Друзья по переписке

Он просто висел в воздухе, как вертолёт. Я не понимала, как он это делает. Знала о существовании некой антигравитационной технологии, что встроена в каждого бота, и они сами не до конца понимают, как она работает. Без неё была бы невозможна трансформация. Я тоже изменила форму. Это было очень волнительно. Может стоило отказаться и сказать, что на сегодня хватит? Что я ещё не готова к таким сложным задачам? Саундвейв начал медленно подниматься, маневрируя между соснами. Я последовала за ним, боясь отстать. Когда впереди показалась проплешина, которой я постоянно опасалась, мы смогли подняться выше уровня ветвей. Я видела всё больше и больше, чем выше поднималась. Ощущения совсем не те, что смотреть с пассажирского сидения или даже кабины пилота. Причём видеть сразу во всех направлениях. Всё-таки я немного путалась, не до конца привыкнув. Иногда не понимала, почему я двигаюсь задом на перед. В какой-то момент я обогнала Саундвейва. Не знала, может ли он смотреть так же назад. Зато я его прекрасно видела. Мне удалось расслабиться. Чем дольше мы летели, тем более уверенной я становилась. Я решила внести немного разнообразия, начав крутиться, и при этом подолжать лететь вперёд. Саундвейв, спустя время, нарушая все законы физики, начал делать то же самое. Это выглядело так забавно и мило… Ведь он же мог выделывать более сложные фигуры, которые выглядели бы… естественнее, а вместо этого дурачился так, как могла дурачиться я. Однако вскоре он прекратил, а я про себя подумала, что может быть антигравы тратят очень много энергии. У меня не получалось лететь быстро, и я стала уставать. Саундвейв нырнул под меня, так что я смогла приземлися прямо на него. Тут его пластины брони разошлись так, что захватили меня. Однако обьединения в гештальт не произошло. Он просто удерживал меня, а после перевернулся поперёк продольной оси. Я бы так не смогла сделать и поэтому заметно испугалась. Однако ничего действительно страшного не случилось. Саундвейв продолжил крутить виражи, а мне начинало всё больше казаться что это лучший день в моей жизни. Такой переизбыток ощущений… и из них столько приятных! Мы набрали скорость, быстро оказавшись над теми самыми горами, приземлившись на склоне одной из них. Всё занесено снегом, но на некоторых камнях виден мох. Трансформировавшись и скатившись с бока Саундвейва, я благодарю его и начинаю лазать по ним, радуясь непередаваемой красоте. Мой спутник тоже меняет форму, безмолвно наблюдая за мной. Я поднимаюсь выше его головы и взбудоражено машу крыльями, не понимая, куда девать переполняющие меня эмоции. — Здесь так чудесно! Я не жалею, что мы отправились именно сюда, хотя могли бы выбрать какие-нибудь райские острова. Здесь я не так скучаю по… дому, — на меня накатывает тоска, но после я вижу, как блестит лёд замёрзшего водопада. Облака начинают редеть, и я впервые за долгое время вижу чистое небо. Это заставляет меня поглубже спрятаться под сосновые ветви. Я посмотрела на Саундвейва. Он всё так же стоял, разве что положение его головы сменилось так, чтобы он мог наблюдать за мной. Я представила, что мы одного роста, что я обнимаю его, а он обнимает меня в ответ своими длюннющими руками. Мне хочется быть ближе к нему. Но я стесняюсь. А для него такое проявление чувств, даже если бы они и были, стало бы слишком быстрым. Мы просто вместе стоим в тишине. Я не хочу ничего говорить, а он тем более. Сейчас это необязательно. Саундвейв первым садиться, а после шупальцем стучит рядом, как бы приглашая меня. Я спускаюсь, а после невольно прижимаюсь к нему, оказавшись в тени крыла, ставшего рукой. Он такой тёплый, мне так хорошо… Я не хочу, чтобы физический контакт прекращался. Чувствует ли он, как быстро бьётся моя Искра? А чувствую ли я его? У него ритм тоже неровный и шумный. Неужели он так же взволнован? Саундвейв закрывает меня рукой, и мне становится ещё теплее и комфортнее. Мы так сидим очень долго, я слушаю как стучат ветви на легком ветру. Наблюдаю, как облака разрываются, обнажая золотеющий небосвод. Иногда нас озаряет солнце. Воздух становится оранжевым. Вроде бы кругом зима, но вечер такой же приятный, как и летом. Мы столько общались с Саундвейвом, когда находились далеко, а сейчас, казалось бы, это даже не нужно. Просто быть вместе. Возможно, я просто слишком неуверенная, но ему бы всё равно было бы неприятно сейчас выдавливать из себя что-то. Странное «свидание» двух интровертов. Вот бы это действительно было свидание. Наверное, так прошёл час. Саундвейв отнёс меня обратно. А я ещё долго не находила себе места. Мне было одновременно очень хорошо, но при этом меня расстраивало то, что мы всё ещё находимся в статусе друзей, а для самого пришельца, может, и вовсе в статусе знакомых. Было больно думать об этом. Я написала ему, но он не ответил в течение минуты. Наверное, он уснул. Тогда я попросила его повременить с перепиской и отдохнуть, если он того хочет. Саундвейв согласился. Бедняга… Наверное, всё это время он был уставшим. Дни продолжали идти. Я привыкала к новой жизни. Меня всё так же часто одолевала тоска по дому, но я понимала, что пока не слишком жалею о переменах. Если всё вернётся на круги своя, то у меня будет много хороших воспоминаний. Саундвейв делал всё, чтобы я чувствовала себя прекрасно. Занятия были — в основном это помощь с ремонтом и учёба. Жить на стройке и по слышимости чуть ли не в одной комнате с молодой парой было не слишком приятно. Моё присутствие тоже их напрягало. Шон оправился после операции, но всё равно часто болел. И заражал Риту. Он думал о том, что ему следует похудеть, что тогда он будет себя лучше чувствовать, но у него не получалось, даже несмотря на то, что он никогда не ходил по магазинам сам. Ему очень нравилась человеческая еда. Неудивительно, после такой-то дряни, которую я пью. Кажется, он, наоборот, даже набрал… Так или иначе, в одежде ему стало ещё дискомфортнее, и в моих воспоминаниях, а они стали куда более чёткими, он выглядел более худым. Ещё он просто обожал кофе. Постоянно жаловался, когда его не было. Его беспокоило то, что приходилось дольше спать, он не хотел терять такую большую часть и без того сократившейся жизни. И если переедания Рита прощала Шону, то за употреблением этого напитка следила, хотя учёный часто заваривал его тайком от неё. Да, я уже поняла, что ему тяжело следить за своим здоровьем. Мы отпразновали зимние праздники. После наступила весна, хотя снега вокруг было столько, что из дома было очень сложно выйти. Раньше мы с подругой из деревни любили шить платья для кукол. Это одно из немногих рукоделий на которое я была способна. Поэтому я подарила Саундвейву на день рождения Кена в наряде, вдохновлённом его внешностью. Те же цвета, плащ с большим воротником, перекрашеным в темно-сине-фиолетовый волосы, маска... Ведь я просто не могла представить его с лицом. Я не забуду то, как осторожно он его взял сначала обычными руками, потом щупальцами, начав гладить, и после то, как он прижал его к груди. При этом я услышала, как его системы заработали громче, а подсветка, особенно то пятно на груди, вспыхнула ярче… Я всегда радовалась, когда видела его эмоции. Он тоже постоянно мне что-то дарил, тоже сделанное им самим. Иногда по праздникам, иногда просто так. Среди подарков «просто так» оказался кукольный домик для этого самого Кена, причём такой домик, который могли бы построить на Кибертроне. Правда, это было не совсем мне, ведь он остался стоять в ангаре. Пару раз мы даже отправились в путешествие. Причём довольно далеко и быстро. Саундвейв всё так же вёз меня на спине, показывая мне всякие чудесные места. Иногда я даже видела смену сезона. Если у нас ещё была глубокая зима, то там весна находилась в самом разгаре. Уже появлялась первая зелень. Всё таяло, иногда я видела ранние цветы. Конечно, населённых пунктов мы избегали, но в США было полно лесов и пустошей. И не сказать, что они безумно отличались от наших. Также мы гуляли по полям и фермам, иногда вдоль береговой линии. Море даже в такое время года для меня было тёплым. Но сейчас во мне поселился страх перед ним. Но я всё равно спускалась в воду и плескалась, не беспокоясь о том, что могу утонуть, наступить на мусор, или о том, что меня съест акула. Правда, из-за тяжести нового тела у меня не получалось плавать — только ходить по дну. Зато я прекрасно видела всё, что происходит вокруг, могла наблюдать за рыбками и разными обитателями дна. Иногда их было очень много. Как-то раз даже мою руку оплёл осьминог. Я сразу же вспомнила о шупальцах Саунда. Они такие же мягкие, правда, без присосок. Тихоня обычно стоял или сидел на берегу. В далеке от дома он не так боялся открытого неба. Он не любил воду и старался к ней не приближаться, разве что в целях гигиены, но Саундвейв считал, что от моря скорее испачкается, чем станет чище. И ведь не поспоришь! Мы частенько показывали друг другу разные находки. Мои со дна, его — с берега. Иногда он не понимал, что отыскал. Будь то что-то природное, или сделанное человеком. Всё-таки пришелец и много чего не знает. Я научила его строить из песка. Точнее, и сама училась вместе с ним. Но он не любил трогать всякую такую земную грязь щупальцами. А если он это делал, то я видела, как на них остаются царапины от мелких камушков. Мне тоже работать с этим материалом было некомфортно. Песок забивался в шарниры и стыки брони. Тело само было способно очиститься в труднодоступных местах, но всё равно неприятно слышать, как что-то постоянно хрустит внутри систем. Снаружи на участке тоже шла стройка. Саундвейв не говорил о целях этого мероприятия, но мне казалось, что он хочет переехать из ангара в место покомфортнее. Так и было. С помощью кибертронских технологий он соорудил себе жилище уже к концу апреля, перенеся туда всю радиоаппаратуру. Постройка была вся сделана из металла. Даже пол. Он сказал, что видит это не только более привычным, но и более красивым. У него теперь даже была нормальная кровать. Просто плоская стальная платформа, наклонённая под углом, наверное, градусов в тридцать. На ней были борозды, видимо для лучшего сцепления с деталями. По-другому я не могла объяснить, как он не сползал с неё. Но я не видела, чтобы он лежал на ней. Обычно он стоял за терминалом, или настраивал сервера. Он искал Рамбла и Френзи. Ну а так же других кибертронцев. Это всё, что я знала.