𝐀𝐯𝐞 𝐯𝐞𝐫𝐮𝐦 𝐜𝐨𝐫𝐩𝐮𝐬

Когда значение слов Волка окончательно дошло до Эмири, и она поняла, что ей не послышалось, и это была далеко не шутка, еда тут же попала не в то горло, вызвав кашель и заставив похитителя заботливо похлопать по девичьей спине с целью помочь откашляться. — Ты с ума сошёл? — прохрипела Эмири спустя несколько секунд и подняла встревоженный взгляд, обрамлённый нахмуренными бровями. Волк же, откликнувшись на кресле и подперев щёку кулаком, легко подмигнул. И от такого, казалось бы, обычного жеста по коже прошёлся неприятный холодок. — А по мне не видно? «Видно, ещё и как» — Сиратори хотела выкрикнуть это ему в лицо, но вовремя прикусила язык и подавила желание проявить характер — с таким человеком любой был бы тише воды ниже травы, по своему желанию или без. И вместо желаемого сказала сдержанное и твёрдое: — Я ни за что не стану делать что-то подобное. Вместе с пропажей аппетита девушки после этого улетучилось и настроение незнакомца. Из игривого и достаточно расслабленного прямо на глазах он стал мрачнее тучи и будто ушёл в себя. Больше за тем ужином никто не произнёс ни слова.

***

В кабинете стояла напряжённая атмосфера, пахло сигаретами и дорогим мужским парфюмом, а за стеной доносились приглушённые звуки танцевальной музыки, которые могли в любой момент разбавить повисшую тишину. Хозяин ночного клуба сначала и вовсе не хотел разговаривать на тему бывшего сотрудника, который к тому же оставил о себе не лучшее впечатление, но после пары намёков на проверку решил уделить немного своего времени детективу Шимизу и провёл в свой кабинет. Пропажа Сейшина Асаки нисколько не волновала солидного мужчину в дорогом костюме, к тому же он уже нашёл другого человека на освободившуюся должность, справляющегося с обязанностями на ура, так что ещё и смог выдохнуть спокойно и позабыть о прошлом горе-работнике. —… да и этот парень был нанят только по одной причине — за него поручился мой близкий друг. Асаки был приятелем его старшего сына. Не смог отказать, вот и взял его к себе. Но такие сотрудники легко заменимы, да и на примере Асаки можно сказать, что клубу лучше быть вообще без администратора, чем с таким, как он. Мужчина хмурился и недовольно жестикулировал, вспоминая про Сейшина, и детектив счёл это обычным негативным впечатлением после его работы, не более. Подозревать его в пропаже сотрудника сразу же показалось беспочвенной затеей, но новая информация была важна, а этот человек мог её дать. — Я вас понял. Можете ещё что-то сказать по поводу его обычного поведения? Может, он иногда пропадал и не выходил на связь? — продолжал задавать вопросы Шимизу, делая заметки в небольшом блокноте. — Пропадать для этого парня — привычное дело. Скорее всего, он либо напился, либо, — мужчина сделал паузу, — проблемы ему были не нужны. — Он из проблемной семьи, сами понимаете. — Да, — выдохнул детектив, делая ещё одну заметку о деле Сейшина Асаки, о пропаже которого заявила его мать, с которой он даже не живёт, а не начальник, который должен был первый заметить пропажу. — Вы сказали, что взяли его по рекомендации друга. Мне нужны и его контакты, и его сына, приходившегося приятелем Асаки. Мужчина пробормотал себе под нос что-то недовольное, но полез в кошелёк, после чего извлёк визитку с номером телефона и протянул её детективу. — Номер друга. С его сыном, к сожалению, связь не поддерживаю и не знаю его контакты. — Этого хватит, благодарю, — кивнул Шимизу и принял визитку, сразу же зацепившись за довольно знакомый логотип компании на ней и фамилию — Като. — Та самая? Хозяин клуба согласно кивнул, даже не удивившись, ведь компанию Като в Токио знали. Как и её президента и главу семьи Като — довольно значимая и уважаемая личность, часто фигурирующая в газетах или на телевидении. — Благодарю за уделённое время. Всего доброго. Попрощавшись и отказавшись от предложения проводить его, Мамору Шимизу покинул кабинет и направился на выход из клуба, но, заметив, что за барной стойкой никого нет, кроме одной девушки в чёрной футболке и с сосредоточенным выражением лица, протирающей бокалы, решил подойди и задать несколько вопросов ещё и ей — всё же сотрудники между собой контактируют чаще, чем с начальством, а значит и показания хозяина клуба могут отличаться от слов его наёмных работников. Девушка, на удивление, оказалась более сговорчивой, чем предыдущий собеседник Шимизу, и отвечала охотнее, ещё и подтверждая те же слова, что хозяин клуба — Сейшин –действительно был не лучшим сотрудником и коллегой. И даже добавила новых деталей. —… да и вообще почти всегда вёл себя как козёл. Руки распускал, мог внезапно кого-то из девочек-официанток по заднице шлёпнуть или приобнять далеко не по-дружески, — говорила барменша, натирая бокал и от нахлынувшей злости на Асаки, пропаже которого про себя только радовалась, рисковала разбить его прямо в руках. — Ещё и часто укуренный ходил. — Укуренный? — переспросил Шимизу, хоть и сам понимал, что имеет в виду девушка. — Ага. Асаки был наркоманом и часто приходил на работу под этим делом или прямо в клубе закидывался. Хозяин давно хотел его уволить, но у этого козла какие-то связи, он часто этим хвастался персоналу. Так что сами понимаете. Мамору действительно прекрасно понимал, как работают связи. Но как такой человек из проблемной семьи и даже без уважаемых или богатых родственников, как Сейшин, обзавёлся связями в лице сына семьи Като, было тем ещё вопросом, ответ на который нужно было получить как можно скорее. Но перед тем, как идти напрямую к Като, что было бы не очень легко, стоило навестить мать Асаки, которая о пропаже и заявила, и только за первый день от написания заявления позвонила в участок порядка десятка раз.

***

Шимизу уже через пять минут от начала встречи перестал делать заметки и просто слушал госпожу Асаки, без умолку тараторящую о том, какой её сын хороший, понимающий и надёжный, как помогает ей и чуть ли не имеет ангельские крылья за спиной. И такой яркий контраст со словами уже бывших коллег пропавшего заставлял сомневаться в словах женщины, даже с виду не казавшейся адекватной: растрёпанный и напряжённый внешний вид, дёрганные движения и манера речи, когда она часто сбивалась или резко перескакивала с темы на темы без каких-либо подводок, — всё это оставляло желать лучшего. А из-за кучи ненужного барахла в виде старых, давно выцветших газет, картона или пустых пластиковых бутылок квартира была похожей на склад или гараж, куда обычно сносили всё ненужное. Который, к тому же, очень давно не проветривали. Ещё один момент, который не мог охарактеризовать мать Сейшина как здоровую и способную трезво мыслить личность. — Видите ли, я болею диабетом, третьей стадией. Мой сын очень хороший мальчик, — уже в который раз повторила женщина, возраст который варьировался между пятьюдесятью и семьюдесятью годами — точнее Шимизу не смог определить на глаз. — Он всегда был на связи и каждый… почти каждый день справлялся о моём самочувствии. Даже устроился в элитное заведение, чтобы обеспечить семью! Шимизу, слушая всё это, осознавал, что мнения совершенно разные, и на это есть причины, помимо болезни или даже болезней матери. Шестерёнки в голове работали исправно. — Скажите, у вашего сына были враги? — Нет, вы что, он ангел, — воскликнула женщина и приложила ладонь к сердцу, в очередной раз возводя сына на уровень всех святых, но под твёрдым взглядом детектива стушевалась и опустила глаза. — Последний раз он конфликтовал лишь в школе, но все мальчишки такие, что с них взять, правда? И, перед тем как детектив успел задать ещё какой-то вопрос, спохватилась с места и стала рыться в шкафу, из которого в процессе выпали ещё несколько таких же газет, как в коридоре, но на них Асаки не обратила внимания. — Вот, смотрите! — подсев на диван к Шимизу и уместив на свои колени довольно старый фотоальбом, она начала водить пальцем по слегка выцветшим фотографиям, показывая, куда нужно смотреть. — Сейшин здесь так улыбается, но разве можно поверить, что у него были серьёзные враги? Её нижняя губа слегка дрожала, несмотря на то, что на лице была улыбка. А голос был таким же безобидным и наивным, как и сама Асаки. Но даже в таком поведении Шимизу смог разглядеть, что всё не так прозрачно — она что-то знает и явно врёт. Возможно, врёт даже самой себе, чтобы спокойно жить в иллюзиях и верить в то, во что самой хочется, даже если это далеко от правды. А ещё чего-то боится. — А это он в средней школе. Он не очень хорошо учился и часто натыкался на пересдачи, но всегда старался и говорил, что обязательно закончит школу и устроится на хорошую работу, чтобы помогать мне с деньгами. Детектив слушал, но не задавал вопросы — женщина бы и так почти всё сама рассказала, будучи излишне болтливой. И вместо этого рассматривал фотографии, особенно когда заметил надпись с названием уже знакомой средней школы, что и вынудило уделить особое внимания лицам. Одно знакомое как раз и нашлось на одном из фото. А именно — учительница. Та самая пропавшая Бандо.

***

— Узнали что-то у матери Асаки, детектив? Мамору слегка дёрнулся от неожиданности, ибо слишком увлёкся работой и не заметил, как кто-то ещё пришёл в пустой архив, но виду не подал и одарил своего помощника приветственным кивком. — Да, и очень даже важную информацию, — пробормотал он, перелистывая файлы на экране компьютера и держа другую руку на папке с бумагами. — Та пропавшая учительница в прошлом была классным руководителем Асаки. Тоши едва заметно приподнял брови, но перебивать не стал и продолжил слушать. — А ещё на этом фото, — детектив протянул старую фотографию класса, которую любезно одолжил у матери пропавшего, и указал пальцем на мальчишку со светлыми волосами, — сын нынешнего президента компании Като — Хироши Като. Он помог Асаки устроиться в клуб, из которого тот и пропал. — Интересный класс получается, — всё же заговорил Тоши, сложив руки на груди и мысленно складывая пазл, который с каждым новым фрагментом оказывался всё больше и больше. — Да, очень. Но и это не всё, — выдохнул детектив и указал на вырезку из новостной статьи семнадцатилетней давности, в котором громкий заголовок гласил о самоубийстве ребёнка из этого же класса, судя по всему, не выдержавшего буллинга.

***

Эмири лежала в своей комнате и пыталась уснуть, зажмуривая глаза и думая о чём-то спокойном вроде морских волн или шелесте листьев — пересчитывание овец ей никогда не помогало и казалось бессмысленной затеей. А когда дверь едва слышно скрипнула, все мысли покинули голову и оставили белый лист, где страх рисовал прозрачными красками. Открывать глаза Сиратори не спешила, ведь тогда нельзя было бы списать всё на сон или что просто показалось. Но кожей чувствовала чужое присутствие и то, как прогнулась кровать под чужим весом. Волк навис над ней угрожающей тенью, и Эмири снова стало жутко страшно, прямо как тогда, в клетке, во время его представлений с Хагиварой и Бандо в главных ролях. Интуиция начала кричать, что всё это не просто так, и скоро должно произойти что-то плохое, страшное. Прямо как перед убийством её отца — Эмири заранее чувствовала, что что-то не так, а затем мать известили о трагедии. Сейчас же история повторялась, но уже в других реалиях. — Я знаю, что ты не спишь, — шёпот у самого лица заставил дёрнуться и только подтвердил догадку мужчины, который отдалился ещё до того, как Сиратори открыла глаза, и избавил её от несостоявшегося инфаркта. — Надень это. На кровати оказалась чёрная куртка, ещё и стильная и новая, будто бирки отрезали всего несколько минут назад. Эмири даже присматривала подобную, чтобы обновить гардероб на весну, но не успела. Теперь же в такую одежду её одевал похититель, чтобы не замёрзла весенней ночью. — Зачем? Ты меня отпускаешь? Второй вопрос слетел с губ сам по себе, и Сиратори поняла его глупость ещё до того, как наткнулась взглядом на нечитаемое лицо Волка. Конечно, отпустил бы он её, ещё и просто так, с обновками. — Прогуляемся. Тебе не помешает свежий воздух. «Среди ночи, особенно…» Кое-как она натянула куртку самостоятельно, что только радовало, ведь Волк уже не рвался помогать с каждой мелочью и хоть иногда давал почувствовать себя самостоятельной и способной что-то сделать без помощи. Но спуститься с лестницы самой всё же не позволил, и Эмири вновь оказалась на его руках. На них и покинула дом и направилась в сад. Ночью его территория была ещё красивее, чем днём, будто изначально и была создана под подобную атмосферу тьмы и одиночества. Деревья и кусты были аккуратные и не росли вразнобой, хоть и было видно, что их уже давно не подстригали. Рядом с какой-то пристройкой на заднем дворе виднелся небольшой лабиринт, куда Эмири бы с радостью убежала и спряталась, если бы не знала, что её не только найдут и поймают, а и не отпустят вовсе. Разнообразные цветы были ограждены аккуратными камнями и собирались в округлые клумбы, которые хотелось разглядывать и даже дотронуться до некоторых манящих лепестков. Серые скамьи с разнообразными рисунками притягивали взгляд и были будто произведением искусства, а не садовой мебелью, хоть и тоже были старыми и потёртыми, а рисунки — уже не такими яркими, как раньше. А главным и самым выделяющимся элементом сада выступал неработающий фонтан в готическом стиле, вода в котором была покрыта трясиной. От него шла особая и слегка жуткая аура. Эмири, лишь бы абстрагироваться от реальности, в которой мучитель нёс её на руках непонятно куда, неотрывно смотрела в темноту сада и представляла, как сбегает, оставляя все ужасы позади и начиная жизнь с чистого листа. Нужно было лишь время, чтобы травмы срослись — к счастью для неё, похититель желал того же. Но он смотрел вперёд, а не на неё, и был абсолютно расслабленным, даже не допуская мысли, что Эмири может что-то выкинуть. Да и было это фактически невозможно. — Ты всегда здесь жил? — внезапно спросила девушка, когда тишина начала давить, а дом пропал из виду и вызвал дискомфорт от неизвестности — к нему она хотя бы привыкла, а любая смена обстановки всегда вызывала стресс. Волк ответил как ни в чём не бывало, словно они всегда вели подобные беседы и никто никогда не уходил от ответов и ничего не скрывал. — Нет, это место для особых случаев. — Таких, как этот? Сразу после вопроса он поставил девушку на землю возле старого ангара и поправил её куртку, которая завернулась за время пути. — И таких, как этот. Эмири, посмотрев на него снизу вверх из-за разницы в росте, точно была уверена, что под маской он улыбнулся, но не нежно или доброжелательно. Да и при всём его виде: высокий, статный, одет во всё чёрное, — он был похож на смерть. Так какая же у подобного существа может быть улыбка? Сиратори сглотнула, но взгляд не отвела. Это сделал он, когда достал из кармана связку ключей и принялся расправляться с замком на двери ангара, не боясь поворачиваться спиной к своей жертве. И это задело Эмири — он не считал её ни за человека, ни даже за угрозу. — Зачем ты привёл меня сюда? — Хочу, чтобы ты познакомилась с моими питомцами. Открыв дверь нараспашку, он вновь поднял Сиратори на руки и переступил порог тёмного ангара, чувствуя, как она вся сжалась и вцепилась покрепче в его шею здоровой рукой. Волк даже засопел громче от подобной близости, а по коже волной пробежали мурашки. Казалось, будто им обоим неловко. Вот только Эмири просто было страшно. И стало ещё страшнее, когда после того как похититель включил свет, она увидела то, что хранил в себе этот старый ангар. Клетки, сразу же напомнившие ту заброшенную тюрьму, ставшую для неё самым ужасным местом на земле. Волки, начавшие лаять и копошиться за решётками, чтобы получше разглядеть или даже дотронуться до новой гостьи. И человек, уже мало соответствующий этому слову — его взгляд уже не напоминал человеческий, что было вовсе не удивительно, ведь Сейшин Асаки был наркоманом, которого била ломка, и всё это время взаперти питался лишь отходами, что сказалось на состоянии ещё больше. Он уже был безумен и от того, чтобы по примеру волков вскочить с места и начать бить по решёткам с громким лаем, его отделяла только сильнейшая ломота в теле и повреждение колена. Так что мог только смотреть и усмехаться, и это выглядело так мерзко, что запросто могло вызвать рвотный рефлекс. Эмири сразу же пожалела, что встретилась взглядом с заключённым, а когда поняла, что он, скорее всего, не просто смотрит, а ещё и видит её, стало в несколько раз страшнее. Хоть для Асаки она и была расплывчатым силуэтом из-за плохого освещения и расстояния между ними, сути это не меняло, да и он правда пытался разглядеть новую гостью. — Нет, нет… — девушка вся затряслась и ещё сильнее прижалась к своему похитителю, будто он был не монстром в её глазах, а спасательным кругом и единственным шансом выжить, что вполне могло быть правдой. — Не сажай меня в клетку, пожалуйста, не надо! Волк даже удивился этим мольбам, ведь по сути и не собирался так с ней поступать, а хотел лишь показать, но так было даже лучше. Почувствовать такой сильный страх Эмири буквально у себя в руках и то, как она отчаянно прижималась к нему в надежде спастись, было бесценно и так приятно, что могло сравниться с ощущениями Асаки после приёма новых наркотиков. Он становился или уже стал зависим. Сиратори же за потоком выступивших слёз и мольбы даже то ли не почувствовала, то ли сразу же смирилась с тем, что мужчина начал гладить её по волосам, желая успокоить, хоть и знал, что лучше её бы успокоил обычный уход с этого места. Места, где на неё бы не смотрел безумным взглядом Сейшин, который ещё и смеяться начал как умалишённый, каким уже и был. — Ты что, принёс мне подружку? — услышала Эмири и тут же зажмурила глаза, не желая соприкасаться с очередным ужасом хотя бы взглядом. А затем услышала лай, но его издавали уже не волки.