Плохой мальчик

Леон не знал, от чего проснулся — от пронзительного воя сирен, криков за окном или удара в плечо. — Собирайся. Быстро, — Джек стоял над ним в полной амуниции. Даже в бронежилете. Он одевался, пытаясь осознать, что происходит. Дождливый вечер конца сентября. Город выл и стонал. Леон слышал стрекотню выстрелов за окном. Истошный визг. Сигналы машин и звуки бьющегося друг о друга железа — аварии, словно все жители как один забыли правила дорожного движения. Это была симфония смерти города. Джек надел на него бронежилет, сам затянул лямки и все проверил по второму разу. Сунул в руки пистолет. — Уходим, — Леон запрыгнул в машину, на пассажирское место, все еще не понимая… Джек выглядел спокойным, но Леон знал эти признаки — напряженная челюсть, неподвижные пронзительные глаза, плотно сжатые губы. Они выехали на дорогу между домов — по улице метались люди. И не только люди — что-то безумное, отвратительное кидалось на бегущих женщин, мужчин, детей… И это жуткое «что-то», судя по обрывкам одежды, тоже было людьми. Соседями. Родными. Друзьями. — Они доигрались, — Джек не отрывал взгляд от дороги, объезжая разбитые машины. — Я знал, что это будет рано или поздно. — Это?.. — Леон сжал в руках пистолет. — Позже, Леон, — перед ними на дорогу выскочила женщина, бросаясь на капот. Леон не слышал, что она кричит, но догадался. Женщина кричала «Помогите!» На ее спину прыгнуло какое-то человекообразное чудовище и вцепилось в шею. Джек не повел и бровью — просто снес их обоих на полном ходу… Леон смотрел в окно — это был ад на земле. И живые позавидуют мертвым. Только мертвые были… не до конца мертвыми. Они проскочили пару районов. Леон смотрел в окно. Он не знал, что случилось, но принял как непреложную истину: Всему городу — конец. Всем — конец. Каждому встреченному им за жизнь человеку — конец. Перед глазами замелькали лица — лейтенант Брана. Управляющий в его старой многоэтажке. Ребята с улиц… Маленькая Шерри, о которой он не вспоминал со школы. Им всем — конец. Их убьют эти… зомби? Или… они превратятся в них. Леон вдруг увидел на улице бегущую пару — он не помнил их имен. Просто где-то видел. Люди махали им руками и кричали. Помогите. Помогите. — Джек, — молчание и холодный взгляд серых глаз на дорогу. — Давай заберем, кого сможем. Мы же… — Ты не сможешь спасти всех, Леон, — без малейшей эмоции. Машину тряхнуло — Джек снова кого-то сбил, и Леон не знал — чудовище или человека. — Мы можем взять троих, даже четверых, пожалуйста, — его сердце сжималось от почти физической боли. Они же действительно могли остановиться и подобрать хоть кого-то. Ответом послужил сухой щелчок — Джек заблокировал двери. Леон смотрел на четкий профиль в отсветах горящих огнем улиц и не понимал… Как же так… — Слишком опасно. Они могут быть заражены, — майор Краузер явно знал об инциденте многое. — Ты хочешь подставить нас? — Джек взглянул на него лишь мельком — словно обжег темным укоряющим взглядом. Леон молчал, стиснув зубы. Ада… он давно не видел ее и надеялся сейчас, что ее нет в городе. Он взглянул в окно и… Нет, это не галлюцинация. Это была точно она — он узнал бы ее стройную изящную фигуру из тысячи. Она была непривычно одета — какой-то бежевый плащ официального кроя, но как всегда — на высоких каблуках. Она бежала куда-то вниз по улице, к полицейскому участку. Он вцепился в плечо Джека: — Там она… Ада… Джек!!! Это было кошмаром. Он думал попытаться перехватить руль, если майор Краузер не остановится, а потом не знал бы, как смотреть ему в глаза… Но Джек был проницателен. И даже сейчас, сквозь грохот, крики, выстрелы, что становились все реже, сирены — услышал в его голосе то, что вынудило его дать по тормозам. — У нас нет времени. Город скоро перекроют. Тебе наплевать не только на себя, но и на меня? — Джек развернулся к нему, ухватил за горло и сжал. Склонился совсем близко и Леон увидел в его глазах отражение того ада, что творился на улицах. Неподвижный остановившийся взгляд рептилии, не человека. Без сомнений и жалости. Пальцы сжались, и он захрипел в жалких попытках вздохнуть. Смотрел в глаза и в голове мелькнула мысль, что Джек его сейчас убьет. — Джек, пожалуйста, — он не отвел взгляд, мог лишь хрипло сипеть, — я прошу тебя… Ладонь разжалась. — Давай разделимся, — затараторил Леон, — она бежит к участку, думает найти там помощь. Я догоню ее и мы уедем. Я возьму любую машину. Скажи, где мы встретимся. Это мое решение. Я не хочу, чтобы пострадал из-за меня. Он смотрел в неподвижные глаза и не знал, слушает его майор или нет. — Я не могу ее оставить. Я должен попробовать. Он не отступит. Он спасет Аду. Его чувства к ней не изменились, но стали теплым светлым воспоминанием о нем, прежнем… о другой жизни, до Джека Краузера… — Я… — он не знал, что он сейчас несет, но это было чистой правдой, — я тебя не прощу, если ты меня не отпустишь сейчас… Джек молча смотрел на него долгую минуту. Вокруг их машины начали собираться дергающиеся фигуры — словно уродливые стервятники, порождения ночных кошмаров. Серые глаза быстро скользнули по теням за окном и вернулись к нему. — Заправка на выезде из города, — Джек сунул ему карту под нос. — Стреляй в голову. Не давай себя коснуться. Не давай себя укусить. Майор Краузер разблокировал двери, и Леон выскочил в кричащую ужасом и смертью дождливую ночь — последнюю ночь Раккун-сити.        Сомнительный план. Ты был наивным мальчиком, Кеннеди.        Он бежал вниз по улице к полицейскому участку, уворачиваясь от бесцельно бродящих живых трупов. Повезло, что они не очень умные. Сделал пару выстрелов. Впереди уже виднелось здание музея, в котором по идиотской прихоти, и располагалась полиция и офис S.T.A.R.S. Кстати, где они? Разве они не должны… Мимо него с оглушительным визгом пронеслась какая-то фура и перевернулась, перегородив дорогу. Все горело и кричало, умирая в муках и превращаясь в отвратительную нежить. Он увидел вдалеке бежевое пятно — вот она! Он кричал, звал, но Ада, конечно, его не слышала — она пошла в обход резной решетки ограды… странно, она казалась спокойной, словно была там по делу… Леон увернулся от скрюченных рук и обнаружил, что его окружили. Начал стрелять, пытаясь прорваться вслед за тонкой фигурой Ады, и почувствовал, как в него впились чьи-то зубы. Блядь. Он стряхнул подобие человека с ноги, выстрелил в одного, второго… Он заметался в окружении мертвецов — он не успевал отбиться… И вдруг один из них упал — Леон едва расслышал выстрел, не понял, откуда стреляли, и был ли это вообще выстрел? Он стрелял сам, мертвецы падали и уже не вставали, но его снова укусили, уже в руку, снова выстрелы — в последний момент он оглянулся. Вроде бы, непосредственной угрозы не было, сделал шаг в сторону участка и вдруг почувствовал удар в плечо. Он не понял, что случилось, прошел по инерции еще пару метров, но ноги вдруг перестали его слушаться… он выронил пистолет и упал на мокрый асфальт… его снова стали окружать качающиеся мычащие фигуры… и эта ночь стала черной пустотой.        Следующую неделю — он не знал точно — он помнил урывками. Он открывал глаза и видел затылок Джека. Майор Краузер был за рулем. Сам Леон лежал на заднем сидении автомобиля. Его запястья были скованы наручниками, перевязанное плечо дергало и болело… Он видел фрагментами, закрывая и открывая глаза, как Джек останавливается, поворачивается к нему… Дает попить воды. Пристально смотрит в глаза: — Посмотри вверх, — а грубы пальцы оттягивали его веки… он не знал, что ищет в его глазах Джек… Заражены… Не дай себя укусить… Позже наручники исчезли — наверное, Джек успокоился… Потом он лежал на каталке, в каком-то помещении, светлом до рези в глазах. Больница… Нет… что-то иное. Кругом бегали люди в белых халатах… но не врачи, скорее ученые… Его смотрели, ощупывали, брали кровь… Голос Джека: — Контакт был 48 часов назад. Признаков инфекции я не заметил. Потом Леон лежал в каком-то изолированном боксе и видел мутным взглядом через полупрозрачную пленку силуэт майора Краузера… Потом разговор — Джек и незнакомый голос. Ему показалось, говорит не человек, а живая машина или какое-то высшее существо — настолько этот голос был равнодушен и надменен. — Я могу вам уделить десять минут, майор Краузер. Интересный случай иммунитета к Т-вирусу. Последствий не будет, но организм ослаблен борьбой с инфекцией. Пулевое ранение в плечо не несет угрозы. На этом все. — Нам необходимо обсудить дальнейшие действия… — голоса удалялись… — помните, майор. Я не люблю ждать.        Леон окончательно пришел в себя уже в обычной палате. Он лежал под капельницей, в каких-то проводах и трубках, а над головой противно попискивал монитор. У его койки сидел Джек. Леон долго смотрел на него, купаясь в приятной слабости. Плечо лишь тянуло приглушенной морфином болью, как и покусанное предплечье… Он сглотнул и попытался облизать пересохшие губы. Джек молча протянул ему стакан воды с трубочкой для питья. — Я прикидывался мертвым, — прошептал Леон чуть позже, вспомнив старую шутку Джека. У того тоже была отличная память. — Но это тебя не спасет от меня, Леон, — Джек выглядел уставшим, но довольным. И сразу перешел к делу: — У тебя пулевое в плечо. И последствия заражения. Твой организм справился, но интоксикация от вируса ухудшает состояние. У тебя иммунитет. Джек усмехнулся и покачал головой. — Ты полон сюрпризов, Леон Кеннеди. Сил у него хватило на смущенную улыбку. А потом он нахмурился, вспоминая… — С этой женщиной все в порядке, — холодно сказал Джек. — А вот города больше нет. Леон не стал спрашивать, откуда информация. Он видел, что майор Краузер не врет. И увидел в заледеневшем взгляде четкое предупреждение. Угрозу. Ему стало легче. Ему было достаточно просто того, что Ада — жива и в безопасности. А город… его сердце сжалось от ужаса. Все люди… все его знакомые… Господи. Но Джек его отвлек. — Я не успел отъехать далеко, — Джек коротко поставил его в курс дела. — Застрял среди разбитых машин. Пришлось развернуться и проехать обратно, в твою сторону. Услышал выстрелы. Решил проверить. Увидел тебя на земле и трупы инфицированных. Видимо, кто-то с окон решил пострелять и случайно попал в тебя. Леон вздохнул. — Спасибо, Джек…. Джек сжал его холодные пальцы в горячей ладони. — Я тебе уже говорил, Леон. Есть только мы, — Леон прикрыл глаза. Как же хорошо.        Следующую неделю Леон с иронией вспоминал свои давние фантазии — поваляться в больнице и получить немного заботы. Мечты сбываются, Кеннеди. Джек Краузер разобрался с делами и не отходил от него. Леону становилось лучше. Из него наконец вытащили противные трубки. — Куда ты собрался, Леон? — строго спрашивал Джек, уютно устроившийся рядом с его койкой. Леона еще штормило от слабости, но надо было начинать двигаться, верно? — Я собрался поссать, сэр, — шипел Леон сквозь зубы, покачиваясь на нетвердых ногах. Джек подлетал к нему и хватал за талию. — Врач сказал тебе лежать. Я принесу… Боже. — Это было на той неделе. Я могу дойти до туалета, сэр. Джек уступал, но тащился с ним в туалет. Леон затравлено оглядывался и просил уединения. Джек не сдавался. — У тебя еще мало сил, Леон. Спасите. — У меня хватит сил удержать свой член, Джек, — бесполезно. — А я помогу, — Джек нахально упирался подбородком в здоровое плечо и лапал его за все места. Невыносимо. И еще эта дурацкая больничная рубашка с завязками на спине… Леон просил другие шмотки, но… — А мне нравится. Твоя голенькая задница так маняще мелькает… Кошмар. Джек целовал его в висок и шептал: — Жду-не дождусь, когда мой бойскаут выздоровеет… На самом деле было хорошо. Джек кормил его с ложечки. Поправлял подушку. Читал вслух новости. Притащил откуда-то клубнику и мороженое. Ночевал в кресле рядом. Леону нравилось болеть вот так. А еще через неделю Джек, кормивший его с ложки йогуртом, остановился и вытер подушечкой большого пальца его перемазанные губы. А Леон мягко прихватил зубами этот бесцеремонный палец. И облизал его. Они наконец поцеловались. А позже неловко потрахались на узкой больничной койке. Джек был гораздо аккуратнее чем в тот, самый первый раз. Но Леон своротил ногой капельницу, упавшую с оглушительным звоном. Наверное, их видела бдительная медсестра из коридора… Перед отъездом Леон опять сдал кровь в кучу пробирок. И тихо стоял в стороне, ожидая, пока майор закончит деловой разговор с высоким светловолосым человеком в темных очках. Он снова узнал его. И история с проблемами у S.T.A.R.S. стала окончательно ясной.        В этом тихом городке, затерянном в джунглях, было жарко и душно. Они с Джеком были потные и липкие, а их одежда всегда влажной и горячила кожу. В их номере дважды в сутки ломался кондиционер. — Жуки. Ненавижу жуков, — проворчал Леон, войдя в комнату. Тут постоянно что-то летало и ползало. Их кровать была занавешена полупрозрачным пологом из тонкой ткани. Это спасало от непрошеных гостей ночью. Сегодня утром они ходили на разведку в джунгли. Там было знойно и зелено. Леон засмотрелся на чудную бабочку с огромным размахом крыльев и обернулся, лишь когда услышал тихий свист клинка. Джек стоял за ним и на его ноже трепыхалась в последних конвульсиях змея. — Здесь и покрупнее водятся, — сообщил ему Джек. — Анаконды? Питоны? — Леон начитался в самолете про местную фауну. Джек усмехнулся. — Хочешь я тебе покажу, где живет самая опасная змея в этих местах? Кеннеди, тебе уже двадцать три года, а ты все ведешься… — Где? — ему было действительно интересно. — Здесь, — отчеканил майор Краузер, ухватил его за запястье и прижал ладонь к своей ширинке. И он опять не знал, смеяться или злиться на Джека. — Эта змея меня уже кусала, командир, — прошептал Леон, притираясь животом к широким мускулистым бедрам. Он обвел пальцами пряжку ремня — того самого, что когда-то подарил майору Краузеру на их последнее Рождество в Раккун-сити. — И будет кусать еще не раз, бойскаут, — Джек поцеловал его в потную, уже сгоревшую на местном солнце шею. Перехватил его пальцы на пряжке. Они оба помнили тот день. — Мой хороший мальчик. Леон тихо выдохнул. Его никогда не отпустит, сколько бы лет не прошло.        Я буду хорошим мальчиком.        Они вернулись в городок в час сиесты и с трудом нашли открытый кабачок, перекусить и выпить легкого местного вина. Завтра им надо встретиться с местным наркоторговцем с интересным хобби. Они передадут Хавьеру Идальго кейс с опасным содержимым и уедут.        Они приняли душ вместе и завалились в кровать — Джек предварительно проверил, не заползло ли туда что-нибудь особо мерзкое, конечно же. — Опять вспотеем, — шептал Леон, целуя широкую грудь в россыпи мелких шрамов. — А мне нравится твоя соленая задница, — Джек подтверждал слова делом, лаская его поясницу и спускаясь дорожкой влажных поцелуев ниже. — Очень вкусная. Они лениво трахались в душном мареве жаркой южной ночи. Он уселся верхом на Джека и медленно покачивался, нагибаясь за поцелуями. А еще Джек ласкал его плечо — то самое, изуродованное первым в его жизни пулевым ранением. Это был маленький фетиш майора Краузера. Джек часто целовал и вылизывал этот шрам. Засыпая, сжимал ладонь и поглаживал рубец от пули. Первые месяцы постоянно проверял, нет ли скованности в движениях. Допрашивал, не болит ли плечо на тренировках и миссиях. Делал лечебный массаж. И сейчас Джек приподнялся и укусил его в это плечо. Леон тихо простонал — эта боль его возбуждала. — Мой хороший мальчик, — хрипло шептал Джек, — быстрее. Широкие ладони впились в его бедра, намекая ускориться. — Моя маленькая шлюха, — Джек кончил глубоко в него, как и всегда. Уложил на бок и нырнул пальцами в горячее уставшее тело, такое открытое сейчас перед ним. Вторая рука легла на его член, а губы снова впились в шрамированную кожу плеча. Как же хорошо… Джек так и заснул, касаясь губами его шрама, первого из многих. А Леон смотрел в белую ткань над головой.        Сегодня ночью он снова вспомнил то время… Фрагменты памяти о той ночи возвращались к нему короткими вспышками целый месяц после их побега из Раккун-сити. Он вспомнил, как, валяясь в полубреду на заднем сиденье машины, увидел внизу, на полу, пистолет. Это было странно — Джек всегда был аккуратен с оружием. Потом темнота. Потом Джек остановился на какой-то заправке, а его руки уже были свободны, без наручников. И он с трудом дотянулся до пистолета… вдруг им что-то угрожает… его сознание было спутанным от потери крови и инфекции… он с трудом проверил обойму. В обойме не хватало пуль… Это тоже было странно… Джек всегда держал полностью заряженное оружие. Тридцать восьмой калибр. Он вспомнил первые минуты в этом научном комплексе — через два месяца после их отъезда его зачистили правительственные агенты и спецназ. А тогда в коридорах и лабораториях было полно людей. Он смутно слышал первые вопросы медиков. — Что с ним? И спокойный голос Джека, холодный в своей абсолютной невозмутимости. Но Леон знал, что слышит хорошо спрятанное беспокойство за себя в этом хриплом голосе: — Пулевое ранение. Тридцать восьмой калибр. Укусы зараженных Т-вирусом. Тридцать восьмой калибр.        Леон попытался перевернуться, но Джек сквозь сон ухватил его сильнее, прижимая к себе. Мы вернемся к этому позже, Джек. Так сказал себе Леон через месяц после ранения. Прошло два, три месяца. Полгода. Он снова и снова повторял себе эту фразу. И молчал. Он спрашивал себя — нужен ли ему этот разговор? Что он изменит? И не находил однозначного ответа. Он многому научился у Джека Краузера. Сдержанности, планированию своих действий, умению ждать… Ему удалось аккуратно развернуться в медвежьих объятьях. Он снова был потным и липким. Но он лишь прижался теснее к широкой груди и уткнулся лбом в ключицу. Как же хорошо. Есть только мы, Леон. Засыпая, он почувствовал, как Джек вздыхает чуть глубже — наверное, проснулся от неглубокой дремы. Наклоняется к нему и вновь целует изувеченное пулей плечо. И снова укладывается рядом. Мы вернемся к этому позже, Джек. Когда-нибудь…