Ночь в Калигхате

Туманные потоки воздуха заполнили собой всю Калькутту, норовя наполнить и Калигхат своим присутствием. Сегодняшнее утро было особенно холодным, и девадаси пришлось греться у свечей алтаря во имя Махакали. Многие из них заметили отсутствие главного господина в храме — Рама. На его место пришёл Эрит, имеющий нисколько не слабую связь с богиней. — Господин Тхакур, нам открыть храм для посетителей? Сегодня много людей толпятся даже у ворот сада,— девушки окружили брахмана, восседающего в позе лотоса у одной из многочисленных статуй богини. — Нет, сегодня дневное богослужение, подготовьте свечи, благовония и калидасу, — Эрит говорил в полголоса, но ему было достаточно и этой интонации, чтобы его словам беспрекословно послушашись. После майтхуны Раджа и Амриты, все баядерки слушались господ, остерегаясь очередного выговора от Рама, за недостойное поведение перед членами дюжины. Гита, одна из старших девадаси, кивнула и отправила остальных богослужительниц выполнять поручение. Она опустилась рядом с временным главным брахманом и сложила ладони на груди. Красивые узоры, украшающие тонкую кисть, и изящные пальцы мазнули по красной ткани, но не были так заметны. — Господин Тхакур, — начала она. Недовольное мычание последовало сразу же, и мужчина открыл веки, брезгливо глядя на Гиту, нарушившую его нирвану. Любому терпению приходит конец, а особенно в храме Кали. Эрит прикрикнул на неё, велев уйти и заниматься своими делами, нежели «прохлаждаться» подле него. «Махадеви, дай мне сил... » — думал он, прежде чем начал входить в транс для связи с богиней. На указательном пальце левой руке сверкает серебряные кольцо с головой белого тигра и его красным рубиновым глазом, как символ ярости богини. Кольцо брахманов семьи Тхакур переходило по старшинству, но на богослужениях и сеансах связи его носили те наследники, чья связь с Кали была сильнее прочих. Эрит был и самым старшим, и самым сильным, а потому все обязанности лежали на его плечах. Однако он все чаще задумывался, будут ли и его дети служить во имя Калигхора? Тонкая нить, что объединяла мир людей и божественные палаты, проникла через сердце брахмана, объединяя его искренние намерения и силу, которой он обладал. По стенам одного из главных залов, где находился он, поползли тёмные полосы и послышались голоса принесенных в жертву богам людей. За все время существования Калигхора, было около пятнадцати официальных жертвоприношений — пока о Дюжине не узнали англичане — и двадцать с лишним вне закона. Десятки голосов мужчин и женщин поглотили его, окружая и завлекая в свой ритуальный танец во имя Божественной Триады. Душа Тхакура пылает, пытается угнаться вслед за быстрым ритмом музыки, что играет внутри него самого, и в последний момент, когда врата в Тамас-Виталу закрываются руками тёмного аватара Шивы, Рэйтаном, он успевает зайти за ним. Он чувствует родную энергию и расслабляет тело, позволяя богам делать с собой все, чего они пожелают. Души покойных членов семьи манят пойти со собой, уйти с ними и забыться, но он здесь не для этого. Не сегодня. Голос Рама ведёт его к другу, проводит через толпы людей и многовековые здания, позволяя пройти сквозь них, не задевая загробные души. Чем ближе Эрит к лучшему другу, тем чётче слышит не привычный дубейский голос, а его жалобные стоны боли. Вот он у поместья Шарма, в самом дальнем и замурованном входе, ведущем в катакомбы под домом. Они существуют больше сотни лет, защищая жителей дома от природных бедствий и иных внешних опасностей, но укрытие впервые использовали таким зверским способом. Эрит прошёл через несколько стен, скрывающих вход и существование катакомб от мира сего, но стоны не стихали, лишь усиливались с каждым его шагом. Вот, он стоит прямо напротив Дубея и английских страж, прижавших раскаленное тавро к лопатке. По телу Эрита пробежал табун мурашек, выбивая его из колеи безразличия и холода. Жалобные крики, и без того заглушенные, терзают ранимую душу и сердце. Он бы мог прервать мучения не кровного брата, но если он вмещается в дела Тамас-Виталы... Ему не жить. Тхакур ожидал окончания наказания, меря шагами огромные подвалы, пока в углу одного из них, истошно кричал Рам. На двух лопатках стояли два клейма британского раджа и ещё одно, свежее, на груди, прямо на солнечном сплетении. Громадные стражники оставили несчастного индийца одного, наедине со своей болью и новыми ожогами. Брахман опустился рядом с млеющим от тишины Дубеем и постарался привлечь его внимание прикосновением к руке и целчком у лица. Рам, облокотившись об угол, лежал неподвижно с едва прикрытыми глазами. Он был без повязки и определенно должен был почувствовать живую энергию рядом с ним. — Рам, я пришёл... — Эрит впервые заговорил с ним из оболочки от Шивы, но сам Рам, этому значения не предал. Мало ли ,что ему могло показаться. Когда он взял главного брахмана за руку и приложил к своему сердцу, Рам открыл глаза и даже предпринял попытку приподняться на локтях. Эрит почувствовал слабый поток энергии, исходящий от него, но не смог заговорить, лишь слушал. Раннее басистый голос хрипел, едва Рам пытался и слово сказать. Он прижал свою ладонь к груди друга, отчаянно пытаясь притянуть его к себе, но тщетно. Сил не оставалось ни на что, кроме шаткой связи и та, с позволения богини. — Лорд хоче... бить... всех! — прошептал голос сзади, похожий на Рама, лежащего в полу оброчном состоянии. — И что ты предлагаешь делать? — карие глаза метались из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда исходит голос. — Беги... С..паси... Дев... — дубейский голос стихал, в нём не осталось сил от голода жажды и истязаний. Теперь он, наконец, понял, что задумал лорд. Восстание которое решит судьбу Индии — жить ей или быть порабощённый Англией до скончания веков. Образ брахмана через Тамас-Виталу треснул, рассыпаясь словно песок сквозь пальцы. Дубей что-то крикнул ему вслед, но Эрит уже не слышал, он потерял ту тонкую нить связи с младшим наследником Дубеев. Разлитое вино и растекшиеся красные свечи были рядом, напоминая, что он здесь, в храме, а не в проклятых катакомбах. Он скажет Раджу, скажет все что узнал, но как он скроет это от Радхи и Видии? Что предпримет, чтобы вызволить брата? Только он подумал и о супруге, ее силуэт тут же мелькнул у входа в сальваре белого цвета, траурного в Индии, для обозначения своего положения. Но ведь, Индира и Сара живы, так? Ему не стоило оборачиваться, чтобы понять, что сейчас побегут баядерки с милостями для главной госпожи. Её каблуки звонко бились о сверкающую плитку молочного цвета, притягивая завистливые взгляды других женщин, да и мужчин тоже. Львица подошла к нему, удерживая его за плечи, чтобы попросту не упасть от слабости, одолевший ее после сна. Брахман приобнял еë, усаживая рядом с собой. — Радха, пусть Видия заберет моего брата и уедет в пакистанскую автономию. Если мы будем на грани смерти, они смогут вернуться и продолжить род. — Я не отдам Адитью маме... — Я отдам. Пока у нас негласная война, это необходимо.

***

— Амрита, нет, я сказал! — Радж вскочил со стула, поднимаясь из-за стола. Его разъяренный вид пугал, но жена даже не взглянула на него, продолжая молча жевать завтрак, — Зачем я столько времени убил на заточение, если ты хочешь привлечь его к этому делу? — Дубей застыл на месте. Девушка никак не реагировала на его бурную реакцию, но ведь именно этого она и добивалась? Чёрное сари выделяло её среди терракотовой мебели и посуды. Отпив из бокала напиток, она вопросительно подняла одну бровь. — Что такое, Радж? Я тебе предлагаю отличный способ, чтобы помочь Дюжине, а ты отрекаешься. Если мы на время задействуем Камала, то у нас будет намного больше преимуществ в борьбе с англичанами, особенно он будет хорош на пару с Дораном, — Амрита встала с места и притянула лицо супруга к себе, — Не хмурься так, морщины глубокие будут, мой господин Дубей. Размеренная речь успокаивала, подминая под себя всю злость и обиду. Сейчас она едва смахивает пылинки с его смоляных кудрей, а он доволен на день вперёд, то дальше что? Поцелует и он вовсе растает? — Я подумаю, Амри, обязательно, — махарадж обошёл стол, становясь рядом с ней, — Но тогда... Ты должна будешь уехать, если будет опасно. Только вдали отсюда ты сможешь спастись и родить сына. — Но ведь это не так скоро, верно? — в карих глаза заблестели слезы, смешиваясь с тревогой и опаской о реальной угрозе жизни членам семьи, — Мы же сможем спасти хотя бы себя? — Постараюсь. — Нет, дай мне слово. — Если я дам тебе слово и не смогу его сдержать из-за того, что мне неподвластно, я останусь мужчиной в глазах окружающих? Я не буду разбрасываться обещаниями, лучше молча сделаю это, — господин Дубей прижал девичью кисть к своей щеке, оставляя дорожку поцелуев на пальцах и ладони, прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. — В моих ты всегда им был и останешься, Радж, — слезы остались стоять в шоколадных глазах, не смея скатиться по смуглой щеке. Грустная улыбка тронула пухлые губы, добавляя песчинку радости этому тяжёлому разговору. Радж прав, если он не сможет сдержать слово перед ней, разве он будет хорошим мужем и правителем? Будут ли потомки помнить его или же забудут, вырвут из памяти, как тёмную страницу истории? Амрита может и не позволит, но никто не живёт вечно, все рано или поздно умрут, уж так заведено. Супруги оставались стоять у обеденного стола, окружённые благовониями и цветами, не позволяя отдалиться друг от друга, будто они больше не смогут прикоснуться к любимому человеку. А может, так оно и будет, если того пожелают боги? — Господин Радж, к вам приехали Видия Басу и Эрит Тхакур-Басу. Ждут вашей аудиенции! — писклявый голос кухарки отвлёк от красоты чувств. Брюнет устало выдохнул, явно не ожидая прибытия старых «друзей» в такое время. Эрит должен быть на богослужении, а Видия с Радхой, чтобы та не сошла с ума от одиночества. Чего они хотят? Поиграть с его расшатанными нервами? — Впусти их. Я подойду в гостиную через пару минут, — главная госпожа Дубей отпрянула от него, смущенно опуская взгляд. Радж улыбнулся этому соответствию традициям, ничего не сказал, чтобы не смутить её ещё больше. Мужчина ушёл в покои, чтобы переодеться в шервани более официального вида и надел кольцо главы семьи для обозначения статуса, в случае чего. Внизу уже ожидали Басу и Тхакур, «слегка» помятый вид брахмана не сулил ничего хорошего, даже если он и умалчивал об этом. Эрит заспанный, совершенно измотанный и обессиленный ушёл в кабинет вслед за Раджем, оставив в гостиной Амриту и Видию наедине. Нельзя сказать, что старшая львица была сильно ошарашена поступком младшей дочери, но она точно была в ярости и не собиралась сдавать свои позиции, когда с Радхой происходит такое... Амрита же в свою очередь, старалась сделать все возможное и помочь женщине, но Басу отмахивалась от неё, словно от бедняковой дочери. И вообще, с каких пор Эрит Басу-Тхакур? Видия решила так «вовремя» прогнуть зятя под себя? Амрита спросит это с Раджа, а может даже и с Эрита, если он не пропилит её своим проницательным взглядом, желая поскорее заткнуть. Тишину между кшатрийками первой нарушила Дубей: — Я могу как-то помочь вам в поисках Сары? — сказала она, ставя фарфоровую чашку на блюдце. После недавнего приëма с оглашением о будущем пополнении в семье Дубей прошло не больше двух дней, но пропасть между Басу и Дубей-Рай будто бы стала больше. — Сейчас это не в твоëм приоритете, тебе нужно быть в максимальной безопасности, нежели по границе носится, — Видия сложила напряженные руки на коленях, безотрывно глядя на небольшой заварник терракотового цвета. — Вы не мой супруг, чтобы решать, что у меня в приоритете, а что нет. — «дружеская» беседа вот-вот перейдет в перепалку, если они не остановят свои бурные эмоции и не обуздают характеры. — Я старше и главнее твоего Раджа, окончательное решение всегда будет за Басу, не забывайся. И никогда не спорь, Амрита, если все еще хочешь быть снохой Дубеев. — Видия стрельнула глазами, едко усмехаясь поведению младшей. — Девушки, попрошу не ссориться во имя богов, — брахманский голос донесся из-за спины, — Мы приняли решение о том, что будем делать в ближайшее время. — Эрит обошёл их, усаживаясь на одно из кресел. Радж остался стоять, лишь приблизился к жене, положив руку ей на плечо. — Мы с Раджем, — упомянутый кивнул при взгляде друга, — приняли скорое, но одно из самых умных решений в этой кампании против английской короны. Видия, начнем с тебя, — Эрит зачитал письмо написание за несколько минут, как черновик, — Я отдаю тебе в опеку Адитью и скрытые тхакурские в пакистанской автономии и на границе с Китайской империей владения на то время, пока мы будем готовить и воплощать в жизнь план по искоренению белокожих с Индостана. Вы будете находиться у моих родственниках, и в случае моей смерти, Адитья станет полноправным наследником семьи, а ты сможешь выйти на связь с Сарой через местных жрецов. Женские губы исказила гримаса отвращения, а глаза вспыхнули, словно огни. Недовольство? Да это мягко сказано! — Это не тебе решать, щенок! Я никуда не уеду без своей дочери и не оставлю на её голову главенство семьи и Бенгалии! — оглушительный крик разнёсся эхом по резиденции. — И все же, я уже решил, и как мужчина, сейчас я главный. Ты берешь Адитью и уезжаешь за границу, я все сказал, Басу. — стальной голос махараджа отрезвил главную наследницы Кали, — Сядь и слушай дальше. Эрит благодарно кивнул и продолжил чтение с пергамента: — Камал Рай, — Амрита вздрогнула при упоминании имени старшего брата, — Ранее заточенный в охотничьем доме на афганской границе в Гималаях будет временно освобождён в интересах Дюжины как глава военной коллегии для организации контратаки, в случае нападения. После окончания военного положения внутри Бенгалии, он вновь будет заточён на раннее установленный срок. Искренняя детская улыбка озарила девичье лицо, а руки дрожали, хотелось запрыгать на месте и захлопать в ладоши от радости. Уголки губ махараджа чуть приподнялись, но подобная реакция жены не то что позабавила его, скорее, порадовала, ведь в последнее время она мало улыбалась именно так. Он нежно сжал обтянутое дорогими тканями плечо, вынуждая госпожу усидеть на месте, и взглянул на брахмана. — На этом пока что все, по мере развития ситуации, будут приняты и другие решения. Вы можете ехать, мы вас не держим, — Дубей говорил за двоих. Видия молча встала и пошла к дверям, норовя устроить скандал и привлечь к себе внимание, но не стала этого делать. В ночь ей ехать на границу с ребенком и ей, как опытной матери, надо подготовить саму себя к такой поездке. — Эрит, если что-то будет нужно, то обращайся, мы непременно поможем, — кинула Амрита, отвлекаясь на стоящего сзади мужа. Не позволяя себе нарушить идиллию «голубков», он покинул резиденцию вместе с родственницей через несколько минут. Почти весь оставшийся день госпожа Дубей была в приподнятом настроении, забывая о всех мелочах, что могли бы её изводить. К ночи она привела себя в порядок и сражу же заснула после того, как легла на прохладную постель. Теплые объятия любимого заключили её в крепкое кольцо, пока он сам засыпал, вдыхая аромат её волос.

***

— Смотри, мамочка! Папа приехал!— звонкий детский голос отвлёк госпожу от изучения письма. Маленький мальчик указывал пальцем в сторону ворот, где уже был слышен топот копыт и звон оружия. Глава дома наконец вернулся домой после долгого отсутствия. Ребенок схватился за руку матери, призывая ее обратить внимание на прибывшего члена семьи. Она сняла аккуратное пенсне с кончика носа и отложила с концертами на небольшой столик, что стоял на веранде. Амрита взяла Девдаса на руки, удерживая его на одной руке, и размеренным, но уверенным шагом шла ко входу резиденции. Громкие голоса и ржание лошадей немного испугали дитя, и он прижался к маме, обнимая её за тонкую шею. — Все хорошо, — махарани погладила его по спинке, стараясь не сбавлять шага и уклоняться от слуг, что разбежались вокруг. — Вот он, я вижу его! Мама, смотри! — маленький господин вновь протянул ручку в сторону отца, который только что въехал на территорию резиденции верхом на чёрном скакуне. Сквозь шум и грохот, Дубей-старший не сразу услышал зов сына, но он знал, что они его ждут. Всегда ждут. Краем глаза заметив яркое красное сари, Радж обернулся посмотреть, Амрита ли это, и он не ошибся. Никогда не ошибался, когда дело касалось её, его любимой жены и госпожи. Оставив все, что было при нём, он слез с коня. Сбросил с себя оружие, меховую накидку и ордены индийской армии. Из всего прочего, на нём осталась маленькая золотая булавка, которую наколола ему жена перед отъездом ещё месяц назад. Радж ждал этой встречи больше, чем независимости Индии. — Папа! — сын начал брыкаться на руках, и Амри отпустила его на землю. Зелёная трава под навесом доставала ему чуть ли не по колени, но отец вовремя подхватил его на руки. А Амрита и не заметила, как муж успел дойти до них и подкинул Девдаса на руках, напоминая об их негласной традиции после каждого отсутствия отца. — Скучал по вам, — нежно сказал махарадж и поцеловал наследника в макушку, пока тот висел на его шее. Девушка стояла с лёгкой улыбкой, уже ничему не удивляясь, ждала так называемой «своей очереди». Мальчик расспрашивал отца про то, где он был и что видел, на что получил скудный односложный ответ: «Вечером расскажу» и отдал его няне, вьющийся рядом. Вальяжным шагом госпожа Дубей подошла к мужу и по хозяйски положила руки ему на плечи, до которых доставала с трудом. Радж улыбался ей, зная, что их ожидает ночью, а может уже и поздним вечером, если сын быстро уснет после его рассказов. Он приобнял её за талию, привлекая к себе ещё ближе. — Как давно я не видел тебя такой... — прошептал он, глядя прямо в тёмные глаза, что завораживали своей глубиной. — Какой «такой»? — в ответ шепнула она, пальцами задевая его скулу и поглаживая его щеку. — Довольной, прямо как тигрица. Ты правда так ждала меня? — Радж наклонился ещё ближе, чтобы прогнать прочь расстояние между ними, — М-м? — Разве я могу не ждать любимого? — кшатрийка огладила уголок пухлых мужских губ, «тонко» намекая на поцелуй. Вместо ответов и флирта, он порывисто прильнул губами к ней. Покрыл лёгкими поцелуями скулы и подбородок. Языком заставил приоткрыть женские губы, чтобы проникнуть в них с долгожданной страстью и желанием. Сливаясь в одно целое, он прижал её ближе к себе, в нетерпении сжимая пальцами талию. Она ухватилась за его плечи, выгибаясь под его нависшее тело. Пустила пятерню в густые кудри, что были запутаны ещё больше, чем обычно. Тихое рычание прямо в губы возбуждало, продолжало их «мучения». Девушка прикусила нижнюю губу, немного оттянув её на себя, и почувствовала непонятный привкус, похожий на жидкое железо. Отстранившись она увидела страшный мёртвый взгляд, направленный прямо на неё, и именно в этот момент раздался выстрел. Пуля попала прямо ему в лоб, и кровь хлестнула на неё всю. Красное на красном не было заметно, но багровые пятна, что впитывались буквально в её кожу привели в ужас. Громкий детский крик раздался сзади, а затем раздался очередной выстрел. Маленького мальчика убили вслед за отцом, таким же выстрелом в лоб, а теперь злоумышленники целились в неë и попали точно в цель. Амрита вскочила на кровати, ошарашенно оглядываясь по сторонам. Радж лежал подле неё, лицом уткнувшись в подушку. Девушка зажала себе рот рукой, чтобы не закричать. Холодный пот стекал по лбу, напоминая, что она в этом мире, а не там. Не там, где все так плохо. «Как спасти Раджа от смерти?» — думала она, со слезами, что стекали мокрыми дорожками по щекам. Как спасти любимого? Как спасти своё дитя и себя? Как спасти род и его будущее? Как не умереть низшей смертью от пули, выпущенной в твоем же доме? — Ты чего... — сонно протянул Радж, что не нащупал рукой жену рядом. Нагретое место пустовало и он это быстро почувствовал даже без взгляда. — Просто... Плохой сон, — она вытерла лицо и успокоила себя тем, что все будет в порядке и им помогут, в случае чего, но она не была уверена в этом до конца, что и пугало. Никогда не была уверена. Дубей легла обратно, укрывшись большим одеялом под названием «объятия мужа», но долго лежала в раздумьях, почти до самого рассвета. «Рита-Шива должен знать к чему всё это... » — было её последней мыслью, прежде чем она окончательно провалилась в сон.