Первое декабря

Последние минуты ноября. За окном навалило снега ещё на той неделе, встретить лютый холод пришлось раньше зимы. Руки мëрзли под огромными слоями одеяла, даже пальцы, кажется, становились синеватых оттенков; ноги не могли себе найти утепленного места и перестать леденеть как у мертвеца. Укутавшись с головой в постель, Руи прятался от холодного воздуха, который надолго осел в комнате, но самому дышать под укрытием было труднее. С кухни слышен родной и звонкий голос Тсукасы, который что-то напевал себе, глазами лупя в окно. И наконец-то, на часах показалась полночь, прозвучал громкий стук стрелки. Первое декабря. Они прошли челлендж. Камиширо нестерпимо хохотал, выходя из постели. Тот ещё притупленно стоял и глазел на падающие белоснежные хлопья, спрятав ладошки в рукава пижамки. —Тсукаса, —начал он, ласково поглаживая по плечу. И пришёл он с совсем заманчивым предложением, только бы побыть вместе. —не хочешь погреться? —Погреться? —переспрашивая, Тсукаса обернулся в сторону парня. —Ты ещё и думаешь, что не хотел бы... Может, сначала выпьем за начало зимы, раз на то пошло? Но Руи прекрасно понимал, что выпьют они совсем не за начало нового сезона, а может и вообще не в честь какого-то праздника; но от того и с интересом согласился, прохаживая за Тсукасой, как хвостик. В холодильнике было лишь красное вино, которое единственное осталось с прошедшей вечеринки у друзей. Одна только бутылка хранила в себе воспоминание, и совсем скоро оставит второе. —А почему ты мне так спонтанно предложил алкоголь? —заинтересовавшись, он приблизился к чужому уху. —Э-эй, что за вопросы?! Ты раньше мне такое не задавал. —пугливо ответил Тенма, откинув крышку на край стола. —Или я один буду, что думаешь? —Ещё чего захотел? —и Камиширо с усмешкой ловко схватил бутылку, прямо с чужих рук, залпом выпив часть содержимого. —Ох, а оно такое, необычное... Попробуй. —он напоил любимого вином, восхваляя за выпитое, как малыша. —Звёздочка моя, люблю тебя! Мой ты умничка, давай до дна. —и нестерпимо подарил первый чмок в щеку. Покачиваясь по пути, они зигзагами вертели по комнате, свалившись с грохотом на криво уложенную кровать. Вдвоём тут находиться стало гораздо теплее, а комната снова запахла жизнью и... вином. Любимое место для распития алкоголя. Они охватили друг друга в собственные ручки, то пощупывая краснеющие от пьянения щëки, выглядящие так красиво, что не увести глаз; то как букашки ворочась со стороны в сторону на разные концы постели, глупо смеясь в лицо. Руи не останавливался многократно зацеловывать чужую кожу, самую при самую желанную, пока каждый сантиметр не увлажнится. Любил так нежно, как свежий зефир. Холод не смог заморозить единственные тающие от ласки сердца, которые так были крепко связаны нитями доверия. Доверие... —Руи, —Тон Тсукасы совсем изменился, словно впал в эйфорию. Он стал ниже, странно вовлеченным. —ты же помнишь про конец ноября? Камиширо только молча кивнул, но своей лисьей улыбки не смог сдержать, смотря глазками вниз. Ожидаемая картина вот-вот покажется сквозь слои одежды. —Будь добр... —Тенма вылез из под постели, стыдливо согнув ноги ближе к себе. Одеяло было сдвинуто почти к углу кровати. Он легко прижал ладонь тыльной стороной к своему рту. —Ну же. —Руи взял его ноги в руки и опустил их. За одной жалкой тканью пижамки виднелся нескромный бугорок, который стыдливо боялся показывать Тсукаса. А сам же уселся поближе, стянув с себя эту бесполезную футболку — и без неë всё равно тепло. От одной только лишней похотной мысли начались нестерпимые спазмы чуть ниже живота, доводящие до мгновенной тряски. Он посмотрел на партнëра, давая знак, чтобы делать так, как душе угодно. Один кивок — и это решало всё. Без лишних слов они раздевались до того, пока ни единой ткани не останется на теле. Кожа дышала, где ещё местами касался холодок. Но в районе паха нарастал лишь возбуждённый, но пока тихий жар. Камиширо расположился напротив возлюбленного, своими ногами несильно охватывая спину. Члены друг друга сильно набухли, пока где-то в груди уже горел соблазн. Тсукаса, сильнее приблизившись, взял орган Руи в свою ладонь, большим пальцем тихонько массируя головку; и тот абсолютно также игрался, но не начиная дело. Только неровное дыхание через рот заполняло комнату, пока Тенма не сорвëтся в поцелуй, заткнув эту интимную тишину. Языки себе не находили места, надвигаясь то на зубы, то снова переплетаясь друг с другом в опьянëнной любви. Руки обоих взаимно массировали набухшую область паха, не давая покоя телу ни на секунду. Мокрые причмокивания смешивались со стонами, перебивающих друг друга. Ноги сильнее и крепче прижимались к голому телу, пытаясь спокойно устоять на одном месте. Пока давление на головку было таким до ужаса приятным, Камиширо, напрягая руку, только быстрее водил по члену, заставив любимого отстраниться от поцелуя, набирая больше воздуха. Непрекращаемые вздохи заводили обоих, смешанные с запахом алкоголя. Сердца стучат так громко, кровь переливается с бешенной скоростью. Предэякулят на члене Руи дал Тсукасе совершенно другую идею. Он удобно разместился между ног, которые и без того были замечательно раздвинуты. Рот постепенно, но как ловко взял орган, заставив возлюбленного корчиться на постели. Хриплые местами стоны смешивались с именем Тенмы, и сколько же он произносил сквозь вздохи это не стыдливое "я тебя люблю". Его зрачки всплошную расширились, в которых вот-вот появятся влюблëнные сердечки, как в первый раз. Тсукаса крепче сжимал бëдра, наслаждаясь чужим и нестерпимым мычанием. Камиширо охватил чужие волосы, отстраняя голову от члена. Сперма брызнула с последним тяжким вздохом, откинув голову назад. Слюна криво потекла по щеке. Он опустил свой взгляд на блондина, который так внимательно смотрел,с глазами полных любви. Руи схватил того за плечи и подсадил на самую середину кровати, целуя аккуратный носик. "Это не конец" —было лишь в его голове, пока спускался к члену, который так жалобно держался без ласки. Он облизывал его, причмокивал за головку, мучал, как никто другой. Пока только Тенма не начал жалобно молить, и только тогда орган был во рту, увлажняясь слюной. Языком он касался яичек, больше заигрывая. Глупые попытки сдерживаться закончились полными, протяжными стонами, которые Руи так сильно любил, так обожал доводить его до такого состояния. Возбуждённый член вот-вот кончит, последний миг он стимулировал руками и отодвинулся. Камиширо лëг рядышком, трогая чужую грудь. Сердце ещё стучало, сильно-сильно. Оба почувствовали приятную усталость, расслабив мышцы. Вздыхая, они ещё смотрели друг на друга, легко делясь улыбкой. —Убирай давай всё, —шутливо сказал Руи, схватив чужую пижамку. —Да конечно, кто первый кончил — тот и убирает.