Друзья по переписке

— Я… Пущу тебя на органы потом, — по его интонации было сложно понять, шутит ли он. По крайней мере, он вывел меня обратно в коридор. Меня стало трясти, не то от страха, не то от волнения. И всё же вся эта маньячесть делала его безумно сексуальным… Боже, о чём я думаю?! Никогда бы не догадалась о том, что влюблюсь во что-то подобное! — Как тебе мысль препарировать человека? — это такими разговорами он пытается меня возбудить? Что ж, у него получается. — У них довольно простая, но занимательная половая система. Я оказалась в спальне, там вместо кровати стоял разложенный диван. Напротив него старый, пузатый и скорее всего нерабочий телевизор. Комнатушку, что даже не имела обоев, а по-подъездному покрашенные стены, делал хоть сколько-то уютной большой настенный ковер. — У тебя тут как-то совсем мрачно… — Мне кажется все человеческие постройки не самыми уютными, но были занимательные варианты, только у меня довольно ограниченные финансы, ведь я не хочу доставлять проблем. Он обнял меня сзади, а я словно провалилась в мягкую, обволакивающую плоть. Шон положил руки на мой живот: — Я определил, что одежду лучше снимать отсюда… — какая гордость! Теперь, мне кажется, что он только притворяется человеком. Поэтому ничего не понимает. Он запустил одну руку под штаны, начав вытягивать оттуда рубашку, а второй… Он почти ничего не делал. В принципе, как и всегда. Я стала обращать на это внимание, после того, как ему пришлось несколько раз сбегать к мусорке, хотя занята у него была только одна рука. — Половые органы защищены только тканью. Это делает их очень уязвимыми. Люди в целом очень уязвимы. — Ты думаешь, я этого не знаю? — Озвучиваю свои наблюдения за уникальным видом… — действительно пришелец. И я видимо с той же планеты, что и он! Его рука опустилась настолько низко, что у меня появилось желание оказать активное сопротивление. Но… Этого чудика лучше не пугать, иначе он расстроится. Благо из-за его живота моя пятая точка напрямую не соприкасалась с его промежностью, иначе бы уровень неловкости пробил бы крышу, и я улетела бы в открытую дыру. Но дальше в трусы он лезть не стал, решив всё же сначала снять рубашку. Я трясущимися руками расстегнула верхние пуговицы. В квартире было не очень тепло, но от тела Шона исходил такой жар, что я была уверена, что меня скорее тепловой удар хватит, чем я замёрзну. И всё же ему стоило активнее помочь с раздеванием, иначе он так провозится всю ночь. Кофту я сняла сразу с лифчиком. Не сказала бы, что моя грудь была очень маленькой, но она всё равно, судя по всему, уступала бубсам Шона. И всё равно он не удержался, чтобы пожамкать её. — Это тело… И правда подходит тебе, — он развернул меня, начав таращиться на меня в таком уязвимом состоянии. — И твоё тебе… — зачем-то ляпнула я. Но это действительно правда! Теперь я стала снимать с него водолазку, только он сначала упирался, но после всё-таки сдался, позволив мне уже напрямую погрузить свои пальцы в его жир. Шон закрыл лицо. Он тоже дрожал, наверное, ему было куда стыднее, чем мне. Кофта поползла вверх, показывая его ещё более бледную, чем на руках и лице, кожу. Живот, что как и груди очень хорошо держал форму, не обвивая, часто сокращался от быстрого дыхания. Окончательно стащив водолазку и пристально оглядев то, что скрывалось за ней, я сообщила: — Ты похож на зефирку… Шон весь сжался, пытаясь казаться меньше. — Я хочу попробовать их, — пробормотал он. — И да, наверное, сходство есть… Наконец я обратила внимание на его штаны, не сказать, что бугорок был большим, но всё равно заметным. Он, поняв, что я просто наблюдаю, начал нелепые попытки самостоятельно расстегнуть пуговицы. Мне же осталось только снять свои штаны. Правда, неудобно это — разделить их с трусами, всё же, я пока оставалась не готова. А вот Шон решил не медлить и стянул всё сразу, я на пару секунд увидела его достоинство, но он тут же закрыл его ладонями. — И чего же ты так боишься? — я развела его руки в стороны. И первой моей мыслью было осознание, что я вижу настоящий член, причём вживую. Уже опосля я стала оценивать его. Сейчас он стоял так, что упирался в нижний край живота, почти не выходя за него. Сложно сказать, насколько его размеры нормальны — порно тут не советчик. Но даже так было видно, что он очень толстый и мне скорее всего действительно будет больно. Хотелось его потрогать. Почему-то казалось, что он гораздо мягче… От прикосновения Шон издал тихие нечленораздельные звуки. Низкие мужские стоны… Это слишком прекрасно! — Скрим, я не могу больше… — я даже не обратила внимания на то, что он уже успел дать мне какое-то новое прозвище. Он повалил меня на кровать, а я сразу же стала целовать его грудь, даже не подумав о том, что у него рот как бы на лице. Но бубсы были такими мягкими и приятными, что я даже бы не вспомнила об этом, если бы Шон сам не приподнял мою голову. Теперь мы уже соприкоснулись губами. Партнер уже начал тереться о мою промежность, благо, защищенную нижним бельем, головкой своего достоинства, при этом пытаясь пристроить поудобнее так, чтобы не мешался живот. — Гандон надень! — спохватилась я, разорвав толком не начавшийся поцелуй. Шон отстранился, а потом свесился с кровати, чтобы достать штаны, только уставившись на пол, я поняла, насколько его одежда больше моей. У меня в семье все были стройными, поэтому такие размеры, снятые с тела, выглядели экзотично. Но он слишком волновался даже чтобы просто открыть коробку, поэтому я выхватила её, начав слишком сложную для такого момента распаковку. А тем временем Шон всё же решил лишить меня трусов. Это отвлекло меня от процесса. Заметив мой страх, он сказал: — Знаю, что тебе может быть сейчас дискомфортно. Но я так хочу посмотреть, что там… — его исследовательский интерес всегда подкупал. В такие моменты искренного любопытства он становился в моих глазах таким милым! Он всё же стянул белье, выкинув его в сторону, а после развёл мне ноги. Я не смущалась так даже на приёме у гинеколога! А всё из-за этого взгляда… Он принялся ощупывать всё там, так же как я ощупывала все у него совсем недавно. И в отличие от гинеколога — он делал это совсем не больно. Я всё-таки открыла презерватив. Шону пришлось оторваться от исследования моей самой сокровенной части и натянуть его. Правда, сначала он попытался сделать это не той стороной. Как же, наверное, мы нелепо выглядим со стороны! — Отверстие стоит разработать? — он уже хотел приступить к делу, но мне сейчас стало действительно страшно, и я ответила: — Стоит… Шон начал искать вход, я и сама толком не знала, где он, поэтому ничем не могла помочь. — Это… Может быть очень неприятно даже от пальца… — Не волнуйся, немного потерплю. Партнер, кажется понял, куда надо тыкать, и попробовал надавить. Прямо откровенной боли не было, но я все равно шикнула, видимо, испугав его: он сразу же отпрянул от меня. — Всё в порядке, продолжай. Шон засунул палец обратно всё так же болезненно, и начал осторожно растягивать проход. А я уже боялась, что там может что-то порваться, а если я не пойду к врачу, воспалиться и в целом лишит меня возможности заниматься сексом. — Цвет по сравнению с кожей такой яркий… — Шон видимо, мастер странных комплиментов. Но это гораздо лучше того, что люди говорят друг другу во время спаривания… Наверное. Мне не хотелось бы в такой момент слушать оскорбления или какую-нибудь банальщину, которая, по сути, практически вся будет звучать оскорбительно. Шон же испытывал просто глубокий научный интерес и желание эксперимента… Но он всё же уже окончательно устал терпеть, пересев так, чтобы уткнуть член мне в промежность. — Я читал, что женщине стоит расслабиться, чтобы проникновение прошло проще… — он практически лёг на меня, но опёрся на руки и колени так, что я соприкасалась с ним всей поверхностью тела, но практически не чувствовала тяжести. Шон снова поцеловал меня, начав входить. Каким-то чудом, член сразу попал куда надо и мне стало безумно больно. Я дёрнулась. Партнер остановился, но на этот раз не отстранился, сделав поцелуй ещё крепче. Правда, целоваться он совсем не умел — измазал всё моё лицо слюнями, и знать, даже с сомкнутыми веками, что его глаза пялятся на меня настолько близко, тоже было очередным видом мазохизма. Он продолжил толкаться — рвано и не систематизировано. А до меня всё больше доходило, что это секс, что я уже не девственница, что я реально занимаюсь этим и назад дороги больше нет. Двигаясь, Шон тёрся о меня животом и грудью, от этого становилось капельку более приятно. Внизу же боль всё никак не хотела проходить, но я всё равно была рада, мне всё равно было хорошо физически и ментально. Я чувствовала себя защищённой, чувствовала, что контролирую ситуацию, что Шон точно не навредит мне, что он очень старается сделать так, чтобы мне было хорошо, пусть и не слишком умело. Изредка раскрывая глаза, я видела его. Казалось, что его глаза прямо сейчас выпадут мне на лицо. Партнер не мог их зажмурить, хотя пытался, не мог сделать их менее красными или втолкнуть глубже в череп. Все же под конец я стала чувствовать себя немного лучше. Мне даже стало это нравиться, только Шон испытал оргазм, прекратив движения. Он разорвал поцелуй, обмякнув. Теперь меня неплохо так придавило. Стало трудно дышать, и я вскрикнула, чтобы он слез. Но партнер среагировал не сразу, а когда среагировал, то очень вяло. — Горло горит… — он очень тяжело дышал. — А тебе… Понравилось? — Ты молодец, — я погладила его по щеке. Какой же он всё-таки хороший… Да уж, смотришь на него и точно не ожидаешь, что останешься жив в постели. Ну или что он останется жив в постели. Тут зазвонил домофон. Шон не обратил на это внимания, но после вскочил. — Кто это? — спросила я. Без него стало так холодно, что я завернулась в одеяло. Его одеяло… Он начал говорить с кем-то, когда он вошёл в спальню, я поняла, что не по домофону, а по телефону. — Я впустил её и окажу помощь. Скрим у меня. — О чём ты? — Саундвейв, извини, но мне нужно поговорить с ним. С той стороны я услышала только тишину, а потом вызов сбросили. — Я не хочу, чтобы ты пугалась, — Шон стал одеваться. — Но за твоей головой идёт охота.