Поймай меня

***

— Ты опоздал. — ну конечно он опоздал, спасибо, что заметил, Эррор, это определённо в твоем стиле. — Просто я так торопился, что... — художник сбавляет обороты, а щеки стремительно розовеют от стыда. — это не твое дело, в общем-то. Так что идём, чем раньше начнем, тем быстрее закончим. — Ошибка насмешливо хмыкает. — Перед кем на коленях стоял, а? — гаденько хихикает и легонько пинает Инка в колено, аккурат в то место, где остался предательски слипшийся снег. Юноша в ответ молчит, зарываясь в шарф и краснея ещё больше. — Я просто в снежки играл, вот и осталось.. — художнику хочется в очередной раз ударить себя. Сочинять на ходу не всегда было его призванием, но сказать правду явно не самая лучшая идея. Эррор вряд ли ожидает услышать что-то вроде: «Оу, я просто так задумался о тебе, пока бежал на встречу, что не смотрел под ноги и несколько раз подряд упал в снег, ничего такого». Даже в мыслях звучит бредово, ужас да и только. — Вот как. Весёлые у тебя снежки. — Глюк не прекращает издеваться, скалится и разворачивается, направляясь к катку, всё-таки они сюда пришли не языками трепать, а делу обучаться. Придя в себя после большого всплеска эмоций за раз, что больно ударило по голове и оставило после себя намек на тошноту, Инк отчаянно пытался переключиться с мыслей о идущем впереди на хоть что-то другое. Даже воспоминания об осуждающем взгляде Дрима, пусть и пустили по спине мурашки, но все равно не остановили голос, оценивающий фигуру, походку и внешний вид Эррора. Из-за этого голоса, и полёта фантазии следующего аккурат за ним, художнику всё больше хотелось прямо сейчас развернуться и сорваться домой, кинув вслед какое-то нелепое оправдание, придуманное за секунду. Но так нельзя, он заставил человека подняться в такую рань и выйти на холод не для того, чтобы вот так опозориться. Да и по Глюку видно, что частыми прогулками на свежем воздухе он не славится. Если память ему не изменяет, то Дрим даже жаловался на что-то такое... А, конечно, Солнечный мальчик всё без конца волновался, что его драгоценный братец мало вылезает за пределы дома, а это как раз напрямую связано с отшельничеством Эррора. Как именно это связано, Инк, правда, так и не понял. Или опять отключился от разговора, услышав имя Ошибки, поэтому прослушал дальнейшую логическую цепочку?.. Впрочем, не суть. Что важно - Инк скривил гримасу, увидев табличку с ценами на прокат коньков, уже представляя, как следующие полгода питается только водой и хлебом. Стало чуть завидно, когда Эррора цены абсолютно не смутили и тот достал кошелёк из нагрудного кармана, вопреки мыслям Художника о том, что он должен заплатить за них обоих. — "Художник должен быть голодным", да? — усмехается Ошибка, заметив замешательство "напарника" перед ценами. — А ты содержанкой устроился? — искренне спрашивает Инк в ответ, неосознанно заглядываясь на то, как чужие губы изогнулись в насмешке. — Содержанкой? Вот уж нет, но тебе советую задуматься над подобного рода вакансией. По-другому на твоих "каляках" ты не заработаешь. — Эррор с неожиданной легкостью шнурует полученные коньки, плотно затягивая, и поднимается, серьезно глянув на горе-ученика. — Я надеюсь, хотя бы завязывать ты их умеешь? Юноша недвусмысленно молчит, ощущая, как щёки начинают нагреваться. Ошибка в ожидании поднимает бровь и, не услышав ответа, тяжело вздыхает, подтягивает штаны и присаживается перед сидящим художником, игнорируя удивленно распахнувшиеся глаза. Пальцы быстро цепляют шнурки, затягивая и петляя, и Инк уверен, что Эррор нарочно сильно, до болезненного ощущения, затягивает узел, чтобы позлорадствовать, и это подтверждается, когда только что туго-туго затянутая петля оказывается развязана и перезавязана полегче.       Художник коротко хохочет себе под нос, когда Эррор выпрямляется и его колени предательски громко хрустят, на языке тут же крутятся язвительные и насмешливые комментарии, но Инк не решается их озвучивать, вместо этого молча одаривая озорными огоньками где-то в глубине разных глаз. Сам Глюк только кривит лицо, то ли в раздражении, то ли в смущении. Попытка подняться со скамьи оказывается удачной не сразу, но устоять всё же получается, что тут же прибавляет мотивации и уверенности, что всё получится. Воодушевлённый, Инк забывает об осторожности, уверенно делая шаг вперёд и тут же визжит, когда нога, не устояв, подворачивается и тело тут же летит вниз. Сморщившись и потерев ушибленный локоть, хочется пожаловаться, что горе-учитель даже не шелохнулся, чтобы хотя бы попытаться его поймать, но жалобы тут же обрубаются на корню самим Инком. Его не совсем исправной памятью, если быть точнее. Единственное условие с чужой стороны всплывает в голове ярким красным цветом, напоминая о собственной глупости, неблагодарности и неуважении. Эррор вообще был не обязан выходить с ним в такую рань на улицу, не обязан помогать с такими, казалось бы, легчайшими вещами, с которыми можно было бы вполне справиться самостоятельно, ну набил бы он на пару десятков синяков больше, завязал бы не так коньки, подвернул бы ногу, шут с ним. Но ведь согласился же, правда пришёл и правда помогает. А Инк тут ещё и возражения свои собрался озвучивать. Стыд в очередной раз подступил к лицу. Эррор, вероятно, подумал, что ему стыдно за падение, а не за такую длинную цепочку мыслительных процессов, поэтому тихо цыкнул и склонился над упавшим, не протягивая руку, разумеется, но заглядывая в лицо и проверяя, всё ли нормально. — Если ты сломаешь ногу, я не буду нести ответственность, слышишь? — прерывая молчание, хмурится Эррор. — Так что если мне придёт повестка в суд, я скормлю её своей кошке. Пусть тебе будет стыдно за её нарушенный жкт. Вставай. — У тебя есть кошка? — оживляется Инк, разминая ногу и осторожно поднимаясь. — Уверен, что ты крайне заботливый хозяин и не поступишь так с ней. Увы и ах.       Эррор презрительно щурится, но молчит, только кивает на вход на каток, перешагивает через небольшую ступеньку, невольно чуть проезжаясь по льду вперёд, и разворачивается в ожидании "ученика", подгоняя одним только взглядом. Тот чертыхнулся под нос и вытянул руки в стороны, пытаясь удержать равновесие и смотрясь абсолютно глупо со стороны. Преодолев небольшое расстояние до входа на лёд, Инк мёртвой хваткой цепляется за бортик, медленно опуская ногу на скользкую поверхность, будто заходя в воду и проверяя температуру. Неуверенно перешагнув и второй ногой тоже, юноша замирает, старается перенести вес на бортик, но непослушные ноги, враз разучившиеся слушаться, дрожат, так и норовят разъехаться в разные стороны. Эррор рядом не кидает язвительных комментариев, не злорадствует и не скалится, а терпеливо наблюдает, тихо задумчиво хмыкнув над чем-то себе под нос. — Ноги ровно держи. Чтобы носки смотрели в одну сторону. — снова нарушает тишину чужой голос и через пару секунд поясняет: — Разъезжаться не будут. И стоять будешь лучше.       Инк внимательно слушает, опустив голову и наблюдая за своими ногами. Внимательно следит за направлением, аккуратно приподнимает одну и выравнивает в одно направление с другой, ощущая, как правда стоит немного увереннее. Возможно, Эррор не настолько плохой учитель, каким себя преподносит.