Друзья по переписке

Саундвейв написал: «Извинения: отказ открыть ворота, утаивание информации о ДПП» «Ничего, ты обычно со мной говоришь во время работы, я не думала, что могу помешать тебе» «Переписка: не отвлекает. Физическое присутствие: отвлекает. Угроза от ДПП: минимальна» «Надеюсь… А вы ведь вообще спите?» «Ответ: утвердительно. Перезагрузка: необходимость для корректной работы процессора. Длительность: 5-6 часов» «А ты вообще спишь? Кажется, в какое бы время я тебе не написала, ты всегда отвечаешь» «Длительность перезагрузки: 2-3 часа за пару суток» «А это не вредно?» «/Вредно/» «Может тебе стоит поспать? Думаю, ты устал после всего этого» «Ответ: отрицательно. Необходимость: погасить сигнал *Лера*» «Ты там не переутруждайся, ничего не случится за пару часов, если тебе хочется поспать, то поспи» «Предложение: на рассмотрении» Вот ведь трудоголик! Моя голова начинала сбоить всё сильнее, но это пока ещё было терпимо, мне хотелось продолжить говорить с ним. Я поняла, что не могу снять глупую улыбку. Саундвейв, несмотря на жестокую подставу, становился мне всё более симпатичен, и теперь не только своим умением признавать ошибки. Он так старается обеспечить нам всем безопасность… Да, я совсем ничего о нем не знаю, но хотелось узнать как можно больше. На самом деле, я доверяла тому, как Реведж отзывался о нём: в его словах не было лишней лести, и я могла узнать, каким Саундвейв является на самом деле. «А как выглядела твоя планета?» Он прислал несколько фото. Я, затаив дыхание, уставилась в экран. Зрелище воистину впечатляло и устрашало. Везде был такой же футуризм, как в альтернативном режиме Саундвейва, но всё такое колоссальное, величественное, угрожающее. Эти постройки явно создавались цивилизацией, многократно превосходящей нас. Иногда я и вовсе не понимала, как титанические массивы могут держаться на таких тонких опорах. Но… Все эти места были разрушены, некоторые чудеса инопланетной инженерии были разрушены до основания и превращены в горы, да, буквально горы металлолома. Многие объекты искусства развалились на части, многие части стёрлись в пыль, став утерянными навсегда. «Это сделала война?» «Ответ: отрицательно. Мир, Каон, родина *Саундвейв*» «Так же звали того дппешника…» «ДПП: названы в честь городов полностью освобожденных десептиконами: Тарн, Каон, Вос, Хелекс, Тезарус» Вот и географию подучили. Теперь понятно, почему началась война, никто не будет терпеть жизнь в таких трущобах. А на фото, помимо величественных видов, были и реальные трущобы. На них иногда я видела роботов — все ржавые, поломанные, уставшие и очень несчастные. Многие занимались физическим трудом. Ещё моё внимание привлекла арена, там собралось очень много кибертронцев, наверное, больше, чем собирают самые огромные современные стадионы, но арена была настолько гигантской, что большая часть мест не была занята. И всё равно… Сколько же там народу. Тут я поняла — они все мертвы… От осознания этой мысли мне поплохело. А главное — Саундвейв напрямую причастен к их смерти. Он словно почувствовал мой ледяной ужас: «Тактика *Саундвейв*: находиться в стороне, не вмешиваться в приказы *высшее командование*. Судьба Кибертрона: была безразлична. Причина: издевательства, все виды насилия, убеждённость в непригодности для существования среди кибертронцев. Отношение к тактике сейчас: ошибочное. Причина: не все заслужили смерти. Чувство вины: присутствует. Статус чувства вины: убивающее» Пока я это читала, в моей груди копился жар, от которого в конечном итоге стало очень больно. Я крепко сжала одеяло, пытаясь привести мысли в стройный ряд. Как я должна была относиться к этому?! Но тут на некоторых кадрах я заметила руки и щупальца Саундвейва, поняв, что смотрю на происходящее его глазами. Его конечности были изломаны, погнуты, исцарапаны, из них текла эта синяя жидкость, иногда она превращалась в странные синие кристаллы, что сминали металл вокруг себя, впиваясь прямо в него. Я видела его внутренние системы, в основном проводку. Я не могла относиться к этому, как к человеческим травмам, но всё равно понимала, что ему очень больно. Он казался ещё более изувеченным, чем окружавшие его роботы. Я стала видеть их взгляды, направленные в объектив: переполненные ужасом, отвращением и ненавистью. Причём… Арена была снята необычным образом, сначала я не обратила на это внимание, но потом до меня дошло: Саундвейв не сидел на трибуне, он находился в яме. Он должен был драться с таким же несчастным бойцом. Скорее всего насмерть. А иначе с таким уровнем разрухи и быть не могло. Стоило ли его осуждать? Бездействие — тоже действие, и за него нужно нести ответственность, но я не была в тех же обстоятельствах, что и он. «Как вышло так, что осталось всего несколько тысяч выживших?» «Четвёртая фаза: *автоботы* зажаты в Иаконе. *Десептиконы* ожидание мирного договора. Причина: идеология *Оптимус Прайм (лидер *автоботы*)* Идеология: пацифизм, минимальные военные потери. Последующие события: внезапная контратака *автоботы*. *Автоботы*: сохранили армию, потеряли доверие к *Оптимус Прайм* Часть *автоботы*: перешла на сторону *десептиконы*, часть не могла сражаться, погибла, часть ожесточённо выступила против *Мирная тирания*. Стороны: сравнялись. Возможность уступить друг другу: перестала существовать. Революция: провалилась» Я видела, как в экране отражались мои два широко распахнутых и необычайно ярко горящих глаза. Мне снова захотелось посмотреть на руки Саундвейва. Плоские, на некоторых фотографиях они и вовсе превращались в тонкие полосы. Его пальцы. Боже, они похожи на лапки сенокосцев. Жуткое зрелище, особенно страшно было представить, что они вот вот могут начать двигаться. Моя арахнофобия заиграла совсем новыми красками… И всё же, все мои мысли стали сводиться к тому, что мне очень жаль Саундвейва. Мне точно не хотелось оказаться на его месте, да просто побывать туристом в этом жестоком далёком мире. Я настолько распереживалась из-за него, что мне стало плохо. Тут в комнату вернулся Реведж, он ничего не сказал, только завалился на мой матрас, начав громко урчать. Словно почувствовал моё не совсем адекватное состояние. Я с благодарностью почесала макушку этой самодовольной морды. — Ты знаешь, из-за чего Саундвейва не любили? — тихо спросила я, словно он мог меня услышать. — Нет, я знаю, что ему будет больно это вспоминать. Но скажу так — он точно не заслужил такого отношения к себе. Он всегда всё берет слишком близко к Искре. Даже самые маленькие и безосновательные обвинения в его сторону приводят его в отчаяние, потому он пытается во всём быть идеальным. Даже в молодости он бы не сделал никому зла. Тем более в молодости. Но зато он был очень уязвимой жертвой. Его корпус на самом деле очень хиленький, своей силы он достиг, подвергаясь чудовищным тренировкам, что держали его на грани смерти, всё ради того, чтобы выжить на арене, ну а также из-за его перфекционизма и убеждения в том, что он заслуживает страданий. — Ты всё это видел? — Я логически предполагаю, но уверен, что всё было именно так, зная Саундвейва и общедоступные факты из его биографии. Дай угадаю, сейчас ты злишься на него только за сам факт пребывания в высшем военном руководстве? На самом деле он делал всё для победы, и он мог бы сделать нашу победу почти идеальной. Но стороны изначально были не равны. Если кто и виноват в смерти Кибертрона, то это Прайм. Либо он злой гений, либо он добрый идиот. Хотя в какой-то степени он был прав — Мегатрон сошёл с ума, и власть отдавать ему было нельзя. Но он по крайней мере остался верен своим идеалам до конца. Ты не запуталась? — Немного, но я уже устала от всех этих разговоров про войну… — Саундвейв будет винить в смерти Кибертрона себя, но он сделал для Кибертрона незаслуженно много, и Кибертрону это не понравилось. — Спасибо, что объяснил, — мне так и правда стало гораздо легче. — Всегда пожалуйста… — сонно пробормотал кот, а потом задремал. От чего-то мне стало так хорошо… «Не переживай, — написала я Саундвейву. — Думаю ты сделал всё, что мог, хоть и не считал себя обязанным. Тяжело видеть хорошее, когда все с тобой поступали плохо» «Благодарность ✨ Страх: не знал как среагирует *Лера*» Он такой хороший… В груди и в животе всё болезненно сводило, но я не хотела, чтобы это прекращалось. Я старалась оценивать всё разумно, предостеречь себя от опасности, сказать себе, что Саундвейв опасен. Да хотя бы то, что он представитель другого вида, до безумия старше меня, ещё и военный с целым букетом психических заболеваний. Я же ведь слышала истории про то, как ветераны с ПТСР открывали огонь по своим близким, думая, что они на поле боя, а вокруг враги? И всё равно меня накрыло. Так хотелось его пожалеть, утешить, сделать так, чтобы ему наконец стало комфортно, чтобы он ничего не боялся и ни в чем не винил себя. Я не могла видеть в нём угрозу. Он был в моих глазах, наоборот, тем, кто нуждается в помощи. «Тебе не о чем волноваться, я не знаю, что у вас там было и не хочу знать, но это в прошлом, я просто надеюсь, что больше не пострадаю сама и что не пострадает никто другой. И ты в том числе» «✨» Вид этого дурацкого смайлика почему-то ввёл меня в транс. Тут проснулся Реведж, заглянув в датапад: — Знаешь, а для кибертронцев искорки — это аналог сердечек…