Помада (сборник)

Мори довольный бежал по дому Нацумэ, скорее-скорее в комнату Юкичи. Он туда направлялся не с пустыми руками, а с кое-какой покупкой. Они здесь тухнут уже третий день. Их снова закрыли на "домашний арест" за драку. Ну подумаешь, дурачиться стали... словесная перепалка тоже была частью развлечения. Стоило им только начать, как под грозным взглядом сенсея они замерли. Оба не заметили того, как к ним подошел Нацумэ, который смотрел на них таким взглядом, будто хочет убить молодых людей. Итог: сенсей закрыл их у себя в большом доме в качестве наказания. Якобы должны помириться и переосмыслить все. Может, оно и к лучшему? Тут природа, спокойно, птички поют — в общем, красота. Ладно еще Фукудзава, он сам себе хозяин; а вот Мори не мог себе места найти из-за того, что он, не предупредив никого из больницы, исчез. Просто без объяснения причин пропал не пойми куда, и никому не отвечает из-за отсутствия связи в этом лесу. Нацумэ не любил посторонних людей и суету города, поэтому в этом огромном особняке они были втроем. Ну, если быть точнее, вдвоем, ведь сенсей часто внезапно уходил, никому ничего не сказав, и также возвращался. Дойдя до комнаты Юкичи, Огай постучал в дверь три раза. Из-за двери послышалось короткое: "войдите!", и парень вошел. Фукудзава сидел на кровати, освещаемый лучами солнца. В его руках была книга. Мори подметил про себя, что тот выглядел очень по-домашнему. — Чего тебе? — спросил Фукудзава, приподнимая бровь. Да, они давно забыли про формальности и перешли на «ты». — Минуту!! — Огай кокетливо улыбнулся, проскользнул в комнату и тут же скрылся в ванной, которая была здесь же, все еще скрывая кое-что в кулаке. Действительно, прошло не так много времени, когда Мори вышел, поджимая губы. Юкичи по-настоящему стало интересно, что там у него. Мори, находящийся в напряжении, скрестил руки за спиной и подошел к кровати. Пока он залезал на нее, его лицо попало под лучи солнца, которые до этого освещали только фигуру Фукудзавы. Разжав губы, мужчина удивился. — Ого… — единственное, что он из себя смог выдавить. Матовый красный подходил Мори, хоть это и выглядело очень непривычно. Интересно, как Нацумэ отреагирует? Младший накрасил губы чуть криво, но это показывает, что у него совсем нет в этом опыта. Ну и слава Богу, а то страшно представить, где ему могут пригодиться такие навыки. Мори забрал книжку из рук Фукудзавы, откладывая её куда-то на простыни рядом. Залезая тому на колени, он смотрел сверху вниз. Красивый. Фукудзава не был против того, чтобы тот удобно устроился на его коленях, ведь Огай легкий, его вес почти не ощущался. Если признаться честно, между этими двумя не так давно закрутился роман. Конечно, они это тщательно скрывают, да и до сих пор не разобрались в своих чувствах, но это не мешает им заниматься сексом и целоваться, когда вздумается. Мори сидел на коленях довольный, он, конечно, ждал еще какие-нибудь комментарии, кроме: "ого", но, как говорится, спасибо и за это. Юкичи достаточно такой... интересный человек, что хотя бы не промолчал, и на этом спасибо. Холодные и худощавые руки Мори скользнули по животу мечника, поднимаясь вверх. Положив свои ладони на плечи Фукудзавы и обвивая его шею, он подвинулся еще ближе, так, что теперь он касался своей грудью груди старшего мужчины, слегка потеревшись своими бедрами о пах Юкичи и довольно улыбаясь. — Чего ты добиваешься? — спросил Фукудзава, укладывая свои руки на чужие бедра. Он чуть сжал ягодицы, на что улыбка Мори чуть дрогнула. — М.. О чем ты? — сказал врач, наклоняясь к лицу мужчины. Его губы нежно коснулись щеки Юкичи, оставляя там красный цвет. Фукудзава чуть прикрыл глаза, когда на этом действия не закончились. Губы скользили по всему лицу: щеки, нос, веки, лоб, подбородок — но все никак их губы не соприкасались. Фукудзава пытался поймать лицо Мори и притянуть для поцелуя, но тот активно увиливал, а если старший пытался с силой направить его за подбородок к своим губам, то парень мычал и хмурился, показывая несогласие. Ну что за ребенок... — Эй, Юкичи, — Мори наклонился, зашептав прям в ухо Фукудзавы. — Чего ты хочешь? Тело мужчины покрылось мурашками. «Вот же ж...», - подумал Юкичи. Мори знает о всех его слабых местах и сейчас нагло этим пользуется. — Я... — закончить мысль ему не дали: Мори прикусил мочку, на что Фукудзава шумно выдохнул. Теперь помада была размазана по лицу Мори, что, в общепринятом понимании этого слова, не выглядело эстетично, однако Юкичи это нравилось. Во рту ощущался не очень приятный привкус пластика, но сейчас это не имеет никакого значения. Когда Огай вновь решил применить свои знания о вещах, которые нравились Фукудзаве и заставляли его желание скручиваться в месте чуть ниже его живота, тихо выстанывая имя мечника и облизывая его ушную раковину, Фукудзава не выдержал. Опрокидывая худощавое тело с себя на простыни, мужчина навис сверху, сгребая парня под себя. Он жадно впился в чужие губы, чуть ли не съедая младшего. О да, этого сейчас так не хватало, этого обоим хотелось, но кое-кто решил строить из себя недотрогу. Короткие ногти Мори впились в спину Фукудзавы, не царапая ее, но оставляя белые полосы. Они целовались жадно, будто в последний раз, воздух в легких заканчивался, но обоим было плевать. Теперь и Фукудзава чувствовал этот пластиковый привкус помады, подмечая про себя, что без нее лучше. Отстраняясь, он какой раз убедился, что его напарник очень красив. — Я тебя л... — Фукудзава почти произнес заветные слова, как вдруг в дверь постучали. Черт! Юкичи отстранился от Мори, замолкая, а Огай лежал бревном, будто парализованный от страха. Они еще не готовы признаться сенсею в том, что не просто коллеги. — Юкичи? Я слышал твой голос, я могу войти? — Нацумэ звучал спокойно. — Минуту! Я переодеваюсь! — Фукудзава накинул на Мори одеяло, скрывая его, а сам побежал в ванную. Огай скрылся под одеялом, отворачиваясь лицом к двери, чтобы сделать вид, что дремлет. Вытирая размазанную помаду одеялом, он услышал звуки включенной воды. Чуть подумав, Мори вспомнил о том, о чем не должен был вспоминать. От всей этой ситуации ему стало жутко смешно и, чтобы подавить смех, он закрыл рот рукой. Помада водостойкая. Фукудзава спустя пару десятков секунд сам это понял, поэтому, кое-как вытершись полотенцем и придавая лицу цвет помидора, он открыл дверь, выходя из комнаты на растерзание. Огай затрясся под одеялом, смеясь.