Друзья по переписке

Этот вечер не сильно отличался от предыдущего, разве что мне пришлось практически до трех ночи засидеться с конспектами. На переписку особого времени не было, а вот на переживания более чем. То, что Шон Аркадьевич всё ещё мой учитель, и то, что после такого он скорее всего будет меня валить, меня волновало меньше всего. С одной стороны, страх, а с другой — чувство вины. Я должна испытывать хоть что-то из этого? Есть же ведь люди, что не будут переживать из-за этого. Уже за полночь я вышла покурить. Общежитие не было ничем огорожено, вокруг дворы и промзона — довольно жутко, и я жмусь к двери. Несмотря на усердную работу и маленькое количество энергии, мне кажется, что я не усну. На улице довольно холодно, и я не выключаю зажигалку, чтобы все видели — я вооружена и ко мне лучше не лезть. Вдалеке я вижу человеческие фигуры. Наверное, не самые трезвые мужики. На одно мгновение их осветил свет фар — их двое, они полностью замотаны в черную, грязную одежду. Вроде они говорят между собой, причем довольно тихо, но мне кажется, что они смотрят именно на меня. Может я заразилась чем-то от Риты и теперь считаю, что стала центром вселенной и что теперь все меня хотят? Когда я докурила и закрыла зажигалку, по мне ударил поток ледяного ветра. И я услышала очень громкий свист, такое чувство, что прямо надо мной, скрываясь в черноте осеннего неба, пролетело что-то громадное. Я наконец рванула внутрь, пусть ничего такого не случилось, но сердце снова колотилось как бешеное. — Ну, что так долго? — недовольно спросила вахтёрша. Она была достаточно добра, чтобы отпускать нас на перекур после десяти, ведь сама курила, но делала вид, что не одобряет это. — Спасибо, — бросила я, побежав наверх. — Кстати, ты видела двух мужиков в балаклавах? — Что, простите? — Они ошиваются тут почти неделю, словно караулят кого-то. Наверное, завтра я всё-таки закрою общежитие на ночь от греха подальше. Я не видела, были ли закрыты лица у той парочки, но не удивилась бы. В конечном итоге я решила поделиться и этим со своим новым знакомым, а так же слухами про сталкера. В голове появилась мысль о том, что это мог быть и Шон, всё-таки Саундвейв подозрительно быстро написал, сразу же, как я накричала на учителя. Но… я не верила, что эти двое настолько чокнутые, чтобы ночью шариться рядом с общагой. Просто… зачем?! Однако только сейчас я поняла, как рисковала. Внезапно Саундвейв спросил, может ли он попробовать поискать информацию на профессора. В базе данных вуза должен был быть его телефон. Я… согласилась. Просто хотелось успокоиться. Утром он уже прислал отчет. И я была немного шокирована тем, сколько всего он нарыл — несколько адресов, места, где тот получал образование, личные данные его родных. И это зная только номер телефона?! С одной стороны, возможно, он и правда настолько хорош, но… что, если он всё это знает из-за того, что знаком лично с Шоном Аркадьевичем. Видимо, Саундвейв понял мои опасения, однако его попытка доказать мне свой профессионализм напугала меня еще сильнее — он мог провернуть тоже самое и со мной, как и с любым другим студентом или профессором. Конечно, я отказалась. Но было стрёмно из-за того, что любой мог так просто всё узнать обо мне. Вот и прелести технического прогресса. Зато этот разговор как следует взбодрил меня. На этот раз пар с Шоном нет, но мне всё равно необходимо его увидеть. Но отыскать учителя не было проблемой — мне просто стоило зайти в столовую, как я сразу же увидела его в окружении подозрительно пустых столов. Я не могла сказать, выглядел он хуже или лучше — сейчас только казался более уставшим, а покраснение глаз так и не спало полностью. Взяв картошку с котлеткой, я попыталась сесть к нему, конечно же, на это обратили внимание учащиеся. — Здравствуйте, извините за вчерашнее, я… — нужно было лучше подумать, что сказать. Но Шон Аркадьевич уже кивнул. — Я… изучил вопрос и понял, чего вы испугались. Ваш страх был логичен. Но я имел в виду то что просто испытываю дискомфорт, такое чувство, что о моё тело постоянно трётся наждачка, — он говорил это так тихо, что я почти не слышала. — Я могу сесть здесь? — свободное место есть свободное место. Спустя время прямо мимо нас прошла Рита с подругами. Благо она не остановилась, но попыталась прожечь меня и профессора молчаливым осуждением. Девчонки сразу же начали дразнить её, в полный голос говоря о ревности к пучеглазому пухляшу. Тот закрыл глаза натянутыми волосами. Я всё больше убеждалась, что он не такой безэмоциональный. Тут я услышала довольно громкие крики: — Вы мне просто завидуете, я умнее и красивее вас! Я разрешила вам общаться со мной, но теперь вижу, что вы этого не заслуживаете! Опять двадцать пять… Но того, что случилось дальше я никак не ожидала. Она вернулась к нам, а я, не намереваясь терпеть головомойку, начала нападение первой: — Хочешь провести допрос, моя королева? — боже, даже в школе у нас люди были гораздо серьёзнее. — Да, хочу, — нагло заявила она. — Ты до сих пор не сдала подарок на день учителя, и… кого ты будешь поздравлять? Вариантов не так много. — Мы можем разобраться позже? — Нет. Зачем тянуть? — Думаю стоит дать ей поесть, — подал голос Шон Аркадьевич. Рита дёрнулась в сторону учителя, заставив того вжаться в кресло. — Ты на чьей вообще стороне?! — вот сейчас реально показалось, что между ними что-то есть, моя соседка, несмотря на всё свое нахальство, ни за что бы не стала обращаться к преподавателям на «ты». Но я была рада, что профессор вступился за меня. — Я могу поздравить Шона Аркадьевича? Рита перевела на меня взгляд, но потом едко усмехнулась, разведя руками: — Ничего не могу поделать, он уже занят! Соседка своим визгливым голосом уже успела привлечь к нашей компании внимание всей столовой, даже повариха на неё прикрикнула: — Пожалуйста, орите в другом месте, если вам так неимётся! Рита только злобно на неё зыркнула, шикнув: — Никто не смеет мне приказывать! Тем более, я говорю тихо. — Да уж, всего лишь немного громче реактивного двигателя, — я знала, о чём говорю. Однако соседка почему-то не разозлилась, а как-то злорадно ухмыльнулась, слово в этом было какое-то её достижение. — Напоминаю, что ты всё ещё не определилась с учителем. И ещё напоминаю — меня назначили старостой, значит только мне решать, когда проводить допросы. Теперь казалось, что Рита стала считать меня своим личным врагом. Но остальные пары шли штатно, разве что у нас разом отключилась половина всё ещё работающих компьютеров, и моя соседка закатила новый скандал. Ну и ещё мне приходилось выслушивать неприкрытые сплетни. Одногруппники пытались определить, встречается ли из нас кто-нибудь с учителем, и мы уже были провозглашены соперницами. Им всем это казалось безумно забавным. А вот мне не было смешно, просто глубоко мерзко. Рита проявляла свою враждебность более открыто, только раздирая всеобщий интерес к этому внезапному любовному треугольнику, где скорее всего на самом деле все были безразличны друг другу. Мне хотелось верить в то, что Шон Аркадьевич пришёл сюда не за отношениями. Что он вполне себе адекватный преподаватель и что его не уволят спустя месяц, ведь он действительно интересно вёл пары. Но под конец дня снова началось «веселье»: Саундвейв скинул с камер видеонаблюдения двух мужчин, очень похожих на тех, что я видела ночью. Они тайком пробрались на склад с авиационным керосином, украв немалые запасы. Да, они были в балаклавах. Откуда у моего чудо-хакера возникли эти записи я была без понятия, но из своего окружения я не знала никого с таким же голосом — очень он запоминающийся. В моей памяти отпечаталось то, что он говорил каждое слово на придыхании, словно вводя в транс, его речь звучала очень музыкально, было такое ощущение, что он может в любое мгновение начать петь. Хотелось услышать это снова. Может быть, так говорит один из актеров, а Саундвейв просто благополучно вырезал аудиодорожку, поэтому его слова были немного бессвязными? Но снова возвращаемся к мысли о том, насколько у него хороший вкус. «Предупреждение: несут опасность. Признание: обеспечение безопасности. Цель: жители комнаты двести девять»