тридцать и ещё один день холодов

***

      температура у Уилсона так и не поднялась, но Грег, назначив себя его лечащим врачом, ответственно запрещает ему идти на работу хотя бы в воскресенье. ну, а если Уилсон не идёт в больницу, то и Грег не идёт. в этом так таковой выгоды в виде прогуливания работы нет. только нежелание появляться там без сопровождения Джеймса. тоже своего рода эгоизм, только более социально одобряемый.       да и Кадди спокойнее, когда Хаус либо под контролем Уилсона, либо его вообще нет в больнице.       хотя Грегу в самом деле нравится присутствие Джеймса поблизости. знать о том, что он где-то рядом, в одном здании — это успокаивает. необычное чувство, но будто очень даже естественное. особенно для эгоистичного Хауса собственника, не желающего расставаться с Джеймсом ни на день. ни о каких публичных проявлениях любви и речи быть не может, даже рукопожатия для них были чем-то непривычным, но наведываться к друг другу пару раз на дню (точнее наведывается Грег к Джеймсу по нескольку раз в день, а иногда и в час, а наоборот даже раза в день не дождёшься), вместе обедать и изредка прогуливаться по коридорам — это что-то само собой разумеющееся.       Хаусу вообще нравится всё, что чётко поддаётся объяснениям. например, как желание быть рядом с Джеймсом.       они просыпаются рано утром с больными спинами и затёкшими плечами. Хаус звонит, и даже, возможно, будит своим звонком, Кадди и предупреждает о том, что Уилсона не будет. о своём отсутствии он даже не заикается. это и так понятно. они перебираются в кровать, путают одеяло, сталкиваются пальцами и бёдрами и снова засыпаются. и спокойно спят, пока около полудня их не будят десятки уведомлений на пейджер и телефон Грега.       — неужели один день без тебя, а больница всё равно разваливается?       — утятам пора взрослеть. не будет же папочка вечно с ними.       выспавшаяся и довольная улыбка Джеймса всё-таки убеждает Грега снять очередной раздражающий вызов. назло тревожащей его Кэмерон он ставит на громкую.       — детишки, давай быстрее, мы тут с Уилсоном почти кончили, а в нашем-то возрасте с таким не шутят.       видимо, закатившая глаза Кэмерон тоже поставила на громкую, потому что Грег слышит фырканье Формана, тихую насмешку Чейза. Джеймс немного скептически кривит лицо, но всё же решает поддержать эту игру.       — как поживаете?       у Джеймса самый невинный и дружелюбный голос. и Хаус расплывается в улыбке, когда слышит на том конце оглушающую тишину.       — так, теперь когда обмен любезностями закончился, может вы расскажете, по какой причине оторвали меня от нашего любезного спасителя всех лысых раковых детишек?       первой очухивается Кэмерон, рассказывая о новом пациенте с рядом странных симптомов, которые не связаны между собой. у Хауса нет никакого желания ехать в больницу. он толком ничего не предлагает, не спрашивает, не назначает никаких препаратов, а только шутит и пытается вывести свою команду из себя, что они уже сами разобрались с этим делом и оставили его в покое, но дифдиагноз продолжается. и к нему даже подключается Уилсон, забрав из его рук телефон.       это злит больше всего.       в их увлечённый диалог проникает Грег рукой под одеяло на бедро Джеймса, тут же ловя пальцами мурашки. замолкая на полуслове, Джеймс замирает с открытым ртом. Грегу нравится такая реакция, и он продолжает рукой скользить вверх, пока не натыкается на край нижнего белья, которое аккуратно поддевает и скользит дальше.       - Уилсон, всё хорошо?       голос у Кэмерон такой обеспокоенный, немного настороженный. знает, что Хаус может и не шутит.       — пару минут, — и Джеймс выключает звук.       на его лице горит лёгкий румянец, блестят глаза, а рот всё ещё приоткрыт от шока.       — они хотят, чтобы ты приехал и разобрался с пациентом.       — а я хочу сычуаньский соус и Паркер в одной лишь юбке.       с некой укоризной, Джеймс смотрит на него, но стоит Грегу снова двинуть рукой, слегка прикасаясь к его члену, как вся спесь слетает, и он прикрывает глаза.       — Грег, поезжай. всё равно у тебя завтра выходной. будешь отдыхать от этой крякающей троицы и более настойчиво их игнорировать.       аргумент весомый, но для Хауса мало.       — а ты останешься завтра?       — нет, но сегодня приготовлю стейки.       это победа. и Хаус довольно улыбается, потянувшись к телефону. он включает звук и сообщает:       — так, утята. буду через сорок минут. а пока я должен Уилсону минет, за то что он меня отпустил.       и сбрасывает раньше, чем кто-либо успел среагировать.       но насчёт минета он не шутил.

***

      дело оказалось не стоило того, чтобы в середине мерзкого декабря Хаус выбирался из дома. оно не стоит ни того, что он оставил Уилсона, ни того, что попрактиковался в шутках над Кадди. утятам он устроил разнос, когда обнаружили, что пациент их наркоман с простой корью. Форман, как всегда, состроил безразличную мордашку, Чейз насупился, а Кэмерон уже была готова расплакаться. ему даже стало их немного жаль, но лишь немного. себя было жаль намного больше — так бы он сидел дома, а точнее валялся на диване, и смотрел очередное дурацкое телешоу с Уилсоном в обнимку.       естественно, сразу же после этого Грег едет домой. он мечтает о тёплой квартире, стейке средней прожарке с небольшим количеством пюре или даже с тушёными овощами. ему не терпится поскорее сдёрнуть с себя покрывшееся изморосью пальто, запустить пальцы в горячую воду, а затем — в волосы Джеймса. и он немного сильнее жмёт на газ, стараясь успеть домой как можно быстрее.       но по дороге решает заехать за вином, зная, что Уилсон это одобрит.       предвкушая приятный вечер, Грег выходит из машины уже возле дома. у порога он видит пса с проплешинами на боках и сильно слезящимися глазами. явно бездомный, возможно, даже с бешенством или просто умирающий. пёс сидит у ступеней, облокотившись на стену здания и поскуливает.       в сравнении с Гектором — это сущий кошмар, а не пёс.       но Хаусу он всё равно нравится.       с большим усилием опускаясь на ступени рядом с ним, Грег ставит возле себя купленную бутылку красного вина, и тянет руку в собаке. тот не сразу замечает человека рядом с собой, а когда замечает — боязливо пытается сбежать от возможного удара. но стоит большой и тёплой руке Хауса коснуться его обледеневшей шерсти на спине, как он успокаивается, позволяя человеку себя гладить. он даже начинает подставлять под ладони свою большую влажную морду и холодный нос.       пёс не больше лабрадора, скорее всего беспородный. у него не длинная тёмная свалявшаяся на спине и шее шерсть, лезущая клочками прямо в руку. глаза большие, искренние — блестяще-карие. уши и лоб в белых и серых пятнах. он довольно высовывает язык, когда Хаус чешет его за ушами, и даже немного повиливает пушистым хвостом, скорее пытаясь справиться с морозом, чем он удовольствия.       а потом он кладёт морду на больное бедро Грега.       Турция — страна кошек, но когда Грег жил там со своей семьёй будучи ещё ребёнком, он часто встречал собак. чаще, чем кошек. это было, скорее всего потому, что жили они возле военной базы, где собаки были незаменимыми помощниками сапёров и сопровождающими ветеранов. Грег не мог пропустить мимо себя не один хвост, чтобы не попробовать погладить, дать вкусняшку и узнать имя этого прелестного пса. чаще всего ему позволяли только погладить собаку и говорили её имя, но не больше. и Грега эта устраивало.       пока про это не узнал отец.       таких жестоких слов ребёнок в свой адрес не должен слышать. он не заслуживает. он не знает всех правил жизни, чтобы следовать им. но незнание освобождает от ответственности — вот это Грег понимал, поэтому принял наказание от отца со смирение, пускай и очень обидевшись.       а потом Грег захотел щенка. спаниеля. он грезил собакой несколько месяцев, выпрашивая его у матери, а отцу предлагая контракт на любых условиях: он был готов на что угодно, чтобы получить эту собаку. в совершенстве овладеть всеми языками, которые он пытался учить ранее, поступить на военную службу после получения аттестата об образовании, стать примерным сыном, помогать матери по дому каждый день по своей инициативе, усерднее заниматься уроками, читать больше — Грег был готов на всё.       но отец даже слушать его не стал.       он потребовал от него всего и сразу, но даже и не заикнулся о собаке. не обещал её и не говорил о том, что когда-то у Грега она появится.       Хаус-старший в который раз разбил сыну сердце.       в кармане пальто вибрирует телефон, и Грег слегка окоченевшими руками достаёт его.       — только не говори, что ты решил остаться в больнице на ночь. мне звонила Кадди и всё рассказала. ты где?       — у двери.       Хаус сбрасывает, слыша за входной дверью позади небольшой шум и топот. пёс рядом с ним боязно озирается ему за спину, но Грег пытается успокоить его, поглаживая между ушей.       в проёме появляется Джеймс в фартуке и с ошеломлённым выражением лица. Грег слабо ему улыбается и снова смотрит на довольного пса. за спиной копошится Уилсон, который пытается обуться и накинуть своё пальто, а потом выходит на улицу и встаёт прямо перед Грегом, уперев руки в пояс с самым осуждающим лицом.       — и что это?       — по моему, это пёс.       — это я и сам понял. почему ты сидишь на холодных ступенях и гладишь больного бездомного пса?       — а против Стива Маккуина ты не был против, — пожимает плечами Грег, почёсывая пса под мордой.       выглядит Джеймс поражённым. и злым. он захлёбывается словами, слегка размахивая руками, но никак ничего не может сказать. эта возмущённость забавляет Грега.       — нет! собака тут не останется. вдруг он заразный или бешеный?       — ну ты же со мной как-то уживаешься.       — я уже сомневаюсь.       Джеймс забирает со ступеней бутылку и идёт в квартиру, прикрывая за собой дверь. он там показательно шумит, открывает вино, достаёт бокалы, накрывает на кофейный столик в гостиной перед телевизором и включает телевизор на реалити-шоу, которое Грегу хотелось посмотреть. знает, куда давить.       и они стоят друг друга.       в квартире неожиданно стихает. и через несколько секунд в дверном проёме появляется Джеймс уже без фартука, но с одноразовой тарелкой в руках, в которой лежит мясная обрезь.       — меняю мясо на тебя.       пёс смотрит на Грега восхитительными блестящими глазами.       — прости, друг, но ты меня секса лишить не можешь.       как бы Грег не мечтал о собаке с самого детства — стейк, красное вино, реалити-шоу и Джим под боком ему нравятся в разы больше.

***