Путь сквозь мрак

      Пробираясь сквозь густой лес, Шанг Цунг аккуратно отодвигал плотные ветки, стараясь не пораниться об особенно острые концы. Шаг за шагом отдаляясь все сильнее от темниц, куда его запихнули, стоило только предотвратить Армагеддон. Высоко в небе собирались темные тучи, сгущаясь все плотнее, и начиная плакать крупными, холодными каплями, ударяясь об землю, листву, голову, затекая за шиворот, оставляя после себя неприятную мокрую дорожку, и стекая по лицу, попадая в глаза — мешая разглядывать дорогу ещё сильнее — начиная контачить с сумраком и серостью.       По плану, заметить его пропажу должны только на следующий день, но какое-то странное предчувствие не оставляло в покое, не давало, в полной мере, насладиться желанной свободой. Хотя, сбежать это только первый пункт, ещё нужно найти укрытие и пересидеть в «тени», чтобы не быть пойманным и отправленным обратно в четыре стены; с виселицей в конце, его не такой уж и счастливой жизни.       Сзади слышатся шаги, шуршание листвы и треск, ломающихся под ногами, веток. Колдун напрягается ускоряя шаги, протискиваясь сквозь пышные хвои, все же царапаясь о маленькие иголочки. Шаги приближаются, начинают различаться звуки — голоса и слова, складывающиеся в предложения.       Это точно за ним, по его душу. Да только вот, пропажу его, только утром заметить должны были, если не ближе к вечеру. Весь план водой в сточную канаву. Вот тебе и предчувствие.       Мужчина ускоряется срываясь на бег, уже не обращая внимания ни на царапины от веток, ни на боль от их же ударов. Лишь бы не поймали. Лишь бы не возвращаться. Но оглянувшись назад он замечает тени — стремительно приближающие фигуры людей. И из черноты, с бешеной скоростью, вылетает искрящаяся полоса, врезаясь в ствол крупного дерева, сбоку и, тут же испепелив, валит на землю. Оно все ещё дымится и перепрыгнув его, Шанг Цунг ненароком думает, что это сейчас мог бы быть он.       Когда они успели найти нового колдуна? Или кто это пуляется?       Увильнув от еще одного удара он зацепился лицом за ветку, царапаясь, разрезая кожу на скуле под глазом. Проводит рукой, проверяя, действительно ли кожа рассеклась. Убедившись вздыхает, продолжая бежать вперёд.       Сердце бешено метается, колотится о грудную клетку. Адреналин и… страх переполняют, не давая остановиться. Дыхание сбивается, а силы уже чутка иссякают, но он продолжает двигать ногами. Подворачивая их, попадая в ямки или налетая на бугорки. Шорох сзади не стихает, становится только громче, отчётливее.       По бокам, подхваченные порывом сильного, неожиданного ветра, пролетает огромное количество поломанных веток, цепляясь за одежду, проникая глубже, протыкая кожу, вызывая невольный вскрик — и ткани, мгновенно, пропитываются кровью.       Выдергивая ветку рядом с бедром, сжимая зубы, и выдергивая ещё одну из предплечья, отбрасывает их в сторону. Не сбавляет темп, хоть и поврежденная нога отзывается тупой болью. Продолжает бежать, пока по его правому боку не приходится что-то острое, со скоростью пролетая вперёд. Шанг Цунг пошатывается, схватившись за бочину, шипя от боли. Цепляется за ветку, чтобы не упасть, но мокрая от ливня кора, неожиданно скользит под пальцами, заставляя потерять равновесие и завалиться в кусты. А там, прокатиться по небольшому склону, размокшей земли, вниз, ударяясь телом о камни.       — Проклятье…       Вырывается в тишину леса и, прерывается топотом преследователей. Они пробегают мимо, не заметив распластавшуюся внизу, за кустами, тушку беглеца. Шанг Цунг не смог разглядеть как они выглядят, но смог увидеть их численность. Пять человек, один из который точно должен быть колдуном, если не несколько.       Мужчина аккуратно приподнимается, опираясь на камни. Немедленно встаёт и, придерживая рану, начинает выбираться из оврага. Он чувствует как каждый шаг становится все более мучительнее и тяжелее, но страх за свою жизнь превращался в давление, которое, будто бы, толкает его вперед. Надолго его не хватит.       Он меняет направление, двигаясь в права от преследователей. Когда-нибудь они поймут, что следуют за пустотой и решат вернутся. Лучше уйти подальше, чтобы снова затеряться, и наконец, выйти из этого треклятого леса. Он, в любом случае, должен выбраться. Вновь отказаться на свободе.       Но, по жизни, у нас не всегда выходит то — чего мы хотим.       Ало-вишневая кровь, обильно хлещет из ранения, пачкая одежду и стекая по правой ноге. Внезапно сознание мутнеет и колдуна ведет в сторону, впечатывая спиной в мощный ствол дерева, пачкая краснотой и его. Предательское тело теряет силы, ослабевает и вынуждает осесть по стволу, на сырую землю.       Больно… Больно и неприятно…       Неприятно осознавать, что здесь он умрет. В лесу под деревом, сидя на холодной земле, от потери крови. От обычной потери крови. Не так он видел свою кончину, а если быть честным — он вообще не видел ее в ближайшее время.       Он чувствует, как ледяные пальцы бессознательности обхватывают его разум. Он чувствует, что умирает. Он знает. Но поделать с этим ничего не может. Эти уродцы вкалывали ему какую-то дрянь, которая либо отняла, либо блокирует его силы.       Невыносимо, черт возьми, да так, что кричать хочется, пролить литры слез и взмолиться всем Старшим богам в надежде, что его душа, хотя бы, не попадет в преисподнюю. Но этому не быть. С его то папкой совершённых поступков. Не очень хороших. Так сказать, совсем не хороших.       Мужчина опирается затылком о дерево, задирает голову, смотря на затянутое темными тучами небо. Подставляя лицо под дождь — и теперь не понятно, стекают ли по нему холодные дождевые слезы, или же его собственные, горячие и горестно-болючие, обжигающие похолодевшие щёки.       Темнота начинает затягивать в свое нутро, хватая своими когтистыми руками, не давая даже малейшего шанса на освобождение. Тело расслабляется, обмякает и последнее, что колдун замечает, это одинокий луч солнца, начинающий пробиваться сквозь серость, попадающий ему прямо в грудь и пронзающий своей теплотой сердце.       А может…       Веки тяжелеют и закрываются, погружая мужчину в полнейшую темноту.