𝐀𝐯𝐞 𝐯𝐞𝐫𝐮𝐦 𝐜𝐨𝐫𝐩𝐮𝐬

Эмири всегда нравились детективы и романы, а библиотека мучителя, к её удивлению и даже некому счастью, была обширной: от классики до современных произведений самых различных жанров, для прочтения которых понадобится несколько лет жизни, если не десяток. И он, словно узнав слабое место, дал девушке этот «пряник». Сиратори наблюдала, как похититель ходил вдоль стеллажей с книгами, выбирая какую-то из них, чтобы позднее она читала произведение вслух — иногда он просил это делать, как и сейчас. А сам наслаждался её голосом и шорохом страниц, блаженно прикрыв глаза. Так проходило их время в стенах домашней библиотеки, словно в мультфильме «Красавица и чудовище». Вот только в реальности у Эмири была самая худшая версия чудовища, а милой сцена с чтением вслух была лишь в мультфильме. Тем более Сиратори делала всё это не по собственной инициативе, а лишь выполняла просьбу, решив не пытать удачу и не отказывать — мало ли, из-за чего может наткнуться на «кнут». Иногда во время чтения она кидала на него быстрые взгляды, чтобы убедиться, что задремал. Только тогда могла остановиться и передохнуть и от чтения вслух, и от пристального взгляда, к которому было невозможно привыкнуть. Но именно эта книга, которую Волк так долго выбирал, ещё и с трепетом, зацепила настолько, что Эмири продолжила читать её про себя, ограждаясь от реальности, где находилась в доме своего похитителя со сломанными конечностями, но переносилась в другую жуткую историю. Перед глазами мелькали и оживали образы, уносившие по течению сюжета и погружавшие в гнетущую атмосферу. Мучитель будто намерено выбрал именно эту книгу — ситуация в «Коллекционере» чем-то напоминала её собственную. Сиратори сразу же начала ассоциировать себя с главной героиней и сопереживала ей. Каждый раз, хватаясь за нить надежды, она верила, что девушке из романа удастся сбежать или убить своего похитителя, но её надеждам не суждено было сбыться, отчего Эмири тоже ощущала боль поражения и разрушенной жизни. А читая строки от лица похитителя, она невольно задумывалась, что творится в голове Волка: о чём он думает, чего хочет и какие планы готовит? Если не получится с Эмири, то найдёт новую девушку? А были ли другие до неё? И если да, на всех ли он смотрел таким взглядом? Есть ли у него другие стороны, и суждено ли ей увидеть хотя бы их часть? Сколько имён он носит и каким наречёт его сама Эмири? От этих мыслей, так стремительно и всепоглощающе ворвавшихся в голову и заполнивших собой всё пространство, девушку обуяла горечь и тоска. А стоило предположить, что её может ждать тот же финал, что Миранду, стало дурно. — Понравилось? — увлечённая чтением девушка вздрогнула, когда внезапно услышала голос мужчины — не заметила, как он проснулся. — Ты читал? — сразу же постаралась ответить, лишь бы не уцепился за её реакцию, да и книгу обсуждать лучше, чем её саму. — Не смог пройти мимо обложки с бабочками. Из уст Волка слетел лёгкий ядовитый смешок, когда он потянулся в кресле. — Любишь бабочек? — Просто обожаю, — он ответил с иронией, не отрывая от профиля Эмири внимательного взгляда. — Особенно отрывать им крылья. Его слова не удивили, ведь издевательства над бабочками и рядом не стояли с теми ужасами, которые он проворачивал с людьми в тюрьме, но всё же холодок пробежал по коже, в который раз напоминая, что этот человек является чудовищем. — Предсказуемо, ведь ты такой же маньяк, как Клегг. Холодный голос Эмири с примесью язвительности и осуждения, которые она вложила даже ненамеренно, только привлекал и подталкивал мучителя к продолжению диалога, который мог бы стать самым длинным за всё время, что она находится здесь. — Считаешь, мы похожи? Девушка всё же перевела на него взгляд и увидела, как он всё так же смотрел прямо на неё и сложил руки в перчатках в замок. И перед ответом невольно уставилась на его руки, задумавшись. Волк был не таким. Он излучал уверенность, силу и могущество, и вовсе не был похож на забитого неудачника, который в один момент просто не выдержал травли и получил некую власть над чужой судьбой. Он стремился подчинить себе мир, и это стало самым страшным открытием для Эмири, ведь она бунтовала против насильственной смены её мировоззрения. В то время как герой книги хотел искусственно пробудить сокровенное чувство — любовь. Нет, они совсем не похожи. — Я ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты держишь людей в клетках, чтобы потом убить, — послужило ответом. — Вот именно, не знаешь, — протянул мучитель, склонив голову чуть в бок. — И к тебе я отношусь иначе, разве нет? В библиотеке ненадолго повисла тишина — Сиратори не сразу нашла, что ответить. Ей было неловко и страшно от этого взгляда, смотрящего в саму душу и пробирающегося под кожу, на которой начинался лёгкий зуд под воздействием аметистовых глаз. Словно он не предвещал ничего хорошего и после него мужчина внезапно мог кинуться и вспороть Эмири живот или сломать несколько костей, но каждый раз оставался на месте и ограничивался лишь этим взглядом. — Иначе? — она едва узнала свой голос и тут же прокашлялась, что вызвало улыбку, скрытую под медицинской маской собеседника. — Разве я не такой же экспонат и твоя жертва? — А ты жертва, Эмири? Тебе отведена другая роль. — Какая? — в серых глазах появился проблеск надежды на ответ. — Ты сама её определишь. На сегодня слишком много вопросов, — и тут же погас. Волк резко и без предупреждения приблизился и подхватил Сиратори, подавившую визг, на руки, сразу же направившись на выход из библиотеки, теперь уже не смотря на её лицо, на котором ещё несколько секунд виднелся страх, выраженный в зажмуренных глазах и сжатых губах. — Я отнесу тебя в комнату, а потом у меня есть кое-какие дела, — попытка вывести девушку уже на другой диалог увенчалась провалом — она лишь кивнула и чуть сильнее сжала пальцами ткань рубашки мучителя, будто боясь выпасть из его рук и получить новые травмы. Тогда он закинул другую удочку. — Мне нужно накормить своего питомца. — У тебя есть животные? — не без удивления поинтересовалась Эмири, будто без раздумий ответив, хотя ещё минуту назад не могла и не хотела выдавить из себя и слова. Мужчина же был только рад вновь услышать её голос. — Да, несколько, но этот — особенный. Я позже вас познакомлю. Эмири кивнула, хоть теперь где-то внутри, под рёбрами, появился новый повод для тревоги и мыслей — этот человек мог держать кого угодно, хоть крокодила или ту же анаконду. И знакомиться с его питомцами ей не хотелось.

***

Нож вонзался в мягкую плоть с хирургической точностью, быстро и легко отделяя мясо от костей и пальцами отодвигая их в сторону. Ни в движениях, ни глазах человека, орудующего ножом, не было даже капли брезгливости, несмотря на то, что разделочная доска была в крови. Кости и остальные отходы он поместил в контейнер, отложив на полку, а чистое мясо принялся промывать, чтобы потом нарезать и добавить овощи и специи — на ужин будет одно из его любимых блюд, которое им с братом в далёком детстве часто готовила мать. А другая часть свежего мяса осталась припасена для кое-чего другого. Точнее, кого-то. Когда блюдо отправилось в духовку, из-за чего по кухне вскоре разнесётся приятный аромат, он, прихватив контейнер с отходами и остаток сочного мяса, вышел из дома и направился в одну из пристроек, которую оборудовал лично. Стоило ключу повернуться в замочной скважине с характерным звуком, как изнутри начал доноситься громкий лай, вызвав улыбку хозяина особняка. Он зашёл внутрь и окатил практически любовным взглядом своих питомцев, лающих из довольно уютных клеток. Его встречали настоящие волки. — Соскучились, мои дорогие? — голос, хоть и пропитанный тёплыми чувствами к животным, по-прежнему оставался пугающим. Да и увидь кто человека в полутёмной пристройке загородного особняка, кормящего волков мясом, точно бы испугался или как минимум удивился. Покормив своих животных и каждого погладив за ухом, чему они были только рады, словно домашние контактные собачки, похититель взглянул в самую дальнюю клетку, где в полудрёме сидел молодой мужчина в рубашке с пятнами засохшей крови — порванное ухо не пощадило одежду. Ему человек поставил контейнер с отходами, прямым текстом унижая и ставя его ниже животных, которым, в отличие от него, доставалось самое лучшее. — Приятного аппетита, Асаки. Ядовитый голос привлёк внимание узника, и тот поднял затуманенный измученный взгляд на человека в маске. А встретившись с ним глазами, в голове начали соединяться фрагменты рокового вечера, когда всё в жизни Асаки изменилось раз и навсегда.

***

Ночной клуб, где Сейшин Асаки работал администратором, жил своей громкой яркой жизнью. В большом зале в неоновом свете сновало множество молодых людей, ведущих себя неподобающе и распущено во время танцев под бьющую по ушам музыку, но до этого никому не было дела, пока кого-то не избили или ещё хуже. Идя по служебному коридору, горе-администратор разговаривал по телефону со старым школьным другом, не забывая жаловаться на жизнь, что было вторым его любимым занятием после развлечений с выпивкой и веществами. -… а начальник вообще вдруг решил, что я лошадь какая-то, что надо так пахать. Главное, что ни про надбавку, ни про отпуск и слова не сказал! — В таком случае ты окончательно забьешь хер на работу и сдохнешь от передозировки, а так хотя бы есть чем убить время помимо этого дерьма, — донеслось холодное и с долей отвращения из динамика телефона. Друг не разделял его точку зрения и при возможности лично добавил бы тому рабочих часов. — Ой, да пошёл ты, Хироши, — отмахнулся Сейшин и сбросил вызов, сразу же положив телефон в карман. — Не понимает меня. Ну конечно, куда уж ему. А выйдя на улицу, продолжал ворчать и цыкать, что вечно вся тяжёлая и грязная работа на нём, что является мировой несправедливостью, пока остальные наслаждаются благами. Замолкнул лишь в машине, куда уже через минуту после сел ещё один мужчина, тут же начав показывать и нахваливать свой товар. — Точно хорошие? — скептически бросил Сейшин, оглядывая таблетки, от которых уже едва ли слюни не текли. — Если прошлая партия понравилась, то от этой точно останетесь в восторге. Поставщик весь короткий диалог давил кривую улыбку, хвастаясь золотым зубом, лишь бы втюхать вещества, а когда сделка с постоянным клиентом была завершена, любезно попрощался и скрылся в темноте ночи, оставляя Асаки в машине лишь в компании таблеток, которыми он сразу же закинулся и разлёгся на кресле. Эффект не заставил себя долго ждать, и вскоре мир поплыл, а перед глазами заиграли цвета радуги, вызывая эйфорию и всплеск сил, которые сразу же захотелось куда-то выплеснуть, но сначала стоило привыкнуть к головокружению. — Не наебал, значит, — вслух произнёс Сейшин, с широкой улыбкой пялясь в потолок автомобиля и вытянув одну руку с целью поймать звёзды, проносящиеся перед глазами, но тут же отвлёкся на посторонний звук и умолк. Чья-то рука в чёрной перчатке постучала по боковому стеклу, привлекая внимания, и мужчина, не до конца понимая, что происходит и кто этот человек вообще, открыл окно. Но, не успев увидеть даже лица, почувствовал стальную хватку на горле, после чего почти сразу же потерял сознание. А проснулся, причём с огромным трудом, уже то ли на заброшенном складе, то ли на какой-то фабрике — сознание всё было мутным и не располагало к наблюдению и рождению выводов, тем более когда вокруг было темно и лишь свет луны озарял старое полуразваленное помещение. Но виды вокруг даже в таком состоянии казались знакомыми, будто Сейшин уже был в этом месте когда-то очень давно. Ностальгия была отнюдь не приятной. — Что за дурацкие шутки, — слетело с губ недовольное, и он тут же попытался встать. Но тело повело, а в шее ощутилась боль, как от неаккуратного укола, когда дёргаешься и напрягаешься вместо того, чтобы расслабиться и не сопротивляться. Принятые ранее наркотики делали своё дело в тандеме с неизвестным веществом, которое вколол похититель, из-за чего голова ещё сильнее шла кругом, и без падений не получалось пройти и двух шагов. От таких аттракционов началась тошнота, вот только даже при желании блевать было нечем — в желудке за последние часов двенадцать были лишь виски со льдом и те самые таблетки. После последней попытки встать Асаки, подмяв под себя ногу, попытался найти телефон, но в карманах было пусто — то ли выпал где-то, то ли украли. С губ сорвалось злостное ругательство, но тут же в лицо устремился неестественно яркий свет фонарика, бьющий по глазам сильнее чем когда-либо раньше бил по ним любой другой свет — слишком повышенная чувствительность, что было вовсе не удивительно при подобном состоянии. — Не это ищешь? Кто-то стоял над мужчиной и крутил телефон в руках, а затем якобы случайно уронил на бетонный пол, из-за чего корпус без чехла тут же раскололся, а несколько мелких деталей вылетели и покатились в разные стороны. Это вызвало дикую смесь эмоций на лице Сейшина, всё ещё сидящего на полу и смотрящего на своего похитителя снизу вверх. Он дико смеялся, кричал и бросал в незнакомца оскорбления и угрозы, будто был в более высоком положении, чем на самом деле. Будто ему ничего не угрожало и хозяином ситуации был он. — Поиграть тебе захотелось, да, урод? Ты хоть знаешь, кто за мной стоит? Кто я такой? Его безумный взгляд и вылетающая изо рта слюна не трогали похитителя. Он вообще не выражал эмоций, даже когда озвучил ответ. — Сын суки, что доедает дерьмо за своим хозяином. Вот кто ты. После этого в затуманенном взгляде Сейшина что-то прояснилось, а нездоровое веселье спряталось за всепоглощающей злостью от ущемления чувства собственного достоинства. Он подскочил на ноги, едва не упав, и, шатаясь, направился к похитителю с железным намерением подраться и заставить ответить за эти слова. Желательно собранной кровью от его ударов по лицу. Тогда он даже не думал, что полное отсутствие координации и контроля над собственным телом сыграет на руку лишь похитителю, который наблюдал за этим представлением как за третьесортной комедией. По помещению разлился его приглушённый смех. — Смеёшься, ублюдок?! Разъярённый Асаки замахнулся и был уверен, что попадёт прямо в челюсть противника, но рука прошла мимо, а похититель ударил его в колено, выбив чашечку и тем самым вызвав громкий и отчаянный крик боли. А стоило Сейшину снова упасть на бетонный пол и почувствовать боль поражения вместе с сильной физической, как незнакомец схватился за его длинную серьгу, которую заприметил ещё в машине и сразу же вообразил, что сделает с ней, рванул её со всей силы, разрывая ухо и заливая часть лица и шею своей жертвы кровью. По заброшенному зданию раздался новый отчаянный вопль, радуя, но не утоляя до конца жажду мести и чужой крови.

***

За ужином Эмири старалась вести себя самостоятельно, хоть порой и было сложно захватить что-то палочками или еда просто выпадала — есть левой рукой было не очень удобно, а правая ещё не до конца восстановилась, и её стоило беречь. Похититель наблюдал за тем, как она ест, иногда предлагая свою помощь, но девушка тактично отказывалась. Заботливо подкладывал ей мясо, но сам не ел. Вообще. Лишь наблюдал и составлял компанию. Эмири, пережёвывая очередной кусок, поймала себя на мысли, что с каждым днём её интерес и любопытство растут: за это время Волк видел её голой и практически стал её тенью, но она не видела ни его лица, не знала имени. Вообще ничего. Тогда и зародилась хитрая идея попробовать раздобыть хоть немного информации о загадочном похитителе. — Почему ты не ешь вместе со мной? Порций хватит на троих, — постаралась она сказать как можно более безразлично. — Предпочитаю ужинать в одиночестве, — ответ, словно отражение в зеркале, был сказан таким же голосом. — Это из-за маски? — Не отвлекайся от еды, ты слишком много болтаешь. — А ты слишком мало говоришь. Я ведь даже имени твоего не знаю, это нечестно. Теперь в глазах похитителя загорелся интерес, а Эмири едва не подавилась, когда поняла, что этот огонёк вызвала резкая смена интонации её голоса вместе с содержанием фразы. — Правда хочешь узнать моё имя? Она тяжело сглотнула и, выдерживая его тяжёлый взгляд, ответила серьёзно и решительно. — Это было бы честно с учётом того, какой ты меня видел и что сделал со мной. Повисшая пауза была недолгой. — Хорошо, я скажу тебе имя, и даже больше — покажу своё лицо. Но взамен ты должна исполнить мою просьбу, — не глядя на Эмири, он подложил в её тарелку рис, намекая, что ей следует есть больше, чтобы поправиться. — Какую просьбу? В голове не было ни одной нормальной мысли, лишь какие-то ужасы, которые Волк мог придумать и провернуть, не моргнув и глазом. — Ты должна вырезать язык одной из моих жертв. Эмири не ошиблась в догадках. Очередной кошмар.