Театр теней

—Что он сделал? Внутри бушевали эмоции. Чан приехал, чтобы просто тупо сказать это? А смысл? Лучше бы это скрыли от него и никогда не говорили, так жить было бы легче. В этот момент сердце разорвалось на куски. Он итак был не в лучшем состоянии, а это разбило и сломало его окончательно. Как он мог? Зачем? —Он был пьян. Очень сильно пьян. А разве это оправдание? Был и был, пусть пьёт, сколько влезет, но зачем к другому подходить? Миллионы вопросов крутились в голове. Главный — «Зачем?» Зачем ему сказали об этом, зачем Минхо уехал, зачем он так поступил, зачем он пил, зачем они поссорились, зачем Хан сделал этот прыжок, который окончательно сломал ему жизнь? Прошли пара минут, а Джисон и сам не заметил, как уже плакал в плечо Чана, обхватил слабыми руками его плечи, чуть привстав на кровати из лежачего положения. —Прости его. Но это так сложно, я тебя понимаю. Он себя сейчас ужасно чувствует, ему пиздецки плохо. Он хотел, чтобы ты знал. Он не хотел скрывать это от тебя. Зачем ломать и без этого слабого и сломанного Джи во второй раз этими словами? Бан уже миллион раз пожалел, что познакомился с Хо, что согласился приехать сюда, что рассказал это. Ведь можно было скрыть. —Пожалуйста, просто знай, как он тебя сильно любит, — все запланированные ранее слова вылетели из головы, Чан не знал, что сказать, поэтому просто обнимал Джисона, стараясь не задеть синяки и гипсы на худом теле. Бан ещё долго пытался подобрать нужные слова и дать, наконец, объяснение тому, зачем это нужно было рассказать. —Не говори ему о том, что со мной. Просто скажи, что всё хо-ро-шо, — по слогам произнёс Хан, немного успокоившись и виновато глядя на кофту Чана, которая насквозь была пропитана его слезами. —Ничего страшного, — сказал хен, увидев взгляд Джи на его кофте. — Я не расскажу, если ты не хочешь. —Спасибо большое, — ответил Джисон, стараясь остановить вторую волну слез, которые вновь подступили к горлу с новой силой.

…

Бан Чан еще долго сидел в больнице, успокаивая Джисона. Что делать дальше? По их договорённости, Бан не будет говорить Минхо о случившемся, а Джисон… А что он может сделать? Он лишь пообещал Чану звонить иногда, говорить о своём самочувствии, не думать о плохом, как бы сложно это не было. А сейчас хен уедет, потому что младший просит оставить его. Как бы сложно не было покидать этот город, зная, в каком состоянии тут останется Хан, но Чану пришлось. Уходя, он взял номера всех врачей, которые имели какое-то отношение к лечению Джисона, договорившись, что в строгой лечебнице парень лежать не будет, а ему просто вылечат раны и тот выпьет курс каких-то слабых таблеток, которые сильно не повлияют на него. За всё Бан готов был заплатить, поэтому во все документы вписал свои данные: номер телефона, имя и счёт. Поезд был вечером. Перед уездом парень зашёл к соседке, поговорив с ней о Хане, и они решили, что та будет навещать его, предупреждая Чана о любом ухудшении состояния. И снова поздний вечер. День пролетел незаметно. Было тихо, фонари слабо освещали улицу. Парень сел на старую скамейку напротив станции, ожидая сапсан, который отвезёт его домой на ещё один важный разговор. Весь день он не звонил Ли, после последнего звонка у соседки был ещё всего один, когда Бан разговаривал с Джи в больнице: —Ну что, вы встретились? Как он? —Встретились, всё хорошо с ним. Я позвоню позже. А Хан, услышав голос Хо, снова плакал. Воспоминаний было слишком много, и они сжирали душу и сердце изнутри. Внутри снова странные, смешанные чувства. Джи мысленно перенёсся в тот злополучный день, восстанавливая каждую деталь происходящего. Как же хорошо, что Бан оказался рядом. Он был таким хорошим, с ним было комфортно. Наверное, Джисона можно посчитать плаксой или нытиком. Но он столько всего пережил. Столько боли, страданий, столько ужаса, что кому-то было даже сложно представить. Полжизни он всё держал в себе, делая ещё хуже и без этого разбитому сердцу. А Хо всегда забирал эту боль и страдания. А что остаётся сейчас? Ли нет, он сделал то, что Хану было бы слишком сложно простить. Но добиться прощения возможно, ведь они всё равно любят друг друга. Даже не смотря на всё плохое, что было между ними, любовь всегда будет сильнее. Она приносит счастье и радость в одинокие сердца. Но иногда разрушает всё хорошее, что могло строиться годами упорного труда и взаимопонимания.

...

Минхо весь день проспал. Сон заглушал переживания и боль в душе. Ему ничего не снилось, мыслей вообще не было, лишь чёрный экран. Но от этого становилось легче. Парень ставил будильники, чтобы звонить хену, узнавая подробности поездки в другой город, который для Хо был таким родным, но в какой-то степени даже и чужим. После последнего звонка с диалогом, который состоял из двух предложений, Ли наконец встал с кровати, умылся, приготовил завтрак и собрался на студию. На улице был уже день, светило солнце, но было морозно. —Зато не слякоть, — обрадовался парень, недовольно вспоминая, в каком состоянии ботинки обычно бывают после такой погоды. Ли открыл дверь подъезда, резко зажмурившись от солнечного света, который, казалось, был везде. Дома, через окно Ли не заметил этого, зато сейчас испытал ужасное чувство, когда в глаза светит что-то яркое, к чему он явно был не готов. Прикрывая рукой лицо, он пошёл к машине, но тут его ожидал новый сюрприз: было скользко. Еле устояв на ногах, он покатился на парковку, по пути обматерив все, что только вспомнил, при этом стараясь сильнее закутаться в широкую куртку хена, ведь холод не щадил, а минусовая температура давала о себе знать. —А прошлой зимой тоже так было. Мы тогда ещё пошли гулять с Джи… Снова Джи, — пронеслось в голове, отчего стало грустно. Хан тогда начал падать, подскользнувшись почти сразу, как только они вышли из дома, хватая Ли за куртку. Старший, пытаясь словить младшего, сам повалился на твёрдый снег, а Джисон упал прямо на него, пытаясь упереться маленькими ладошками в землю, чтобы не лечь на Хо прямо тут. Они ещё долго смеялись с этой ситуации, часто вспоминая этот случай. Ли даже рассказал его Бану, умиляясь с этого. —Нужно перестать постоянно думать о нём. Нужно перестать. Минхо и сам не понял, как подошёл к машине. Всё было будто в тумане. Нет, тумана не было на улице, тут всё ещё светило это ужасное яркое солнце. Именно мозг был затуманен. Хо не замечал ничего, что происходило рядом, уйдя в свои сначала радужные, а потом не очень, мысли. Люди, проходящие рядом, казалось, не замечали Хо. Он резко перестал чувствовать своё тело, ноги подкосились, и парень, спиной опираясь на холодную дверь машины сзади, медленно сполз вниз, курткой задевая застывшие льдинки, которые с характерным звуком поцарапали куртку. Ли закрыл руками уши, пытаясь избавиться от неприятного звона, который неожиданно оглушил парня. В голове стучало. Но этого никто не замечал. Минхо словно был тенью, на которую всем было плевать, люди стремительно пролетали рядом, даже не кидая взгляд на незнакомца, с которым точно происходило что-то странное. Он не ощущал себя человеком, который находится в этом мире. Он словно был между двумя мирами: обычным, где все живут и мир теней, где главный герой — он сам, но никто не видит этого. Ужасно больно. Сколько времени прошло? Хо не понимал. Он просто также резко, как и вышел из себя, так и вернулся. Он стоял рядом с машиной, в руках держа ключи. Нажав пальцем на нужную кнопку, машина две раза моргнула фарами, давая хозяину понять, что открылась. Парень сел за руль, заводя машину и включая печку. Было очень холодно. Возможно, это было из-за того, что он так долго простоял на улице. Но взяв в руки телефон, он понял, что с того момента, как он вышел из дома, прошло не больше пяти минут, хотя казалось, что прошло пару веков, буквально целая бесконечность, и, когда он выедет с парковки, повсюду уже появится новая цивилизация. Ничего нового не было. Всё тоже самое. Хо боялся после такого странного приступа ездить, но всё, вроде бы, было хорошо. Он приехал на студию, дописал бит, который они недавно начали писать с Баном еще тогда, когда общались онлайн, в интернете. На студии тоже ничего нового. Вроде бы, всё везде как обычно, а вроде бы и изменилось что-то. Изменился не интерьер, не погода или одежда, не здания, не люди или их поведение. Изменилось что-то внутри, но было сложно понять, что именно.

…

Чан уже ехал домой. Монотонный звук движения поезда в сочетании жизни без сна больше суток клонили в сон. Он приедет через пару часов. Нужно поставить будильник, и немного поспать, иначе, когда Бан приедет в свой город, то просто не устоит на ногах. Усталость сильно сказывалась на физическом состоянии и мозгах. Но парень почему-то не чувствовал еë, когда был в больнице. Там не хотелось спать, хотелось только лишь говорить с Ханом обо всём на свете, только бы тот забыл о плохом хотя бы на небольшой промежуток времени. А вот сейчас парень понимал, что сильно вымотался за последние дни, поэтому закрыл глаза, быстро погружаясь в сон, крепко сжимая телефон в руках, чтобы не пропустить важные звонки или будильник.