Министерский брак

      На улице был октябрь, уже холодно, но солнце светило ярко и немного грело. В один из таких солнечных дней девушка вышла прогуляться вокруг замка. Ноги сами принесли ее к оранжерее. Гермиона уже знала о погодных чарах, а потому не удивилась тонкому барьеру, накрывшему все.       Внутри было теплее, но не настолько, чтобы деревья не начали терять листья. Оглядев один из рунных концентраторов энергии, волшебница поняла, что магии не хватает на нормальный погодный купол, удерживающий подходящее летним растениям тепло. Теперь она знала об этом немного больше, но все еще не представляла, что делать, чтобы это исправить.        Внезапно раздался легкий гул, и тонкая пленка стала подниматься из концентраторов, чтобы создать еще один слой барьера. Она с трудом дошла до середины и замерла. Гермиона нахмурилась, а потом решительно пошла искать Малфоя, который обнаружился как обычно, в кабинете. При ее появлении он поднял голову и, увидев на ней верхнюю одежду, спросил:       — Собираешься уйти?       — Нет, я с прогулки. Слушай, я сейчас в оранжерею заглядывала и своими глазами видела, как новый слой погодного барьера не смог подняться, — немного взволнованно произнесла Гермиона.       — Рано в этом году, — заметил Драко, встав и подойдя к окну. Он приоткрыл занавеску и посмотрел на улицу.       — Может, — неуверенно заговорила Грейнджер, и он удивлено посмотрел на нее, начиная догадываться, зачем она здесь, но не веря, — проведем еще ритуал?       — Я бы хотел сохранить остатки от маминого сада, — медленно начал Драко, — но тебе это зачем?       — Ну, считай, что интересно еще раз попробовать, — пожала плечами Гермиона, делая вид, что разглядывает книги в шкафу рядом.       — Тогда пойдем, — после минуты молчаливых раздумий ответил Малфой.       Он приблизился к неожидавшей такого быстрого согласия ведьме, взял за плечо и аппарировал в ритуальный зал. В этот раз тут было светлее: магические светильники теперь имели небольшой заряд и освещали самый центр помещения. Драко отошел и вернулся с тряпочкой и кистью в руках, а также двумя баночками. Сначала парень стер несколько символов в одном из внутренних кругов пентаграммы, а потом нарисовал новые. Гермиона из пяти узнала только два, видимо указывающие, куда направить энергию.       Малфой закончил и убрал все лишнее, потом расстегнул манжеты рубашки и стал их закатывать. Гермиона сняла пальто, но он остановил ее:       — Тебе в этот раз необязательно отдавать кровь, я сам. Просто поделись магией. Это не займет много времени, все же оранжерея - не все поместье.       — Ну ладно, — согласилась девушка, надевая теплую вещь обратно, поскольку в зале было холодно, как в подвале.       Драко указал ей на то же место в пентаграмме, щелчком пальцев зажег свечи, удивив уровнем владения беспалочковой магией, а потом привычно порезал себе предплечье, начиная ритуал. Линии вспыхнули, энергия потянулась из волшебников, устремляясь в сторону погодного барьера над садом. Гермиона не стала следовать за ней, зная, что Малфой сам справится, а ей не стоит мешать, тем более, вернуться самостоятельно она может и не суметь.        Волшебница просто стояла и смотрела на блондина напротив, изучала, пытаясь понять, что же ее так цепляет в его облике в последнее время. Драко был абсолютно привычным, таким, как и раньше, только за эти три года, что они не виделись, возмужал, потерял юношескую угловатость и немного изменил прическу. Его лицо имело правильные черты, ставшие теперь особенно привлекательными, тонкие брови, длинные ресницы, аккуратный нос, высокие скулы. Парень еще подрос, раздался в плечах, но не сильно, а как-то… правильно, что ли, отчего не казался слишком большим или длинным и тощим. Под рубашкой на руках угадывались мышцы, да и фигура выглядела подтянутой, словно тренировки в квиддиче он не забросил.       Размышляя об этих изменениях, Гермиона вдруг поняла, что в ее мыслях о нем не так: больше нет отторжения, наоборот, появился интерес. Раньше девушка просто не думала о нем, как о мужчине, точнее, не обращала внимания на его физические данные или внешность. Для нее он оставался бывшим однокурсником, человеком, которого она почти не знала, но немного представляла его восприятие жизни благодаря последнему курсу в Хогвартсе. Теперь же Гермиона составила для себя его личностный образ. Она стала обращать на него внимание, как на мужчину, поскольку бок о бок жила с ним уже почти два месяца. Она узнала его лучше, узнала о его жизни и о мире, в котором он существует, и теперь могла назвать его если не другом, то хорошим знакомым.        Гермиона уже поняла, что с ним можно о многом поговорить, и жалела, что они в не таких отношениях, чтобы делать это чаще и проще. Поймав себя на мысли, что блондин, в общем-то, довольно красив, Грейнджер помотала головой и вернулась в реальность, и вовремя, потому что Малфой уже через минуту открыл глаза и посмотрел на нее.       — Все, — устало сообщил он.       Ведьма удивилась этому, но потом и сама ощутила, как на нее наваливается тяжесть, словно она весь день пахала как проклятая. В этот раз они смогли идти, а потому добрались до столовой, где сытно поели и выпили зелья. Потом, не сговариваясь, отправились на улицу, выходя через проход на первом этаже сразу в оранжерею. Было еще прохладно без куртки, но уже ощутимо лучше. Барьер закрылся, стеклянный купол поднялся, и теперь постепенно начала восстанавливаться нужная погода.       Гермиона заметила, с каким сожалением Малфой смотрит на остатки сада, и неожиданно для себя предложила:       — Слушай, а можно мне попробовать?       — Что? — не понял Драко, посмотрев на нее.       — Ты говорил, что пытался восстановить сад, сажал цветы, но они не взошли. Можно мне тоже попробовать?       — Думаешь, получится? Первый раз я посадил новые цветы через год после маминой смерти, когда увидел, что многие завяли. Тогда барьер еще стоял, но все равно ничего не взошло, — скептически ответил Драко. Но заметив упрямое выражение лица Грейнджер махнул рукой. — Если так хочется, то пожалуйста. Все, что нужно, можешь спросить у Полли, она знает поставщиков семян и рассады. Чек на мое имя выписывай, — сказал парень и ушел.       Гермиона вздохнула, прошлась по саду, оглядывая фронт работ, а потом ушла к себе, планировать порядок действий. У нее были некоторые дела с Кингсли, но там ее помощь пока не очень была нужна, и у Грейнджер имелось свободное время. Она распределила его между садом, отдыхом и чтением и взялась за дело.       Так прошло еще две недели, и наступил последний день октября. Друзья уже позвали ее на празднование Хеллоуина, поэтому она особо ничего не планировала на этот день. Но с утра на завтраке Малфой ее удивил.       — У тебя есть планы на поздний вечер?       — Ну, я собираюсь к Гарри и Джинни сегодня, думала, как раз в это время вернуться. А что?       — Сегодня Самайн, — напомнил он.       — О, — Гермиона вспомнила, что для тех, кто соблюдает старые традиции, сегодня вовсе не Хеллоуин. Она читала об этом празднике краткий обзор, но там наверняка было не все написано. — А ведь точно. Будешь отмечать?       — Я думал о том, стоит ли привлекать тебя к обряду, ведь обычно его совершают именно с семьей, а нас так не назовешь. Но решил, что если ты захочешь поучаствовать, то можешь присоединиться, потому что фактически мы все же в браке.       — Что для этого нужно? — живо поинтересовалась Грейнджер. — Я бы хотела увидеть это.       — Ничего сложного. Просто будь дома в половину двенадцатого, я зайду за тобой, — улыбнулся уголком губ Драко.       Он действительно не знал, почему решил взять ее на обряд. Да, они в браке, но ведь фиктивном. Но почему-то ему хотелось видеть ее там, показать ей магию этого момента, которую она никогда не видела и чувствовала. Как же она отреагирует?       Весь праздник, на который она надела простое черное платье до колен, на тонких лямках, и черные же лодочки, решив быть ведьмой, Гермиона была взволнована предстоящим. Ребята и их гости, после того как не добились от нее никаких каверзных новостей о проживании с Малфоем, веселились и не обращали на ее странное поведение внимания. Только Гарри, улучив минутку, спросил, все ли в порядке.       — Сегодня ведь еще и Самайн, — уклончиво ответила Грейнджер, надеясь, что друг правильно поймет смысл.       — Он будет отмечать? — риторически спросил Поттер и, посмотрев на подругу, кивнул. — Боишься?       — Наоборот, жутко интересно, — с предвкушением сообщила Гермиона, и он усмехнулся.       — Смотри, аккуратнее там.       Гарри, изучая все имеющиеся у Блэков книги по старым традициям, нашел мало, но об отмечаемых древними семьями праздниках читал. Подробностей там, конечно, не было, но то, что Самайн один из главных — отмечалось. Поттер не совсем понимал, почему Малфой вдруг решил привлечь к нему Гермиону, но решил, что просто чего-то не знает.       Ровно в двадцать пять минут двенадцатого ночи Драко постучал в комнату Грейнджер. Он пришел пораньше, потому что понял, что не сказал ей, во что одеться. Гермиона открыла немного взволнованная, но старающаяся это скрыть.       — Я пришел пораньше, чтобы предупредить насчет одежды, но вижу, что зря, — сообщил Малфой, оглядев ее наряд.       Сам он был в черных брюках и белоснежной рубашке, верхние две пуговицы которой были расстегнуты. Грейнджер опустила взгляд на подол платья, колготки и туфли, и подумала, что точно замерзнет там.       — Я не успела переодеться, — зачем-то объяснила она.       Драко хмыкнул, подал ей руку, но неожиданно притянул к себе, обнимая, и только потом аппарируя. На месте, стоя в полной темноте, он сказал:       — Если бы ты упала, было бы не очень красиво, верно?       Гермиона фыркнула, но отстранилась, пытаясь хоть что-то разглядеть. Малфой вслепую ухватил ее запястье и осторожно потянул за собой, а потом остановил.       — Постой тут пока.       Он исчез в темноте, а потом на потолке загорелись пара светильников. Стало видно, как Драко присел перед угловым алтарем, и на нижней его ступени, самой широкой, собирает тонкие деревяшки для костра. Вызвав искру магией, он позволил огню разгореться, а потом добавил несколько поленьев побольше. Поднявшись, парень с полочки взял две толстых лучины и подозвал ее рукой. Гермиона приблизилась и получила от Драко одну из них.       — Помоги зажечь все праздничные свечи на алтаре, — тихо попросил парень и первым поджег свою лучину.       Он выглядел ушедшим в свои мысли, и Грейнджер не стала ничего говорить или спрашивать, а просто последовала его примеру, молча зажигая все свечи со своей стороны, а потом поставила догорающую палочку в ту же емкость, что и Драко.       Некоторое время они молча смотрели на костер, а потом Малфой взял со столика, который появился прямо у стены рядом с ним, коробку с тонкими свечками.       — Для начала почтим память ушедших, — немного хриплым голосом сказал он. — По одной на каждого. Начни с близких родственников, затем можно тех, кого хочешь.       Он первым поджег две свечки, видимо, вспоминая родителей, и поставил их в наполненную светлым песком емкость в центре алтаря. За ним повторила Гермиона, решив поставить огоньки в память о бабушке и дедушке. Больше родных у нее не было, и она стала вспоминать всех тех, кого хорошо знала, но кто не пережил войну. Малфой закончил раньше, но ничего не сказал ей, ожидая, пока она закончит.       Ровно без пяти двенадцать он потянулся к столику и взял с него небольшой пучок каких-то трав, среди которых Гермиона разглядела колосья с зернами, еловые веточки и что-то душистое. Видимо, это было своеобразным подношением Магии. Малфой разделил его на две части и одну протянул ей. Грейнджер молча взяла, внимательно посмотрела на него, но признаков прежней скорби не увидела.       — Вознесем же нашу благодарность Магии за прошедший год, — произнес блондин, сжигая в костре часть подношения, и Гермиона точно так же сделала со своей.       Она снова посмотрела на парня, и тот чуть приподнял уголок губ, подсказывая, что она все делает правильно. Малфой поднял со столика ритуальный нож, тот самый, которым она уже пользовалась, и повернулся к ней.              — Как Глава Рода я обязан дать и кровное подношение в Самайн, но ты не обязана. Потому что сейчас это добровольная жертвенная кровь, и будет больно.       Гермиона задержала дыхание и чуть сжалась, когда он решительно порезал ладонь, даже не поморщившись. Капли крови упали в костер, и от него взлетели искры. Раздалось шипение, но Драко все держал сжатую в кулак руку над огнем, до тех пор, пока пламя не поднялось и не окутало ее. Гермиона тихо вскрикнула, но он улыбнулся и показал ей целую, без ожогов и пореза, ладонь.       — Подношение принято, — довольно сообщил он.       Грейнджер прикусила губу, замялась, но потом решительно взяла нож. Малфой смотрел на нее с любопытством и легким удивлением, но ничего не сказал. Ведьма зажмурилась, глубоко вздохнула, поднесла нож к ладони и … ничего не сделала. Она открыла глаза, чуть согнула пальцы вокруг лезвия и снова зажмурилась, но так и не смогла сделать надрез.       Драко уже хотел сказать ей, чтобы не мучалась, но Гермиона раздраженно прошипела: «Да что ж такое-то», при этом нечаянно дернув рукой. Она тихо пискнула и посмотрела на порез, впрочем, уже не паникуя.       — Ничего себе, какой острый. Я совсем немного задела, — с интересом сообщила девушка, держа ладонь так, чтобы ничего не вытекло на пол.       Она посмотрела на огонь, а потом поднесла руку, отдавая кровь. Драко смотрел, как пламя отражается в ее темных зрачках, сейчас немного расширенных от волнения, и в который раз удивлялся: она ведь боялась резать, испугалась, когда огонь объял его руку, и все равно пересилила себя. Интересно, идти наперекор своему страху — черта всех гриффиндорцев? В этот момент девушка ахнула: пламя поднялось и залечило ее рану, принимая дар.       Наступила полночь.       Малфой легонько коснулся Гермионы, переводя ее внимание с целой ладони на огонь: там, танцуя и поднимаясь вверх, летели искорки настоящей, древней Магии. Грейнджер еле слышно восхищенно вздохнула, когда они окружили их с Малфоем.       Вдруг стало так тепло, что замерзшие ноги и руки сразу согрелись, а потом очень уютно, хорошо, безопасно, словно она была дома, словно все на своих местах.       Магия унеслась куда-то наверх, исчезая в накопителях замка, теплый свет ушел, а Гермиона все никак не могла прийти в себя. Она такого никогда в жизни не ощущала! Неужели это и была древняя, никому не подчиненная Магия?       — Поздравляю, — вырвал ее из восторженного транса мягкий голос Малфоя. Гермиона изумленно на него посмотрела, полная невысказанных эмоций и чувств: он улыбался, радостно и довольно. — Магия благословила нас на следующий год. А ее часть напитала замок, и теперь нам больше не придется так выкладываться.       — И я тебя поздравляю! Это было невероятно! — согласилась с ним волшебница. — Спасибо, что взял с собой.       Грейнджер, понимая, что им скоро уходить, начала осматриваться, чтобы запомнить как можно больше. Она снова посмотрела на костер, когда Малфой заговорил, но не стала оборачиваться.       — Думаю, именно благодаря этому обряд и вышел таким сильным, — произнес Драко, очень ее удивив. А потом шокировав, когда вдруг наклонился и едва различимо поцеловал в уголок губ. — Это мое тебе спасибо, — сказал он, глядя в широко распахнутые глаза девушки.       В этот момент он признал ее равной себе, той, кто достойна стоять рядом, и показал, что ему действительно плевать на ее кровь или происхождение. Гермиона каким-то шестым чувством поняла это, увидев в его серых радужках лишь благодарность и ничего более. Она слегка улыбнулась ему и кивнула, принимая ее.       Прошлые обиды были прощены, а долги забыты.       Немного напряженный Малфой снова расслабился и повернулся к алтарю. Его взгляд задержался на чем-то, и Грейнджер тоже посмотрела: все поминальные свечи погасли, кроме одной.       — Это?..       — Значит, что духи усопших успокоены и ушли на перерождение. Все, кроме отца. Не знаю, оттого ли, что он предал Род, или же из-за того, что его душу забрал дементор, но Магия еще не готова давать ему успокоение. Некоторые считают, что таких членов Рода нельзя вспоминать в Самайн, чтобы не привлечь беду, но я думаю, что это глупо. Мы отдаем дань памяти, не больше. А уже Магии решать, принимать ее или нет, — спокойно сказал Драко. — Мое дело, как его сына, ставить свечку, потому что так правильно. Не зависимо от того, как я к нему отношусь и кем считаю.       — Костер будет гореть еще неделю, — сменил тему блондин. — В последний день, перед окончанием праздника, нам нужно будет вернуться сюда и выпить вон то вино, — он указал на чашу, стоящую на самом верху алтаря. — Если ты хочешь, конечно.       — А с нами потом ничего… странного не произойдет? — на всякий случай уточнила Грейнджер, отчего он весело усмехнулся.       — Нет. Кроме того, что ты можешь опьянеть, — ответил Малфой и протянул руку, предлагая аппарировать.       Уже засыпая, Гермиона вспоминала события обряда, чувствовала отголоски древней Магии внутри себя, и улыбалась от того, как ей было хорошо.