тридцать и ещё один день холодов

***

      — я не позволю тебе оставить этого пса здесь!       судорожно собираясь на работу и пытаясь не опоздать, Джеймс одновременно завязывает галстук, ищет свой портфель, пьёт почти остывший кофе и пытается спорить с Хаусом. вечер и ночь были изумительными. и именно поэтому утро оказывается премерзким. стоит Джеймсу поставить свой завтрак на стол, как из спальни появляется сонный Грег, который, вообще-то, должен бессовестно спать и наслаждаться своим выходным, и просит оставить пса. не просит — требует. не ждёт возражений, не принимает отказов, а продолжает настаивать на своём. он хочет получить именно этого — грязного, больного, бездомного, без породного, облезающего и, возможно, бешенного — пса.       я хочу это, я получу это — принцип Хауса, с которым Джеймсу очень сложно смириться.       точнее, сложно противостоять ей. конечно же, он давно привык к спорам Хауса и Кадди, когда Хаус требует что-то для пациентов, а Лиза не одобряет, но он, Джеймс, обычно становился третьей стороной этого конфликта, просто наблюдая за этими двумя из-за угла и молясь, чтобы больница не рухнула. к этому он, впрочем, как и другие сотрудники (а в особенности крякающая троица), привык давно и навсегда. но для Джеймса совершенно непривычно самим становиться тем, с кем Хаус начинает своё словесное давление для получения желаемого.       как сейчас.       — тебе разве не скучно со мной? будет тебе компаньон по беседам о том, какие дети милые и пушистые.       — вот не надо втягивать сюда детей! это твоя прерогатива. к тому же этот пёс — грязный и больной. я не позволю тебе притащить этот разносчик заразы в дом.       — я свожу его ветеринару, поставит ему прививки. и для тебя попрошу дополнительную порцию укола от бешенства.       переспорить в такие моменты Хауса практически невозможно. он как бронепоезд мчится на всём ходу в противника, сбивая его с ног, перемалывая кости в труху, отделяя мышечные волокна и оголяя нервную систему; а всё это для того, чтобы выбора у человека никакого не осталось. тут либо отступать, либо собирать себя и противостоять дальше. а после нападок Хауса почти любой будет готов сдаться и принять его правила. поэтому Хаус так самонадеян.       — я ведь ухаживал за Гектором и ничего с ним не стало — вон живёт с Бонни припеваючи.       — ты пытался его убить!       Джеймс слышит в своём голосе крайнюю степень отчаяния. вот и его Хаус сбил с ног. и Хаус это знает, саркастично улыбаясь.       — он мочился где попало. и я его не выбирал. это был не мой пёс. а одной из миллиона твоих бывших. а Леонард будет моим.       то, что Хаус уже выбрал имя, значит многое. как минимум — он уверен в своей победе.       как максимум — он ненавидит Уилсона.       и Уилсон сдаётся. он тяжело выдыхает, жмурясь, чтобы не видеть самодовольства Грега, и надевает пальто. ссоры-ссорами, а работу никто не отменял.       — даже если и так, с чего ты взял, что пёс — Джеймс пародирует Хауса, упорно называвшего ещё нерождённого ребёнка той женщины-фотографа плодом, — не убежал? может он замёрз насмерть или его забрала служба отлова?       возле порога, стоит двери только открыться, вокруг себя бегает радостный пёс, размахивая хвостом и сверкая глазами. ну, конечно, ему же понравилась вырезка. но Джеймс не может не отметить, что у этого пса слишком живые глаза и забавно приподнятые уши. он будто раньше был плюшевой игрушкой, а потом что-то не так. при дневном свете он выглядит куда лучше, чем вчера ночью, и Джеймс проигрывает второй раз.       — вези в ветклинику. но помни — я отомщу тебе.       такого удовольствия на лице Грега Джеймс не видел даже когда они трахались под кислотой лет шесть назад.

***

      — только не говори, что ты позволил Хаусу взять её домой…       пару раз в неделю, они с Лизой пытаются вместе обедают, но из-за присутствия поблизости Грега, сделать это обычно не представляется возможным. но только не по понедельникам.       замерев с вилкой на пути ко рту, женщина с удивлением смотрит на Джеймса, немного виновато отводящего взгляд вниз и запихивающего в себя салат как можно быстрее, чтобы вообще ничего не говорить.       стоит Джеймсу разойтись с Грегом дальше, чем на километр, вся язвительность и ирония Джеймса испаряется. он перестаёт с нужными усердием и старанием пытаться скрыть эмоции, чтобы его мысли с лёгкостью не открыли, перестаёт чрезмерно много и надменно улыбаться — улыбки получаются слишком мягкими и дружелюбными. и, к сожалению, рядом с Лизой он тоже не держится так же, как с Хаусом. она, как их работодатель, сталкивается с Хаусом слишком часто, чтобы не начать вести себя как он (не так грубо, прямолинейно и эгоистично, конечно же, но достаточно, чтобы поставить расслабившегося Джеймса в неуютное положение).       — эти… они оба застали меня врасплох! — начинает оправдываться Уилсон, захлёбываясь возмущением. и злостью на себя, — ты бы видела этого пса. он грязный, да, шерсть где-то слишком торчит, где-то вообще нет, он, может быть, вообще больной… но у него были такие слова!       — у Хауса-то?! — скептически переспрашивает Лиза, делая глоток своего кофе.       — вообще-то у пса, но у Грега тоже.       последние пару часов Джеймс ежеминутно одёргивает себя, чтобы не набрать Грегу и не заставить его угрозой самоубийства избавиться от собаки. он пытается не позвонить, потому что знает, что точно не сможет произнести «…иначе я себя убью», потому что Грег знает, что Джеймс слишком труслив для этого. а ещё потому что это дурацкая идея.       перспектива жизни пса в их квартире выглядит не особо радужно. вдруг пёс будет ссать в доме, грызть ножки столов, стульев и дивана, вдруг разорвёт любимую игрушку Грега прямо у него на глазах или сгрызёт особенно ценную книгу.       ну, тогда Джеймс будет доволен, потому что пёс будет выдворен из квартиры.       — и что собираешься делать?       этого Джеймс не знает. он не представляет, как они уживутся на столь маленькой территории, как Уилсон будет его выгуливать, а то, что Грег это оставит Уилсон — он не сомневается, и насколько раньше нужно будет вставать, как хранить корм, игрушки и прочие вещи, которые нужны собаке. он не представляет, но внезапно расслабляется, решив всё оставить Грегу. пусть он решает, что они будут делать.       — пока не знаю. и знать не хочу. пусть эта головная боль будет у Грега.       — ты серьёзно?!       — абсолютно. у нас с ним несколько дней назад состоялся один очень интересный разговор о детях, и выяснилось, что Грег, в теории не против иметь детей. не сказать, что мы бежим усыновлять кого-нибудь, но может когда-то потом… а сейчас, мне кажется, Грег таким образом пытается себе доказать, что он умеет быть терпеливым, понимающим, внимательным и заботливым с кем-то, у кого мозг намного меньше его, и кто не умеет разговаривать, а следовательно — лгать. так что я воспринимаю это как демоверсию родительства.       Лиза кажется поражённой уже третий или четвёртый раз за последние полчаса. но на неё Джеймс не обращает никакого внимание. но всё думает о том, что же такого ему провернуть, чтобы отомстить.       — но детей нельзя просто так подобрать на улице и подкормить обрезью.       — я знаю. но у нас скорее демоверсия заботы и ухода, а не всего процесса.       — думаю, Хаус даже не сможет получить разрешение, чтобы стать опекуном.       они вдвоём тихонько посмеиваются и быстро заканчивают свои обеды. они больше не говорят об этой опасной авантюре с питомцем, но Джеймс всё равно видит в глазах Кадди беспокойство и сомнения. особенно после слов Джеймса о возможных детях. но ничего, привыкнет. он привык, и другие привыкнут.       конечно, для начала стоит рассказать всем остальным, про их с Грегом отношениях, а точнее об их характере, но так далеко в обсуждениях они не заходили и пока не хотят. однако шутки Хауса точно в один день натолкнут крякающую троицу на правильные умозаключения, лет эдак через пять.       — и всё же, Джеймс, не стоило тебе пускать на порог этого пса. это плохо кончится, я чувствую.       слова Кадди сопровождаются мерцанием рождественских огней за окнами больницы.       точно! Рождество — вот эта самая месть.       Джеймс собирается уйти с работы пораньше.

***

      они разыгрывали друг друга чуть ли не с самого начала их дружбы. не зубная паста на лицо и скрытый шокер на руке, а что-то масштабное. отменить важную встречу, украсть гитару, удалить сериал, забрать из пиджака кошелёк, из которого предусмотрительного были вытащены деньги, и многое, многое другое. из последнего — подпиленная трость. и после всех этих «дружеских» шуток, которые для окружающих не кажутся дружескими, а скорее издевательскими, они мстят.       и Уилсон будет мстить.       уехав с работы пораньше, он заезжает в ближайший торговый центр и покупает самые безвкусные новогодние украшения, которые только есть. и даже небольшую ёлку, чтобы поставить её на рояль, потому что теперь с псом в их доме это ставить ёлку на пол просто не безопасно. с подарком для Грега он определился ещё давно и сразу же купил. и естественно спрятал, чтобы он не нашёл. но сейчас решил купить ещё один, ужасный и дурацкий, и небрежно спрятать дома, чтобы он нашёл и почувствовал действие кармы.       — надеюсь, ты доволен собой, потому что я пришёл унизить твой домой.       появляясь на пороге, Джеймс держит в руках два огромных пакета с украшениями. на него надменно смотрит Грег, поглаживая пса, но ничего не говорит. квартира всё ещё стоит, в относительном порядке, всё на местах. напротив двери теперь лежанка и плюшевая игрушка, подаренная Грегу, а пёс, всё же подошедший встретить знакомую кормящую руку, выглядит чистым, подстриженным, ни капельки не больным и даже с ошейником.       что ж, Джеймс поражён.       — думал, Лео тут всё разнесёт? зря. мне кажется, он умнее Чейза. ты посмотри в эти мудрые глаза!       наконец Хаус встаёт с дивана и подходит к Джеймсу, принимая из его рук пакеты. пёс довольно семенит за ним и оставляет Джеймса совсем без внимания и в шоке. такой ответственности он Грега, честно признаться, не ожидал. не ожидал и воспитанности от уличного пса. не день — потрясение. но Джеймс сбрасывает их с себя вместе с пальто, разувается и идёт разбирать пакеты с мишурой.       — серьёзно? рождественские украшения?! — он выглядит очень удивлённым и даже немного злым. — это слишком жестоко, Уилсон. я признаю, ты победил, но пёс остаётся, а это, — с отвращением показывает на пакеты, — поселяется на улице.       Джеймс победил. он торжествует.       — мы украшаем дом, или вы с псом поселяетесь на улице.       в пакетах мишура, бантики, звёздочки, электрические свечи, искусственные еловые ветви, покрытые искусственным снегом, наклейки на окна, гирлянда, маленькие фигурки Санты и даже колыбелька с Иисусом, небольшой набор ёлочный шариков и сама миниатюрная ёлка, носки для камина, шапки Санты, ободки с оленьими рогами, игрушечные эльфы и дешёвые смеси для глинтвейнов.       Хаус кривится, сыплет ядом, угрожает самоубийством, двойным самоубийством, пустить Уилсону кишки. а потом заказывает пиццу, позволяет Джеймсу погладить пса, и они начинают украшать квартиру, пока Леонард с задорно виляющим хвостом бегает у них под ногами.

***