Поймай меня

***

      Что ж, Инк бы никогда не подумал, что окажется в такой ситуации. Несмотря на свою бескрайнюю забывчивость, он всегда чётко понимал грань своих возможностей и отказывался от поступающих со стороны предложений, если понимал, что в выполнении таких действий он не силён. Но вот он здесь. Так сосредоточился на своих делах, что согласился сходить с лучшим другом, Дримом, на каток в следующие выходные. А спустя почти полчаса после его ухода начал осознавать смысл сказанного и тогда наконец вспомнил, что кататься на коньках не умеет от слова совсем. А ведь хранитель позитива ещё и чутко уточнил, умеет ли Инк кататься. Он, разумеется, пропустил это мимо ушей и не ответил. Художник резко вдарил себе по лбу, издав мученический вой. Это же надо умудриться так облажаться! Безвыходное положение — у Солнечного всё до абсурда расписано, и если тот предложил куда-то выйти, то сдвинул другие дела или даже перенёс встречи. Говорили ведь ему слушать, о чём толкует собеседник, а не уходить в себя посреди разговора! Взгляд падает на висящий на стене календарь. Получается, у него есть полторы недели, чтобы научиться кататься. О чёрт, ещё нужно найти коньки.....И желательно не по заоблачным ценам....... Всё-таки катание катанием, а кушать хочется.

***

       Желание умереть или просто исчезнуть росло с каждой секундой. После двух часов нескончаемого хождения по тематическим магазинам Инк всё ещё с пустыми руками. Ни одной пары коньков его размера. Это уже больше походило на жалкий анекдот, нервы откровенно сдавали, глаз дергался. Абсолютно невзначай, Художник даже пожаловался Свапу на эту ситуацию — вот, мол, спустя столько лет решился на каток сходить, а коньки найти не может ни в одном магазине. — «А ты на самом катке спрашивал уже, да? В городском можно еще попробовать посмотреть, там напрокат дают.». Инк застыл, уставившись на это несчастное сообщение. Он не додумался. Следующие минут десять лоб горел огнём от звонкого шлепка ладонью, за собственную дурость. Какой же он придурок. Идти на каток сейчас? Сил уже никаких. Продолжая переписываться с другом, он направился домой, попутно составляя план действий на завтра. Как можно раньше утром пойти к этому злополучному месту и, с горем пополам, пытаться учиться в одиночку. Что только не сделаешь, чтобы не опозориться перед лучшим другом….. Ох, точно, он хотел купить себе энергетик на обратном пути. Чуть не забыл.       Совсем уйдя в свои размышления, Инк приходит в себя только когда замечает у одной из магазинных полок знакомую тёмную макушку. Губы сами расходятся в улыбке и Художник уже быстро-быстро топает к стоящему на месте Эррору. — Эррор!! — ничего не стесняясь кричит он, а названный вздрагивает и вымученно вздыхает. — Приветики, дружище!!! Ты какими судьбами здесь? — Мы не друзья. — моментально отрезает Глюк и хмурится, но на вопрос отвечает: — Жду пока один, дохуя важный, молодой человек голубых кровей снизойдет до меня из другого отдела. Ты здесь каким боком? — Я таааак рад, что ты спросил!! — Инк показательно приподнимает корзину с лежащими в ней энергетиками и пачками чипсов, а после опускает взгляд в чужую. — Зашёл купить себе завтрак-обед-ужин, но теперь чувствую себя жалким подростком-задротом. Зачем тебе столько продуктов вообще? Ты так много ешь или просто решил стать волонтёром и раздать это всё, а? — Не твоего ума дело. Говори, что надо или иди своей дорогой, не порть настроение еще больше, чем уже испортил. — Художник моментально меняется в лице, показательно и по-детски выпячивая губу с грустным лицом. — Ты такой злой. — собеседник раздражённо выгибает бровь в ожидании. — Аэ…Я забыл, что хотел спросить.. А, нет, погоди, помню! Хотел спросить, умеешь ли ты кататься на коньках???       Инк, улыбаясь во все тридцать два, замирает в ожидании. Повисает неловкая тишина. Надежда на обучение уму-разуму в отношениях со льдом утекала все больше, но Эррор всё же приходит в себя и неловко начинает говорить: — Так-то да, но..с чего вдруг тебе понадобилось это знать? — Художник чувствует, что воодушевление было слишком сильным, от чего быстро прикрывает рот ладонью, другой показывая палец, прося дать минутку, и Глюк, на удивление, послушно молчит в ожидании. Когда накатившая тошнота отступает, юноша чуть ли не визжит от радости: — Эррор, ты мой спаситель!!! Ближе к ночи я тебе напишу, что мне от тебя надо, если не забуду. Но если забуду, то позвоню и расскажу завтра утром! — Инк поспешно прощается, машет и быстро топает к кассам.       Ошибка замирает в недоумении, смотря вслед парню, но быстро отвлекается, услышав приближающийся недовольный Найтмеровский голос, ругающийся явно на него. И точно, его ведь просили подождать у стеллажей в другой части магазина. Упс. Видимо, никудышная память Инка передаётся воздушно-капельным путём.       Эррор, проводя художника взглядом, быстрым шагом устремляется вслед за Найтмером, который уже выложил яблоки на кассу, не переставая бормотать ругательства. Как же хотелось бы утонуть в этом шум-гаме, слышать лишь фоновую музыку гипермаркета, пиликанье сканера и переговоры людей, а не свои навязчивые мысли об недавно объявившимся Инке. Тупой мудила неосознанно оставил интригу и теперь Эррора терзает любопытство. Он яростно отрицает своё желание побыстрее получить звонок от него. Его противоречивые мысли перебивает Кошмар, который уже тянет того за ухо к выходу.

"Скорее всего Инк забудет мне позвонить, так что не стоит даже думать об этом. Надо просто делать вид, будто мы с ним сегодня не встречались и он мне ничего не собирался поведать."

      Как же он ошибался… Инк всё же позвонил утром. Вечером прошлого дня тот понял, что в контактах нет номера желаемого человека. Хотя казалось, что номер Эррора всегда был в телефоне, но просто не было надобности ему звонить или писать. Инк, в срочном порядке, нашёл выход из этой ситуации, написав Дриму и попросив, чтобы он через его брата, Найтмера, достал для него номер. Дрим так и сделал, но ответил только утром, пока главный герой сея комедии крепко спал после бессонной ночи. Встал Инк по будильнику; его глаза отказывались открываться, а тело, будто весившее тонну, мягко падает обратно к подушке. Но Дрим был безжалостен — его спам в виде шуток, стёба и кучи смайликов в край доконали Инка и тот нашёл в себе силы встать окончательно. Естественно, он не раскрывал свой замысел с тренировками, а лишь отмахнулся от всех вопросов, но Солнечный всегда был с замашками свахи, это у них семейное что ли, так что всего этого стоило ожидать.       И вот он, звонок.        Художник набирает номер и неоднократно сверяет цифры. Не хотелось бы случайно позвонить какому-то старику с откровенно выраженным одиночеством. Идут гудки… Инк нервно сглатывает и сжимает во вспотевших руках одеяло. — Эррор, спишь? — скромно выдает художник, как только видит начавшийся таймер звонка на экране.        Вызываемый абонент немедленно сбросил вызов. Эррор сразу же выключил звук, злобно прорычав в подушку, но нарастающее чувство беспокойства крутилось в животе и он всё же поднимается, чтобы ответить на очередной звонок. — Хули ты мне звонишь? — Я предупреждал, что позвоню. Мне нужна твоя помощь. — И вот личность Инка меняется. Услышав голос своего друга, он становится куда игривее и непроизвольно начинается ребячество. — Научить тебя кататься? — в лоб спрашивает Глюк, зная, что следом пошли бы очередные загадки или шутки. — Научить меня кататься. — поддакивает Художник. — Нет. — Пожа-алуйста! Я щедро отблагодарю тебя!~ — Инк определённо был готов на всё, чтобы потом над ним не начала прикалываться целая компания друзей, которая назло обязательно запомнит, что Инк «корова на льду». Эррор по ту сторону задумчиво замолкает, а Чернильный ждёт окончательного вердикта, неосознанно задержав дыхание. — Одно условие. — Конечно!! Что угодно! — Инк облегчённо выдыхает, а в груди спадает накатившее напряжение. — Ни при каких обстоятельствах меня не трогай.       Художник на секунду застыл в недоумении, но быстро вспомнил об этой особенности его друга. Он понимал, как это для него важно, поэтому из глубокого уважения быстро согласился на условие. Будучи вообще неуверенным в том, что он согласится "протянуть руку помощи", Инк сейчас испытывал настоящую радость. Он верил, что благодаря Эррору он быстро приловчится к катанию, а ко всему этому они славно проведут время вместе. Со времен школы Инку никак не удавалось наладить с ним отношения и, честно говоря, где-то в глубине души он думает, что сейчас пытаться это делать бесполезно. Но что-то всё равно тянет к нему. Сколько бы не прошло времени, этот человек всегда будет для него притягательным и желание связать с ним свою жизнь будет созерцать с ещё большей силой. Эррор, в свою очередь, никогда не понимал Инка и его желание сблизиться. Он считал себя нерадушным, молчаливым и неинтересным, но этот неугомонный пацанёнок вечно крутился у него под ногами. Куда бы он не пошёл, Инк чуть ли не сталкерил его и обязательно предлагал поиграть вместе или объединиться в пару для проекта по ИЗО. В конце концов Ошибке это надоело, и он весьма грубо отшил Художника и послал на все четыре стороны его попытки в дружбу. Но даже после этого Инк все ещё рядом с ним и это вызывает смешанные чувства, которые крутятся под рёбрами, подобно вещам в стиральной машине.       Именно так забывчивый юноша начинает сборы к, как он считает, самому важному событию в его жизни. Ему пришло переворошить весь свой шкаф, чтобы найти что-то такое, что точно впечатлило бы вечно угрюмого Эррора. Зачем? Он и сам не знает. Но забивать себе голову подобными рассуждениями не хотелось, поэтому Художник вытягивается в полный рост перед зеркалом, осматривая себя со всех сторон. Сидел бы тут Дрим — обязательно бы сказал, что Инк похож на влюбившегося школьника, который хочет покрасоваться на первом свидании. Хотя.. в чём-то он определённо будет прав. Но в чём именно — не так уж и важно. Чернильный на секунду думает, что даже перед экзаменами так не волновался, и хихикает. Быстро натягивая на себя теплую куртку и запрыгивая в ботинки, он в очередной раз сверяет время и место, чтобы наверняка не опозориться, и выходит из дома.