадцати лет, а может и раньше? — тёк тягучим мёдом подсипший голос Наруто, наполняя пространство нотками внутреннего состояния парня. Сакура покрылась апельсиновой коркой из мурашек. — Вообще-то это был не первый поцелуй… — пробубнила девушка, заглядывая в глаза Узумаки, разглядывая недоумение в мимике. — Формально первый был на войне. Я делала тебе искусственное дыхание. Женская рука прошлась по рёбрам, подымаясь вверх и останавливаясь выше мечевидного отростка, там где под пальцами чувствовалось сердцебиение. Ровное. Чёткое. Правильное. Живое. — Я держала твоё сердце в руке… — Ты захватила его намного раньше, Сакура-чан. Харуно на миг показалось, что их пульс отбивался синхронно, как и поднимающиеся диафрагмы. Возможно, любовь и есть дыхание в унисон?