Друзья по переписке

Ира и Саша сели на соседнюю кровать, а Рита рухнула на мою, словно всё в этой комнате — её собственность. — Боже, ну у тебя тут и срач, — сказала Ира. — Нет здесь никакого срача, уверена, что его развела Лера, только чтобы меня подставить. Кстати, кажется тебе симпатизирует наш новый учитель, — я никогда не слышала по отношению к себе столько презрения. Мне пришлось положить телефон, и вежливо попросить: — Можешь слезть с моей кровати? — мне сейчас было не до её выпендрежа. Мы не в школе, чтобы бороться за звание королевы выпускного бала. — Могу, но не буду, — я не понимала, как можно быть настолько невыносимо наглой. — Напоминаю о том, что ты не ответила на мой вопрос. — Пожалуйста, слезь с моей кровати. Я выкину твоё белье в окно, если не прекратишь вести себя как малолетняя стерва. Никто не подумает на меня, думаешь, за тебя хоть кто-то вступиться? Ира и Саша многозначительно переглянулись. Очевидно, что они в лучшем для Риты случае скажут другим, что ничего не поняли. — Ты настолько чокнутая, что и сама можешь попробовать избавиться от своего одеяла. Соседка была возмущена до глубины души. Она вскочила с кровати, а потом злобно прошипела: — Простите, моя повелительница, как я посмела перечить вам?! — она поклонилась, всё так же не отводя от меня взгляда. — Лера, — Сашу тоже волновала всё та же ситуация. — Почему же ты ничего не рассказываешь про беседу с учителем? Какой он? Видишь, как Рита переживает… Она резко обернулась на «подругу», прекрасно понимая на что она намекает: — Мне плевать на Шона! Он ничто по сравнению со мной! — О, кто-то наконец научился запоминать имена. В назревающем скандале, благо, все забыли про меня, и я успела воткнуть наушники, чтобы не слышать возмущенных криков. Но… внезапно я на полном серьёзе подумала, что между этими двумя что-то есть. Выглядело как глупое шипперство, но на это указывало слишком многое: во-первых то, что Саундвейв заинтересовался Ритой, увидев запись с ней, во-вторых, Шон Аркадьевич именно её первой вызвал к доске, в-третьих, Саундвейв мог написать мне, как её соседке, чтобы узнать побольше про объект своего воздыхания, в-четвёртых, професор обратился за помощью почему-то именно ко мне, в пятых… неужели Рита приревновала его ко мне?! Моё предположение о том, что Саундвейв и Шон один и тот же человек, стало ещё более правдоподобным. Однако стало немного легче, ведь он заинтересован не во мне а… о боже, Рита явно не тот человек с кем стоит заводить отношения! Сейчас та в ярости выгнала подруг из комнаты. Она, конечно, и раньше вела себя агрессивно, но сейчас это походило на то, что она действительно защищает свои чувства. Выпроводив гостей, она села за уроки. Включив телефон, я увидела пропущенные сообщения, просто закрыв их. Не хочу вмешиваться в эту Санта-Барбару. К сожалению, на следующий день нам тоже поставили пару математики. Конечно, предмет необходимый, но с профессором совсем не хотелось сталкиваться. В кабинете на этот раз было очень мало людей, никто не хотел видеть Шона Аркадьевича, но Рита оказалась на месте. Не знаю, косились на неё или нет, всё же, это не школа, где слухи разлетаются мгновенно. Люди здесь между собой особо не общаются, хотя мы были в среде общажников… Учитель все-таки объявился, мы надеялись, что он возьмёт больничный. Шон Аркадьевич посмотрел сначала на Риту, потом на меня, по крайней мере мне так показалось. Тут я вспомнила, что он поступил сюда из-за близкого. Что если это был не родственник, а девушка, к которой он неровно дышит? Всю пару я была очень напряжена. Теперь роль играли не только внешность и поведение учителя, но и мои подозрения насчёт него. Я была просто уверена, что он таращится на Риту, видеть это крайне некомфортно. И всё же мне хотелось, чтобы я ошибалась. Не прошло ещё и дня, но я уже скучала по Саундвейву, ощущая вину за игнор. Я просто себя накручиваю! Нужно как-то доказать самой себе, что я не права. Когда пара закончилась, я, дождавшись пока все выйдут, вызвалась помочь убрать кабинет. — Да, спасибо, — сухо бросил учитель, начав вытирать доску. Я стала поднимать стулья, понимая, что дежурные придут выполнять свою работу ещё не скоро, если не никогда, а работать в грязи было неприятно. — Вы чувствуете себя лучше? — Да, после пар я поехал в больницу, и мне назначили капли… — после он, глубоко вздохнув, добавил. — Мне сказали, что мои глаза смещены и что они не вернутся в нормальное положение. — Что? Почему? — У меня деформированы глазницы… — он сказал это, как какое-то открытие. — Но если так, то у вас и раньше глаза должны были быть… такими… Он обернулся на меня сказав: — Врач сообщила то же самое. Но… до этого всё было в порядке. — Она могла ошибиться, вам стоит обследоваться в другой клинике. Он кивнул, а после сел заполнять журнал. Но моя разведывательная миссия только началась. Я осмотрела его одежду на наличие кошачьей шерсти, но ничего, кроме его собственных волос, не заметила. Мужчина заметил моё излишнее внимание. — У вас красивый свитер, — ляпнула я. Ответ, как ожидалось, был неожиданным: — Не знаю, даже он не помогает мне почувствовать себя собой… — Вам не нравится этот стиль? — Я не знаю, какая одежда может нравиться, она вся вызывает дискомфорт. Обстановка накалилась до предела. Это только что что было?! Но, отойдя от первичного шока, я безумно испугалась и разозлилась. — Урод! — наконец все накопленные эмоции вырвались, и я чуть ли не в слезах сбежала из кабинета. Сразу возникло желание побежать к директору и рассказать о домогательствах. Но после я остановилась, как следует всё обдумав. Может быть, он ничего такого не сказал, а это я себя накручиваю? Это был намёк на то, что он хочет раздеться передо мной?! После всех этих переписок, кошмаров и рассказов про сталкерство нервы шалили слишком сильно. Может, он имел ввиду вообще не это?! А что ещё?! Тут у меня зазвонил телефон, достав его из сумки, я поняла, что это Саундвейв. Решил извиниться?! Теперь я уже практически полностью была уверена, что это один и тот же человек. Я бы сбросила вызов, но мне было совершено непонятно, как он вообще мог сказать такое. Подняв трубку, я услышала тишину и какой-то гул. Где Шон вообще находиться?! — Что происходит?! — выпалила я, а после услышала урчание кота. Тут мне стало понятно, что это точно не из вуза. Но почему он до сих пор не ответил? Может, это запись? — Почему ты ничего не говоришь?! В ответ послышался стук. Сначала я не поняла в чём дело, но потом распознала морзянку. — С чего ты вообще взял, что я знаю этот шифр?! — конечно, я его знала. Он «говорил» беспокоиться из-за этого учителя. — Скажи что-нибудь! Да, я подозреваю, что вы один и тот же человек! — /Вам не о чем беспокоиться/ — это точно не Шон Аркадьевич. Речь очень мягкая, но при этом глубокая и куда более живая. То есть… голос оказался безумно красивым. Наконец я смогла чуть-чуть успокоиться. — А как же конфиденциальность? — /Я не люблю делать исключения/ — правда, ответ вышел немного бессвязным, но все равно, о боже, я услышала, как он говорит! Он сбросил вызов. Недолго музыка играла. Но тут на меня нахлынул стыд. Неужели я зря оскорбила учителя? Неужели он не вёл никакой криповой слежки? Однако меня всё ещё напрягали его последние слова: «Он сказал мне, что ненавидит одежду. По-твоему это был намек на то, что он хочет раздеться при мне?» «Вероятность: существует» «Теперь мне страшно» — я наконец пошла дальше, поняв, что колледж почти опустел, и если что-то случится, то помочь мне будет некому. Голый жирный мужик… боже, какой же кошмар! «Поддержка» «Спасибо. Эх, меня на пару с Ритой теперь ещё будут шипперить с ним, в смысле, считать, что мы можем начать встречаться» «Форма поведения студентов: неприемлема😡» Я поняла, что чувствую себя гораздо лучше. В голове пытался выстроиться образ собеседника. Теперь к нему прибавился голос. И… он такой… хотелось продолжать его слушать. Только вот… Саундвейв сам мог оказаться жирным уродливым мужиком. «Думаешь, мне стоит что-то с этим сделать?» «Целесообразность: отсутствует. Причина: мало доказательств» Он был прав, не стоило портить человеку жизнь из-за одной неудачно брошенной фразы. Шон… очень странный и не от мира сего, он и правда банально мог испытывать дискомфорт из-за ношения одежды. Теперь мне стало безумно стыдно. «Я на эмоциях назвала его уродом! И теперь не знаю, что мне делать. Если он не имел ввиду ничего такого, то я поступила просто по-свински» «Предложение: не оставаться наедине с объектом угрозы. Извиниться» Он был прав. Но говорить с ним на людях… хотя, какая разница? Человечность важнее чьего-то мнения. «Да, я так и сделаю. Спасибо)» Саундвейв не стал упрекать меня, или, наоборот, подстрекать на ещё больше необдуманных действий. Я была благодарна ему за здравомыслие. «Предложение: не упрекать себя» — не та поддержка, что я хотела получать всю жизнь, но почему-то самая действенная. И всё же мерзкий осадок остался. Да, сбежать было правильно, но не называть Шона Аркадьевича уродом. Он, наверное, жутко комплексовал из-за своей внешности, я видела его реакцию на оскорбление. Он не изменился в лице, но отшатнулся от меня и попытался закрыть его ладонями. Если он ляпнул, не думая, то как же ему должно быть обидно…