Театр теней

После разговора с Чаном Джисону и правдой стало легче. Рядом с ним он чувствовал себя защищённым, будто под охраной. А после обещаний Бана, что тот будет заботиться о нём, иногда говорить, как там Минхо, на душе стало совсем спокойно. Но это чувство лёгкости и свободы внутри находилось недолго, ведь после ухода хена почти сразу снова стало пусто. Джисону и самому было сложно понять свои чувства. Кругом всё было слишком странное. Только при разговоре с Чаном мир стал приобретать хоть какие-то краски, а услышав голос Хо в телефоне, на душе стало теплее. Хану было больно от того факта, который приехал рассказать Чан. Но парень не держал обиды на Ли. Он считал, что тут виноват именно алкоголь. Джи по-прежнему сильно любил Ли. Но видеть его было больно. На 50 процентов причиной отказа от того, чтобы Минхо знал всю правду была любовь к нему, младшему было больно осознавать, какие чувства испытает Ли, узнав это. На 45 процентов Хану было больно из-за ссор, он не хотел, чтобы это повторилось, не хотел снова испытывать чувство никчемности, чувство того, что его ненавидят, не любят, ведь именно это он испытывал тогда. И, наконец, на 5 процентов он не хотел видеть Минхо, зная, что тот целовал другого. О чем он думал в тот момент? Нравилось ли ему это? Понравился ли ему тот парень? Или это всё было лишь под действием алкоголя? Джисону хотелось верить, что этот парень был выбран на рандом, и Ли абсолютно плевать на него. Хотелось верить, что когда Минхо целовал его, он видел перед собой Джисона, как бы это странно и унизительно не звучало. А Хо реально особо не присматривался к незнакомцу, он даже не запомнил его лица, зная лишь общие основные черты. Ему не доставляло удовольствия знание того, как выглядит этот парень. Ли просто целовал его, не понимая для чего. Хан с головой погрузился в свои мысли. Снова накатили воспоминания, уже в какой чертовый раз. Джи не ощущал своё тело, чувствуя необычную лёгкость внутри. Он будто находился не в этом мире. Парень медленно встал с кровати, не осознавая, что делает. К нему уже не были подключены эти надоедающие приборы. Ноги подкашивались, но Хан опирался здоровой рукой на стену рядом, делая маленькие шаги. Куда он идет? Почему не чувствует боли в сломанной ноге? Прошло около пяти минут прежде чем он добрался до двери. Скрип, режущий уши. Яркий свет, который горел в больничном коридоре, заставил зажмуриться, ведь в палате было темно, а источником света был лишь ночник на тумбочке около кровати, поэтому резкая перемена давила на глаза. За высокой стойкой сидела дежурная медсестра, которая подняла голову, услышав звук двери, подошла к ней, заглянула в палату и закрыла дверь, совсем не обращая внимания на Джи, который стоял рядом, ладонями опираясь на стену, чтобы не упасть. —Она меня не видит? Что? Почему его никто не замечает? Неужели, он умер, и то, что было после прыжка, повторяется? Он был тут совсем один. Следующие шаги дались уже легче предыдущих. Джи медленно шёл по коридору, заглядывая в окошки палат. Там были разные люди. У каждого свои проблемы, свои страхи, своя жизнь. Вдруг он увидел его лечащего врача, но тот просто прошёл мимо. Хан ощущал себя тенью, которую просто не замечают, а ведь так и было. Было одиноко. Джисон не помнит, как оказался в палате. Когда он успел вернуться? Кажется, у него уже начались галлюцинации.

…

Минхо стоял на вокзале, ожидая поезд. Он только что звонил Чану, который сказал, что уже подъезжает. Было холодно и скользко. Хо старался не думать о странном приступе. Но гуляя до магазина, чтобы приготовить Чану ужин, он не ощущал себя человек среди людей. Он не хотел замечать их, а они не хотели замечать его. На душе было пусто. Он чувствовал себя тенью на туманной сцене. Громкий голос, оповещающий, что на нужный путь прибыл нужный поезд и Чан, который устало вышел из вагона, чуть не подскользнувшись на льду. Ли подбежал к нему (а если быть точнее, то подъехал на ногах, потому что его ботинки хорошо скользили), пожал руку и забрал рюкзак, чтобы помочь парню. По Бану было видно, что он сильно устал. Он так и не смог заснуть в вагоне, всё думая о том, правильно ли он поступает. Правильно ли то, что он будет обманывать Хо? Но ведь он уже пообещал Джисону молчать. Чан беспокоился о них обоих. Им обоим может стать хуже. И на чью сторону встать? —Как доехал? — радостный и взволнованный голос Хо. Ему не терпелось узнать всё, о чем узнал Бан в чужом городе. —Доехал хорошо, спать хочу, — по нему это было видно. —С Джисоном твоим тоже всё хорошо. —С ним всё хорошо? Почему он тогда не отвечает? —Он не хочет тебя видеть. Попросил передать, чтобы ты не беспокоил его. Он ещё не готов принять тебя, — такую речь они придумали вместе с Ханом. Правильно ли поступает Чан? —Хорошо… — на удивление, реакция Хо была негромкой. Он спокойно отреагировал на эти слова, несмотря на то, что внутри бушевала волна чувств, и, кажется, сердце разорвалось на миллион кусочков. — Ты рассказал ему? —Всё рассказал. Он, вроде, нормально отреагировал. Но он не хочет тебя видеть, — когда Джи все это рассказывал Чану ещё в больнице, он врал. И все это прекрасно понимали. Но Бан не мог сказать правду Ли, ведь он обещал Джисону. Правильно ли он поступает? Хо молчал. Ему было больно. Но он не готов пойти против Хана. Если он не хочет видеть его — так и будет. Ли не хочет сделать больнее.

…

Думать о тебе — это самоубийство И из-за тебя в моём бокале игристое Пока в моём нутре гуляет алпрозолам Я не позволю тебе врываться в этот бедлам Сегодня в моей комнате театр теней Завтра ты получишь от меня смс С каждым таким трипом я хочу к тебе сильней Ну кто же мне ответит, почему ты ещё здесь

Шли дни, недели, месяцы. И Хан, и Ли каждый день вспоминали друг о друге каждый день. Каждую минуту. Держать эти мысли в себе было самоубийством для обоих. Они медленно выгорали, внутри оставалась лишь пустота, которую можно было заполнить только друг другом, но они не были рядом. К сожалению. Джисона перевели в лечебницу, где он пил сильные успокоительные. Но что-то более сильное ему не давали. В этом посодействовал Чан, который сначала каждый день звонил в больницу, интересуясь состоянием Хана, а через пару недель приехал снова, наврав Хо, что ему нужно отлучиться по важным делам. Всё лечение оплатил Бан, он и договорился с врачами, чтобы к Джи относились мягче. Часто младшему давали стационарный телефон, чтобы тот мог позвонить хену, который мог быстро успокоить и дать хоть какую-то надежду на счастливое будущее. Чан много раз предлагал Джисону договориться, чтобы его отпустили домой, но Хан был категорически против: —А что делать мне дома одному? Я не хочу возвращаться туда, не хочу возвращаться в университет. Не вижу в этом смысла. —Это, наверно, правильно. Но если ты захочешь отдохнуть от больниц, всегда зовёт мне, я договорюсь. —Хорошо. Как там Минхо? Джисон всегда задавал этот вопрос. А Чан каждый раз пугался, но старался спокойно отвечать: —У него всё нормально. Он сейчас пишет новую песню, целыми днями на студии зависает. —У него кто-то есть? —Нет конечно. Он всё ещё постоянно вспоминает о тебе. Мы говорили об этом, он боится искать других, да и его мало кто привлекает. —Понятно, — Джисон мог надеяться, что они ещё смогут встретиться. Если у Ли никого нет, если он часто вспоминает, то они ещё могут быть вместе… В больнице не было никого, кто плохо относился бы к Хану. Тут были и нормальные люди, которых сюда привела не очень щадящая судьба, но они были полностью адекватные. Только грустные. Хан был почти таким же. Но даже в этом обществе он чувствовал себя тенью, лишним. А что будет, если он вернётся в другую атмосферу? Там будет ещё сложнее адаптироваться. Поэтому, самым простым решением было — остаться тут. Тут было немного спокойней. Эти странные приступы, когда он был совсем один иногда повторялись. Когда-то чаще, когда-то реже, но они были. Почему они появлялись? Этот вопрос так и останется без ответа. Минхо был не готов найти кого-то другого, несмотря на то, что официально они вроде как расстались. Все дни он проводил на студии, работая до потери сознания, а потом шёл в свою маленькую съëмную квартиру, в которую он переехал, чтобы не мешать Чану, хотя тот не жаловался. Его работа помогала отвлечься. Он полностью погрузился в написание и исполнение песен. Но при этом он постоянно ощущал одиночество. За несколько месяцев он так ни с кем и не подружился. Он не считал себя таким же человеком, как и все. Он всё это время был слишком одинок. У обоих жизнь протекала словно в тумане. Но Джисон находил успокоение в таблетках. А Минхо в творчестве.

Как же я давно не писал про тебя Зачем и почему я всю любовь променял Гордо принимая всю грязь про тебя Я понимаю, что это всего лишь слова

Сегодня он сидел на студии, просматривая старые работы. За несколько месяцев (а ведь с их последней встречи и переезда Хо в другой город прошло почти полгода) Минхо сделал огромное количество новых песен, поэтому их хотелось переслушать. Что-то доработать, что-то опубликовать, что-то показать Чану, чтобы тот помог превратить эту демоверсию в то, что разорвет чарты. «Прости меня» Та самая запись, которую Хо записывал, захлебываясь в слезах. Он хорошо помнил, в каком состоянии писал это. Увидев название, накатили воспоминания. Снова это странное чувство. Переслушивая это, по щекам потекли горячие слезы. Снова Джисон. За полгода он никогда не прекращал думать о нём. И сейчас опять. Опять он. —Нужно уехать сегодня пораньше… Долго находится тут он не смог. Он так давно не писал про Джи? Переслушивая запись, хотелось рыдать ещё с большей силой. А как там Хан сейчас? В каком он состоянии? А вдруг, он уже нашёл кого-то и живёт счастливо? Этого бы Хо не пережил. Слишком сложно. Джисон ассоциировался с чем-то добрым, ярким, таким хорошим, что хотелось навсегда заключить в свои объятия и вечно целовать. Он ассоциировался с осенью, с запахом осенней листвы, ведь именно в это время года они познакомились. —Я серьёзно променял его на музыку? — глупый вопрос в пустоту. Хотелось кричать от нахлынувших чувств. Все моменты, которые произошли около полугода назад, снова всплыли перед глазами. Резкие вспышки, картинка в голове переключалась: вот они лежат на кровати, тут ссорятся, тут Хан начинает бить посуду, а тут Ли уже едет на последнем поезде. А зачем всё это было? Ведь это не сделало лучше, лишь принесло кучу боли и страданий.

Тщетные попытки снова всё поменять Я молча на балконе провожаю закат Сегодня в моей комнате немое кино Я буду продолжать писать тебе назло

Сколько раз Ли плакал в подушку, а утром вставал и писал песни? Сколько раз он стоял на балконе, смотря вдаль, но не видел заката или восхода, а видел лишь Джисона? Сколько раз он засыпал, видя перед собой чёрный экран, а во сне лишь изредка появлялись счастливые моменты прошедших трёх лет, а потом снова ничего? Снова пустота… Хотелось закрыться от всех. Хо не хотел находится в этом мире. Он будто был никем. Будто тем, чего не существует. Он не ощущал свою жизнь, не ощущал быстротечность жизни.

Странно, как же странно Обретая свободу, попали в капкан Странно, как же странно, что тогда я успел на последний сапсан

Зачем он тогда уехал? Почему он тогда успел на этот чертов последний поезд, не подумав о том, как же там будет жить Хан? Почему так много вопросов без ответа? (Но ведь и этот тоже останется без него.) Красные огни светофоров, сырой асфальт, ведь недавно прошёл сильный дождь. Весна. Уже поздно, темно, но яркие фонари, которые неприятно режут глаза, помогают видеть дорогу. Хо едет к Чану.

…

—Как ты? Тебя не сильно таблетками нагружают? Я спрашивал, мне говорят, ты в отличном состоянии сейчас. —Мне и правда уже лучше, спасибо, Чан. Как Минхо? — как часто они бы не созванивались, после вопросов о самочувствии Джисона, всегда было вопросы про Минхо. —Снова на студии. Он мало заходит в последнее время, всё работает, — Чан волновался, ведь отдыхать тоже нужно. Но с другой стороны это было хорошо, потому что Минхо забивает голову работой, а не грустными мыслями и не плачет в свободное время, ведь свободного времени попросту нет. Хотя Хо всё равно успевал плакать, но об этом никто не знает. —Я слышал его новый трек. Красивый. Ты ведь не говорил ему, что я в больнице? — трек был замечательный, Хан часто слушал его, когда была возможность и он получал телефон. Он всегда любил творчество Ли. —Нет, ещё нет, как ты и просил, — раньше Джи не интересовался этим, они вообще мало вспоминали тот разговор, который стал еще одним переломным моментом в отношениях Хана и Ли. —Если вдруг опять вспомнит обо мне, расскажи ему. Но не просто так, не без повода. Я соскучился по нему. —Хорошо, я скажу. Хорошего дня тебе, Джи. —И тебе. Пока, спасибо! После сказанного Джисону стало легче. Он и правда скучает. Очень сильно.

…

—Я не могу без него. Он тогда сказал, что совсем не хочет меня видеть? Может, я могу к нему приехать, или это сильно расстроит его, — запись произвела слишком сильное впечатление. Только сейчас Ли понял, как сильно хотел увидеть Джисона. Так сильно. —Минхо… Он в больнице сейчас, — Чан говорит это именно сейчас, когда прошло столько времени. Серьёзно? —Что?! В какой и почему? —Сейчас в психиатрической лечебнице. Он прыгнул с крыши, когда ты уехал. Всё это время Чану было больно держать это в себе и обманывать Хо. Он больше не мог врать. Как же хорошо, что Джисон дал добро на правду. Иначе Бан бы не выдержал этого, ведь врать лучшему другу — худшее, что только можно было придумать. —И какого хрена ты не сказал мне это раньше?! — срываясь на крик, спросил Хо, но вовремя понял, что Чан тут не виноват. Нет, он виновен в том, что не сказал. Но не стоит срываться на нём. —Он просил не говорить…

…

Лужи, моросящий дождик, поздняя ночь. И парень без зонта. Через пятнадцать минут отсюда уходит последний поезд. Чувство дежавю, ведь так уже было. Но сейчас это правильное решение (?). Хо надеется на это. Громкое оповещение о прибытии. Минхо зашёл в старый последний вагон, в котором он уже был в прошлый раз. —Снова дежавю. Часы поездки тянулись мучительно долго. Монотонный стук колёс о рельсы. Хотелось спать, но чувство предстоящей встречи не давало уснуть. Было страшно. Как отреагирует Хан? Ли всегда боялся больниц. Кое-как добравшись до нужного адреса, ведь он уже давно не был тут, он зашёл в здание. Раннее утро. Ужасная погода, но Хо не обращал на это никакого внимания. Мысли были забиты одним человеком. И тут прекрасно понятно, каким именно. Больничный коридор. Запах лекарств. Сейчас он увидит его. Полгода… Это огромный срок для них обоих. Внутри был лишь страх перед этой встречей. —Мы пока что не можем пропустить вас, он спит. —Всё вы можете, я посижу у него и подожду, пока проснется, — было понятно, что Ли будет стоять на своём, поэтому медсестра, сделав не очень радостное лицо, пропустила его в корпус, где лежали люди, перед этим примерно рассказав, как дойти до нужной палаты. Ли стоял перед закрытой дверью, не решаясь войти. А перед глазами снова воспоминания. Потянув ручку на себя, дверь открылась. Маленькая палата с окном, кроватью, стулом рядом с ней и столом. А на кровати спал Хан. Как же давно они не виделись. Хо подошёл к кровати, опускаясь на стул. Старший взял одной рукой чужую руку, переплетая пальцы, а большим пальцем второй поглаживал парня за щеку. Хан завертелся, словно пытаясь прогнать надоедливую муху, которая летает рядом, но через пару минут спокойной засопел. Джисон сильно изменился. Он похудел, а на его лице больше не было того счастья и радости, которые Хо видел в период их отношений. По лицу старшего потекли слезы, падая на чужие руки. Минхо был счастлив, что сейчас младший спит и не видит парня в таком состоянии. Только он ещё даже не подозревал одного. —Ты чего плачешь? Ли вздрогнул, крепче сжимая чужую руку. —Ты почему не спишь? —Попробуй поспать, когда тебя спустя полгода держат за ручку. Раньше они всегда спали, держась за руки. Их языком любви были прикосновения, которые оба просто обожали, и за полгода в этом плане мало что изменилось. Джисон был рад ощутить тепло от таких вроде бы чужих, но в то же время и родных рук. Ему нравились эти прикосновения старшего, он очень скучал по ним. Но по самому Хо скучал больше. Минхо не отпускал руку, стараясь насладиться забытым ощущением — Хан рядом. Он больше никуда не пропадёт. Ли не даст ему больше никуда уйти, не отпустит. Никогда.